Роковая встреча

Озеро Боли было окружено калиной. Ярко-красные ягоды особенно выделялись на изумрудных листьях. Однако, если очень хорошо приглядеться, можно заметить, что это были не настоящие кусты, а снова драгоценные каменья. Они сдерживали тьму озера Боли, не давая ей выбраться во владения Малахитницы и в человеческий мир. Никто не знал, что находится на его дне. Даже Хозяйка Медной горы только предполагала. Озеро Боли было древним озером, сменившем дюжину хранителей. Малахитница стала тринадцатой. Её предшественник считал, что озеро было пустынным и там никто не мог жить. Оно насылало виденья и пожирало слабых духом, а сильных делало ещё сильнее. Но сама Малахитница не была в этом уверена. И хотя она тоже прошла это испытание и видела множество других, однако так и не поняла, живёт ли кто-нибудь на дне. Оглядев тёмную гладь озера безразличным взглядом, Саньлан смело вошёл в чёрную воду, не оглядываясь назад. Се Лянь смотрел ему в спину, беспокоясь о милом сердцу друге, но не останавливал его. Стоило призраку скрыться под водой, как гладь озера преобразовалась в зеркало, показывающее то, что происходило с Саньланом. Наследный принц невольно сделал шаг вперёд для лучшего обзора, но, увидев открывшуюся картину, остолбенел от ужаса. На водной глади отражался сам Се Лянь! Точнее не так… Упавший на дно ямы, грязный и лохматый Се Лянь! А рядом с ним в воздухе плавал маленький призрачный огонёк. Какая знакомая сцена… Наследный принц помнил тот день, как будто это было вчера. В пьяном бреду Се Лянь из озера бормотал себе под нос: — Холодно… Почему так холодно? А тоненький голосок тихо звал его: — Ваше высочество… Простите этого бесполезного человека… Призрачный огонёк взволновано мерцал, а затем ярко вспыхнул, словно всеми силами пытался отдать своё тепло, да только ничего не получалось — призрачное пламя не могло согреть живое существо. Се Лянь отвёл взгляд, не в силах смотреть на такого себя. Стыд и замешательство охватили его душу. Наследный принц хотел забыть о том времени, как о страшном сне, и не вспоминать, а в итоге… Это испытание точно для Саньлана? О, Небеса… Он даже не подозревал, что Саньлан видел его в таком состоянии! А теперь ещё и Хозяйка Медной горы! — К-какой позор, — смущённо пробормотал Се Лянь, непроизвольно делая шаг назад. Никому не хотелось бы показывать свои постыдные стороны, наследный принц не был исключением. Малахитница тихо фыркнула и заметила: — Поверь этой умудрённой жизнью деве, это ещё не самая худшая картина, представляющая пьяного человека. И мысленно добавила: «Значит всё-таки княже… Ну, Кощей! Он в самом деле учеников себе под стать берёт! Тьфу!» Настоящий Саньлан, тоже смотрел на разворачивающуюся сцену и ненавидел себя за свою слабость. Тогда он не мог помочь самому дорогому человеку и от этого чувствовал себя грязным, отвратительным существом. Однако призрак помнил, что это всего лишь испытание и решительно сказал: — Сейчас я уже могу согреть Его Высочество… Пока я существую, гэгэ больше никогда не будет холодно. Опустившись перед иллюзорным принцем на колени, Саньлан ласково сказал: — Всё хорошо, Ваше Высочество. Всё пройдёт. Вы не один. Сцена резко изменилась и теперь Се Лянь видел печально знакомую ему гору и небожителей, что пытались его прогнать. Призрачный огонёк снова был там… Он всеми силами пытался заступиться за наследного принца, нападая на небожителей. Такой маленький и слабый, но такой отважный, даже перед лицом рассеивания он ни чуть не испугался. — С-Саньлан… — смущённо пробормотал принц, наблюдая за унизительной