Péché originel

В тихой комнате, освящаемой лишь тусклым светом настольной лампы, раздавался тихий шелест переворачивающихся страниц. Время давно перевалило за три часа ночи и все нормальные люди уже должны были видеть десятый сон, но только не Ян Чонин. Толстый том с желтыми страницами, свидетельствующие о их старости, лежал на столе. Обложка толстая, слегка подранная, с едва различимыми на ней аккуратными узорами. Взгляд устало прыгал по строчкам, то и дело сбиваясь. Этот том под названием "Напутствие греха" Ян утром нашёл в старой библиотеке, в которую ходят лишь старики за шестьдесят. Он ожидал, что ничего стоящего он тут не откопает, но хотел надеяться хотя бы на крошечные частицы информации. Однако спустя шесть часов изучения каждой из глав эти надежды медленно, но верно иссякали. Тут было куча ненужной писанины, больше похожей на бредни умалишённого. Казалось, что сюда намешали легенду о воплощениях восьми грехов, богах и жертвенном агнце, который вообще казался во всей истории совершенно лишним. Богов и воплощение грехов ещё можно уместить в легенду, ведь если есть грех, то есть воплощение зла, то должны быть и боги - воплощения добра, противоположность греха. Но в чем тогда смысл жертвенного агнца? -"...словно звезда в ночи он сияет, жизнь свою отдавая за нас. Пусть он средь тьмы светом светит, агнец жертвенный, вечный покой..." - Тихо прошептал Ян, с тихим вздохом массируя виски. Сколько бы не пытался наконец отложить этот том куда подальше, что - то заставляло раз за разом возвращаться к этим строкам, снова и снова перечитывая их. Проведя за книгой ещё с час, Чонин окончательно потерял надежду найти нужную ему информацию, или же понять смысл агнца. Он так остро отпечатался в сознание, что мысли продолжали к нему возвращаться. Тянуть дальше с выбором ему не позволят, а значит, что решать нужно сегодня же. Здравый смысл всё так же нашёптывал, что всё это звучит как полнейший бред, но его перебивал другой, более громкий голос, твердящий о правдивости сказанного Хваном и неким Виеном, подбивая всё же ввязаться в эту авантюру. Уцепившись за моментом принятое решение, Ян схватил телефон и быстро, пока не успел передумать, набрал сообщение Хвану. "Я решил. Через двадцать минут у Ханган". Стоило нажать на отправку, как парень встал из за стола и направился в коридор. Что - то подсказывало, что старший тоже не спит и это подтвердилось, когда телефон отдался лёгкой вибрацией и на экране высветилось краткое "Понял".

***

Ночной свежий воздух забирался в каждую клеточку тела, принося с собой столь долгожданное, временное умиротворение. До Ханган идти было не далеко, но за время пути Айен удивился количеству встреченных по дороге гуляк в самом разном состоянии - некоторые просто прогуливались и наслаждались атмосферой, некоторые же в хлам пьяные или напичканные всяким. Оказывается даже ночью в Сеуле кишит жизнь и движение не останавливалось ни на минуту. Те, что были не совсем в своём уме вселяли лёгкую тревогу, желание развернуться и вернуться домой, но стоило увидеть Хвана, мирно прислонившегося к дорожному знаку, как тревога поутихла. Хёнджин, прикрыв глаза, скрестил руки на груди и был будто бы где - то очень далеко отсюда, настолько безмятежно он выглядел. Чонин подошёл совсем близко и заметил, что у того ещё и наушники в ушах, поэтому парень аккуратно тронул старшего за руку, от чего тот медленно раскрыл свои тёмные глаза и слегка улыбнулся, вытаскивая наушники. - Доброй ночи, Йен-а. Довольно поздно, решение, конечно, очень важное, но ты не мог подождать до утра? - Не мог, иначе я бы передумал. Хван тихо хохотнул и прищурил глаза, с интересом разглядывая Чонина. - И что же ты решил? - Я согласен. - Ян сделал глубокий вдох и поёжился от прохладного ветра, обдавшего кожу. - Но я хочу знать, опасно ли это. - Твой вопрос весьма забавен, Йена-а, ведь очевидно, что да. Я не могу сказать в точности насколько, но возможно в будущем это обретёт даже смертельную угрозу. Ян повернулся к реке и задумчиво уставился на тёмную воду, вслушиваясь в умеренное журчание. Ответ был и правда очевиден, но до самого конца хотелось отрицать это. Нельзя сказать, что Чонин готов ввязываться в нечто смертельно опасное, но выбора, как такового, всё равно не было, если вдуматься. Здравый разум отказывался верить в то, что в случае отказа Яна бы просто оставили в покое, в конце концов его посвятили в довольно большую тайну. Хван прикурил сигарету и всё так же продолжал рассматривать младшего. Взгляд ощущался на коже почти как прикосновения, поэтому Чонин повернул голову и встретился с тёмными глазами. Казалось, будто бы старший его проверял, правда не понятно, на что? - Не передумаешь? - Не передумаю.

