Péché originel

Поезд погрузился в кромешную тьму, как только заехал в туннель. Парень, спокойно сидяший в вагоне был погружëн глубоко-глубоко в свои мысли, всматривался в окно, хотя понимал, что увидеть что-либо сейчас будет невозможно. Поездки в поезде всегда ощущались по особенному - всё вокруг будто бы переставало существовать и иметь какое-либо значение, мысли бежали легко, казалось, будто бы у тебя есть время всего мира, дабы полностью изучить свой внутренний мир и собственные мысли. Поезд, можно сказать, даже волшебное место - монотонный стук колёс буквально околдовывает, усыпляет сознание. Школьная форма, надетая на парне, выглядела менее официально, после добавления нескольких повседневных вещей. Так что определить является он фанатиком своего учебного заведения на столько, что носит форму и в обычное время, либо просто решил что школьные будни слишком скучны и добавил капельку разнообразия, было невозможно. Хотя кто в наше время стал бы гадать или обращаться на это внимание? Сейчас подростки, порой, одеваются в магазин так, как будто бы идут на деловое заседание или на встречу с самим президентом. Кто знает, может, этому парнишке просто нравится деловой стиль? Вскоре солнце вновь осветило вагоны, прогоняя мрак, а каменные стены пропали, давая увидеть долгожданную станцию. Вот, только обычно пустующие пироны, сейчас были переполнены, можно даже сказать, забиты людьми. По телу пробежали мурашки после осознания того, что основная масса людей была полицией и журналистами. Первые старались унять суматоху и хоть как-то привести всё к порядку, что, собственно, у них не особо получалось, а вторые же всеми силами пытались пробиться ближе к рельсам, держа в руках микрофоны и диктофоны, что-то громко выкрикивая и явно требовали объяснений. Поезд остановился, но все сидели, напряжённо переглядываясь между собой, никто не торопился покидать его, все ждали, что кто-то решится выйти первым. Уж слишком странно такое столпотворение здесь. Двигаться дальше поезд не планировал, всё, конечная станция, все пассажиры, находящиеся сейчас в вагоне, направлялись именно сюда, так что рано или поздно придётся пробиваться сквозь толпу. Поняв, что ожидание его больше не спасёт, ведь ждать, что вся эта толпа разойдётся - зря терять своё время, парень всё же поплелся к выходу, буквально ощущая на своей спине напряжённые взгляды всех находящихся в поезде. Стоило выйти, как в уши ударил шум и крики журналистов. Сознание тут же выцепило писклявый, назойливый и от того раздражающий женский голос, который явно обращался к нему. -Его имя Ян Чонин, на момент пропажи только исполнилось 16 лет, божечки, совсем юнец! - Девушка в белой рубашке и чёрном галстуке тараторила в микрофон, едва ли не запинаясь, от чего слушать её было ещё более неприятно. Её глаза буквально загорелись, стоило ей осознать, что она заполучила внимание Яна - Каковы ваши ощущения, когда вы, спустя столько времени вновь в родных местах? - Вот только ответ на этот вопрос её явно не интересовал, он являлся лишь красивым вводом, формальностью, перед переходом в следующие, уже интересующие её вопросы. - И главный вопрос, где прошли эти 7 лет? Из-за чего ваш поезд пропал, въехав в этот злосчастный туннель? Дыхание тут же сбилось. Казалось, будто бы весь мир замер, всё окружающее, да даже само время перестало существовать, слышалось лишь биение собственного сердца. Он потерялся, не понимая где он, а главное, когда. Какой сейчас год? Девушка выжидательно сверлила парня взглядом, ожидая комментариев, явно не собираясь отступать без ответов. Репортаж с одним из пропавшим точно запомнится зрителям, а руководство будет невероятно довольно проделанной работой. Так что неужели не большая растерянность незнакомца встанет на её пути? Один из полицейских, заметив, что журналисты уже накинулись на одного из "новоприбывших", поспешил вывести его из толпы. Чонин даже не почувствовал, как ему в плечо вцепились крепкой хваткой и потащили прочь от толпы и возмущающихся журналистов, что еще некоторое время пытались прорваться к другим пассажирам поезда, которые выглядели не менее растерянно,чем сам Чонин. Долгие, мучительные, сравнимые с каторгой часы в участке на опросе , под монотонный голос участковой, от которого клонило в сон,не дали ровном счётом ни-че-го. Чонин лишь обнаружил нечто неправильное. Неправильное? Помимо того, что всё вокруг смахивает на одну большую шутку, где он и все пассажиры были объявлены пропавшими без вести, можно все же найти что-то, что на фоне этого всё ещё будет казаться странным. Память шла обрывками, всё перемешалось и последовательность событий была нарушена, многое затерялось где-то в уголках, в потёмках сознания, либо и вовсе покинуло его. Оба варианта парню не нравились, кто он такой без памяти? Человек без памяти уже не является собой. *** После громкого возвращения, которое прогремело, кажется, не только на Корею, но и на весь мир, прошло несколько недель. Однако новости всё так же кипят, с каждым днём догадок всё больше и больше, блогеры начали снимать то, как сами входят в этот туннель, журналистов замечали уже даже под окнами домов, в которых жили те, кто ехал в том поезде. В памяти медленно, даже болезненно загорались моменты из прошлого. Пусть они и не несли и грамма объяснений, что случилось в эти 7 лет, парень был им несказанно рад. Его личность теперь казалась ему разбросанным пазлом, частички которого теперь покоились по всей комнате. И каждая новая деталь в виде нового воспоминания давала всё больше понимания, кто он такой. Хоть собирать себя, свою душу по кусочкам практически с нуля было невыносимо тяжело, Чонин был готов на все, чтобы собрать пазл до последней детали. Из сна вновь вырвал будильник, что своим надоедливым рингтоном механического перезвона заставил едва ли не подпрыгнуть на кровати. Тёмно-карие, порой кажущиеся даже чёрными глаза, скучающе обвели комнату. В комнате царил настоящий хаос - всюду разбросаны вещи, где-то стоят полупустые пачки рамена, на столе чашка чая, которому уже...прилично времени. Чонин даже боится узнать, что с ним стало, потому что один раз недопитый на дне чай простоял у него месяц и превратился в непонятное нечто, напоминающее плесень. Как давно он лёг спать? Часа три назад, или того меньше? В последние дни даже ночь перестала приносить парню хоть каплю умиротворения и спокойствия. Хотя, о каком вообще умиротворении и сне может идти речь, если каждая ночь проходила одинаково - с чашкой кофе в руках, опустошённым взглядом в окно и путаницей мыслей в голове. В голове было всё также чересчур пусто, вроде бы мысли были, целая куча, но их будто бы и не было, но больше его пугал тот факт, что это начинало быть обыденностью. Вокруг казалось бы бурлила жизнь, люди спешили на работу, путешествовали, стремились и добивались чего-то, а его собственная...