Пока вы со мной/Just as long as you stand, stand by me

Лондон, Англия

      Сквозь окна пробивался слабый утренний свет. Северус лениво потянулся, не понимая, что именно его разбудило. Он перевернулся, пытаясь дотянуться до тёплого тела, которое, как он знал, должно было лежать рядом с ним, но другая сторона кровати была пуста…       … и вдруг он почувствовал, что вся нижняя часть его тела онемела.       М-м-м-грр… гррр-гррр-гррр…       Дрожь пробежала по его позвоночнику, когда очень острые ногти вонзились в его ягодицы. Волшебник быстро заглянул под простыню и обнаружил массу каштановых волос, колышущихся вверх-вниз. Только тут он наконец заметил, как учащенно забилось его сердце от того, что стоявшая на коленях между его ног женщина все глубже и глубже принимает его в свой теплый, гостеприимный рот. Северус невольно застонал, когда почувствовал, как кончик его члена уперся в заднюю стенку ее горла.       Черт!       — Отличный способ пожелать доброго утра, — поддразнил он сдержанным голосом.       В ответ она издала ещё несколько приглушённых звуков. Северус ухмыльнулся.       Ведьма еще целую минуту смаковала леденец со вкусом Северуса, а затем с громким хлопком выпустила его из своего рта, отчего все тело ее мужа задрожало от удовольствия.       — Ты выглядел слишком соблазнительным, чтобы не поиграть с тобой, — задыхаясь, сказала она и, карабкаясь по нему, поползла вверх.       — Я спал…       — Так даже лучше, — Гермиона оседлала его бедра, расположив ноги по обе стороны от его тела. — Ты слишком много болтаешь, когда не спишь.       — Это что-то новенькое. Никто никогда не говорил, что я, Северус Снейп, слишком много болтаю.       Гермиона заставила его замолчать, схватив его лицо ладонями, притянув ближе к себе и накрыв его своим телом.       — Как я уже сказала: ты слишком много болтаешь.       С этими словами она сократила небольшое расстояние между ними и, впившись в его губы страстным поцелуем, просунула язык ему в рот.       Мерлин!       Да, Северусу нравилось полностью контролировать моменты их близости, но, боги, как же он любил, когда его жена играла в доминанта и обращалась с ним так, словно он всего лишь ее игрушка.       — А теперь будь хорошим мальчиком, — Гермиона одним быстрым движением стянула с себя ночную рубашку, — и пососи мои соски.       Ведьме не пришлось просить дважды.       — Потрясающе, — прошептал Северус, уткнувшись лицом ей в грудь.       Они оба закрыли глаза, застонав в экстазе.       — Боже мой… Ты такая горячая, — простонал Северус, наслаждаясь знакомым теплом её влагалища.       Ведьма улыбнулась в ответ на его комплимент и начала двигаться в медленном, чувственном ритме.       Чёрт!       Северусу захотелось закинуть руки за голову, расслабиться и наблюдать как Гермиона скачет на нем верхом, как будто она никем не прирученная наездница, но ее аппетитные груди с твёрдыми набухшими сосками были просто неотразимы. Волшебник нежно пощипывал, перекатывал пальцами и массировал каждый сосок, зная, как сильно это нравится его жене.       В ответ на его ласки Гермиона откинула голову назад и меньше чем через минуту уже самозабвенно трахала его, создавая трение, которое должно было привести их обоих к неизбежной кульминации. Северус двигался вместе с ней в отлаженном годами ритме, то медленно и уверенно поднимая бедра вверх, то отводя их назад.       — Чёрт, Северус, — выругалась она, — с тобой так хорошо! Твой член так хорошо ощущается внутри меня!       Его руки блуждали по изгибам ее тела в поисках пристанища, которое они нашли на ее бедрах. Северус был слишком поглощён наслаждением, и всё, что он мог делать, — это сжимать в ладонях её мягкую, пухлую попку и держаться за неё изо всех сил. Крепко зажмурив глаза и прикусив нижнюю губу, он наслаждался ощущением её кожи на своей… её грудью, подпрыгивающей перед его лицом… и тем, как идеально они подходят друг другу.       — Тебе нравится, да? — Гермиона поддразнила его, чуть агрессивнее двигая бёдрами. — Нравится, как я тебя трахаю?       — Да…       Гермиона крепко прижала свои сжатые в кулаки ладошки к его груди, выбив при этом из его лёгких весь воздух.       — Скажи мне, кому ты принадлежишь, — прорычала она.       Обычно она не была такой собственницей, но Северус ни за что не стал бы на это жаловаться.       — Тебе, моя ведьма, — прохрипел он. — Я принадлежу тебе!       — А кому еще?       — Никому. Никому. Только тебе.       Было неловко, что такая миниатюрная женщина полностью его контролирует.       Поразительно.       Он открыл глаза и увидел, как солнечный свет, проникающий в окна, превращает любовь всей его жизни в богиню. Её густые, полные жизни волосы потрескивали от магии, и, потому как кончики её локонов начали приподниматься, словно змеи в волосах Медузы, он понял, что Гермиона близка к оргазму. Его член пульсировал внутри неё, умоляя позволить ему выпустить всё своё семя прямо в её лоно.       — Чёрт! Ты так чертовски хорош, — воскликнула Гермиона. — Тебе нравится, да? Тебе это нравится! Кончи для меня, малыш. Будь моим хорошим мальчиком и кончи для меня.       В ту же секунду Северус позволил оргазмической эйфории охватить его тело и разум, без сопротивления подчинившись её просьбе.       Гермиона вскрикивала и выгибалась, когда волны удовольствия прокатывались по ее телу.       — О, боги! О-о-о-о! — кричала она, неистово двигая бёдрами и принимая его глубоко в себя.       Тяжело дыша, она обмякла и безвольно упала на мужа, который, чувствуя себя таким же оцепеневшим, как и она, смог лишь обхватить ее руками.       Пара на мгновение задержала дыхание.       Северус выводил узоры на спине Гермионы, пока та лениво играла с волосами на его груди. В комнате царила тишина, сквозь шторы пробивался утренний свет, а в воздухе витал запах секса.       Так продолжалось некоторое время, пока глаза Гермионы не расширились, и она, внезапно вскочив с кровати, бросилась в ванную. Её муж со смесью растерянности и вожделения наблюдал за её привлекательной обнажённой фигурой, пока она в поисках чего-то рылась в шкафчике над раковиной. Наконец она достала маленький пузырёк и одним глотком выпила его содержимое.       — Ты ведь знаешь, что зелье нужно принимать до зачатия, а не после? — весело спросил он, поняв, что за зелье только что выпила его жена.       Ведьма закатила глаза и со вздохом выбросила пустой пузырёк в мусорное ведро.       — Вечно забываю про это чёртово зелье, — пробормотала она, возвращаясь к кровати, забралась на нее и снова бросилась в объятия мужа.       Северус ухмыльнулся и притянул ее к себе.       — Я притворюсь, что не знаю, что ты любишь острые ощущения от риска забеременеть от меня, — поддразнил он.       Она легонько ударила его в грудь.       — Не слишком-то себе льсти. Я всё ещё не простила тебя за то, что ты сделал в моём сне.       — И что, чёрт возьми, я сделал в твоём сне, ведьма? — спросил он, вызывающе приподняв бровь.       — Ты изменил мне.       Его брови взлетели вверх.       — Что ты только сказала?       — Изменил мне, — повторила Гермиона, слегка покраснев. — Я знаю, это звучит нелепо, — её лицо становилось всё более румяным от смущения, — но я проснулась такой разъярённой и обезумевшей, что просто… Мне нужно было пометить свою территорию.       Северус усмехнулся, крепче ее обнимая.       — Я рад, что ты это сделала… даже если в этом не было необходимости. Вся эта территория уже твоя, — поддразнил он жену, указывая на себя. Он нежно откинул её волосы назад и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:       — Что я могу сделать, чтобы исправить ошибки своей сонной версии?       У ведьмы слегка перехватило дыхание от его прикосновения.       — Ты точно знаешь, что ты должен сделать, — ответила она.       От его мрачного смешка у нее по спине пробежали мурашки, а когда он облизнул губы, в его глазах появился хищный блеск. Одним быстрым движением Северус опрокинул жену на матрас, и теперь она оказалась лежащей на спине.       Еще не было и шести утра, но Северус знал, что пора приступать к делу.

