Какавача

Авантюрин снова не мог уснуть. Он был одновременно счастлив и разочарован. Счастлив, потому что наконец-то услышал от Рацио признание в любви, разочарован, потому что до секса так и не дошло. Не то чтобы он так сильно хотел, чтобы его наконец трахнули, он просто чувствовал себя слегка виноватым от того, что никак не мог взять себя в руки и рассказать всё от начала до конца. На самом деле у него было невероятно много страхов и комплексов, которые он прятал с таким усердием, что самому от себя становилось противно. А Рацио терпеливо ждал. Ждал и не давил. Но именно это отсутствие давления было для Авантюрина самым невыносимым. Ему нужен был план, как максимально незаметно для доктора вынудить его настоять чуть сильнее и как им оказаться там, где до КММ даже слухи не дойдут о том, о чём эти двое говорили. О его хитрых планах ходили так себе слухи, и репутация у них была не очень, но главное — они работали. Так что… придется еще раз рискнуть, снова поставить на кон всё, что у него есть, и наконец-то признаться Веритасу. Признаться, как его на самом деле зовут, признаться, как провёл эти двадцать лет, признаться, что пережил до самой первой встречи с ним. Без завуалированных высказываний и маскировки неудач и провалов под гениальные решения, как он часто делал во время работы. «Провал». Это слово крутилось в его голове всю ночь. Он снова не мог перестать думать о том, какой он неудачник. Везение в казино он не считал за удачу, казино — это холодный расчёт. В действительности, если бы не встретил Веритаса, он бы и жизнь свою считал провалом и неудачей. Потому что без родителей и сестры жизнь для него не имела смысла. Но Рацио стал для него новым маленьким смыслом жить дальше. В самом деле, приветствуя его в их первую встречу во взрослой жизни, Авантюрин боялся, что тот его позабыл, что тот его оттолкнёт, что тот его больше не любит. Страх одолевал его в глубине души и поглощал с головой. Он готовился столкнуться с величайшим позором, когда Рацио стал шутить про его поцелуи. Готовился быть отвергнутым и всю жизнь испытывать стыд, что полез к нему, и позор, что любовь детства от него отвернулась. Но доктор Рацио не оттолкнул. Он как и был, так и остался колким и невероятно дотошным. Его слова били не в бровь, а в глаз, иногда даже обидно. Но его нежная забота стирала бы все сомнения, не будь Авантюрин тем ещё тревожником. Что ж, завтра он приступит к плану, а пока… стоило поспать. Он проворочался в тревожных мыслях до трёх утра. Доктор Рацио, как всегда не очень довольный работой с глупцами в гильдии, пришёл туда не в самом лучшем настроении. Он мог вчера провести с Авантюрином куда больше времени, выпытать из него куда больше подробностей о его прошлом или хотя бы просто поспать с ним на одной постели, если бы не лекции. Сегодня у него было три лекции у студентов и одна со свободным посещением. В глубине души он надеялся, что авгин придёт на последнюю, но доктор прекрасно помнил, что у того тоже работы выше крыши. — Эй, Рацио! — за спиной из ниоткуда возник доктор номер пять. — Гильдия весь день сегодня не могла до тебя достучаться, пока ты сам не явился! Доктор Рацио вспомнил, что так и не включил телефон после их с Авантюрином дня. — Но вы же достучались, — ответил он. — Кроме того, если кто-то не мог, он плохо пытался. — Хватит умничать, тебе задание из КММ прилетело, — пятый доктор быстро всунул ему в руки конверт и исчез. Почему-то исчезал он только когда к нему появлялись вопросы, а когда его никто не хотел видеть, он всегда был тут как тут. Доктор Рацио открыл конверт, только вернувшись в свой кабинет. Прочитав содержимое, с одной стороны, он был уверен, что это всё подстроено одним конкретным человеком, а с другой — он не знал, везение это или неудача. Договориться с кем-то из общества гениев. Вспоминая отношение Нус и её последователей к себе, Рацио уже невольно выписал им провал. С другой стороны, в паре с ним снова был Авантюрин… и как он будет говорить с гениями? Этот человек умел только рисковать собой и выигрывать ставки, но никак не вести переговоры с учёными. Возможно, Авантюрин надеялся на Рацио, а возможно, и вовсе не знал, на что соглашается. Либо это был его хитрый план. Последнее казалось самым бредовым и самым реалистичным одновременно. Лекции гильдия перенесла. Рацио только больше упал в осадок от того, что зря к ним готовился. Тем временем, встреча с Авантюрином снова должна была состояться в старом добром фойе головного офиса КММ. Рацио наконец соизволил включить телефон. Авантюрин много ему писал после того, как они пожелали друг другу спокойной ночи. Предварительно извинившись, что не ответил ранее, он прочитал и ответил на всё, что требовало ответа. После этого доктор, немного сомневаясь, написал: «Ты специально устроил для нас это задание или КММ и гильдия отправили нас туда без твоего вмешательства?». Авантюрин, получив это сообщение, был намерен строить невинность до конца, так что ответил