──── Во имя отца ────
8 июня 2024 г., 18:45
Отучившись в Хогвартсе первый месяц, Лео чувствовал себя очень довольным. Он хорошо успевал по большинству предметов, нравился учителям, у него появились друзья, а главное — он чувствовал себя в школе, как дома, даже с учетом, что ситуация с Бакли все еще оставалась нерешенной.
Четверокурсник-гриффиндорец больше не пытался вступать в физическую конфронтацию, но каждый раз, завидев его в школе, обзывался, заставлял Лео ронять книги или даже заколдовывал ему шнурки, из-за чего юный Снейп спотыкался и падал в коридорах.
Что ж, этого можно было ожидать. А вот чего Лео не ожидал, так это того, что он начал замечать, что Эдгар — далеко не единственный ученик, который бросал на него недоверчивые взгляды и шептался за его спиной. На самом деле это происходило чаще, чем он предполагал, и Лео не мог понять, что такого ужасного совершил его отец, за что его так ненавидят.
Это привело к тому, что мальчик становился все более замкнутым, это коснулось и его семьи, и его друзей. Некоторое время он не писал писем своим родителям, даже в день рождения своей мамы. Ему казалось неправильным притворяться, что внутри него ничего не изменилось, а время для разговора, который был ему нужен, было не подходящим.
Так что Лео просто оставил все как есть.
***
Лондон, Англия
Первым, что заметила Гермиона, — был аромат. Затем ее глаза расширились от удивления, когда она переступила порог их обычно опрятной кухни, и обнаружила, что там царит хаос. Абсолютно каждая горизонтальная поверхность была покрыта тонким слоем муки — плита, столешница, даже пол. И там, прямо в центре белого порошкообразного хаоса, стоял ничего не подозревающий Северус. Рядом с ним сидел их сын Джулиан, увлеченный, как она поняла, коллекцией карточек из шоколадных лягушек. — Ничего себе! — просто сказала она. Северус обернулся. — Гермиона? Я что, потерял счет времени? Уже пора ужинать? — Нет, дорогой, еще даже не обед. В последнее время в моем графике меньше встреч, — призналась она, присаживаясь на один из табуретов у кухонного острова. — Сегодня у меня была только одна короткая встреча с Гарри и Кингсли. Гермиона осмотрела состояние их кухни. — А вот ты, похоже, очень занят, — заметила она. Он слабо улыбнулся. — Сегодня я решил отвлечься выпечкой. За все эти годы Гермиона поняла, что Северус — человек привычки. То, как он использовал свое свободное время, красноречиво говорило о текущем состоянии его разума. Если Северус был спокоен — он просто садился в свое любимое кресло и принимался за чтение. Но если он испытывал какое-то внутреннее смятение — он либо запирался в своей лаборатории на целый день, либо занимал всю территорию кухни и начинал напряженно готовить большое количество еды. Стараясь не спугнуть Северуса, как дикого кота, Гермиона переключила свое внимание на Джулиана. — Хм… Могу я спросить, что ты делаешь дома в учебный день, малыш? — Мой класс сегодня отправился на экскурсию. Я спросил у папы, могу ли я остаться дома, и он согласился, — мальчик улыбнулся, стараясь, чтобы это прозвучало как можно проще. Гермиона метнула яростный взгляд на своего мужа, который благоразумно отвернулся, так что она видела только его спину. Сделав пару глубоких вдохов, она сказала: — Хорошо. Ее сын вернулся к своим карточкам, в то время как предполагаемый другой взрослый в доме продолжал притворяться, что участвует в конкурсе Лучших пекарей Британии. Мужчины. — Эй! Я наконец-то получил карточку с тетей Джинни! — Воскликнул Джулиан, с трепетом глядя на крошечный кусочек пластика. — Это еще с тех времен, когда она играла за «Гарпий». Лив — единственная, кто поменялся на нее ради меня! — Оливия прислала письмо? — Удивилась Гермиона. — Да. Письмо лежит на журнальном столике, — сказал Северус, и она сразу поняла, почему он в таком настроении. — Я собираюсь положить эту открытку рядом с папиной, — сказал