***

      Приняв душ, Северус оставил Гермиону разговаривать с отцом по телефону и отправился будить детей. Он направился в детскую, но когда дошел до нее, увидел, что колыбель Фелисити пуста. Нахмурившись, он развернулся и пошел в сторону первого этажа.       Подойдя ближе к лестнице, волшебник услышал, как шумят его дети. Шум поразил его, и он понял, насколько с тех пор, как Лео присоединился к Оливии в Хогвартсе, он привык к тишине. Теперь, когда они вернулись и к ним присоединился Джулиан, и, по-видимому, даже малышка, в доме снова стало оживленно. Северус улыбнулся, спускаясь по лестнице.       Войдя на кухню, он глубоко вздохнул, окинув взглядом царивший там хаос.       Это место было зоной бедствия.       Повсюду валялись его кухонные принадлежности, а его заветная поваренная книга лежала на столе, рискуя испачкаться остатками еды или, что ещё хуже, попасться на глаза острым когтям Живоглота.       Оливия, Лео и Джулиан стояли к нему спиной, полностью поглощённые тем, что они помешивали на плите. Фелисити же сидела в своём детском стульчике и решительно пыталась засунуть себе в рот целый кулачок.       Северус в два шага оказался перед ней и взял ее на руки, чтобы вытереть слюни с ее подбородка. Девочка улыбнулась ему, ее маленькая рука схватила ткань его рубашки. Северус улыбнулся ей в ответ, затем повернулся к ее братьям и сестре и прочистил горло. Дети по-прежнему не замечали его присутствия, поэтому он снова прочистил горло, на этот раз громче. Все трое резко обернулись.       — Эй… папочка… — сказала Оливия, — ты рано встал!       — Я каждый день просыпаюсь в одно и то же время, дорогая, — ответил Северус. — Могу я спросить, чем вы трое занимаетесь?       Оливия и Лео обменялись взглядами и промолчали, но Джулиан гордо объявил:       — Готовим завтрак для вас с мамой.       Двое других детей повернули головы, одарив мальчика грозными взглядами.       — Это был сюрприз, — сказал Лео сквозь стиснутые зубы.       — О, — щёки Джулиана слегка порозовели от стыда. — Прости…       — Эй, всё в порядке, — вмешался Северус. — Это очень милая идея. Я правда благодарен, но, к сожалению, мы с мамой уже встали, и она как раз собирается на работу.       — Что? — Оливия была шокирована. — Мама не возьмет выходной, чтобы остаться с нами?       Зельевар покачал головой.       — Она уже брала отгул — вчера, Оливия. Мама не может просто взять отпуск, когда ей вздумается.       — Но ты же сказал, что мы пойдём в поход! Поэтому мы думали, что мама останется дома, — в беседу вмешался Лео.       — И мы пойдем в поход, — кивнул Северус, — но не сейчас. Мы покинем дом в конце дня.       Глаза Джулиана расширились.       — Значит, мы проведём ночь в лесу? Под открытым небом? А вдруг там оборотни?       Северус подавил желание закатить глаза.       — Не волнуйся, сын, оборотней там не будет.       Он мысленно отругал себя за то, что подпустил Поттера к своему сыну, особенно учитывая то, что Гарри всегда умел превратить историю о том, как он защитил Золотое Трио от Люпина, в драматичную сказку.       — Мы сейчас говорим об оборотнях? — Гермиона, цокая каблуками по деревянному полу, вошла на кухню и подошла к Северусу.       Он обнял её за талию и наклонился, чтобы вдохнуть аромат её духов. Она хихикнула, когда его щетина коснулась её кожи, а затем, заметив три не слишком радостных лица, повернулась к детям.       — Почему у вас такие грустные лица? — спросила она.       — Они планировали удивить нас завтраком в постель, — ответил Северус.       — О, — глаза Гермионы расширились, и она медленно кивнула, испытывая не меньшее, чем ее муж, облегчение от того, что план их детей провалился; сцены, разыгравшиеся в их спальне этим утром, были не иначе как рейтинга 18+. — Что ж, мне жаль, что мы испортили ваши планы. Но, может быть, вы приготовите нам ужин сегодня вечером? Что вы об этом думаете? — предложила она.       Оливия пожала плечами.       — Если вы с папой не против блинчиков на ужин.       Гермиона улыбнулась.       — Ну, в таком случае, может, вам стоит просто помочь папе приготовить ужин?       Дети кивнули, хотя и без особого энтузиазма.       — Отлично, — сказала она.       — Как твой отец? Все в порядке? — спросил Северус.       — О да. Ему наконец-то удалось забронировать билет на самолёт до Англии, — её глаза сияли от волнения. — Он прилетает на следующей неделе!       — Дедушка вернулся? — оживился Джулиан.       — Почти, малыш. Почти, — Гермиона улыбнулась мальчику, затем повернулась к мужу. — Я подумала… Ты не против, если я попрошу папу провести лето здесь, с нами?       Северус расплылся в ответной улыбке.       — Есть несколько вещей в этой жизни, о которых ты могла бы меня попросить, и я бы не смог тебе отказать, ведьма, но просьба провести больше времени с твоим отцом и просьбой-то не должна являться — это право твое и наших детей.       Усмехнувшись, ведьма наклонилась и поцеловала мужа в щёку.       — Отлично! А теперь давайте все поедим, потому что я умираю от голода, а впереди у меня целый день скучных встреч.       Северус передал Фелисити ей и сказал:       — Тогда я быстро что-нибудь приготовлю, но сначала мне нужно, чтобы вы трое отошли от моей плиты.       По взмаху его волшебной палочки все тарелки вернулись на свои места, за исключением той, что стояла на кухонном столе. Гермиона и дети заняли свои места, и она плавно высвободила грудь, чтобы Фелисити могла покормиться, пока остальные дети болтали и подтрунивали друг над другом по поводу их неудачной попытки приготовить еду.       — Если бы Оливия лучше следовала указаниям рецепта, мы бы успели вовремя, — сказал Лео.       Сестра ударила его салфеткой по затылку.       Гермиона улыбнулась, с нежностью глядя на своих детей. Она обменялась взглядом с Северусом, который тоже с улыбкой наблюдал за ними.       Он подмигнул ей, словно говоря, что согласен: они построили вместе самую идеальную из всех возможных жизнь.       Это была их семья — шумная, безумная и полная жизни. И, честно говоря, никто из них не променял бы ее ни на что другое.

КОНЕЦ