только «Неужто ты думаешь, что у сотрудника сорок пятого ранга есть право вмешиваться?». Рацио прочитал в этом «Да, специально», но написал в ответ лишь «До встречи. Не опаздывай». Авантюрин впервые пришёл заранее. Обычно Рацио ждал его пару минут, и он извинялся, а потом выслушивал замечания касаемо своих опозданий, но в этот раз авгин был намерен впечатлить доктора своей редкой пунктуальностью. И у него получилось. Увидев Авантюрина ждущим его, Рацио пропустил удар в сердце. Для него это было комплиментом и знаком того, что у авгина появилось хоть немного уважения к окружающим, даже если этот единственный окружающий — его друг детства и теперь уже парень. — Привет, — Авантюрин вскинул ладонь для приветствия, как в их первую встречу во взрослой жизни, улыбаясь так искренне, как только мог. А потом подошел ближе и нежно поцеловал доктора в щёку. Некоторые из присутствовавших в фойе обернулись, но тут же отвернулись. — Ты чего? — Рацио слегка опешил, но Авантюрин тут же отдалился, будто бы ничего и не было. — Я рад тебя видеть, — признался авгин. Его сердце одновременно обливалось кровью, любовью, нежностью, тревогой и страхом. — И я рад тебя видеть, — совсем тихо сказал учёный. — Повторишь, пожалуйста? — спросил Авантюрин, всматриваясь в его лицо. — Господин Авантюрин, соблюдайте субординацию на работе, — вздохнул Рацио в полный голос. Они снова отправились на роскошный корабль топ-менеджера. В этот раз Авантюрин предложил учёному чай, несладкие десерты, всё-таки отвёл в своё личное корабельное казино, показал, как считает вероятности в рулетке или покере, выпросил пару долгих поцелуев. Они даже сыграли в бильярд, по просьбе Рацио, ставкой было лишь то, кто будет вести их поцелуй, поэтому доктору оставалось только послушно принимать ласки Авантюрина. В пути они провели довольно много времени. Авгин вел себя, как Веритасу показалось, странно. Он не задавал вопросов, не вел себя двусмысленно. Если хотел поцелуй, просил поцелуй. Если хотел объятий, просил объятий. Ни на что не намекал и даже не пытался. Рацио показалось это знаком, что с ним что-то не так. — Авантюрин, скажи, на тебя так повлиял вчерашний день? — спросил доктор. — Я что-то сделал не так? — Нет, ты всё сделал так, как считал правильным, — ответил авгин. — Дело во мне. — Что-то случилось в Корпорации? — Рацио осторожно спрятал его волосы за ухо, глядя на горечь в глазах. — Не совсем, — ответил он. — То, что случилось в корпорации, было давно. То, почему сейчас я не такой, как обычно, окончательно добило меня лишь вчера. — Из-за меня? — доктор погладил его по щеке. Тот кивнул. — Потому что ты недоговариваешь и не можешь сказать? Тогда, может, скажешь? — Не сейчас, — Авантюрин положил ладонь на руку на щеке. — Мы прилетели. Идём, займёмся делом. Задание казалось подозрительно простым, лишь выкупить какие-то данные у кого-то из гениев. Рацио горел желанием встретиться с ним и обсудить исследования, однако Авантюрин хотел просто заполучить дурацкие бумаги и свалить осуществлять свой план. Планета находилась на отшибе, докуда Клипот со своей бесконечной властью сохранения ещё не добрался, но не на таком отшибе, как Сигония, откуда Авантюрин был родом. А значит, тут их не услышат, тут никто не узнает, о чём они говорят. Хотя авгин вполне мог всё рассказать и дома у Рацио, но на территориях КММ он не чувствовал себя в безопасности. Хотя он никогда и нигде не чувствовал себя так. Рацио действительно заболтался с учёным, и они чуть было не устроили дебаты на какие-то научные темы. С другой стороны, он вовсе не понял, зачем кому-то из десяти каменных сердец пришлось ехать за тем, чтобы забрать бумаги у человека, который и так готов был их передать. — Зачем нам с тобой было ехать? — спросил Рацио, как только они оказались за дверьми лаборатории. — Всё очень просто, — Авантюрин протянул доктору документы, которые он сам недавно просматривал. — Данные фальсифицированы. — Я лично смотрел их, такого не может быть, — возразил учёный. — Посмотри ещё раз, — авгин буквально ткнул папкой в учёного. Рацио открыл и увидел совсем не то, что видел минутами ранее. — Ты хочешь сказать, что дело в какой-то технологии, которая позволяет ему подделать эти данные так, чтобы в его лаборатории они выглядели так, как должны, а на самом деле ими не являлись? — доктор полистал далее, и, действительно, данные были не просто подделаны, а не соответствовали содержанию оригинального документа вовсе. — И это вряд ли связано с самой бумагой. Она совершенно обычная. — Возможно, это освещение в лаборатории, которое проецирует данные с мельчайшей точностью, — предположил Авантюрин. — Мы с тобой можем прямо сейчас вернуться и поставить его в неловкое положение, однако я хочу спросить тебя, помнишь ли ты, что там было написано? — Помню почти всё, — кивнул учёный. — Ты хочешь, чтобы я восстановил документ по памяти? — Не совсем, — Авантюрин хитро улыбнулся. — Чек от КММ тоже фальшивка. — Тогда мы просто обменялись