Джулиан, держа карточку в воздухе, как трофей. Северус насмешливо хмыкнул. — Я до сих пор удивляюсь, зачем кому-то понадобилось что-то с моим лицом. — Я уже говорил тебе, что твоя карточка — очень редкая, — ответил ему мальчик. — Я бы не променял ее ни на что в этом мире. Это самое дорогое, что у меня есть. То, что Северус сделал дальше, удивило всех. Он отложил миску, в которой замешивал тесто для печенья, и с увлажнившимися глазами потянулся к Джулиану и крепко обнял его. — Наша семья… Твоя мать, ты и твои братья и сестры — самые ценное, что у меня есть, понимаешь? Включая нашего грозного кота, — Северус поцеловал сына в макушку. — Я люблю вас всех. Частично беззубая улыбка мальчика была такой яркой, что на глазах его отца выступило еще больше слез. — Почему ты должен вырасти? Почему все вы должны это делать? — Северус шмыгнул носом. Выпустив сына из объятий, он пересек кухню и, сложив руки в оборонительной позе, встал перед большим окном, из которого открывался вид на задний двор. Гермиона соскользнула со своего места. — Джулиан, детка? Почему бы тебе не пойти поиграть в своей спальне, пока мама с папой немного поболтают, а? — Вы двое собираетесь ругаться? — Спросил мальчик. Ведьма была немного ошеломлена вопросом. — Что… почему ты так говоришь? Джулиан пожал плечами. — Мой друг Итан говорит, что это странно, что я никогда не видел, как вы двое ссоритесь. Раньше его родители часто ссорились. Сейчас они в разводе. — Что ж, я надеюсь на лучшее для твоего друга Итана и его семьи. Но нет, я не собираюсь ссориться с твоим отцом. Мы просто будем вести нормальный, вежливый разговор. — Взрослый разговор, я знаю, — пробормотал мальчик. Без дальнейших обсуждений он спрыгнул со своего места, и прихватил с собой наверх горсть печенья. Только тогда Гермиона подошла к мужу и обняла его со спины. — Итак…? Северус медленно вздохнул. — Сегодня пришло еще одно письмо от Оливии. Только от нее. Лео уже несколько недель ничего нам не присылал. — Мы уже говорили об этом. У подростков и почти подростков бывают свои моменты. Если Лео нужно пространство, давай дадим ему его. Когда Лео перестал писать им, три недели назад, они написали о своих переживаниях Оливии, в ответном письме она рассказала им об инциденте с участием ее младшего брата и четверокурсника в первый день занятий. — Несправедливо, что мои дети страдают из-за моего прошлого. Я не хочу, чтобы они ненавидели меня, Гермиона. Это единственное, что отличает меня от него. Гермиона обняла Северуса еще крепче. — Ты — не твой отец, Северус. И никогда им не станешь. И ни у кого из наших детей нет причин ненавидеть тебя. Лео только что узнал, что его отец — человек и совершает ошибки, как и все остальные. — Те ужасные вещи, которые я совершил, нельзя назвать простыми ошибками, ведьма, — возразил Северус. — Согласна. Ты действительно очень сильно облажался! Но ты также сделал все возможное и невозможное, чтобы исправить то, что натворил. Ты заслуживаешь шанса сделать все правильно. И у тебя отлично получается! Ты лучший отец, которого я могла выбрать для своих детей! Северус наконец повернулся к ней лицом. — Я просто хочу, чтобы он заговорил, — сказал он. — Лив написала, что ей он тоже не открылся. — Мы не ожидали, что он окажется таким же упрямым, как его отец. Северус фыркнул. — Я хотел сказать упрямым, как его мать, но это тоже подходит. Она легонько ударила его в грудь, улыбаясь. — Я знаю, что мы не можем оградить их от всех жизненных трудностей, — продолжил Северус. — Но мне бы хотелось, чтобы мы могли. Протянув руку, Гермиона заправила прядь волос ему за ухо. — К сожалению, это невозможно, любимый. Мы можем только смирно наблюдать, как они живут своей жизнью, и быть готовыми прийти им на помощь, если это будет нужно. Северус крепко обнял ее и, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, глубоко вдыхал аромат ее духов. — На