а его скатывалась куда-то глубоко. Она будто бы с каждым днём скатывалась в самую бездну. Но всё это почему-то проходило мимо него и ему не удавалось зацепиться ни за крупицу этого. Чувствовал ли он подобное ранее? Было бы неплохо ответить твёрдое нет, чтобы хоть прошлое было без единого тёмного момента. Но увы и в то время, до которого он не мог более дотянуться, он тонул. Тонул в собственной опустошенности. *** Пусто. Класс покинули все дети и преподаватель тоже не задержался. Помещение погрузилось в гробовую тишину, свидетелем которой всё же стал один живой человек. Ян Чонин сидел за партой и смотрел не осмысленным взглядом на доску, будто бы мел на ней появится сам собой и откроет ему важную тайну. Тайну собственного прошлого. Сегодняшний день был очередной серостью, которая так же как и остальные утомлял, вгоняя в апатию. Надежды давно ушли и теперь он видел завтра точно таким же. Покинуть этот цикл теперь не было даже желания, он слишком сильно увяз в этом. Это стало обыденностью, Ян уже даже не представляет иной жизни. Многие бы подумали, мол, чего раскис? Чонин бы с удовольствие посмотрел на этих многих - как бы они себя вели, если бы узнали, что пропали семь лет назад и объявлены без вести пропавшими? Радовались бы и жили как прежде? Семь лет - это большой срок. -Неужели учитель Гван Сок до сих пор пытается использовать гипноз на не покладистых учениках? Тишину разрушил приятный, бархатный, завораживающий тембром голос, заставив Яна вздрогнуть. Обычно в это время если кто и есть в школе, то они погружены в свои дела. Чаще всего это должники или двоечники/троечники, которые после уроков кучками жались около кабинетов учителей. Оперевшись об дверной косяк, стоял высокий, красивый парень и со странным огоньком интереса наблюдал за единственным в классе учеником. И всего лишь пару секунд понадобилось, чтобы узнать в нём Хван Хёнджина, который в школе, несомненно, из-за своей красоты пользовался популярностью. Впрочем для большинства старшеклассников - красавчиков, подобное внимание являлось обыденностью, не так ли? -И видимо, у него впервые получилось? - Не унимался блондин, пытаясь вызвать хоть малейшую ответную реакцию на свой подкол. Но тишина продолжала царствовать в кабинете. - Собирайся и идём домой, Йен-а. Уверен, тебя давно ждут. Настроение старшего мигом менялось, стоило проявить хоть каплю "неуважения" в его сторону. Уж самоуважения у Хвана было не занимать - он считал даже элементарное игнорирование, даже если оно направленно на его подколы или шутки - неслыханным нахальством. Кто-то называл его зазнайкой, кто-то гордым ослом, мнений всегда на его счёт было много. Вот только не зависимо от настроения в его глазах всегда сиял яркий, манящий, завораживающий, можно даже сказать, опасный и гипнотизирующий блеск. Ещё со школы у Яна появилась такая привычка - выводить Хёнджина, игнорировать его, подкалывать или подшучивать так, что это задевало его самоуважение, получая в ответ недовольную мину или ещё миллион ответных подколов и возмущений. Это всегда было очень забавно. Именно поэтому Чонин, игнорируя уже привычные повадки Хвана, неторопливо проходит мимо, будто бы старшего и вовсе не существовало, слыша позади недовольное сопение. Ян просто не мог этого не сделать, даже учитывая его состояние, в конце концов его точно не оставят одного. Только вот в этот раз кое-что всё таки подозрительно отличалось - раньше Хван бы нафуфырился и стал бы возмущаться, а сейчас просто молча идёт рядом. Либо он просто повзрослел, либо ему просто что-то надо. Почему то второй вариант казался более реалистичным. Почему старший всегда появлялся, стоило вновь погрузится во мрак, отчаяться? Этот вопрос Яна давно перестал волновать, он пытался хотя бы в этом находить капельку жизни и цепляться за это, как за спасательный круг. Хёнджин же, видимо, был совсем не против стать своеобразным героем в чей-то истории. В конце концов разве он не прекрасно вписывается в образ идеального и отважного героя из какой-нибудь книги? Пусть путь до дома вновь пройдёт в тишине, а после Хван вновь исчезнет, но сейчас, идя рядом с ним, Ян задумчиво теребил лямку перекинутого через одно плечо рюкзака и потупив взгляд себе под ноги, чувствовал себя значительно легче. Да, Хван исчезнет. Затеряется среди воспоминаний, оставшись образом странного огонька в глазах. Но это будет потом. -Ты бы хоть иногда вперёд смотрел, а не кроссовки свои разглядывал!- Хёнджин резко дёрнул Чонина за ручку портфеля, тем самым спасая от встречи его носа с колонной. - В следующий раз я дам тебе врезаться. -Кто вообще ставит колонны по середине коридора!? *** Лучи солнца, казалось бы, грели не только тело, но и саму душу. А как же красивы были воды Ханган - из-за яркого солнца они сверкали, едва ли не искрились, непроизвольно приковывая к себе взгляды. Чонин невольно засмотрелся на это завораживающее сверкание. Но настоящая красота - это Ханган на закате, когда небо разливалось жёлтыми, оранжевыми и розоватыми красками, отображаясь размытым изображением на водной глади реки. Раньше Чонин часто спускался туда, на берег и до самой темноты любовался этим видом. Умей бы он рисовать - провел бы столько времени на берегу, сколько бы потребовалось, под тихий шум воды перерисовывая каждую деталь этой волшебной картины, стараясь передать всю её красоту. Жаль, что рисовать тот, всё таки не умеет. Погода в Корее, в последнее время была без преувеличений прекрасна - даже ветра не было. Всюду слышался громкий смех детей, играющих на улице. Тут под ноги Чонину прикатился небольшой жёлтый мячик в горошек. -Мальчик, подай пожалуйста, он укатился!- Послышался детский раззадоренный крик. Ян поднял взгляд и увидел девочку лет десяти, с длинными белокурыми волосами, которые забавно сбились, а кудряшки делали её похожей на пуделя, большими зелёными глазами, что виновато смотрели в ответ и спрятанными руками за спину. Парень пнул мячик обратно и наблюдал, как губы девочки расплылись в улыбке на все...вернее, как раз таки не на все, потому что три зуба точно отсутствовали. Она взяла мячик и весело ускакала обратно к компании ребят примерно её возраста, чтобы продолжить игру. Чонин же слабо улыбнулся и поплёлся дальше, вслед за Хёнджином. Однако спустя некоторое время Хван резко остановился и неуверенно замялся. Да-да!!! Порой кажется, что использовать в одном предложении Хван Хёнджин и неуверенно - вовсе незаконно, однако он правда выглядел именно так, что наталкивало ну кучу странных мыслей. Яну казалось, что скорее наступит конец света, чем Хван будет выглядеть подобным образом. -Хён, не боишься, что тебя сейчас одноклассники увидят? - прищурив глаза, Ян заговорщически похлопал приятеля по плечу, растягивая губы в насмешливой улыбке. - Разрушишь же весь свой образ, аккуратнее. Растерянность парня постепенно пропала, уступая место его обыденному образу. Не сказать, что это не понравилось Чонину. Вот, только задумчивость, которая обычно была дурным знаком в поведении старшего, осталась, пытаясь скрыться за ободряющей улыбкой. Хван снова стал опускать насмешки в адрес идущего рядом младшего, губы постоянно кривились в ухмылках, только вот, эта напускная весёлость не затрагивала глубину ореховых глаз, которые всё так же оставались задумчивыми. Образ Хёнджина мог показаться обыденным почти каждому, но сегодня идя с ним рядом что-то внутри скручивалось в тугой узел и просило бежать, желательно как можно дальше, без оглядки и сомнений. Это дурное предчувствие тенью нависло над душой, ещё сильнее портя настроение, которого и без того не было. Возможно со всеми этими переживаниями, мыслями и бессонными ночами Чонину уже мерещится, везде ищет подвох. Посчитав именно так, Ян глубоко вдохнул тёплый воздух и на мгновение остановился, прикрыв глаза. Сначала с Хёнджином было спокойнее, мысли как будто бы покидали голову, оставляя зияющую, прохладную тишину. Это казалось райским моментом. Но сейчас наоборот, сейчас... -Йен-и, я тебя всё чаще и чаще вижу в плохом настроении. А твои мысли кажутся весьма... Назойливыми. Даже мне от них жутковато. - Хван неторопливо шагал по улочкам, ведущим явно не домой, неужто кому-то захотелось прогуляться и в очередной раз перечеркнуть свои и чужие планы на день? Говорил же он настолько небрежно, словно рассказывал недавно просмотренный фильм, а не пытался поговорить с младшим о чём-то серьезном.