***

Хоть дом и находился далеко от города, Чонин отметил, что обустроен он очень даже неплохо - мебель вся новая и у того, кто ее выбирал, явно был вкус. В первый визит Ян не сильно обратил на это внимание, но сейчас так и бросалось в глаз. Хван, расслабленно развалившись на белом кожаном диване, что-то листал в телефоне, периодами бросая взгляд на висящие на стене часы. Они вновь пришли сюда около получаса назад и до сих пор дожидаются, когда же явятся остальные. Хёнджин уже сообщил Виену, что Ян дал согласие, поэтому теперь его ожидала экскурсия и посвящение в план действий. Дверь распахнулась и в дверном проём показался Виен и Минхо. Первый выглядел спокойно и абсолютно невозмутимо, а вот второго заметно качало из стороны в сторону, будто бы тот пьян. Виен вздохнул, протолкнув Ли в помещение и зашёл вслед за ним, сразу кивая головой в сторону соседней двери, подзывая к себе Чонина. - Покажу тебе основное и вкратце расскажу о том, чем тебе придётся заниматься. Минхо потом более подробно посвятит, как протрезвеет. Чонин подскочил с дивана и аккуратно обойдя, казалось, едва стоявшего на ногах Минхо, прошел к указанной двери. Дом казался небольшим, поэтому нешуточное удивление скользнуло на лице Чонина, когда за дверью показалась длинная лестница вниз. Такие длинные лестницы уж точно ведут не к маленькому подвалу для хранения огурцов в банке. - Если споткнешься, скатишься и свернешь шею, от меня помощи не жди. Нас интересуют лишь живые люди. - Виен, не глядя на Яна, спускался, казалось бы он уже давно изучил каждую ступеньку и не свалился бы даже при отсутствии любого света. Чонин же теперь опасливо придерживался стенки и знатно отставал от своего "экскурсовода", чем явно раздражал спутника. Спуск уже начинал казаться слишком долгим, поэтому оказавшись наконец на ровной поверхности, Айен облегченно выдохнул. Виен же быстрым шагом направился в очередной коридор, видимо кому-то явно не хотелось тратить особо много времени и побыстрее вернуться к более важным обязанностям. Те лампы, которые уже успел насчитать Чонин, пусть и не особо ярко освещали, но их количество заставляло поежиться от представления какие счета за электричество приходят в этот небольшой с виду домик. Теперь, находясь в огромном подземном помещении, Айен понимал, что всё куда серьёзнее - просто так никто не будет организовывать такие огромные подземные апартаменты. Те комнатушки, которые, по словам блондина, использовались для собраний и своеобразных "лекций", были обустроены же в разы более внушительно. Мебель, ремонт, да и всё их состояние могло соревноваться и с некоторыми вычурными церквушками. Страшно даже представить сколько же денег ушло на всё это, ведь подобная мебель могла стоить целые состояния. Зайдя в очередную дверь, Виен задержал Яна за предплечье, не давая пройти в центр. Здесь, в отличие от прошлых помещений, витал особо ощутимый запах сырости, затхлости и чего-то неприятного. Все прочие комнаты ощущались иначе, в них чувствовался хоть и холодный, но комфорт. Отсюда хотелось бежать, спотыкаясь, сдирая кожу с колен, лишь бы оказаться подальше от этого места. Дело было даже не в тревожном обустройстве помещения, а в самой давящей, пригвоздившей к одному месту атмосфере. По углам стояло пару свечек, которые, судя по всему, были зажжены совсем недавно и специально для скорых посетителей. Голые стены переходили в такие же пол и потолок, их пустоту разбавляли лишь тусклые картины и странные настенные украшения. Нахождение здесь ощущалось так же, как и перемещение в далёкое прошлое. А все те года, которые разделяли настоящий день и время царившие здесь, болью ощущалось на плечах. Центр был накрыт грязной, повидавшей виды тканью. Словно кто-то пытался что-то скрыть, либо защитить. Но для обоих вариантов хранение на полу посреди комнаты казалось глупым. - Здесь ты будешь оказываться не так часто, как минимум первое время. - Виен сложил руки на груди, а голос его вновь колол своими льдинками. - Именно тут случаются одни из самых близких контактов греха с человечеством. И советую избегать алтарь, если тебя не сопровождает кто-то из старших. Если, конечно, не хочешь на нём оказаться. В комнате повисла тишина, которая смешивалась с пугающим мраком и, казалось бы, сдавливала всё до чересчур малых размеров. Чонин медленно подошёл к ближайшей к двери картине и по телу прокатился рой мурашек. Чонин многое видал в жизни, он любитель страшных фильмов, хорроров, а так же различных кровавых сцен, поэтому всё подобное давно не вызывало в нём практически ничего. Однако эта картина будто бы схватила за душу. Молодой, на вид, мужчина в молитве пал на колени, ноги иссохли, казалось, что из него высосали всю кровь. Дыхание спёрло, а руки прижались к сердцу, что неистово стучало под рёбрами, будто желая их сломать и покинуть тело. Но ужас вызывала не поза человека, вовсе нет. Кожа по всему телу покрылась чёрными линиями, похожими на трещины на фарфоре, из полос сочилась тёмно - красная, практически черная кровь и растекалась в лужу под коленями. Но в глазах не было боли, наоборот - мужчина наслаждался. Безумие, восторг и дикое наслаждение - вот что читалось в его глазах. Готовность пойти на всё на свете, разорвать в клочья что и кого угодно, лишь бы это продолжалось и не останавливалось. Чонин присмотрелся и вздрогнул, когда увидел тысячи мелких личинок, роем выползающих из глаз мужчины. Сначала эти струи казались чёрными слезами, но теперь необъяснимое желание закричать и убежать как можно дальше усилилось. В моменте могло показаться, что эти безумный взгляд направлен прямо в глаза, что вот-вот губы растянутся в оскале и такие же полосы начнут изрезать, рвать на кусочки и твое тело. Если присмотреться, то за спиной мужчины можно рассмотреть едва уловимую чёрную дымку, напоминающую туман. Но она не повисла сплошной завесой, а имела расплывчатую, неестественную форму, отдалённо напоминающую человека, но с очень непропорциональным телом. Продолжая рассматривать картину, Чонина всё больше одолевала паника, которая расползалась по всему телу. Складывалось ощущение, что она просачивалась в каждый уголок, овладевая сознанием. Она опьяняла его, сдавливая горло, не давая выползти из ловушки недоступных, для понимания, эмоций, мешая вернуться в реальность. Виен, увидев