фальшивыми бумагами, — недовольно сказал учёный. — Вовсе нет, — ответил авгин. — Мы обменялись угрозами. — Возможно, ты сумеешь переубедить его. Ты всё запомнил, и можешь восстановить данные, а он в свою очередь останется без оплаты. Но, если он согласится передать нам всю информацию как она есть, деньги свои он получит. — Довольно… грубые методы, — ответил Рацио. — Я учёный, но я не собираюсь использовать такие угрозы для достижения целей КММ. — Хорошо, я пригрожу ему за тебя, идёт? — спросил авгин. — Просто постой рядом, чёрт возьми. — Ладно, — согласился доктор с большим сомнением. — И когда мы осуществим это? — Подождём, пока он расшифрует угрозы, и, только если тогда он не передумает, пойдём на это. Плёвая работа в самом-то деле, — ответил Авантюрин. — Я не понимаю, почему тебя отправили на подобное задание, — вздохнул Рацио. — Как это… связано с твоей работой ликвидатора? — Потому что дело пахнет жареным, — Авантюрин взмахнул руками. — Если человек не пойдёт на контакт, угрозы… могут перейти на другой уровень. — Но ты же сделаешь из этого дела… представление, как обычно, — вздохнул учёный. — Излишние фарс и риск. — Ты же знаешь, я не умею иначе, — Авантюрин дрожащими руками прижался к его груди. — Если бы умел, решал бы проблемы по-другому. Рацио показались его слова логичными. Он обязательно научит его решать проблемы проще. — Раз мы тут временно застряли, полагаю, КММ организовали нам отель? — спросил доктор, надеясь наконец отдохнуть и попытаться немного поучить авгина решать проблемы другим способом. — Ну, если честно, то… эта планета не во власти КММ и никакого отеля… но… — Или ты просто хотел сам что-то провернуть касаемо отеля, — перебил его доктор. — Я прав. Это не был вопрос, это было утверждение. — Но я снял нам отель, не переживай, — договорил авгин, делая вид, что его план не раскрывали. — Ладно, веди в свой отель, — Рацио взял Авантюрина за руку. Тот поймал такси и назвал водителю какой-то адрес. Отель оказался роскошным, в духе Авантюрина. Девушка-администратор аж затаила дыхание, когда во время оформления их заселения заметила, что у них двухместный номер с одной кроватью. Номер оказался трёхкомнатный, просторный и вычурный: что-то вроде гостиной с телевизором, диваном, креслами, коврами и стеклянным журнальным столиком, столовая с чайником, микроволновкой и холодильником и спальня с огромной мягкой кроватью, банкеткой (Авантюрину они, кажется, нравились), а в санузле и вовсе были и бассейн, и ванная, и душ. — Это… не слишком? — спросил Рацио, оглядывая номер. — Мы тут ненадолго, Авантюрин. — Вовсе нет, — ответил авгин, глядя, как доктор садится на диван у стены, чтобы почитать. Он подошёл к нему, снимая очки со шляпой, и отложил их на столик. — Будь у нас меньше места, я бы слишком сильно возбуждался от такой близости с тобой. Авантюрин взял в руки книгу Рацио и отложил её на тот же столик. Он снял также свои кольца и перчатки и наклонился, руками прижимаясь к дивану, чтобы поцеловать Веритаса, но не смог отстраниться, почувствовав сковывающие его спину руки. Что ж, он уселся на колени, которые стали для него уже привычнее собственного рабочего кресла. Доктор Рацио также отбросил свои перчатки и даже сам в срочном порядке избавился от пояса и рукава. Пиджак и жилетка Авантюрина полетели на пол. Рацио достал рубашку из-под брюк авгина и гладил горячую спину, потом лизнул окошко для груди на рубашке. Вдруг он подался какому-то странному порыву и, прижав Авантюрина к себе, оставил на коже чуть ли не в центре выреза ярко-красный засос. — Этот вырез всегда меня так возбуждает и раздражает, — признался Рацио, слегка подрагивая. — Ну-ну, твой вырез на груди меня будто не возбуждает и не раздражает, — Авантюрин вдруг коснулся рукой брюк доктора в зоне члена. Тот постепенно поднимался, а сейчас и вовсе среагировал на прикосновение. Блондин также всё сильнее ощущал и собственное возбуждение. — А эти твои дыры на боках… — другой рукой Авантюрин коснулся оголённого бока учёного. — Позволь кое-что… Рацио отпустил его, и тот склонился к этому самому боку и очень слюняво лизнул, специально провоцируя активное слюновыделение, обрисовывая языком каждую мышцу. У обоих на самом деле с каждым действием в штанах становилось всё теснее. А потом Авантюрин встал и снял с шеи свой кожаный чокер, иногда заменявший ему галстук, а ногу вдруг поставил между ног доктора, носком туфли надавливая на причинное место. Авантюрин прижал Рацио к спинке дивана, стянул его руки этим самым чокером у него над головой и своей роскошной туфлёй всё сильнее давил на возбуждённый член учёного. Ему ничего не стоило опрокинуть авгина и обернуть ситуацию в свою пользу, но он продолжал наблюдать за действиями блондина, крайне заинтересованный в том, что тот мог сотворить. Глаза доктора слегка даже загорелись от интереса. — Веритас, — обратился к нему Авантюрин. — Ты же меня узнаёшь. — Ты изменился, — ответил доктор. — Это не меняет того, что я люблю и