- Ужасное чувство, липкое. Но я бы не хотел, чтобы оно сидело в тебе так же долго. Обернись бы Хван - увидел, как дёрнулись плечи младшего, как заметался его взгляд. Тому на секунду показалось, будо бы старший умел читать мысли, или неужто Чонин и его эмоции как открытая книга, раз Хёнджин так легко их считывает? Любой вариант Яну не нравилось, подобная "внимательность" со стороны человека парня всегда напрягала и даже пугала. Хотелось побыстрее оказаться дома. Тишина вновь тяжёлым грузом опустилась на плечи Чонина. Хёнджин погрузился в собственные мысли, которые видимо ему были не особо приятны, словно бы он обдумывал что-то, от чего могла зависеть его жизнь. Но выдергивать его не хотелось, сегодняшние разговоры пугали и настораживали, поэтому лучше дать старшему дальше тонуть в своих мыслях. Подавленность младшего, как и некоторые заскоки старшего, в их общении безоговорочно стали табуированными темами. Оба очертили вокруг себя безопасный круг - не пускали в свой и не рвались в чужой. Вот только сегодня Хван чересчур близко подходит к чужой границе, что настораживает всё сильнее. Ощущение безопасности уже не такое сильное, его практически и вовсе нет. Уличный шум постепенно уменьшался, позволяя услышать тихие разговоры из окон, шум деревьев, неуверенное дребезжание уличных тусклых фонарей. Казалось бы, приносимое ими умиротворение обволакивало, но что-то давящие заполняло мысли, оглушая и постепенно отрезая от реальности, вокруг будто бы ничего не существовало. -Я уверен, что ты должен был оказаться у нас. - Голос звучал поверх всего. Ян хватался за знакомый тембр, боясь потеряться в этой гнетущей и уже неправильной тишине. Хван же, казалось, говорил вовсе не с младшим. Послышался нервный смешок. - Я чувствую, а значит ошибки быть не может. Тебе смогут помочь, приоткроют дверь. Думаю тебя так же как и меня мучают глубинные желания понять. В начале каждый способен лишь ощущать, но не видеть. Это сводит с ума, не так ли? Но понимание облегчает боль внутри, притупляет их... Блондин замолчал также резко, как и заговорил, теперь они стояли у неприметного дома. Он казался совершенно обычным, но вокруг него даже сам воздух будто бы замер от напряжения и непонятной энергии, которая придавливала к земле, не давая даже вздохнуть полной грудью. Голос, отчётливый, явный голос внутри Яна кричал, прося бежать и прятаться, но с каких пор этот голос появился? На лице Хвана же появилась мягкая улыбка и тот постучал в дверь. В эту секунду сердце Ян Чонина будто бы перестало биться. Голос в голове обречённо затих. Душу окатил холодный, липкий ужас. Что-то внутри него приготовилось к неизбежному. *** -Всем написаны единые правила, Хван Хёнджин. Лишь ведающий способен... Монотонная и абсолютно безэмоциональная речь отдавалась эхом в почти пустой комнате. Мужчина преклонных лет сидел перед своими "гостями" и уже в который раз повторял как-будто бы зазубренные правила, сверля взглядом блондина. Появление незнакомца стало будто бы новой причиной выяснить отношения, которые до этого и без того напрягали обоих. Всё ощущалось как будто бы нереально, голоса слышались словно через толщу воды. -Ну так пусть он придёт и проверит, что я говорю истину. Я не могу ошибиться, и вы должны это помнить. К чему наводите шум раньше времени, тратить моё и ваше время? Это бессмысленно, я уверен в своих доводах и действиях на все сто процентов. - В глазах Хёнджина блестел злой огонёк, слова были пропитаны ядом. Встретить парня в подобном расположении духа посчастливилось каждому, кто решил хотя бы поставить его слова или действия под сомнения. Таким счастливчикам Ян чаще всего молча сочувствовал, стоя в сторонке и надеясь, что собеседник не перейдёт грань ещё сильнее обрекая себя на больший гнев, а самого Яна на ещё более долгое ожидание. -У старших и без того сейчас не мало забот. Юнцы, подобные тебе, должны быть благодарны, что в начале пути мы вас ещё оберегаем и не закидываем в гущу событий. Вы же вместо этого сами близки к тому, чтобы начать тонуть в грехах, своими действиями ты лишь в очередной раз это подтверждаешь и доставляешь проблем, приводя сюда не пойми кого. - На лице мужчины не промелькнуло не единой эмоции, как и в его словах. Могло показаться, будто бы это разговаривал какой-нибудь робот, потому что даже в глазах не отображалось ничего, они были будто не живые. Вот, только в смысл сказанного вместилось немалое количество обиды, накопившейся на парня. Ян, совсем не понимающий о чём они говорят и где он вообще находится, опасливо взглянул на Хвана, который, казалось, вот-вот готов взорваться. Давно Чонин не видел старшего в подобном состоянии. Послышались медленные, монотонные шаги из коридора за прочной деревянной дверью. Звук шагов ударялся о стены и эхом разносился по коридору. У Чонина ещё с детства выработалась привычка по шагам определять, в каком настроение человек. Идущий к ним явно был не в духе, это стало понятно почти сразу. Дверь резко, с коротким скрипом открылась и на пороге предстал высокий парень в явно не дешёвых чёрных кожаных штанах, белой футболке и чёрной кожаной куртке. И как он не запарился, в таком-то прикиде? На шее Чонин сразу заметил небольшое тату надписи "Sin", тонкими, аккуратными буквами и каким-то причудливым шрифтом, включающим в себя разные дополнительные закорючки. Парень поправил свои светлые, длинные блондинистые волосы, которые под светом лампы напомнили расплавленное белое золото. В его движениях читалось раздражение и сильная усталость. Голубые с сероватым оттенком глаза упёрлись в Чонина, буквально пригвоздив того к стулу. -Виен, я говорил Хвану прекратить заниматься чем попало, но этот парнишка совсем не слушает, притащил сюда этого юнца и утверждает, что он такой же.- Мужчина показал пальцем на Яна, говоря о нем так, словно тот глух. Взгляд голубых глаз ощущался словно лезвие, Ян чувствовал, как он тщательно проходился по всему его телу, оставляя за собой сотни маленьких порезов. От подобного хотелось отмыться, а лучше закрыться, не давая возможности узнать нечто сокровенное, что сам Чонин не мог разглядеть в себе. -И Хван Хёнджин прав, он один из нас. - Парень тут же забыл о новом человеке, и жестом подозвав Хвана, покинул комнату. Что-то подсказывало, что их разговор будет не самым дружелюбным. Об этом говорил даже сам взгляд блондина, он пугал даже самого Яна, хоть и был обращён на Хвана.