реакцию Айена, с силой вцепился в его руку и отдёрнул от картины, приводя перепуганного мальчика в себя. Задавать вопросы казалось неуместным, собственный голос здесь казался чем-то инородным. Да и вид блондина явно давал понять, что тот не в настроении, и заваливать его вопросами явно не лучшая идея. Время, тянущиеся уже неприлично медленно, видимо, надоело уже и самому Виену. Не нарушая безмолвия помещения, он подтолкнул Яна к выходу и вышел сам, перепроверяя точно ли дверь прочно заперта. - Первое время, если всё пойдёт по планам, нагрузка у тебя будет не особо сильная, чтобы освоился. - Парень уже быстрым шагом направился в обратное направление, словно находится здесь хоть на мгновение приравнивается к невежеству или чему похуже. - Но не сильно на это надейся и вливайся в суть происходящего побыстрей. Чем быстрее начнёшь приносить пользу, тем меньше наслушаешься о себе. Правилам следуешь даже если начнётся апокалипсис или у тебя память отшибло. Не следует проверять терпение, как некоторые другие участники, оно может закончиться именно на тебе. - Остановившись у лестницы, глава в последний раз прошёлся по новенькому придирчивым взглядом и, по-видимому, не заметя чего-то из ряда вон выходящего, кивком указал на выход. - На этом всё. Надеюсь не заблудишься по прямой. Всё что требовалось теперь выполнено и Виен скрылся в одном из небольших коридорчиков. Чонин быстро посеменил к лестницы и с облегчением выдохнул, когда вновь оказался в уютном зале. С дивана на него уставился Феликс. - О, Чонин!! Ты ничего себе не сломал, пока спускался и поднимался, что ли?-Вид парня казался даже огорчённым, что повергло в недоумение Яна. Хёнджин, в этот момент вошедший в зал, заметил реакцию Чонина и улыбнулся. - Просто в первый раз, когда Феликс туда спускался упал с середины лестницы. Цитирую: "Виен, мне кажется, что я сломал себе ногу, руку, позвоночник и левую почку, помоги мне!!" Вот он и расстроился, что один оказался таким неудачным. - Сам ты неудачный! Я же не виноват, что они делают такие крутые лестницы! - А Виен в тот момент стоял рядом и наблюдал, как Феликс корячится и материт всю планету. Чонин хохотнул и с облегчением выдохнул. После увиденного, а особенно той картины, такой контраст атмосферы, как приятный холодный ветер в жаркую погоду. Феликс, хмуро смотрящий на Хвана, вновь повернулся к Айену и с улыбкой прищурился. - Я так рад, что ты будешь работать с нами, а то все тут такие хмурые, даже поболтать не с кем.

***

Чонин почувствовал лёгкое прикосновение к волосам и с тихим мычанием открыл глаза, пытаясь сообразить где он находится. Потребовалось несколько секунд, чтобы картинка в голове восстановилась и Ян смог понять, что он всё ещё в том доме, который назывался базой. Он уснул прямо сидя на кухне за столом с книгой. Эту книгу дал ему Виен дня четыре назад, сказав что это азы, которые иму нужно изучить в кротчайшие сроки. Сначала Ян посчитал, что это просто сборник каких-то фактов и легенд, но стоило увидеть на страницах вместо привычного корейского непонятные символы, сердце рухнуло в желудок. Это оказался алфавит неизвестного языка, после которого пошли, как сказал позже Хван, нужные для обрядов связки заклинаний. И вот уже четвёртый день Чонин сидит над книгой, и если алфавит он более-менее выучил, то вот произнося заклинания ломал язык и молился, как бы дьявола не вызвать. - Йен-а, ты, конечно, большой молодец, но не стоит так себя перетруждать, этот язык очень сложный и выучить его так быстро невозможно. Отдохни.- Хван сел за соседний стул и подпёр голову рукой. - Виен сказал выучить его как можно быстрее. - В первое время ты сможешь участвовать в ритуалах без знания языка, заучить его нужно для подстраховки. Пока что грех не настолько силён, чтобы потребовалось чтение заклинаний от всех магов. Эти слова должны были подействовать успокаивающе, однако Чонин наоборот, широко распахнул глаза и с непониманием уставился на Хёна. - Пока что не настолько силён? Он эволюционирует и набирает силу? - Я не знаю, но по словам Виена это не исключено. Чонин закусил губу и невидящим взглядом уставился в книгу. Его не на шутку пугала эта неизвестность, он знает всё лишь в общих чертах, однако не имеет и малейшего представления о том, что его может ждать в будущем. Перед глазами вновь пронеслась картина, увиденная в той жуткой комнате. Желание спросить о том, что за чертовщина была там изображена росло с невероятной силой, но что-то не позволяло озвучить вопрос и Ян постарался просто выкинуть мысли о том безумце из головы. - Но ты не волнуйся так, это ведь не точно, лишь предположение. -Я понимаю, Хён. Но подумай сам, как мне не переживать, если я буквально пропал на семь лет в каком-то туннеле, а сейчас мне говорят, что я маг и что мир начинает тонуть в грехах, а мне надо вступить в какой-то культ и спасать этот самый мир? Хван сразу помрачнел и с оттенком печали и сочувствия прошёлся взглядом по младшему. - А ты не вешай на себя ярлык спасителя всего мира, Йен-а. Запомни одну важную вещь - это люди виноваты в том, что происходит. Это они своей жадностью и эгоизмом обрекли себя на роль узников греха. Они уже давно следовали греху, вдыхали его словно воздух и это должно было понести за собой плоды. Люди пожинают то, что заслужили и ты не должен следовать за мыслью спасения мира. В первую и в последнюю очередь ты спасаешь себя самого, понимаешь? Не мир, а себя. То, что в то же время ты спасаешь и мир не должно тебя волновать, это просто вытекающее . Тебе должно быть всё равно на жизни десятков, сотен людей, которых в будущем поглотит грех, ты борешься за собственную жизнь.- Хван потрепал младшего по волосам и слабо улыбнулся.- Я, да и каждый кто обречен на борьбу с грехом, следуют этим мыслям. - Но разве это не будет эгоистично? Если подумать, то и сами люди, живущие в это время не виноваты. Вся вина на тех, кто в прошлом встал на путь грешности, вводя это в норму, а те, кто живёт в наше время даже и не понимают, что идут не по той дорожке. Для них жадность, гордость и прочее - обыденность. Они ведь даже не подозревают, что есть какая-то угроза, они не способны что-то изменить и помочь даже себе самим. Разве спасать их - не прямая обязанность тех, кому это под силу? - Нет, это не наша обязанность. Ты потом поймёшь, не всё сразу.