хочу тебя, но… я так мечтаю вновь услышать твоё настоящее имя. — Ты же знаешь, что у меня свои причины молчать, — возразил авгин. — Просто скажи это… — попросил Рацио. — Ну, хорошо, — Авантюрин неожиданно согласился и кивнул, всё ещё сомневаясь в том, правильно ли поступает. Он склонился к уху Рацио и сказал: — На самом деле, меня зовут Какавача. Доктор Рацио резко изменился в лице и тут же обернул всё происходившее в свою пользу, избавившись от его чокера на руках за считаные секунды. Авантюрин оказался под ним лежать на диване, а он навис над ним, возбуждённый и распалённый. Перед глазами учёного мелькнул зелёный флаг. — Я сниму, чтобы больше не мешались, — он стащил с Авантюрина туфли и отбросил их в сторону. — Хотя, погоди, у нас есть кровать, — Рацио взял авгина на руки и, нежно держа на руках, переместил в более располагающее к сексу место. — Ты знаешь, как сильно и как давно я люблю и хочу тебя, так что, давай наконец-то займёмся нормальным сексом, мы же оба этого хотим. — Угум… м-м… — простонал Авантюрин, когда Рацио снова поцеловал его. — Я так мечтал о тебе… Ещё с того самого детского поцелуя… Но я так боялся, что стану не нужен тебе, что ты обо мне забудешь, что… Давай сначала трахнемся, а потом я всё расскажу, хорошо? — Какавача, — позвал Веритас, целуя авгина в шею. — Ну чего? — спросил тот, пытаясь оттянуть от своего клейма на шее тяжёлого доктора Рацио. — Лежать в одежде на кровати — плохая идея, — сказал доктор, всё ещё не отрываясь от буквально зализывания клейма. — Так ты ж сам меня сюда притащил… — охнул Авантюрин. — Сам с меня одежду и снимай. И разденься сам, а то я устал смотреть на твои мышцы сквозь одежду. — Какой очаровательный эгоизм, — доктор Рацио потянулся за поцелуем в губы, напирая своим языком и посасывая язык авгина. — Может ты и Какавача, но ребенком ты никогда не позволял себе такой наглости. — Выманил из меня настоящее имя и теперь всегда будешь ссылаться на то, каким я был ребёнком? — пошутил Авантюрин, пока Веритас целовал каждый миллиметр его щёк. — Мне просто нравится спектр твоих эмоций, — ответил Рацио. — Когда ты смеешься, когда ты плачешь, когда ты улыбаешься, когда злишься… Что бы ты ни делал, я так сильно люблю тебя. — Я рад, конечно, что нравлюсь тебе любым, но хватит меня на злость провоцировать, — попросил авгин. Рацио с тихим смешком улёгся почти на него и всё ещё в одежде. — Ты вырос и не совсем так, как я представлял, — начал странный разговор доктор. — С другой стороны, пусть многое в тебе и изменилось, ты всё такой же закомплексованный, стеснительный и боишься неудач, пусть тебе и везёт. — Решил по моим слабостям проехаться? — Авантюрин пытался столкнуть с себя тяжёлое мускулистое тело, но не получалось. — Ты всё ещё моя сила и слабость. Помнишь, когда я сказал, что если бы не ты, то моё холодное тело давно плыло бы по реке в поисках упокоения? — Ты же не хочешь сказать, что… — Веритас наконец слез с него и лёг рядом, смахивая его волосы с лица. Авантюрин повернулся на бок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не раз, Веритас, много-много раз, — с болью в голосе ответил авгин. — Когда думал, что ты мог забыть меня, а родная семья давно мертва, когда думал, что ты мог найти себе кого-то другого… Твои исследования и взаимодействия с другими учёными, страх в том, что тебе может оказаться нужен кто-то более образованный, а конце концов, все мои грехи… — Твоя жизнь не должна крутиться вокруг меня и твоей почившей семьи, — строго сказал доктор. — Также как и моя вокруг тебя, — Авантюрина что-то кольнуло в самое сердце, но умом он понимал, что Рацио прав. — Из меня дерьмовый психотерапевт, я максимум могу выписать тебе антидепрессанты, так что обещай, что по возвращении на Пир-Пойнт ты сходишь к нормальному врачу. — Я… — Авантюрин забегал глазами. — Обещаю, — одновременно дрожащим и уверенным голосом сказал он. — Это поможет мне избавиться от панических атак, да? — А также от фоновой тревожности, суицидальных мыслей, паранойи, повышенной подозрительности, хотя в твоей работе это иногда полезно… Но во время работы это должно быть совсем в другом проявлении, нежели сейчас, ведь ты даже мне до конца не доверяешь, — ответил Рацио. — И это неудивительно, так что я не обижаюсь. Этим ты вредишь только самому себе. Но, чтобы ты не витал в облаках, скажу сразу, можно будет добиться ремиссии, но полностью паранойя, например, неизлечима. Панические атаки просто перейдут в более лёгкую форму, общий уровень тревожности значительно снизится. Но это долгий путь и большую часть работы сделает твоё желание работать над собственным психическим здоровьем. — Ради тебя я готов… — заговорил Авантюрин, но Веритас положил палец на его губы, останавливая фразу. — Ты должен делать это ради себя, — исправил он. — У нас в гильдии есть те, кто работает с подобными тяжелыми случаями… Как бы мне ни не хотелось это признавать, среди них действительно есть специалисты. Можешь сам выбрать. — А можно к