***

Несколько блеклых факелов вовсе не справлялись с освещением помещения, оставляя его во власти тьмы. Она словно укутала всё пространство, казалось, что ее даже можно ощутить собственной кожей. Она была настолько густой, что могла показаться даже материальной. Изредка от факелов отлетали блёклые искры, так и норовившие попасть на кого-нибудь из людей в тёмных одеяниях. В тишине любой шорох остро резал слух, поэтому никто практически не дышал. Толпа сбилась по углам, сторонясь центра, словно оказаться там будет равносильно самоубийству и долгим, тягучим мукам. Кто знает, возможно при неаккуратности так и будет. -Расступитесь. - Властный, глубокий голос казался глухим из-за накинутого на голову капюшона. Балахон отличался от прочих, его окраску нельзя назвать тёмной, куда скорее она напоминает кровь. Высохшую, впитавшуюся когда-то горячо-алую кровь. Может изначально ткань и вовсе была белой, кто знает? Ответ на этот вопрос искать бессмысленно, если ты хоть поверхностно знаком с носителем балахона, то тебя уже не будет волновать, пропитана ли его одежда кровью. - Грех не любитель ждать, когда человек решиться подойти, он привык, что люди сами не раздумывая ни секунды с головой прыгают в него. Раз сами боитесь, то не мешайте другим, иначе покинете алтарь. Преодолев комнату за пару шагов, парень склонился над полом. Пальцы, измазанные сажей, быстро выводили узоры и символы. Движения казались на первый взгляд рваными, резкими, однако каждый из присутствующих знал, что все они отточены до мелочей, ведь ошибки непростительны. Грех ошибок не прощает. И спустя несколько мгновений человек вновь выпрямился во весь рост, гневно метнув взор к обособленной компании, что всё ещё нерешительно мялась по углам, все больше и больше раздражая. Те, заметив недовольство, поспешили к центру, взволнованно озираясь и переглядываясь между собой. В их глазах читалась отчётливая неуверенность в правильности действий. Каждый нëс ритуальные принадлежности: начиная от небольших свечей, заканчивая заострённым металлом, успевшим уже покрыться ржавчиной. Самому крепкому же досталась ноша в виде человека. Девчонка, казавшаяся совсем миниатюрной в больших руках, мирно сопела и даже не подозревала, где находится и что её ждёт, вернее, ждёт ли ее хоть что-то, или всё вот-вот может оборваться. Оставив всё во власти "ведущего", компания поспешила удалиться, не желая становиться свидетелями дальнейших событий. Вряд ли это хотел видеть кто-либо, однако сам ведущий, как казалось, был совершенно спокоен, будто бы всё происходящее никак не трогало его душу, если та вообще существовала. Свечи загорелись почти что бордовым пламенем, давая хоть какие-то детали анаграммы и черт лица парня. Девочка, одетая в длинное белое платье, успевшее уже собрать пыль и грязь всего помещения, удостоилась внимания лишь после всех приготовлений. Парень бережно переложил её в центр анаграммы, словно боясь навредить или же разбудить. Остатки сажи на руках оставили на платье ещё парочку тёмных пятен, теперь оно всё меньше и меньше походило на то одеяние, коим было в самом начале. Неглубокая серебряная чаша с тонкими резными узорами и большим, сверкающим осколком флюoрита, казавшаяся неуместной здесь из-за изящного вида, была наполненная мутной жидкостью. Но стоило ей оказаться на нежной коже лица маленькой девочки, и цвет постепенно прояснился и неуверенно начинала поблескивать во тьме. -Постарайся не сильно мучаться. - Голос звучал тихо, услышать его могла лишь спящая. Так что слова останутся навсегда без ответа, продолжат своё маловажное существование в этой комнате, растворившись в ее тьме и оставшись глухим воспоминанием в тишине. В отличии от ребёнка. Металл в руке, блеснул в бордовом свете пламени. Ещё совсем недавно он казался старым и простым сбором мусора, теперь же находясь в опасной близости к человеческой плоти он походил на нечто священное. На нечто, что хотелось бы никогда не брать в руки. На нечто, прикоснувшись к чему навсегда пропитаешься несмываемой, фантомной грязью. -Le chemin de l’âme touche à sa fin ; le péché n’a pas eu le temps de s’emparer de vous. Au revoir. - То небольшое, жалкое расстояние, сохранявшее до этого момента жизнь, позволяющее балансировать на тонкой грани, в мгновение ока сократилось и остриё вошло в тело. По тонкой, изящной шее побежали горячие, обжигающие ручьи ярко-алой крови, попадая на холодный камень, смешиваясь с грязью и пылью. Символы на полу начали искривляться точно в агонии, стоило крови попасть на них. Заискрились, издавая тихое, едва уловимое шипение. Ресницы дрогнули и глаза на недолгое мгновение открылись. Во взгляде читался животный ужас, но что самое страшное - понимание. Она понимала, что умирает, это было самое, самое ужасающее. Радужка начала быстро тускнеть, застилая взгляд уже не понимающей дымкой, показывая что мысли вместе с душой ребёнка теперь не заключены в теле. Помещение погрузившиеся в начале в томную, мёртвую тишину, вскоре наполнилось неуверенным гулом толпы. Каждый боялся в очередной раз становится свидетелем чужого конца, но в тоже время не мог позволить себе пропустить подобное. А останавливать процесс не хотелось тем более. Что значит одна невинная душа, по сравнению с тысячами и даже миллионами, пусть и грешных? Порой так хотелось увидеть в глазах людей сочувствие, сожаление, но там искрился лишь...интерес? Интерес к смерти другого.