следующем сеансе доктор Карпентер устанет слушать, я права? — Пошутила она, пытаясь разрядить обстановку. Доктор Джеремайя Карпентер был его психотерапевтом. Он был сквибом, который решил извлечь из своей жизни максимум пользы, живя как маггл. Северус был его пациентом более шестнадцати лет. Волшебник улыбнулся. — Можешь не сомневаться, так и будет. Они молча стояли, и Гермиона могла сказать, что мысли Северуса все еще беспокойно метались. Она села обратно на свой табурет, взяла печенье и попробовала. — Ммм… — простонала ведьма, закрыв глаза. — Боги! Иметь мужчину, который потрясающе готовит, в то время как ты — несчастная беременная женщина, пытающаяся соблюдать диету, должно считаться преступлением. Северус подошел к противоположному краю стола и встал напротив жены. — Тебе не нужны никакие диеты ведьма, — отмахнулся он. — Еще как нужны! Я круглая, как колесо. Северус наклонился вперед, упираясь руками в столешницу. — Глупости. Ты не круглая, — последнее слово он произнес с гримасой. — Ты, как говорится, соблазнительная. Гермиона фыркнула. Она была счастлива, что ей удалось немного поднять ему настроение. Маленькая ведьма протянула руку, чтобы коснуться его предплечья. — Я люблю тебя, глупый человек. И я уверена, что в этом мире есть еще как минимум три маленьких человечка, которые любят тебя так же сильно, как и я. Северус накрыл ее маленькую ладошку своей. — Надеюсь, что ты права. — О, милый, я всегда права. И Гермиона искренне верила в это. У Северуса было много недостатков, но быть плохим родителем никогда не входило в их число.***
Хогвартс, Шотландское нагорье
К полному отчаянию Лео, занятия по полетам проходили каждую среду. Страх летать, унаследованный им от мамы, был его худшей чертой, и, похоже, ситуация в ближайшее время вряд ли улучшится. Он изо всех сил старался удержаться на метле, но во время всех его попыток взлететь, его метла шаталась и он падал. Профессор Вуд, пытаясь разрядить обстановку, дал мальчику блестящее прозвище «Грейнджер». И тогда все стало еще сложнее. На той неделе Лео наконец-то удалось без проблем пролететь свой первый круг, и, к его полному удивлению, почти все, кто наблюдал за ним с земли, радостно закричали: — Грейнджер! Грейнджер! Грейнджер! Грейнджер! Это заставило мальчика почувствовать свою принадлежность. Тот факт, что они смотрели на него и действительно улыбались, был приятным изменением по сравнению с обычными косыми взглядами, которые он получал в прошлом месяце. Мысли Лео тут же вернулись к тому, что произошло на уроке ЗоТИ в прошлый понедельник: Он уверенно произнес заклинание, наполнив комнату вспышкой зеленого света. Профессор Тедди Люпин не смог скрыть своего изумления. — Отличная работа, мистер Снейп! Это было идеальное заклинание Вердимиллиус Триа. Выдающаяся точность! Десять баллов Гриффиндору, — с гордостью вздохнул Люпин. — Когда-нибудь ты сможешь соперничать с отцом в мастерстве, — подмигнул он мальчику. Услышав похвалу, Лео почувствовал, как вспыхнули его щеки, и повернулся, чтобы посмотреть на своих одноклассников, ожидая увидеть хорошую реакцию на баллы, которые он только что заработал для них. К его разочарованию, все, что он обнаружил — это неприятные взгляды и напряженные плечи. Проводя параллели между этими двумя моментами, Лео не мог не задаться вопросом, проблема в нем самом или в том, с кем из родителей его ассоциируют? Распределяющая Шляпа сказала ему, что у него есть потенциал выбрать свой собственный путь, но это ведь не означало, что он должен отречься от имени своего отца. Или означало? В конце концов, Лео гордился тем, что он Снейп. Или нет?***