сценой того, как боги втаптывают его гордость в пыль, а некогда лучший друг становится на их сторону. Лишь маленький призрачный огонёк был на стороне Се Ляня. Лишь он один пытался защитить наследного принца. Увидь Се Лянь эту картину пару месяцев назад, он бы жутко разозлился, так и не обратив внимания на призрачный огонёк, но сейчас были лишь печаль и смущение. У настоящего Саньлана в озере потемнел взгляд. Он помнил каждого небожителя, обидевшего его божество. Он ненавидел их и презирал. И чего бы ему это не стоило, он собирался уничтожить каждого из них. Саньлан станет умнее, сильнее, ловчее и искуснее. Никто не уйдёт от его гнева. Любой, кто причинит вред наследному принцу Сянлэ, поплатится за это. Сжав руки в кулак, Саньлан сделал шаг вперёд встречаясь лицом к лицу со своей слабостью и болью. Однако впереди его ждала ещё худшая сцена. Саньлан был схвачен Бай Усянем. Этим мерзким и гадким существом! Ни на что негодный призрачный огонёк мог только наблюдать за тем, как люди, один за другим, пронзали мечом Се Ляня. Снова и снова. Раз за разом. Теперь в фигуре наследного принца сложно было разглядеть человека. Саньлан попытался броситься на Бай Усяня, но лишь прошёл сквозь него. Он пытался коснуться наследного принца, но это было бесполезно. — Ваше Высочество! — Саньлан даже не заметил, как ужасающий крик сорвался с его губ. Он что-то тихо забормотал, пытаясь воздействовать на иллюзию, но всё было без толку. Тьма озера Боли начала поглощать его и он не мог выбраться из этого кошмара. Сцена повторялась и повторялась, а призрак становился всё прозрачнее и прозрачнее. Се Лянь, в ужасе наблюдающий за эпизодом своей жизни, не мог даже двинуться. Он не помнил всего, что тогда произошло и, пожалуй, это было к лучшему. Однако теперь, наблюдая за тем, как призрачный огонёк становится злобным призраком и сжигает всех, кто причинил боль наследному принцу, дотла, он не знал, что чувствовал по этому поводу. Желудок скрутило от фантомной боли. Се Лянь даже не догадывался, что в самые ужасные моменты его жизни, он никогда не был один. — Саньлан! — наследный принц сам непроизвольно бросился в озеро, но не смог войти. Поверхность воды стала жёсткой словно земля. — Бесполезно, — задумчиво сказала Малахитница. — Можешь сколько угодно пытаться к нему войти, но озеро тебя не пропустит, пока твой… друг не одолеет свою боль и свои страхи или же его душа не рассеется. Наследный принц побледнел, но не оставлял попыток, громко крича: — Саньлан! — Саньлан, это всё в прошлом! — Саньлан, этого больше не повторится! Он кричал и кричал, срывая горло, в надежде, что его услышат. Малахитница не стала останавливать наследного принца. Какой бы её ни считали, но она умела сопереживать бедным душам. Пусть помочь не могла, но, по крайней мере, не пыталась загубить намеренно. Призрак широко раскрыл глаза, услышав отдалённый голос своего божества, и мысленно дал себе оплеуху. Как он мог забыть о нём? Прошлое — не настоящее, иногда его следует отпустить, особенно если оно причинило невыносимую боль. Саньлан недовольно поджал губы, злясь на себя, и решительно сказал озеру Боли: — Пусти, ты не сможешь рассеять мою душу, сколько бы ни старался. Пока в том мире жив мой принц, я никогда не оставлю его. Озеро услышало его, но отпускать свою добычу не собиралось. Оно слегка загудело, а затем на Саньлана неожиданно напал материальный Бай Усянь с мечом наперевес. Саньлан отразил атаку ятаганом, подаренным Кощеем, он уже неплохо обращался с клинком и применил заклинание защиты, покрывая своё тело тонким слоем