***

По комнате раздавался тихий стук пальцев по шершавой поверхности стола. Чонин нервно ёрзал на стуле, уперев взгляд себе под ноги. В комнате повисла гробовая тишина, даже после возвращения Хёнджина и странного парня никто всё так же не проронил ни слова. Это молчание было вязкое, оно душило, комом вставало поперёк горла. Чонину оно совсем не нравилось, было в нём что-то предостерегающее. Внутри всё разрывалось, что-то обречённо нашёптывало на подкорках сознания о том, что грядёт нечто не хорошее. -Ты так и будешь молчать? Я привёл его не для того, чтобы вы посидели в тишине и он ушёл домой. Виен, если не можешь ввести его в курс дела - в таком случае что ты забыл на месте лидера?- Раздражённый Хван мотнул головой, сбрасывая в сторону чёлку. -Я взвешиваю все за и против, Хван. Пораскинь ты, наконец, мозгами! Я не могу рассказывать о происходящем направо и налево, да,он один из нас, но это не даёт гарантии на то, что он к нам присоединиться.- после недолгих раздумий Виен перевел взгляд на тихо сидящего рядом с Хёнджином парня. - Ян Чонин, то, что ты услышишь прямо сейчас должно оставаться в тайне, понял меня?- Дождавшись неуверенного кивка, тот продолжил.- Прямо сейчас ситуация в мире очень неутешительная, вернее сказать, мир вот-вот будет на волоске. Это всё началось ещё очень давно, ещё во времена совершения Первородного Греха. В тот момент механизм был запущен. Люди постепенно погружались в грехи, поддавались соблазну, не боясь запятнать свою душу. Раньше грех не мог никак сказываться на людях, но сейчас человечество потонуло в своих грехах слишком сильно, грех стал приобретать влиятельность. Начали рождаться дети с уже тёмной, грешной душой, а вокруг некоторых людей и вовсе сгустки самой настоящей тёмной энергии. - Парень замолк, ещё раз с осторожностью осмотрев Чонина, после чего положил перед ним желтоватый свиток, обёрнутый серебряной лентой. Он хоть и выглядел старым, но было видно, что к нему относились очень осторожно, потому что сохранился он хорошо.- Только аккуратно. Шуршание бумаги в повисшей тишине показался как раскат грома. Буквы были кривые, виднелись моментами размазанные чернила, будто бы кто-то пытался как можно скорее дописать послание.

В грехах бездонных пучинах, Люди погружаются с грехом.

Им сладок греховной плод, И они тонут в греховном потоке. От горя сияют злые глаза, Их сердца полны злобы и страсти.

Жажда власти и обмана, Поглощает их души, как пламя. Страсти терзают их мысли, Люди безумствуют от грехов.

В них растет голод ненасытный, Их души погибают в греховной пучине.