женщине? — спросил авгин, немного побаиваясь рассказывать мужчинам о переживаниях. Всё же, в его глазах женщины были более понимающими. — Можно-можно, — кивнул Рацио. — Будем с тобой вместе следить за твоими успехами. Авантюрин улыбнулся. Он слегка со смущением взял лицо Веритаса в руки и притянул к своему. Заискивающе посмотрел в алые глаза и втянул в поцелуй, но в итоге инициативу всё равно перехватил доктор, то нежно, то немного раздражённо двигая языком. Авгин ближе к нему прижался. У обоих всё ещё стояло, даже после серьёзного разговора. — Какавача, — обратился Веритас. — М-м-м? Что такое? — спросил Авантюрин. — Ты меня всегда будешь так называть? — На работе не буду, — пообещал Рацио, оставив поцелуй у него на лбу. — Так вот, Какавача, что во время секса я могу делать с твоим телом? Авантюрин чуть вздрогнул и задумался. Он промотал в мыслях возможные картины, сразу откинул невозможное и решился наконец дать ответ. — Ты можешь делать почти что угодно, кроме щекотки. И не дергай за волосы на теле, пожалуйста. На голове можно, но не очень сильно, — попросил авгин. По правде говоря, Рацио не собирался делать ни того, ни другого. Да, есть люди с фетишем на потягивание волос на теле, но доктор к ним не относился. Да и не то чтобы у Авантюрина на теле особо было за что тянуть… — Хорошо, — Веритас наконец встал с кровати и навис над авгином. — Надо бы снять всю уличную одежду, нехорошо лежать в ней на кровати… — Ну наконец-то до тебя дошло, — съязвил Авантюрин, протягивая руки к одежде доктора. Рацио быстро снял с себя топ и отбросил куда подальше. Авгин заворожённо провёл по его телу руками. Он впервые видел доктора в таком ракурсе, лёжа под ним, а не сидя у него на коленях или на стуле и не обнимая. Почему-то Авантюрин чувствовал себя защищённым под этим телом. — Веритас, будь со мной нежен, хорошо? — попросил он немного с опаской. — Хорошо, — Рацио чуть склонился к нему, чтобы поцеловать, и медленно начал расстёгивать пуговицы на зелёной рубашке, рукой водя по груди, потом прессу, впалому животу и выпирающим тазобедренным костям. — А говоришь, располнел, — хмыкнул доктор. Он сел на бёдра авгина и выпрямился, отчего тот слегка вздрогнул от непривычного веса сверху. Доктор потянул Авантюрина за собой вверх, и тот упёрся ему лицом чуть ли не в живот. Рацио, касаясь его ладонями, медленно снимал злосчастную рубашку, будто намеренно задевая каждый шрам и проводя по ним пальцами. Когда он наткнулся на тот самый на руке, который когда-то лично перевязывал, он даже притянул к себе ближе руку Авантюрина и лизнул. — Ты чего… — тот немного вздрогнул от такого действия. — Я помню эту рану, — грустно ответил Веритас. — Я так надеялся, что она заживёт… — Зажила же, — успокаивающе улыбнулся Авантюрин. — Но шрам остался, — Рацио окончательно снял рукав и провёл рукой по спине, вызывая у блондина мурашки, тот слегка поёжился и прижался к доктору ближе. Учёный медленно и нежно спустился рукой вниз и просунул её под брюки. Авгин посмотрел ему в глаза не то недовольно, не то умоляюще. Рацио понял без слов и достал руку, продолжив снимать второй рукав. — Ты специально всё делаешь так медленно?! — простонал Авантюрин, откидываясь обратно на мягкую постель, когда рубашка наконец перестала касаться его тела. — Наши отношения развивались слишком быстро, так позволь мне хотя бы сейчас быть медленным, — попросил доктор. Авгин с улыбкой в шутку закатил глаза от такой внезапно накатившей на учёного поэтичности. — Хорошо-хорошо, — ответил он. — Редко ты такие романтичные вещи говоришь, надо поддержа… а-ай… Вери… тас… — он тут же схватил склонившегося к нему доктора Рацио за голову. Учёный с интересом лизнул маленький плоский левый сосок и заодно провёл языком по шраму рядом с ним, будто зализывая, потом просто приложил к нему язык на несколько секунд. Сосок плавно возбудился, грудь у Авантюрина тут же начала вздыматься выше, а сердце колотиться быстрее. Тело Рацио само отозвалось на эту его реакцию. Он с ещё большим интересом облизал поднявшийся сосок и взял его сначала губами, чтобы пососать, а потом слегка закусил зубами, и авгин издал громкий и резкий стон. — Ты в порядке? — спросил доктор, тут же отстраняясь и глядя в покрасневшие лиловые глаза. — Угадай, — Авантюрин слегка ухмыльнулся. — Ты же сам всегда успешно делаешь выводы. Рацио не знал, почему Авантюрин вдруг стал так провокационно себя вести. Он добился чего хотел, прямо сейчас доктор раздевал его, именно чтобы заняться с ним сексом и никак иначе, но почему-то авгин не был нежным, как казалось Веритасу, что должно было быть, не растекался по кровати и был слегка напряжён. С другой стороны, напряжение было ожидаемо. — Какавача, ты не в порядке, — сказал доктор, кладя ладонь на его щёку. Из его красивых глаз вдруг резко начали выкатываться слёзы. — Я… — он пытался перестать плакать, но только сильнее начинал лить слёзы. — Я… Продолжай, пожалуйста. — Но у тебя срабатывают триггеры, — возразил