- Будь я на месте обычного смертного, которого хранят в блаженном незнании пусть и из-за их ничтожности, я бы был куда более счастливым человеком. Иногда подобное несправедливое распределение нош между человечеством слишком долго живёт в мыслях. За массивными дверьми, украшенными замудренными узорами из легенд, слышался поставленный голос одного из старших. Сегодняшнее собрание выдалось довольно напряжённым и насыщенным, так что Ян, впервые посетивший подобное, спустя какое-то время уже не мог нормально воспринимать информацию от чего голова начинала раскалываться. Видимо удача была не на его стороне. Бан Чан же, заметив что один из "подопечных" чувствует себя не особо хорошо, поспешил покинуть зал вместе с ним. Даже за то небольшое количество времени, которое Чонин был с ним знаком, этот парень умудрился вписать его в свой список нуждающихся в помощи и заботы. Так что теперь они сидели в небольшом коридорчике и тихо переговаривались, будто бы боясь что их отсутствие и чересчур громкие разговоры разгневуют главу. - Впрочем, думаю, ты и сам скоро это почувствуешь. - пожал плечами старший. - Это своеобразный этап осознание, где ты оказался. Не стоит этого боятся или скрывать, всегда можешь придти к своему любимому Хëну и высказаться. - Чан взлохматил чужие волосы, не обращая внимания на недовольства. Двери со стуком отворились, выпуская толпу. Проходящие мимо люди недовольно касались на парочку у выхода. Старшие пополнение никогда особо не жаловали, отсутствие помощи и хоть какой-то пользы, но проблем с ними хватало. Последнее поколение же и вовсе всем казалось бракованным, своенравным и относятся они ко всему как-то не так. Выставить бы за дверь и ждать, пока нормальных судьба не пошлёт. Вот только озвучить это желание перед главой никто не решался. - Бан Чан, не прохлаждайся, поднимайся наверх, у меня к тебе дело. И побыстрее. - мужчина смерил парня взглядом и поспешил удалится, делая акцент что времени совершенно не достаточно. - Чонин, дождись тогда кого-нибудь, нечего одному здесь бродить. Иначе повторишь участь Сынмина и где-нибудь затеряешься. - похлопав на прощание младшего по плечу, Чан поспешил за мужчиной. Теперь, когда все взгляды были предназначены лишь для Яна дискомфорт увеличился и мысль поплутать по коридорчикам в одиночку показалось не такой уж и плохой. - А вот и душа, которую Виен не успел покалечить. - к Яну подошёл Хан и присел рядом, явно ожидая кого-то из зала. -Наш добрый Чан-и и тебя под опеку успел взять! И когда только успевает... - Просто наш уважаемый старший чертовски жаден до внимания и любви. Добивается их любыми способами. - в проёме появился Минхо. Вид у него был помятый и скучающий, словно всё собрание он проспал. - Пресмыкается перед одним из главных грехов. - Хан театрально охнул, прикрывая лицо руками. Но его не поддельное удивление быстро сменилось на уже привычный переизбыток энергии. - Лоранс сегодня на лекции разошёлся! Кто перескакивает с того как же близко приближается к нам расплата и какие муки уже постигают человечество, на какого-то невоспитанного обжору, решившего опустошить общий холодильник? У меня с таких скачков голова разболелась... Парень тараторил изредка цитируя и подражая старшим, что в его манере уж слишком походило на стёб. Те немногие люди, которые ещё не успели разойтись касались, но делать замечание видимо уже не хватало сил. - Если так не нравится, с радостью подберу тебе задание на время лекции. Полы уже давненько никто не начищал, да и в кладовку зайти невозможно из-за пыли. Так что в следующий раз можешь и не появляться в зале, сразу за чистящим средством. - Виен стоял, облокотившись об дверной косяк и лениво перебирал какие-то записи. Небольшая компания тут же притихла, одно появление этого человека навевало неестественный холодок. В бумагах видимо что-то не сходилось и блондин нахмурился. Потеряв окончательный интерес, он прошёлся взглядом по троице. Настроение как всегда скверное, а небольшие проблемы культа за сегодняшний день уже начали действовать на нервы. Попасть под горячую руку сейчас уж точно было не кстати. Наказание в виде уборки при таком раскладе могло показаться милыми цветочками. Тяжело вздохнув, Виен удаляется в свой кабинет, оставляя ребят одних, и что-то бухтя себе под нос, похожее на то: "как мне надоело с этим возиться и что за бестолочи составляли данный документ?" Троица провожает взглядом блондинистую макушку, пытаясь не засмеяться от слов, которые они едва успели подслушать, пока звук стучящих об пол классических ботинок, раздавался с помощью эха на весь коридор. Хмыкнув, Минхо обратил внимание на Хана: - Будь по-аккуратнее, Джисон-и, а то с такими темпами успеешь стать местной уборщицей, которая будет напевать песенки, на подобие: "Хорошо! Всё будет хорошо! Ой чувствую я, что здесь я помираю! Ой помираю!" - напев строчки, Ли улыбался своей фирменной чеширской улыбкой, пока сам Хан на него злостно смотрит, сверля взглядом, а Чонин, прикрыв рукой рот, пытается сдержать смех, который так и наровится вырваться из его уст. - С такими темпами, Ли, ты будешь наслаждаться моим исполнением таких песен каждый день. Они тебе во снах начнут сниться, так как я буду ходить за тобой хвостиком и при каждом удобном случае напевать на ухо. - Похлопав своими глазками, молодой человек делает вид, что совсем здесь не причём и ничего такого он не сказал. Теперь уже наступает очередь Минхо сверлить глазами Хана, который продолжает строить невинное личико, мило улыбаясь. - И зря, моя идея очень даже хорошая, чем тебе не понравилось? Я, вон, даже немного песенку тебе придумал, а ты возмущаешься. Вредный ты, хотя ещё местной уборщицей стать не успел. - Закатив глаза и цокнув, Ли складывает руки перед собой, наблюдая за Джисоном, пока Айен пытается не засмеяться на всё помещение, из-за шуточной ссоры этих двух. Хан же, услышав слова старшего, в ответ закатывает глаза и обращает внимание на Чонина, сидящего рядом. Он начинает тыкать его пальцем в бок, чтобы тот перестал смеяться. - Слышь, не покалеченная душа, меня тут обижают, а ты чуть ли не ржёшь на весь коридор, не