барьера. Лязг металла поглотила вода. Один нападал, другой защищался. Позиции неустанно менялись. Вот только долго так продолжаться не могло. Озеро не было таким же сильным, как Бай Усянь, а потому спустя почти часового сражения Саньлан одолел фальшивку и своими силами выбрался обратно на берег. Там его ждал бледный Се Лянь, который тут же бросился к призраку, заключая того в крепкие объятья. Не ожидавший этого, Саньлан замер, словно истукан и тихо прошептал: — Г-гэгэ… — Это ты… — бормотал Се Лянь. — Это всегда был ты… Тем маленьким духом, которого поймал торговец, тоже был ты? Саньлан отрывисто кивнул, не зная, куда деть руки. Он так хотел обнять принца и в то же время боялся, считая себя недостойным. Се Ляня же жутко волновал один вопрос: — Саньлан, кто тот возлюбленный, которого ты хочешь защитить? Когда Се Лянь только выкупил душу Саньлана у торговца, призрачный огонёк не желал покидать этот мир из-за своего возлюбленного и даже сказал, что не даст своему любимому человеку узнать о себе, если того это расстроит. Однако всё это время Саньлан следовал за Се Лянем. О чём это может говорить? — В-Ваше Высочество! — смущённо пробормотал Саньлан. — Кто это? — Зачем спрашивать, если уже и так всё понятно? — Я хочу услышать это от тебя! — настаивал Се Лянь. Обессиленный призрак поджал губы, проклиная себя и Малахитницу на вся лады, но в итоге со всей искренностью и пылкостью в душе ответил: — Ваше Высочество, в моих глазах и в моей душе есть только вы… Се Лянь нежно улыбнулся, беря холодные руки Саньлана в свои, и задумчиво сказал: — Я не понимаю, чем заслужил такую преданность… — Вы один заслуживаете всю преданность мира! Прошу, не гоните меня, позвольте следовать по вашему пути! Се Лянь покачал головой, ощущая, как загорелись его щёки и, не скрывая свои чувства, сказал, то, что было чистой правдой, но он понял это лишь мгновения назад: — Саньлан, сейчас в моих глазах, тоже только ты… Юноши сжимали друг другу руки, сдерживая сильное желание припасть к губам друг друга. Они ещё помнили, что находились «в гостях». Точнее помнил Се Лянь, Саньлану было всё равно, но он не хотел ставить наследного принца в неловкое положение, поэтому они просто смотрели друг другу в глаза. Их трогательному признанию помешала внезапная вспышка света. Юноши напряглись, невольно встав в защитную стойку, но, увидев причину вспышки, тут же расслабились. На пальце Саньлана красовалось алмазное кольцо, такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Малахитница, всё это время стоявшая рядом и притворявшаяся статуей, тихо фыркнула и сказала: — Прошёл ты все испытания, соколик юный, вот и награду получил, став демоном истинным. — А третье испытание.? — удивлённо спросил Се Лянь. — Третьем испытанием было сказать правду, ту что всей душой боишься. Вольно или невольно, но Саньланушка выполнил все три испытания, получив прах свой и вместе с ним бессмертие с силой. — Малахитница слабо улыбнулась и обратилась уже к призраку, ставшему полноценным демоном. — Колечко-то придётся беречь пуще всего на свете, если не хочешь помереть. Спроси у Кощея, как он свою иглу запрятал. Этот прохиндей знает толк в укрывательстве. За столько веков ни один молодец не отыскал его прах, при том, что все знают, как он выглядит. Саньлан тихо хмыкнул, а затем снял кольцо и отдал его принцу, пренебрежительно сказав: — Гэгэ, как тебе эта безделушка? Она немного милая, правда? Вверяю её тебе. — Саньлан! — возмущённо воскликнул Се Лянь, ругая демона за легкомысленность. — Нельзя же так обращаться со своей жизнью! И что значит «безделушка»?! Твой прах очень ценен, а не какая-то там «безделушка»! Что если со мной что-то случится и я не смогу его уберечь?! — Гэгэ, если с тобой что-то случиться, то мне не нужна эта жизнь… Я здесь только ради тебя и уйду тоже вместе с тобой, — возразил Саньлан, в душе наслаждаясь смущением и беспокойством наследного принца. Хозяйка Медной горы, которую просто игнорировали: —… Глядя на милующуюся парочку, Малахитница неожиданно почувствовала сильное желание кого-нибудь проклясть и медовую сладость во рту. Она, между прочим, не особо любила мёд… «Молодёжь… Ни стыда, ни совести! Средь бела дня распутничают!» На этой ноте и закончились приключения Саньлана с Се Лянем в Изумрудном лесу. Малахитница пыталась одарить юношей гостинцами, да только те ничего не приняли, так и ушли с пустыми руками, оставив Хозяйку Медной горы недовольной и угрюмой. Она ведь даже не собиралась ничего проклятого им давать! *** Во дворе возле избушки на курьих ножках их уже ждали. Даже Кощей с Горынычем пришли, чтобы поздравить ученика и отметить это дело. Ядвига, словно курица наседка, порхала вокруг юношей, проверяя, не подцепили ли чего, а Кот Учёный довольно щурился, посматривая на Саньлана, что был явно сильнее, чем день назад. — Много силёнок магических прибавилось, мяу… Теперь придётся учиться ими управлять. Ох, намаешься, мяу! — Научится, куда денется? — ухмыльнулся Кощей, лукаво посматривая то на своего ученика, то на внука Яги. Малахитница ему уже всё поведала (тут, скорее надо сказать, возмущённо прокляла). Саньлан выгнул бровь, ни сколько не смущаясь учителя, наоборот, подошёл к принцу почти вплотную, как бы говоря: «Да, признался. И что?» Змей Горыныч, глядя на это, только покачал головами. Правая голова пророкотала: — Эх, молодость… Средняя голова с завистью ответила: — Нам бы их прыть… Левая голова мечтательно согласилась: — И не говорите… А помните, как мы ухаживали за Забавой Путятичной? — Тьфу на тебя! Нашёл, что вспоминать! — возмутились средняя и правая головы. — Эта пигалица нам хвост отрубила, а ты всё забыть не можешь! — Ну так отрос же, — с обидой ответила левая голова. Се Цин и Се Минъюнь хоть и не знали подробностей, но тоже чувствовали, что между их сыном и его последователем что-то изменилось, просто понять не могли что именно. Однако, видя радость на лице своего ребёнка, они уже заранее не возражали против этих изменений. Пока Се Лянь счастлив, они тоже были счастливы. — Ну, давайте все за стол! — Ядвига поманила людей и нелюдей на большую кухню и все последовали за ней, словно цыплята. Се Лянь тихо рассмеялся, чувствуя невероятную лёгкость, после всего пройденного. За всю жизнь, он ещё никогда не чувствовал столько радости и тепла. Хотелось бы, чтобы так было всегда. — Гэгэ? — удивлённо спросил Саньлан, не отходя ни на шаг от довольного принца. — Ничего. Я просто очень счастлив. Саньлан ласково улыбнулся и аккуратно взял ладонь принца в свою, вырисовывая на ней иероглиф «люблю», на что получил смущённое: — Я тоже. *** В холодных, чёрных глазах что-то потухло, сломалось. Мэй Няньцин непроизвольно вытянул руку вперёд, словно хотел утешить Цзюнь У, но потом резко оттянул её назад. Столько веков прошло, а он до сих пор не может видеть боль на лице своего принца. — Ваше Высочество… — Почему он смог? — Ваше… — Почему он смог изменить судьбу, а я нет? Цзюнь У обессиленно рухнул на пол своего дворца. Мэй Няньцин, которого силой сюда затащили, тяжело вздохнул, а затем присел рядом. Он взял широкую ладонь принца в свою и умоляюще пробормотал: — Моё Высочество, может, пора