Рацио. — Если подумать, мне вообще не стоит тебя трогать, чтобы не стало хуже. — Прошу, не останавливайся, Веритас… — Авантюрин потянул его за шею к себе. — Даже если тело помнит, головой же я понимаю… — Вот именно, если тело помнит, тебе будет очень больно, — Рацио слез с Авантюрина и сел рядом, прижимая к себе в объятиях. — Я не хочу, чтобы ты снова чувствовал боль. — Чёрт, я сам этого хотел, а в итоге сам же и дрожу, и плачу, и… — авгин стыдливо отвёл взгляд. — И веду себя, как последний ублюдок. — Не ругай себя, особенно такими словами, — доктор повернул его лицо к себе, чтобы посмотреть ему в глаза, те совсем раскраснелись и даже слегка подопухли. — Но я же и есть ублю… — Нет, — перебил Рацио. — Если обратиться к словарю, у тебя ничего общего с этим словом. Ты чистокровный авгин. — Ну… да… — немного неуверенно согласился Авантюрин. — Я правда чистокровный, но это не меняет того, что веду я себя сейчас отвратительно. — Твоим действиям есть оправдание, но я рад, что ты понимаешь свои ошибки, это полпути к их исправлению, — доктор погладил его по волосам, будто бы успокаивая. — Если ты так хочешь, давай продолжим, только подожди секунду, я принесу всё, что нам пригодится, я оставил все свои вещи в гостиной. — Ты носишь это всё с собой? — немного стеснительно спросил авгин. — Я… я даже не осмелился купить. — Когда твой парень всё время пытается развести тебя на секс, лучше носить всё необходимое с собой, чем в последний момент понять, что у вас ничего нет для комфортного совокупления, — пояснил Рацио и вышел из спальни. Когда доктор вернулся, Авантюрин уже снял свои штаны и наблюдал за ним. — Это чтобы ты не снимал их сто лет, — хихикнул он, аргументируя свои действия. — Так что, свои, может быть, тоже снимешь? Рацио не осталось ничего, кроме как от своих штанов тоже избавиться. — Ты как всегда непредсказуем, — доктор нежно поцеловал авгина в губы. — Лишил себя стольких ласк, которые мог бы получить от меня, пока я бы их снимал… — Я думаю, что смогу получить их и так, — Авантюрин распластался на кровати, но ноги всё ещё держал сдвинутыми. — Тогда получишь их в следующий раз, — Веритас снова навис над ним, но сбоку и снова поцеловал. — Ноги — это привычка? — Да, — немного тяжело выдохнул авгин и, слегка стесняясь, раздвинул их. — А сидишь ты всегда довольно вальяжно, — Рацио сменил своё местоположение, расположившись между ног Авантюрина. — Знал бы ты, чего мне стоило выработать в себе эту привычку казаться уверенным, — он слегка горько улыбнулся, протягивая доктору руки. Тот аккуратно поцеловал костяшки пальцев и, склоняясь ближе, положил эти руки себе на спину. — Дери меня ногтями и проси остановиться, если будет некомфортно, — попросил Рацио. — Хорошо, — Авантюрин кивнул. — Обещаю, что не буду делать вид, что всё хорошо, если всё будет так себе. — Другой разговор, — доктор улыбнулся и потянулся за смазкой. Авантюрин глубоко вдохнул с мыслью: «Гаятра, ты благословила меня на удачу, благослови и сейчас, умоляю». Рацио вылил себе на руки немного липкой жидкости и медленно разогревал. Авгин засмотрелся на эти руки, но мысленно всё ещё молился. — О чём задумался? — спросил Веритас, заглядывая ему в глаза. — Молюсь Гаятре, — ответил Авантюрин. — Это богиня, которой поклонялись авгины. Я в неё не верил, но моё имя означает «благословлённое Гаятрой дитя». Иронично, но именно из-за её благословения я всё ещё жив, а весь мой род поплатился жизнями за мою удачу. — Грустная история, — сказал доктор с сочувствием, а потом спросил: — Скажи, пожалуйста, холодно или ещё разогреть? Он совсем легко коснулся пальцем заветной дырочки Авантюрина, как тот тут же выпалил: — Холодно! — Понял, — Рацио тут же убрал руку и продолжил греть смазку. Хотя ему казалось, что уже нормально. Возможно, авгину просто надо было, чтобы смазка была той же температуры, что и руки. — А теперь? — он снова коснулся пальцем слегка пульсирующего анального отверстия. Отчего-то доктора это очень возбуждало. — Терпимо, — отозвался Авантюрин, немного зажимаясь. Сложно было расслабиться, особенно когда он осознавал, что сейчас наконец с тем, о ком мечтал всю жизнь. — Тогда я начну? — на всякий случай спросил Веритас. — Да. И, пожа-алуйста, хватит спрашивать, — простонал авгин. Рацио улыбнулся и всё равно неожиданно для Авантюрина вставил всего одну фалангу. — Ай, — вырвалось у него. — Хотя… я почти ничего не чувствую, кроме того, что слегка заполнено и слегка тепло… — Это ещё не заполнено, Какавача, ты же знаешь, — Рацио наклонился ближе к нему и втянул в поцелуй. — Точно всё хорошо? — Каждое своё действие будешь комментировать? — Авантюрин не хотел отпускать его после поцелуя, притянул обратно и прямо в губы сказал: — Тогда лучше целуй меня почаще вместо того, чтобы задавать такие вопросы. Рацио слегка подвигал пальцем в тёплом анальном отверстии авгина влево и вправо по мере возможности, и тот слегка одобрительно постонал. — А говоришь, ничего не чувствуешь, — шепнул доктор