стыдно тебе? - Произносит Джисон с лёгкой обидой в голосе и делает вид, будто серьёзно расстроен таким поведением младшего. Из-за лёгкого представления парня, Ян начинает ещё громче смеяться, чем до этого, и мотает головой из стороны в сторону, показывая, что ему совсем не совестно. - Знаете, я уже успел представить данную картину, выглядит вполне комично. Я бы понаблюдал за этим. - Произносит Чонин с довольным лицом, рассматривая приятелей. - Предатель. - Хан ещё больше дуется, из-за чего его щёки становятся пухлее. - Не ожидал от тебя такого, в самое сердце ранишь. - Немного драматизируя, парирует парень. - Да ладно тебе, я же с добрыми намерениями говорю. Вон, смотри, Минхо вообще доволен ситуацией. Улыбается так, будто его очень сытно накормили или же хорошо потрахался. - Отвечает Ян, мягко поглаживая по голове человека, очень похожего сейчас на белку. - А я то что? Мне нравится смотреть, как он дуется, сразу понимаешь, что шутка удалась. - Ой, да ну вас обоих. Никакой поддержки в этом доме, что за люди пошли? - Недовольно бурчит Джисон, откидываясь спиной назад и облокачиваясь ей на стену сзади, сложив руки перед собой, вторя Ли, который находился в противоположной стороне от него. Пока ребята весело проводили время, Хёнджин шёл вдоль коридора, неся в руках книгу с ритуалами из местной читальни. Заприметив троицу, он подходит к ним и начинает рассматривать картину, которая перед ним предстала. Чонин поглаживает по голове Хана, произнося тихо слова поддержки, пока тот строит из себя человека, обидевшегося на весь мир, а Минхо, прикрыв глаза, удовлетворённо улыбается, как будто что-то успел натворить. Зная, что в таких моментах лицо Ли, скорее всего, не врёт, Хван спрашивает: - Что у вас уже произошло? - Да ничего такого, Минхо с Джисоном слегка поссорились из-за шутки первого. - Произносит Айен, убирая руку с волос Хана. - Ага. Как всегда, ничего нового. Ладно, хрен с вами, пошлите в библиотеку, я бы хотел получше ввести Чонина в курс дела, а то он практически ничего не знает. - А мы тут с этим извергом причём? - Приоткрыв глаза, произносит Хан, возвращая обычное выражение лица и кивает головой в сторону парня, стоявшего рядом со стеной напротив. - А вы мне поможете преподнести информацию, потому что я сам тут недавно и мало что знаю. - Хорошо, пошлите. - Явно недовольный новыми заботами Минхо, вздохнул, направляясь в место, где хранится вся нужная им информация. Ребята же спокойно идут за ним по-небольшому коридору. Трое из идущих думают, что следует рассказать, чтобы один из них не начал сильно изводить себя на нервы раньше времени, а другой думает о том, что ему скажут старшие, ведь ему с этой информацией потом жить и принять бы её хотелось на холодную голову, иначе его воображение может разыграться. Оно будет придумывать различные сценарии, мешая умиротворению и тратя нервы, которые лишними, отнюдь, не являются. В, практически, гробовой тишине, прерываемой стуками ботинок об пол, они доходят до комнаты, наполненной разнообразными книгами. Сама она выполнена в тёмных оттенках и чувствуется запах старой бумаги, впитавшийся уже в это место, так как, скорее всего, книги здесь находятся достаточное количество времени. Основная же мебель находится в середине читальни: небольшие столы из тёмного дуба и резными ножками, деревянные стулья, стоящие неподалеку. По углам то там, то по середине прохода между стеллажами, находятся специальные передвижные лесенки, с помощью которых, можно подняться и взять нужное тебе произведение, если не сможешь до него дотянуться. Троица, состоявшая из старших, проходит к одному из столов, а Чонин рассматривает библиотеку, отмечая про себя, что она огромна, ведь книжные полки есть не только внизу, но и наверху, но туда уже надо подниматься по лестницам, которые расположены по бокам от этих самых полок, рядом со стеной. От одной мысли о том, сколько же здесь таится знаний, голова идёт кругом. Даже всей человеческой жизни не хватило бы на то, чтобы перечитать каждый из томов, свитков и дневников в этой библиотеке. Хоть это помещение и находится в лёгком беспорядке, стоит лишь навести здесь относительный порядок, и можно будет даже жить в этой библиотеке. - Эй, мелкий, потом будешь любоваться читальней, сейчас надо рассказать тебе о том, что может пригодиться в будущем более подробно, чем рассказал тебе Виен. - Обратился к Чонину Минхо, чьи руки упирались о столешницу, а сам взгляд был устремлён прямо на парня. - А, да, иду. - Фокусируя зрение на ребятах, Ян подходит к ним, по-дороге хватая стул, стоявший неподалеку. Пристраивает его рядом со столом и садится. - Я весь во внимании и готов вас слушать. - Улыбнулся он, складывая руки перед собой в замок на коленях. Этой непринуждённой, лёгкой улыбкой, Ян старательно пытался скрыть свое волнение. Ему хватило даже того, что рассказал Виен, чтобы последующие дни ворочаться от бессонницы и душить себя бесконечным потоком мыслей, что же будет, когда больше информации всплывёт наружу? - Ну хорошо. - Начинает Хёнджин. Чонин, по взгляду Хвана понимает, что того этой улыбкой обмануть не вышло. - Начнём с базы ритуалов, если её можно таковой назвать. - Молодой человек тоже берёт деревянную мебель, предназначенную для сидения своей пятой точкой на ней и опускается, слегка плюхаясь. - Самые обыкновенный ритуал - это преподношение невинной души в жертву, чтобы очистить от тёмной энергии местность или население. Жертвой, чаще всего, служит ребёнок, которого погружают в глубокий сон. На жертву надевают белое платье. Оно является символом чистоты и невиновности души. Затем перерезают горло, собирают кровь в кубок и опрокидывают на голову главе ритуала. Во время всех действий читается заклинание на арабском языке. - Произносит Хван не торопясь, смотря на Айена, сидевшего сбоку от него, и наблюдает за реакцией парня на его слова, которые он только что произнёс. Чонин же, опешивший от таких сведений, сидит практически неподвижно, пытаясь переварить всё то, что только что услышал. Ему кажется, что ребенок не должен являться жертвой, так как он ещё слишком мал для таких ритуалов. Как