отпустить прошлое? Небесный император злобно усмехнулся, но руку не вырвал. Он не хотел отталкивать единственного друга человека, который знал его настоящего. Человека, к которому несмотря на время, он всё ещё питал нежность. — И что ты предлагаешь? Во всём сознаться и запереть себя под горой? — Я предлагаю вернуться к тому, с чего мы оба начали. — Королевство Уюн? — Почему бы и нет? *** Пока Се Лянь с Саньланом жили и не тужили, в Небесной столице разразилась буря. Все были в панике и никто не знал, что же делать. Небесный Владыка пропал! Никто не знал, где он и что с ним. Сколько бы боги не искали Цзюнь У, но найти так и не смогли. Ни одной зацепки! Словно сильнейший Бог Войны просто испарился. Какие только предположения не выдвигали испуганные боги, но ни один и близко не угадал, что же случилось с Цзюнь У. Его исчезновение навсегда останется загадкой, как для мира богов, так и для мира смертных. Спустя годы место Небесного Владыки занял Пэй Мин, второй по силе Бог Войны, а его помощницей стала Линвэнь, богиня Литературы. Потихоньку начали появляться новые боги, сменяя старых, и о Цзюнь У постепенно начали забывать. Время, как река, всё течёт и течёт, унося с собой правду и размывая эпохи. Так и эпоха правления Цзюнь У закончилась и размылась, похоронив в себе множество тайн. Спустя пятьсот лет, в Небесной столице появилось сразу два Повелителя Воды, ставшие соперниками за влияние: Хэ Сюань и Ши Уду. Второй также затащил на средние Небеса своего младшего брата, который, несмотря ни на что, умудрился сблизиться с Хэ Сюанем. ОЧЕНЬ сблизиться. Настолько сблизиться, что спустя пару десятилетий знакомства они обвенчались, никого не спросив... Ши Уду не мог этого принять и едва не убил своего соперника за то, что тот «соблазнил» его брата. Хотя «соблазнил» это слишком громко сказано… Точнее, соблазнение было, но со стороны Ши Цинсюаня, а не наоборот. Однако Ши Уду это не волновало… Се Лянь же за века похорошел, поумнел, стал сильнее и мудрее. К сожалению, его родители были простыми людьми, а потому, когда им исполнилось по девяносто лет они почили, оставляя сына на попечение его мужа и бабушки. Примерно в это же время Ядвига Яковна передала ему все свои знания и постепенно Се Лянь обзавёлся избушкой, лесом, да живностью, став ещё одним хранителем перехода в мир мёртвых. Саньлан всегда был с ним рядом, охраняя его словно верный пёс. Они уже и позабыли, что когда-то жили в Сянлэ и один из них был падшим богом. Это было слишком давно. Единственный раз, когда они затронули прошлое, было тогда, когда Се Лянь уговаривал уже своего мужа отпустить обиду на богов и жить дальше. Надо сказать, что уговаривал очень долго и очень страстно. Саньлан не смог отпустить обиду, но против просьбы наследного принца тоже не пошёл. И то, что однажды у 35 небожителей внезапно сгорели основные храмы не имело к нему никакого отношения. Да-да, именно так. А вообще они должны быть благодарны, что только основные... Стоит сказать, что Саньлан за это время тоже изменился. Ну, как изменился... Стал сильнее и несноснее (но не в глазах Се Ляня). Хотя чего ещё ожидать от ученика Кощея? Этот демон своему учителю фору ещё даст. В народе его прозвали Лихом одноглазым, а всё из-за того, что один его глаз был красным и мог видеть все тайные горести и пороки человека. Так и случилось, что в одном лесу жили хранитель подземного мира и демон несчастья и горести. Однако вместе они были теми, кто людей оберегает и от смерти их спасает. Будешь хорошо обращаться с одним и другой тебе обязательно поможет.