и, вставив до второй фаланги, заткнул стон Авантюрина поцелуем. — М-м-м, — тот всё равно постонал прямо в его поцелуй, больше даже удивлённо. Они отстранились, между их губами протянулась паутинка слюней, в глазах у Авантюрина стало чуть мокрее, он уже весь покраснел, хотя ничего ещё не произошло. — Ты… ах-х… не… а-а… пере… ус-с… сердст… ай… вуешь? Рацио лишь аккуратно двигал пальцем то вправо, то влево, осторожно ощупывая стенки ануса Авантюрина и медленно их растягивая. — Вовсе нет, с тобой надо очень и очень нежно, — ответил Рацио, аккуратно вставляя второй палец тоже по вторую фалангу. В этот момент Авантюрин действительно ощутил немного боли. — Ай-й… — простонал он, уже не с наслаждением, а немного удивлённо. — А вот теперь… можешь подольше немного так задержаться, хорошо? — Хорошо, — Рацио наклонился и поцеловал его в лоб, носом откидывая от него волосы. Второй рукой он всё ещё упирался в постель. Авантюрин продолжал послушно держать руки на спине, то сильнее надавливая пальцами, то поглаживая. Снизу были странные ощущения: слегка щекотно, чуть-чуть больно и немного приятно одновременно. Странно и непривычно было ощущать внутри именно пальцы, но то, что они принадлежали именно Веритасу Рацио, возбуждало его только сильнее. Он уже сейчас был готов кончить, не прикасаясь к себе и даже без дополнительных ласк от доктора, но надо было держаться. Пальцы медленно растягивали его, и он ощущал каждое движение Рацио пальцами особо чутко. Когда был уверен, что дальнейшее проникновение не доставит авгину сильного дискомфорта, Веритас осторожно продвинул оба пальца до конца. — Мм… Ве… ри… — Авантюрин выгнул спину изо всех сил и чуть было не слез с пальцев, но Рацио сам их вынул и быстро придержал за авгина плечи. — Я же… не п… не просил… ох… остановиться, — промычал он, задыхаясь через слог. — Я знаю, но, если бы я не остановился, ты, так выгибая спину, сам неосознанно больно напоролся бы на мои пальцы, — пояснил доктор. — Мы сейчас продолжим, как только ты успокоишься. — Я спокоен… — возразил авгин. — Ага, весь красный, и грудь вздымается, болезненно стонал, когда я касался твоих шрамов внутри, — Веритас оставил короткий поцелуй на его кадыке. Авантюрин почти не замечал за собой всего того, что сказал о нём Рацио. Его внимание всё время было сосредоточено только внизу и нигде более. — Ты такой красивый сейчас и такой уязвимый. — Я… Мне правда не было больно, — попытался оправдаться авгин. — Но ты волновался и дрожал, — сказал слегка подавленно Рацио. — Я продолжу, только резко не двигайся. — М-м-м-м… — вместо ответа Авантюрин просто простонал в долгий поцелуй, а внизу снова почувствовал длинные пальцы, которые осторожно раздвигали его изнутри и попадали по каждому шраму. Рацио, ощущая все его больные места, старался двигать пальцами так осторожно, как только мог. Колечки мышц в Авантюрине его слишком сильно возбуждали и хотелось уже от пальцев перейти в решительным действиям, но на всякий случай он медленно ввёл и третий. Авгин чуть застонал, но только вжался пальцами в спину и откинул голову назад. Он слегка прикусил губу, чтобы не закричать громче, и обеспокоенный доктор начал целовать каждый сантиметр на его груди. Как только на спине вжатые пальцы сменились поглаживаниями, учёный чуть раздвинул все три пальца в стороны. — А… ай! — Авантюрин снова вскрикнул, но сдержался и не двинул бёдрами. Рацио выдохнул с облегчением. Хотя доктор и стриг ногти каждый день совсем под корень, он очень переживал, что всё же может что-нибудь ему оцарапать. — Поосторожнее, пожалуйста. Веритас обратно сжал пальцы и в качестве согласия поцеловал Авантюрина снова, очень слюняво и очень страстно, авгин крепче сжал его шею, не желая отпускать, и затянул ещё в один поцелуй. Рацио снова медленно начал раздвигать пальцы. Отвечая на это действие, Авантюрин активнее задвигал языком у него во рту, застонал прямо в поцелуй и попытался сильнее насадиться на пальцы. Доктор удивился, но стал двигать ими немного активнее. — Я… а-а… и не заме… тил, как ты стал… трахать меня пальца… а-а… ми, — еле проговорил Авантюрин, периодически делая рваные вдохи и выдохи. — Ты в порядке? — на всякий случай спросил Рацио, хотя авгин не подавал признаков, из-за которых о нём стоило бы беспокоиться. — М-м-м, — заменяя поцелуем «да», ответил блондин. Он немного раскрепостился и позволял себе трогать доктора в любых местах, даже чуть было не попытался пощекотать подмышками, взъерошил ему волосы, за что столкнулся с его хмурыми бровями, взял ладонями его лицо и тоже поставил ему пару поцелуев на щеках и даже засос на шее. Пальцы внутри ощущались с несильной болью и слегка дискомфортно, но с каждым движением всё привычнее. Авантюрин уже даже сам на них насаживался. А Рацио всё боялся вставлять ему, хотя был донельзя возбуждён и еле сдерживался. Наконец он, досконально изучив всё внутри авгина, всё же решился достать пальцы и попробовать сам. Как только почувствовал пустоту внутри, Авантюрин