— Я никогда не думала, что мне будет так трудно найти тебя в школе, — сказала Оливия, кладя на стол свои тяжелые книги. — Похоже, я ошибалась. Она искала своего брата по всему Хогвартсу и, наконец, нашла его в библиотеке. — Возможно, я не хотел, чтобы меня нашли, — сказал мальчик, не потрудившись оторвать взгляд от своей книги. Оливия нахмурилась, поскольку мальчик продолжал игнорировать ее присутствие. В нетерпении она выхватила книгу из его рук. — Что это? «История второй войны волшебников» — так называлась книга. — Почему ты читаешь об этом? — Спросила Оливия. — Как ты думаешь? Мне нужны ответы. — Ты прекрасно знаешь, кто может дать тебе ответы, — она бросила книгу на стол и села на стул напротив него. — Мама и папа беспокоятся о тебе. — Вы что, сплетничаете обо мне в своих письмах? — Лео скрестил руки, откинувшись на спинку стула. — Это не сплетни. Они заботятся о тебе. Именно так и поступают хорошие родители: заботятся о своих детях. Мальчик ничего не ответил. — Бакли снова пытался к тебе прицепиться? — спросила она. Он покачал головой. — В последнее время нет. Вообще-то, он меня не очень волнует. Он простой хулиган. Но меня волнует то, что он сказал о папе. — А, ты об этом. Это полная чушь. — Но не ложь, — настаивал Лео. — Эти люди, Пожиратели Смерти, они делали ужасные вещи, Лив. В книгах вроде этой все прекрасно описано. Они открыто говорили о превосходстве чистокровных и выступали против магглов. Не только магглов, но и магглорожденных, людей вроде… — Мамы. Я знаю это, Лео. Я тоже об этом слышала, — девушка наклонила голову набок. — Это то, что тебя задело? Страх, что наш отец все еще придерживается тех же убеждений? Лео помрачнел. — Нет! Я знаю, что папа не такой. По крайней мере, уже не такой. Мне неприятно представлять, что когда-то он был одним из пожирателей. — Мне тоже. Поэтому я и говорю тебе, что ты должен выслушать отца, прежде чем делать какие-то выводы. Ты не знаешь его причин. Ты не знаешь всей его истории. Мальчик поерзал на стуле. — Ты знаешь об этом больше, чем говоришь, не так ли? — Я знаю достаточно, — призналась Оливия. — Как я уже говорила, я слышала все эти истории. Но в отличие от тебя, я обратилась к нужному источнику, чтобы найти ответы на свои вопросы. Лео кивнул, глубоко вздохнув. — Эй, Грейнджер! Можно мне взять твои конспекты по Чарам? — их разговор прервал равенкловец. Не скрывая своего раздражения, Лео с силой вытащил из сумки тетрадь и протянул ее мальчику. Мальчик одарил их желтозубой улыбкой, пробормотал робкое «спасибо» и быстро ушел. — Почему он назвал тебя Грейнджер? — спросила Оливия. — Это прозвище, — беспечно ответил он. — Мамина девичья фамилия — это твое прозвище? — спросила она, вызывающе подняв бровь. — Я заметил, что люди относятся ко мне лучше, когда помнят, кто моя мама, — объяснил Лео. — О? Та самая мама, которой ты даже не удосужился написать, чтобы поздравить с днем рождения? Лео пристыженно опустил взгляд. — Ты не знаешь, каково это — жить в общежитии, где ты — единственный, у кого отец был… Пожирателем Смерти. — Конечно, не знаю. У меня в общежитии мы обычно делимся историями о своих родителях-Пожирателях Смерти, когда заплетаем друг другу косички, — иронично сказала Оливия. Ее брат открыл было рот, чтобы возразить, но сдержался, глубоко вздохнув. — Послушай, я не пытаюсь вычеркнуть отца из своей жизни, ясно? Мне просто нужно время, чтобы собраться с мыслями. Оливия насмешливо хмыкнула. — Ты так много думаешь о себе, что в конечном итоге игнорируешь чувства других. Просто задумайся об этом — человек, о котором ты читаешь, всего лишь наш собственный отец в худшие годы своей жизни. И серьезно, перестань проживать свою жизнь, основываясь на том, что могут подумать другие. Лео не знал, что на это ответить. — Ты собираешься им написать? Мальчик прикусил внутреннюю сторону щеки. — Я не знаю. Оливия тяжело вздохнула, судорожно сжимая пальцы. Лео боялся, что она его ударит. — Оставлю тебя заниматься твоими исследованиями, — сказала она, поднимаясь со своего места. — Кстати, поскольку ты не выполнил своего обещания написать Джулиану, он прислал мне это, чтобы я могла передать