Это казалось бессмысленным набором строк или творением неумелого поэта, ведь рифмы здесь практически не было. Но после ранее сказанного о грехах текст стал приобретать очертания и смысл. Но понимания того, зачем всё это было сказано так и не пришло. Взгляд упал ниже, к краю свитка, который казался не естественным. -Да, там было продолжение, однако свиток мы нашли уже таким. Мои предки тратили многие годы на поиски завершения, однако давно пришли к выводу, что оно утеряно навеки. Но было найдено мутное послание на стенах одного из старинных подземных ходов, в котором и был найден свиток. Предположительно те ходы были для священников. В том послание были наводки на содержание утерянного фрагмента. Для восстановления картины понадобились многие годы. Оканчивалось пророчество появлением восьми душ, способных очистить мир от греха. Эти души наделены способностями, недоступными людям. Ян нахмурился и смерил незнакомцев в очередной раз изучающим, скептическим взглядом. Хотелось просто посмеяться, переведя это всё просто в неудачную, вышедшую за все рамки дозволенности шутку и побыстрее уйти отсюда. Весь сегодняшний день шёл на перекос и был пропитан новой тревогой, которую до этого парень не ощущал. А у него, вообще то, и без того проблем и мыслей было, хоть отнимай. Но разве эта новая тревога могла стать причиной веры в рассказ человека, которого он впервые встретил? Да и к тому же внешний вид этого парня тоже не внушал особого доверия. Вопрос явно риторический и следовало бы давно покинуть этот дом. Вот только Хëн спокойно сидел за столом, даже не обращая внимания на растерянность Чонина. Видимо слова незнакомца соответствовали тому, что он желал услышать и ради чего привёл младшего. Подобная безоговорочная вера в эту бессмыслицу останавливала и заставляла вслушиваться в слова, пытаясь осознать хоть что-то. Хван хоть и любитель глупых шуток и подколов, но подобное было бы уже слишком даже для него. Он бы не стал участвовать в таком розыгрыше. Да и тем более кому было настолько скучно, что он продумал и подготовил такого масштаба шутку для Чонина? -Судьба, по которой предназначено жить одновременно с этими душами бесценна. Вот, только ожидая, пока эти души окажутся на земле, мы насмерть задохнёмся в грехах. Грехи просто поглотят всех нас, пропитают каждую частичку тела тёмной энергией. Жить дальше не представилось бы возможным. И именно из-за этого существует наш культ. Мы прилагаем все усилия, чтобы хотя бы что-то сохранить до их появления и было, что спасать. - Блондин замолчал, давая Яну время осмыслить хоть малую часть. Голубые глаза улавливали даже малейшую перемену на чужом лице, однако в них не отображались эмоции, которые испытывал сам Виен. Глаза казались будто бы стеклянными. - И подходят нам далеко не все. Не каждый способен чувствовать грехи, а без этого изгнать их ты не сумеешь. В тебе есть то, что нам и необходимо в людях. Так что если хочешь понять, что твориться за занавесой обыденности и понять как близки мы к исходу, то ждём тебя в наших кругах. Согласие даст тебе знания и обязанности, отказ же предоставит мнимую свободу и ты должен будешь забыть всё, что сегодня слышал, видел и чувствовал. Виен последний раз прошёлся по Яну колючим, ледяным взглядом. Взгляд, который хочется забыть как страшный сон и больше не встречать его. Блондин же окончательно забыв про новенького встал и направился к выходу из комнаты. По нему и не скажешь, что только что он рассказал настолько бредовую и ужасающую историю парню, который даже ничего не подозревал ещё с утра. -Хван, отведи его до дома. Через два дня если согласится, приведешь вновь и мы посвятим его полностью. Откажется - заставим его забыть всё произошедшее, чтобы не разболтал. Теперь убирайтесь с моих глаз. Увижу тебя и поймёшь, к чему нарушение правил может привести, знай границы. Стоило Виену выйти, как Хёнджин тяжело вздохнул и не на долго прикрыл глаза, стряхивая с себя раздражение. Ян неуверенно поднялся со стула на затёкших ногах и толкнул Хвана в плечо, привлекая внимание. -Хён, пошли. Хван удивлённо распахнул глаза, растерянно смотря на младшего. Он, видимо, ожидал, что сейчас к нему пристанут с вопросами и потребуют объяснений, однако Чонин лишь смотрел своим задумчивым, пустым взглядом, не собираясь задавать вопросы. Он уже понял, что ему всё равно на них не ответят, так что зря тратить свои силы и нервы не хотелось. Мысли лихорадочно скакали в голове и как бы Ян не старался зацепиться хоть за одну из них, та умело ускользала из разума. Да, в мыслях настоящий бардак, как привести всё это в порядок даже представления не было. Замечая, что старший всё так же, словно под гипнозом сверлил его глазами, Чонин с тяжёлым вздохом, с силой толкнул ногой ножку стула, на краю которого сидел Хван, из-за чего тот едва ли не шлёпнулся на пол. -Хван Хёнджин, пошли отсюда, я хочу домой. *** От рамена уже начинало подташнивать. Хотя, конечно, как может не тошнить, если Ян питается им с момента своего приезда? Эта лапша уже в горле сидела, но ни сил, ни желания готовить что-то другое у Чонина не было. Вырвался раздражённый выдох, когда на стол капнуло пара капель, вытирать тряпкой которые было слишком лень, поэтому парень просто размазал её пальцем. Та странная встреча была всего вчера, но из-за бесконечных раздумий о ней казалось, что прошла цела вечность. Не думать об этом просто не получалось, как и отвлечься на что-то другое. Ещё вчера Чонин заметил, что та пачка рамена, которую он сейчас ест - последняя. Доедая лапшу Ян досадно простонал от осознания того, что ему придётся сейчас пойти в магазин, чтобы не остаться вечером голодным. Выходить из дома ну совсем не хотелось. Не смотря не всё так же прекрасную погоду за окном, Ян хотел бы как можно дольше избегать выхода из дома. Солнце пробивалось сквозь бесполезные жалюзи и противно слепило глаза, заставляя жмуриться. Раньше Ян бы с удовольствием пошёл бы прогуляться с музыкой в наушниках, погрузился в эту особую атмосферу, но это было раньше. Сейчас хотелось бы упасть и валяться на кровати, уперев глаза в потолок. Пустая тарелка опустилась в раковину, а парень обречённо пошел в свою комнату. Шкаф с одеждой ввёл бы в ужас любую мамочку, помешанную на порядке. Все вещи были в хаотичном порядке разбросаны по полкам, один носок можно найти на первой полке, а второй может оказаться вообще в другом шкафу. Особо большого выбора не было, потому что почти все вещи были помятые, но как помятый бомж Чонину выглядеть всё таки не хотелось. «Надо будет как нибудь навести тут порядок и погладить всё» - отметил про себя Чонин прекрасно осознавая, что не сделает этого, потому что отложит на потом, а по итогу это потом никогда не настанет. Чонин взял белое однотонное худи и такие же свободные штаны прекрасно понимая, что стоит ему выйти на улицу - запариться моментально, но это не останавливало. Двери лифта медленно стали закрываться, но тонкая девичья рука не позволила этому случиться. В лифт заскочила уже знакомая белокурая девочка и удивлённо уставилась на Чонина. -О, привет!! - Губы снова растянулись в улыбке до ушей и Ян неосознанно сам слегка улыбнулся. Девочка с улыбкой рассматривала парня, как будто чего-то ожидая, но постепенно улыбка сползла с её лица. -Ты и тогда грустный был, и сейчас тоже. Мальчик, почему ты грустишь? Чонин удивлённо распахнул глаза, не понимая чего этот ребёнок от него хочет. -У меня есть поводы на это. -А ещё ты выглядишь испуганно и твой взгляд полон сомнений!! - Девочка скривила губы и осуждающе прищурилась, смешно скрещивая руки на груди, словно недовольная родительница, чей наказ в который раз проигнорировали. - Мама мне говорила, что если ты чего-то боишься или сомневаешься, то нужно просто принять то, что вызывает в тебе эти чувства и продолжить жить дальше, бок о бок с ним, но уже без страха и сомнений. Подстроиться и плыть по течению. Минё -девочка показала пальцем на себя - послушала маму и теперь у неё всё хорошо. -Твоя мама дала тебе совет под твою ситуацию, мне он вряд ли поможет. -А ты попробуй!!! Лифт открылся и Минё быстро выскочила из него, спеша на улицу, а Ян ещё с десяток секунд стоял в лифте, задумавшись. Только когда двери вновь норовились закрыться, он вышел. Как и ожидалось - в худи и штанах было адски жарко. Казалось, что пот стекает уже ручьями. Стерев рукой капли пота со лба, Ян облегчённо выдохнул, заметив на другом конце улицы нужный ему продуктовый магазин. Внутри было прохладно, холод от кондиционера приятно резал кожу. Снова набрав с десяток пачек рамена, Ян пошел к кассе, сразу ловя на себе сочувствующий от увиденного взгляд девушки - кассира.