так можно издеваться над невинным созданием? Ведь оно не заслуживает такой участи, так как ещё не прожило своё детство, да и в принципе, жизнь. Они незаслуженно отбирают шанс на то, чтоб полноценно насладиться моментами, которые будут в будущем, не важно какими: грустными или весёлыми. Какое они имеют на это право? Кто им его вообще дал?! - Я понимаю, о чём ты думаешь, но могу сказать, что детё лучше всего олицетворяет чистоту души, что и требуется для проведения ритуала. Это самый выгодный, так скажем, материал. - говорит Хан, немного поджав губы, показывая тем самым своё недовольство, касаемо данной ситуации. Хван, услышав такие слова, резко поворачивает голову в сторону Хана, недовольно сверля того взглядом. - Какова бы ни была ситуация, не называй принесённых в жертву детей материалом. - с ноткой возмущения произносит парень. Ян же продолжает сидеть, устремив взгляд перед собой, иногда хлопая глазами и до сих пор переваривая факт того, что возможно, ему придётся в таком участвовать самому. А ему в этом, ой как не хочется участвовать. Когда он соглашался на это, то не думал что ему придётся становится убийцей маленьких, не в чём не виновных малышей, которые должны радоваться мелочам и плакать из-за того, что родители не купили конфетку, но уж точно не становится материалом, который используют взрослые ради таких кровавых целей. Прикусив нижнюю губу и начиная слегка трясти ногой от напряжения в своей голове, Чонин борется с эмоциями, завладевшие сознание. Одна их часть, которая успела принять информацию и согласится с тем, что это рационально использовать детей, а вторая, которая продолжает метаться из стороны в сторону, сетуя, что издевательства над детьми несправедливое дело, так как распоряжаться жизнями чужих людей никто не имеет право, не смотря на то, какого они возраста. Глубоко вдохнув и выдохнув, молодой человек пытается успокоить себя, говоря самому себе, что с этим он разберётся потом, а сейчас ему нужно выслушать всю информацию, которую хотят рассказать старшие. - Йен-а, я прекрасно понимаю твой вихрь мыслей, который сейчас ты пытаешься обуздать, но нельзя забывать самого важного - одна детская жизнь стоит десяток жизней других людей. Возможно, что ты пока не полностью осознаёшь всю истинную тяжесть ситуации, но все это далеко не наши забавы и желания, это - способ выжить. - Продолжайте. - произносит Ян, с тяжестью в сердце, что её слышно через голос, который он пытался более менее контролировать, но выходит у него это из рук вон - плохо. - Так вот, так же к основам относятся и грехи. - Продолжает Хёнджин. - Всего их восемь: похоть, уныние, печаль, гордыня, чревоугодие, зависть, жадность и гнев. Каждый из них несёт свой личный характер, который отражается уже в характере человека, где присутствуют данные грехи. - Да, именно. - перебивает того Ли, решая остальное рассказать сам, так как когда-то он с удовольствием слушал о них от Виена и Чана, пытаясь вникнуть во всю суть, что хотели те двое донести до него. - Так же грехи являются, так сказать, врагами и с ними "бой " происходит всё твоё существование, не на жизнь, а на смерть, бой трудный и ежедневный, если не ежечасный, поэтому "покой нам только снится ". - Повествует молодой человек спокойным голосом, иногда жестикулируя, что придаёт тексту небольшую оживлённость, делая речь чуть интереснее. - Если что, я сейчас тебе процитировал некоторые строки из книги про "Восемь смертных грехов и борьбу с ними". Будет интересно, то можешь прочесть, поэтому не бойся обращаться, помогу найти в этом множестве других книг. - Оттолкнувшись несильно от стола, Минхо провёл рукой, указывая на стеллажи, которые их окружают, и подмигнул, что вышло слегка нелепо, ведь его второй глаз тоже немного прикрылся, пока другой закрывался для выполнения действия. - Сейчас, может, слышать про бой с грехами кажется смешным, но стоит лишь не много вдуматься, как всё расставиться по полочкам. Сам посмотри - едва ли не каждый день мы неосознанно боремся с корыстными мыслями и желаниями, взять ту же лень или зависть, к примеру. За всю жизнь не было и дня, как в повседневной жизни мы бы не предавались греху, поэтому спустя века он начал эволюционировать. Маги же - те, кто хоть и отдавались греху, но по какой-то причине остались чистыми, объяснения этому даже Виен и верхушка не знает. - Верхушка? Я думал, что Виен и есть верхушка... Хван, до этого рассматривая какой-то взятый с полки том, покачал головой и задумчиво пробежавшись взглядом по названию, положил том на место. - Не удивительно, что ты так считал. Однако Виен является нашим ровесником, а культ существует уже десятки лет, но до этого он был не так активен. На верхушке же находится отец Виена, он так же является одним из основателей культа. - Ага, культу, предположительно, в районе пятидесяти лет.- Снова подал голос Хан.- Получается, что отец Виена участвовал в его основании в возрасте примерно пятнадцати лет. Чонин благодарно ему улыбнулся и убрал чёлку, которая успела вылезти, пока его голова была немного наклонена в сторону, показывая заинтересованность в информации, вещающего с лёгкой искоркой в глазах Хана, тем самым выдавая заинтересованность молодого человека этой темой. - В принципе, я думаю, что это вся информация, которую тебе стоит знать. - Говорит Джисон, разминая медленно шею, успевшую немного затечь, за всё то время, пока она находилась в одном положении - наклон вниз, для удобного наблюдения за лицом Яна во время разговора, а если быть конкретнее, то за его эмоциями, которые он выражал по мере поступления новых данных. - Вы уверены, что это всё? Я не хочу потом узнать ещё какие-то жуткие подробности, по типу... - Да. - прерывая младшего, отвечает на его вопрос Хёнджин. - На этом мы остановимся. Захочешь что-то ещё узнать, то можешь спросить меня или ребят, договорились? - Встаёт со стула Хван, искренне улыбнувшись и смотря на молодого человека, сидящего рядом. - Договорились. - Натянуто улыбается в ответ Ян. - Тогда сейчас расходимся, правильно понимаю? - Именно. - Бросает Ли, первым покидая читальню, явно не желая зря тратить время.