это тебе. Оливия протянула ему небольшой сверток, аккуратно завернутый в коричневую бумагу. — Что это? — Не знаю. Я его не открывала, — сказала она. Слизеринка важно удалилась, кудри подпрыгивали в воздухе при каждом ее уверенном шаге. Мальчик уставился на лежащий перед ним сверток. Протянув руку, он развязал простой бантик, которым была завязана опоясывающая его веревка. Открыв упаковку, он ошарашено посмотрел на мерцающий на свету предмет и сразу же узнал в нем карточку из шоколадной лягушки с единственным и неповторимым Северусом Снейпом. У него на глазах выступили слезы, когда он взял в руки изящную карточку. Лео знал, как много эта крошечная вещица значила для его младшего брата, и пусть не понимал почему, он так рад, что Джулиан прислал ее ему. Волшебник на открытке нахмурился, для Лео это было так трогательно и знакомо, что он улыбнулся кусочку пластика, понимая, как сильно скучал по своему старику. — О, я никогда не видел такой, — раздался мужской голос из-за книжных полок. Лео оглянулся через плечо и обнаружил стоящего рядом профессора Лонгботтома. Взгляд главы факультета был устремлен на карточку, которую мальчик держал в руке. — Это редкий экземпляр, сэр, — сказал Лео. — Действительно, — старший волшебник подошел ближе к столу, за которым сидел мальчик. — Долгие годы я думал, что Снейп собрал все эти карточки и сжег. — Он бы точно сделал это, если бы у него была такая возможность, — согласился Лео. Лонгботтом хихикнул. — Забавный малый твой отец. Мальчик приподнял бровь. — Вы так думаете? — Не совсем. То есть не в обычном смысле, — признал мужчина. — Прости, Лео, но я не мог не подслушать разговор между тобой и твоей сестрой. Как глава твоего факультета, я хочу, чтобы ты знал, что можешь обращаться ко мне в любое время. — Спасибо, сэр, — Лео удалось слабо улыбнуться, но потом он замешкался. — Он был вашим профессором, верно? Профессор Лонгботтом сразу понял, о ком говорит мальчик, и кивнул: — Да. — Он действительно был таким ужасным? — Совершенно ужасным, — сказал Лонгботтом так непринужденно, что было неожиданно для них обоих. — Ну, я так думал до седьмого курса, пока нам не начали преподавать настоящие Пожиратели Смерти. — Но… — Нет. Снейп не был похож на них. Был злым? Да. Третировал всех? Конечно. Полным придурком? Безусловно. Но он не был таким беспощадным, как настоящие сторонники Волан-де-Морта. Он даже извинился передо мной пару лет назад. Брови Лео удивленно взлетели вверх. — Правда? Лонгботтом торжественно кивнул. — Наверное, он никогда ни с кем этим не делился. Как и я. Иногда я думаю, не разыгралось ли у меня воображение, — тихонько хихикнул профессор Лонгботтом. — Но, полагаю, отцовство смягчило его. При этих словах Лео почувствовал, как у него заныло в животе. Его отец изменился. Он решил измениться ради их семьи. И теперь он, его собственный сын, отвернулся от него из-за осуждения других. — Я знаю, ты, должно быть, сейчас очень растерян, — мягко сказал профессор. — Но, пожалуйста, напиши своим родителям. Пусть они узнают, как у тебя дела. … так много думаешь о себе, что в конечном итоге игнорируешь чувства других… Слова Оливии всплыли у него в голове, и Лео почувствовал себя самым плохим человеком на Земле. Ему удалось кивнуть профессору. — Я напишу им. — Хорошо, — улыбнувшись, профессор хлопнул в ладоши. — А теперь мне пора! Надеюсь, мои слова тебе помогли. — Помогли. Спасибо, сэр! Лонгботтом подмигнул ему. — Береги эту карточку, а то я могу ее у тебя конфисковать, — пошутил он. — Да, сэр, — ответил младший волшебник, немного улыбнувшись. Когда Лонгботтом выходил из библиотеки, внимание Лео вернулось к карточке, которую он все еще держал в руках. Мужчина на картинке усмехнулся, точно так же, как его отец часто делал в реальной жизни — особенно по отношению к Гарри Поттеру. Лео улыбнулся. Достав из сумки перо и пергамент, мальчик начал писать.