***

Солнце почти скрылось, а город постепенно погружался в ночную суматоху. Отдалённые улочки, посетителями которых чаще всего бывают либо старики, не знающие, куда девать остаток своих дней, либо люди, судьба которых так же не многообещающая, наполнились гнетущей тишиной и вязкой темнотой. Дома казалось уже давно изжили предназначенный себе срок и даже капитальный ремонт навряд ли бы мог исправить ситуацию. Одно из подобных зданий стояло в отделении от остальных. И единственным его отличием было то, что внутри собралось немало людей, в комнатах слышались тихие переговоры, а кое-где можно было услышать даже и смех. Дом не переполняло ощущение одиночества и потерянности, напротив каждый находящийся здесь имел куда более полное представление и о своей судьбе, и о судьбе человечества. -Будь на месте Виена кто-то более старой закалки, мы тебя уже бы не увидели. - в одной из комнат собралась целая компания. Небольшой диванчик и пару стульев явно не хватило на всех, так что кто-то устроился на полу, не боясь испачкать одежду. - Пареньку иногда точно не хватает суровости и он спускает выходки... Парень, чей рост не вязался с его физической подготовкой, недовольно рассуждал, не скупясь на жестикуляции. Остальные слушали его невнимательно, явно привыкнув к подобным беседам с его стороны. -Легче выгнать людей, от которых все проблемы, чем сместить главу. Хван, думаю, уже близок к этому. - упомянутый недовольно глянул на приятеля, в ответ получив хитрую и насмешливую улыбку. Каждый прокол среди них запоминается надолго и всё ближайшее время нужно быть готовым к шуткам и подколам. -Сынмин-а, ты будешь одним из первых, кого выставят из культа. Да и всё молодое поколение подвергнется этой участи. В конце концов если Виен возьмётся за твою идею, то исполнит её на максимум, и повезет если не придумает что-нибудь похуже. Вы должны были уже давно взяться за голову и думать прежде, чем делать. Из-за ваших выходок страдают все, каждое наказание предназначено сразу на семерых. Все притихли, казалось бы ожидая продолжения мысли. Но каждый в этой комнате понимал, что это лишь для того чтобы поставить строгого "наставника", каковым сам себя он считал и провозгласил, в неловкое положение и посмотреть как же он из этого выйдет. Молчание затягивалось и голос все же подал блондин, худоба которого граничила с болезненным видом. -Чан, ты слишком суров. Он не намного старше нас, если не является одногодкой с кем-нибудь. Его терпимость к нашим выходкам довольно легко объяснить. Разговоры прервались скрипом двери. В проёме появился мужчина в возрасте, недовольно обведя собравшихся взглядом. Его фигуру скрывал бесформенный балахон, капюшон, который почти всегда скрывал лица людей в этом доме, сейчас болтался за спиной. Потёртый том в руках, казался слишком старым и куда гармоничнее смотрелся бы в музее. Мужчина же размахивал им при каждом слове, словно это делало его слова более весовыми, видимо вовсе не заботясь об состоянии книги. -Вы видели время? Когда вы пришли, почему до сих пор не собраны и не на месте, вынуждаете меня обходить весь дом в ваших поисках? Лоранс вчера ясно дал понять, что сегодня на собрание нужно явится без опозданий. Решили вновь пропустить всю часть, ожидая краткую сводку информации от меня. Я вас поздравляю, на этот раз вас ожидает очередное наказание от предводителя. И не надейтесь отделаться легко. Если хоть одного из вас через минуту я не увижу в зале, то в следующий раз на алтаре окажитесь вы. Дверь с хлопком захлопнулась, грозясь развалиться на части. -Хан, с тебя желание. Он вновь не называет Виена по имени за глаза. -Тогда прощаю тебе долг за рамен, на этом будем квиты. - плащи прилетевшие обоим на головы остановил торги, напоминая об ограничении во времени. Помещение, именуемое залом, пропахло ладаном, дымом и едкими духами частых посетителей. Старые лампы наполняли комнату блеклым светом, который еле заменял отсутствие окон и живого света. Звук шагов тонул в пыльных коврах, исписанных рунами значение, которых понимали далеко не все участники. На небольшом возвышение стояла тёмная фигура, её голос наполнял всю комнату, проникая под кожу и отпечатываясь в памяти. Люди, сидевшие за многочисленными скамьями, сосредоточенно слушали, словно боялись упустить что-то важное. Опоздавшие почти что бесшумно пробрались к свободным местам, стараясь не нарушать своеобразную идиллию этого места. Те немногие посетители, которые все же обратили на них внимание, недовольно вздыхали и практически шипели едкие замечание. Однако было ли парням до них дело? Ответ прост и очевиден - нет. Единственное - они хотели избежать гнева говорящего, потому что это доставило бы уйму неприятностей. Но даже это не помешало им тихо перешёптываться, слегка хихикая. Нудный монотонный голос в одно мгновение стих, однако парни не придали этому большого значения, увлечённо продолжая свою беседу. Хван с улыбкой мельком бросил взгляд на возвышение, на котором стояла фигура и улыбка в мгновение ока сползла с лица. Он ткнул локтем в активно шепчущего что-то Сынмина, который сначала возмущённо нахмурил брови, а потом вздрогнул и опустил взгляд в пол. Взгляд фигуры в капюшоне был обращён прямо на них, голубые глаза не то что горели, они взрывались недовольством, а это значило одно - ничего хорошего ждать не стоит. Остаток этого собрания прошёл всё так же монотонно и скучно, однако парни больше ни разу не раскрыли рот, периодически лишь переглядывались, предвкушая, какая лекция их ждёт после окончания.