***

Джисон плотно закрывает дверь, так как выходит последний, после шагает за Чонином, идущим впереди него. Он невольно задумывается о том, как провести свободный вечер. Выбор у него, конечно, не большой, но есть шанс, что интровертная душа решит остаться дома и никуда не тащиться, а то в последнее время он слишком часто бывает в людных местах, что не очень устраивает его душу. Хан упустил тот момент, когда вся его спокойная жизнь полетела к чёрту, превращаясь в постоянные тусовки, алкоголь и ночные гонки по городу, в компании до этого вообще незнакомых людей. За размышлениями, Хан не замечает, что они уже на первом этаже, а не в подвале и что рядом с ним идёт только Минхо, а Чонин с Хёнджином ушли в противоположную сторону, так как хотели поскорее отправиться домой. - О чём задумался? - Задаёт вопрос Минхо, в тоне которого уловить настоящий интерес к этому вопросу так и не получается, хоть и хочется. - Рассуждаю о том, тянет ли побыть одному или вновь отправить веселиться с другими людьми. - Ведает Джисон о своих мыслях. - Просто в последнее время я часто находился рядом с большим количеством народа, что уже даже тошнит от одной мысли об очередной шумной компании. Поэтому теперь упираюсь на ощущения, пытаясь выбрать то, что будет более подходящим для меня. - Если хочешь, то можем посидеть на кухне в тишине. Всё равно я хотел выпить чая и перекусить. - Предлагает Минхо, заходя в помещении, где находилась та самая кухня. - Давай, а потом пойдём по домам. Устал за сегодня, со всеми этими совещаниями и убирался утром, потому что квартира стала больше походить на свинарник, нежели чем на жилое пространство, где можно спокойно пройти, не задев что-то валяющиеся на полу. - Хмыкнув, Хан садится за барную стойку, наблюдая за действиями парня, который ходит по комнате. Он набирает воду в чайник, достаёт кружки и чайные пакетики, лежащие в небольшой коробке. - Выбирай. - Произносит Ли, протягивая эту самую коробку Джисону. Тот, не заморачиваясь, берёт первый попавшийся пакетик и протягивает коробку обратно Хо, который подошёл к выбору чая более ответственно и с озадаченным выражением лица пытался решить, какой же всё таки взять. За это время чайник успевает вскипятить воду и выключиться автоматически, информируя о том, что кипяток готов к использованию. Ли открывает и помещает пакетики в кружки, затем заливает их горячей водой и отставляет посуду в сторону, чтоб она не мешала ему резать сыр с колбасой для бутербродов. Режет молодой человек хорошо: ровно и аккуратно, после отрезанные кусочки кладёт поверх белой булки, перемещая полученный перекус на большую тарелку, ведь их получится порядка шести-восьми штук. Когда Минхо заканчивает готовить еду, то достаёт из чашек те самые пакетики, которые успели хорошо завариться, и выкидывает их в мусорку, находящуюся под раковиной. Закрыв дверцу и отряхнув ладони, он ставит посуду с бутербродами и чаем на стол, после сам садиться за барную стойку, начиная небольшую вечернюю трапезу. Они сидят в тишине, которая не является напрягающей для обоих, рассуждая у себя в голове каждый о чём-то своём, иногда тупя взглядом в одну точку. Для них это абсолютно нормально, сидеть молча, не обращая внимание друг на друга, будто их здесь не двое, а в помещении они находятся вовсе одни. Никто не желал лезть друг другу в душу, как, в принципе, поступали все члены культа - никто не планировал сближаться, выстраивать близкие отношения и привязываться. Джисон здесь хоть и не очень давно, но в одном жертвенном ритуале уже довелось принять участие. Он видел, как грех с окрестности после ритуала стал оседать. Видел, как тело невинного ребенка заворачивали в белые простыни и уносили в неизвестном направлении. Виен упоминал, что ритуалы могут пойти не по плану и тогда вся тёмная энергия с округи потоком вольётся в одного из участников ритуала и того уже будет не спасти. После того-то рассказа все и выстроили молчаливое правило - никакой привязанности друг к другу. Потихоньку кушая и попивая чай, ребята не замечают, как время приближается к десяти вечера и пора уже идти по домам. Первым из-за стола встаёт Хан, который берёт свою кружку и идёт мыть, включив тёплую воду. - Когда допьёшь и доешь, поставь в раковину, я быстро помою. - Говорит Джисон, проходясь мыльной губкой по всей поверхности посуды и отмывая оставшиеся пятна от напитка. Он споласкивает её и ставит в шкафчик, висящий над раковиной. Пока он проделывает небольшие махинации над ёмкостью для питья, Ли успевает поесть и ставит всю остальную посуду туда, куда его попросил младший. - Хорошо, тогда я пойду домой. Ты тоже здесь долго не возись и иди отдыхать. - Произносит напутствие Минхо и выходит из кухни спокойным шагом. Домыв всю посуду, Хан убирает её на место и следом покидает помещение, выключая за собой свет. Он не торопясь шагает по коридору, всё ближе подходя к двери, ведущую на прохладную улицу. Когда он до неё доходит, то надевает поверх куртку и переодевает домашние кроссовки в уличные ботинки, выходя из их базы на свежий воздух, который приятно освежает, придавая немного бодрости. Джисон поворачивает в нужную ему сторону и двигается домой, так как он успел не только соскучится по нему за то время, что находился здесь, но и решить, что его интровертной душе нужен покой и накопление энергии для последующих посещений различных развлекательных мероприятий, которые он уже подумывал почтить своим присутствием. Хан идёт размеренным шагом, не замечая, как начинает напевать себе под нос ту короткую песенку, которую шуточно сочинил для него сегодня Минхо.

***

На вечерней улице веяло прохладой, которая заставляла Чонина кутаться в свою ветровку, совершенно не подходящую для осенней погоды. Спрятав руки в карманы, а нос за воротник, он неторопливо шёл, вспоминая о том, что ему сегодня рассказали старшие на счёт ритуалов и грехов. В сердце до сих пор было не спокойно, складывалось ощущение, что в него вонзилось что-то мелкое, словно осколки стекла, но больше похожее на мелкие льдинки, вызывая неприятную колючую боль, которая отдавала лёгким холодком. В голове никак не могла уложиться мысль того, что маленьких детей используют ради кровавого жертвоприношения, что им перерезают горло, не капельки не жалея беззащитное создание. А что потом происходит с их телами? Куда они закапывают ребёнка, который стал жертвой для ритуала? А что с родителями детей становится? Они их убивают сразу? Или угрожают убийством, пока забирают самое ценное, что присутствует в жизни любого родителя? Резкое появление таких вопросов, заставляет Чонина замереть на месте и проморгаться, потому что душераздирающие мысли заставляли сердце сжаться, отдавая тупой болью в груди. Теперь ситуация ему казалось ещё более абсурдной и до жути печальной. Он не может определиться, так как ощущение смешанных эмоций, которые решили сплестись между собой, не давали разобраться их хозяину в себе. Рой мыслей в голове мальчишки лишь усилился. Совсем недавно он только вернулся домой, спустя семь лет, которых в его времени вовсе не существовало. Он был стёрт из времени и жизней на целых семь лет. Ян смириться с тем, что происходит теперь вокруг него, но события скакали одно за другим, не было времени сосредоточиться на чем-то одном. Чонин старался разобраться и понять, что в его жизни пошло не так, раз теперь он участвует в мероприятиях такого типа. Когда он успел свернуть не туда? В чём он виноват? Что сделал не так, что судьба подкинула такой непонятный поворот событий, в его и так не совсем красочную жизнь? Эта путаница, происходящая в мыслях и чувствах, оставляла свой тревожный осадок, который укрывал собой не сильно, но чётко ощущался, словно плед, пытающий согреть в морозную погоду, но оказывался бесполезным из-за метели, направленную прогнать тепло, которое даёт шерстяная, приятная на ощупь ткань. Отмерев от неожиданного наваждения, из-за сильного погружения в свой внутренний мир, его ноги, на автомате, ведут по знакомой дороге к дому. Вид по сторонам неспеша сменялся различными домами, в которых где-то до сих пор горел свет, а где-то нет. Прохладный ветер иногда поддувал, вызывая мурашки по коже, заставляя чуть ускорить шаг, чтоб побыстрее оказаться в тепле. Лёгкое уныние ощущалось в сознании Чонина, из-за чего тот пытался сменить курс мыслей на более положительный, иначе совсем утонет в этом зыбучим песке чувств и эмоций, что не очень-то и хотелось, ведь выбраться оттуда не просто. Вспомнив про язык, о котором ему говорили Виен с Хёнджином, мозг начинает рассуждения о том, насколько усердно его стоить учить в данный момент, сменяя одну мысль другой. Определится было не просто, так как Хван утверждал, что ему не настолько необходимо изучать язык именно сейчас и достаточно магов, которые владеют им. Виен же считал, что лучше начать освоение сейчас и старательно, потому что никогда не знаешь, что может произойти и когда он может понадобится. Торопливым шагом он продолжал идти домой по тропинке, освещённой фонарями, и не прекращал рассуждения в голове. Одна часть говорила, что можно не торопиться, а вторая, любознательная, желала поскорее начать изучение, ведь было интересно. Со стороны это было похоже на дебаты: каждая сторона пыталась доказать, что права и стоит сделать так, как она хочет, не хватало только голосовавших, которые будут выбирать, какая мысль окажется более подходящей в данном вопросе. В итоге любознательность берёт вверх, так как осознание того, что ему стоит лучше вникнуть в то, что предстоит в дальнейшем будущем было сильнее, чем желание просиживать свою пятую точку на совещаниях, где Чонин вряд ли будет что-то понимать в ситуации, которая стала внезапно его окружать. Арабский язык - сам по себе сложный, но и выбора у него особо не было. Надо - значит надо. Следовательно, парню понадобится много трудиться, ради своего же блага. С усталой усмешкой пришло осознание, что скажи бы ему кто-то раньше, что ему придётся учить арабский - Чонин бы рассмеялся, учитывая что языки всегда давались ему тяжело. Проходя мимо небольшого магазина , находящегося недалеко от места проживания, Ян делает себе пометку, что ему нужно будет зайти сюда, чтобы закупиться продуктами, которые стали заканчиваться в холодильнике, а с голода помирать пока желание не возникло. Спустя десять минут Чонин подходит к зданию, достаёт ключи и открывает дверь. Заходя в свою парадную, он обещает себе, что с завтрашнего дня приступить к сбору информации и исследованию арабского, а так же купить еды, но сейчас его мозг, уставший от сегодняшнего дня и бурных рассуждений у себя в голове под вечер, решает, что пора ложиться спать, как только он доберётся до кровати в его уютной квартире. Нужно было брать жизнь в свои руки, потому в последнее время контроль над собой значительно ослаб. Раньше сердце Чонина принадлежало спорту, он мог часами пропадать в спорт зале, а рацион питания состоял только из здоровой и полезной пищи. Сейчас же в холодильнике пусто, а из еды только оставшиеся две пачки лапши, которую полезной назвать трудно. Кровать стояла прямо рядом с большим окном в пол, из которого открывался волшебный вид на Сеул. Огни улиц всегда приклеивали к себе восторженный взгляд, но сейчас в глазах читалась лишь глубокая усталость и желание поскорее провалиться в сон. Чонин с громким стоном упал на кровать, лениво натягивая на себя толстое одеяло и по удобнее устраиваясь на мягкой подушке. К удивлению, в царство Морфея Айен погружается быстро и никаких тревожных, терзающих разум мыслей перед ним не последовало.