***

Это было весьма ожидаемо, когда их попросили задержаться. Хан молча смотрел за тем, как даже сейчас Сынмин и Хёнджин, активно жестикулируя, пытались что-то доказать друг другу. Хван снова насупился как маленький ребёнок, с недовольством смотря на Хана сверху вниз. Однако стоило послышаться медленным, размеренным шагам, как оба заткнулись и отвели взгляд. В помещение вошла тёмная фигура, капюшон соскользнул с головы и дал волю блондинистым волосам. Виен скрестил руки на груди и смерил каждого тяжёлым взглядом. -Вы совсем не осознаёте, где находитесь и кем являетесь? То, что вы избранные не говорит, что вам всё дозволено. Вы не можете вытворять всё, что вздумается. На кону лежит слишком многое, каждое из собраний несёт в себе определённую цель, на каждом сообщается о новых эволюциях греха и новых его признаках. Именно вам предстоит вскоре бороться с ним, для вашей же безопасности вы должны как губки впитывать всю информацию, иначе распрощаетесь с жизнью на первом же задание. Хван хотел было раскрыть рот, однако подошедший сзади Феликс крепко сжал его плечо, напоминая где и с кем он разговаривает. Дразнить и огрызаться с Виеном на его же территории бессмысленно и понесет за собой лишь ещё больше проблем. Виен молча прошёл мимо к выходу из зала, стоило двери за ним закрыться, как Сынмин простонал и упал на стул. -Виен душнила, как будто бы он не понимает, что эти собрания никому неинтересны!! Может стоит ему сказать? -Боюсь, его не беспокоит, интересные они или же нет, ведь дело тут далеко не в этом. - Феликс огляделся по сторонам, достал из кармана сигарету и прикурил. Выдыхая дым, тот прикрыл глаза и опустил голову.- Виен проводит эти собрания чтобы держать всех в курсе дела последних известий о грехах, но неужели он не понимает того, что все мы, по сути, просто подростки, на которых буквально неделю назад вывалили информацию о том, что они одарённые и мир в опасности? Помещение погрузилось в мёртвую тишину. Все окунулись в смысл сказанных Феликсом слов и во взгляде каждого промелькнула грусть. А ведь и правда, они - просто подростки, которые ещё неделю назад жили беззаботной жизнью, а сейчас же им совсем скоро будет предстоять спасение человечества. Юным душам свойственно ребячество, беззаботность и полная свобода, а не огромный долг, висящий туманной тенью над душой. Сынмин не выдержал и всплеснул руками. -Это как в тех идиотских фильмах, в которых спасение человечества вешают на плечи детей. Но ведь мы не в фильме!!! Минхо покачал головой и взяв свою чёрную мантию со скамьи, медленно направился к выходу. -Верно, только вот судьба явно сказала каждому - вы больше не дети, пора взрослеть и жить, приняв новые реалии. Двери захлопнулась и до этого молчавший Джисон улыбнулся, закинул руку на плечо Феликса и перевёл взгляд, в котором смешался интерес и насмешка, на дверь. -А Минхо-хён любит строить из себя такого умного, да? И к тому же говорит так, будто бы ничего особо страшного и не случилось.

***

С крыши многоэтажек всегда открывается волшебный вид на город, особенно ночью, когда фонари, вывески и окна домов вспыхивают, придавая в какой-то степени даже волшебную атмосферу. В такие тихие, безмятежные ночи хочется убежать куда-нибудь далеко-далеко от всего человечества и цивилизации, зарыться в собственные мысли и утонуть в них с головой, почувствовать столь долгожданный покой. Но сидя на крыше этой ночью, в руках с полупустым бокалом виски, Минхо даже рад, что не один - уместив его колено меж своих стройных ног, примостилась миниатюрная девушка. Рука, до этого лежавшая на её чёрных, слегка завитых волосах, медленно спустилась к шее, едва весомо проходясь по нежной, бледной коже. Губы девушки искривились в лёгкой, соблазнительной улыбке, а потом скользнули к скулам мужчины, оставляя следы от ярко - бордовой помады. Подол бархатного красного платья уже давно задрался едва ли не до самых бёдер. Послышался тихий смешок и рука Минхо легла на тонкую талию девушки, слегка сжимая, после чего медленно сползла на бедро, задирая платье ещё выше. Ли и не помнит, где они встретились - она далеко не первая и даже не третья за эту неделю. Если ему не изменят память, то сегодня он должен был пойти на вечеринку своего знакомого, что, скорее всего, так и есть - с этажа ниже слышится громкая музыка, разрывающая тишину ночи. Бокал с виски опустился на пол рядом и вторая рука легла на щеку девушки, нежно, с нотками игривости поглаживая. Девушка заёрзала, томно выдохнув прямо на ухо мужчины. Послышалось как открылась дверь на крышу и ленивые, шаркающие шаги. Минхо краем глаза увидел, как парень в чёрных джинсах и кожанке прошёл чуть вперёд, ближе к краю. За ним тянулся яркий, горьковатый запах ванили и табака, а по растрёпанным кудрявым волосам видно, что на танцполе тот отжигал не по - детски. Постояв так некоторое время, он обернулся и Ли узнал в нём Хан Джисона, с его привычной ленивой улыбкой. Радужка была явно затуманена алкоголем, а возможно и чем -то ещё, на подобных тусовках частенько шалят с наркотиками, кто знает, что мог учудить этот парень - Минхо давно понял, что от него можно ожидать многое. Джисон провёл рукой по волосам, и наклонил голову к плечу. -Минхо-хён, а ты зря время не теряешь.- Парень достал из кармана пачку сигарет и прикурил.-Только вот эта милашка - сестрёнка Ена. Девушка шикнула, зло посмотрев на Джисона и обижено надула пухлые губы. Минхо пьяно моргнул и озадаченно посмотрел на Хана. -Ена? Кто это? Джисон заливисто рассмеялся и наигранно провёл пальцем, будто бы вытирая подступающие слезы. -Хён, Ен - человек, который организовал эту вечеринку и буквально полчаса назад ты его обнимал, называл братом и вы планировали, как всегда-всегда будете дружить. А ещё он работает в ментовке. Минхо нахмурился, пытаясь вспомнить с кем он там планировал дружить вечность, но в памяти так ничего и не всплыло. Но последняя фраза заставила слегка потрясти коленом, от чего девушка с возмущённым и разочарованным стоном слезла, и обиженно скрестив руки на груди, посеменила к выходу. Ли же, вновь взяв в руки бокал с виски, допил остаток и посмотрел на Джисона. Тот улыбнулся, глядя на чуток растерянный вид Хёна. Хан присел на бортик, вновь затягиваясь и смотря куда-то вдаль. Минхо встал и подошёл поближе, забирая у Джисона сигарету и сам делая затяжку. -Ты ведь не просто так пришёл, верно? -Верно, как всегда догадливый, Хён. Я хотел спросить тебя кое - что о Виене и Хване, тебе ведь известно о них что-то, я прав? Минхо ухмыльнулся и потушил сигарету, уперев взгляд в парня. -Известно, но каким же образом ты это понял? И главное - что именно узнать? Всего не расскажу, ты это знаешь. -Знаю, Хён, не дурак. Мне интересно вот что - как Виен занял такую шишку? Строит из себя всезнающего, ему явно известно что-то ещё. А ещё Хван - он выкинул такую глупость, а ему хоть бы хны? У него что-то есть на Виена? -Ты задаёшь неправильные вопросы, стоило бы спросить - кто такой Виен. Но ладно, отвечу на твои вопросы - Виен сын предводителей, создателей культа, поэтому и занимает такую должность. А на счёт Хёнджина - нет, ни у кого ничего нет на Виена, хотя мы с Хваном пытались что-то нарыть. Скорее всего дело в том, что Хёнджин не ошибся в Чонине - у того правда есть сверхспособности.-Минхо свесил ноги с крыши и слегка поморщился от прохладного ветра.-Думаю, если бы ошибся - так легко не отделался бы. -Кто такой Виен? Ли хохотнул и потрепал младшего по волосам, после чего встал, развернулся и направился к выходу, напоследок обернувшись и бросив : -Спроси как-нибудь потом.