сильно удивился разнице. Поначалу всё это растягивание ощущалось довольно туго и тяжело, инородно. Рацио периодически подливал ещё смазки из тюбика и очень терпеливо и медленно двигал пальцами, что постепенно эти прикосновения изнутри казались менее чужеродными и более приятными. Сейчас, когда доктор достал из него пальцы, без них ощущалось уже будто чего-то не хватало и от смазки немного липковато. — Я собираюсь войти, — предупредил Веритас. — Я понял, не обязательно об этом говорить и смущать меня, — Авантюрин снял руки со спины Рацио и закрыл ими лицо от стыда. Тот, непривычно для себя мягко улыбаясь, взял эти руки в свои, отстранил от покрасневшего лица распалившегося авгина, который и так тяжело дышал, и снова втянул в поцелуй. — Входи уже… — протянул он, когда доктор наконец разорвал поцелуй. — Только… скажи, ты хочешь с презервативами или без? — прямо спросил Веритас. Авантюрин слегка опешил от такого вопроса. Он посмотрел вниз, на член Рацио, потом на свой, потом на лежащую недалеко коробочку, на смятую простынь под собой, а потом в глаза своего парня. Действительно озадаченные. Он думал, порассуждать ли нормально или подшутить, но в итоге так и не определился, что выбрать, и сделал и то, и то. — Неужели доктор Рацио сам не может прийти к выводу? — спросил он, слегка ухмыляясь. А потом добавил: — А если серьёзно, Веритас, я не знаю. Спасибо, что доверяешь мне, но у меня нет нормального опыта. С ними легче войдёт? В анусе вообще могут быть мозоли? Так, стоп, это ко мне вопрос… Но не думаю, что со смазкой будут… Я не девушка и всё равно не смогу родить, хотя, если ты в меня кончишь, всё равно будет немного проблематично это вымывать… Но, если успеешь достать, давай без них… Не хочу, чтобы между нами была ещё какая-то резина… — Хорошо, — доктор кивнул и руками взялся за бёдра Авантюрина слегка приподнимая их и приближая к себе. Авгин только сильнее покраснел и стал глубже дышать. Как только Рацио приблизился, он закрыл лицо руками и постарался максимально расслабиться, но всё равно непроизвольно напрягся, но доктор вдруг взял смазку и для начала облил ей себя. Авгин продолжал слегка напряжённо подрагивать. — Нет, Какавача, так дело не пойдёт. Расслабься. — Я не могу-у… — простонал блондин, но доктор осторожно отпустил его бёдра, всё ещё оставляя их в непосредственной близости со своим достоинством, и потянулся руками к его лицу, убирая от него его руки. — Всё хорошо, ты отлично держишься, — сказал он, гладя авгина по щеке, хотя хотелось сказать: «Ты сам меня просил трахнуть тебя уже, так, будь добр, прекращай строить трагедию и ломаться», но здравый смысл всё ещё не покинул его и он держался от едких высказываний. — Я же слышу как ты мысленно просишь меня перестать ломать трагедию, ведь я сам просил себя трахнуть, — ответил Авантюрин. Читал его мысли, не поведя и глазом. — Узнаю ворчливого Веритаса. — Какавача, блин, можешь хотя бы сделать вид, что не знаешь, что у меня на уме? — спросил Рацио, наклоняясь к нему ближе. — Могу сделать вид, что обиделся, — ответил он в шутку и даже не заметил, как начал расслабляться. — Или реально оби… Вери… та-ас! Ты что делаешь?! Рацио вставил только головку, но уже получил осуждающий взгляд и крик. Он почувствовал, как Авантюрин резко напрягся, сжимая его, и тут же вышел обратно, посмотрел совсем красному авгину в его красивые глаза. — Теперь скажу прямо: ты сам просил, — он беззлобно нахмурился. — И если до начала я ещё мог пойти на попятную, то сейчас… это очень тяжело, ты понимаешь? — Я понимаю, я сам хочу, чтобы ты уже не ходил вокруг да около! — выпалил Авантюрин. — Но я всё ещё морально не готов! — Ты говорил, что готов, — вздохнул доктор, тем не менее, заботливо поглаживая его по раздвинутым ногам. — Головой готов, но тело всё ещё помнит худшее… — авгин отвёл глаза. — Прости, что я такой бесполезный… — Ты… ты не бесполезный. Когда полезность человека стала измеряться тем, насколько скоро он может принять мужчину в себя? — начал Рацио, но тут же заткнулся. — Чёрт, по больному, извини… Я не специально, ты же знаешь… — Знаю я, — буркнул Авантюрин. — Мне просто надо лечиться. Но я всё равно рад, что ты не считаешь меня бесполезным. Давай я постараюсь сосредоточиться на том, чтобы расслабиться, а ты попробуешь войти ещё раз? — Давай, — учёный оставил на его губах лёгкий поцелуй. Авантюрин изо всех сил постарался отпустить ситуацию и расслабиться. Получалось плохо, но всё же получалось. Доктор Рацио успокаивающе и при этом немного щекотно гладил его по ногам и животу. — Я буду тебе примерно вот до сюда, — он указал на какую-то точку под пупком Авантюрина. — Чёрт, Веритас, зачем ты это сказал! — авгин одновременно смеялся и чуть ли не плакал. — Я еле старался об этом не думать… — Мне остановиться? — спросил доктор. — Да продолжай ты уже! — выпалил он. Рацио оценил взглядом ситуацию и, глубоко вдохнув, медленно начал входить. На этот раз Авантюрин, пусть и вжался в простынь обеими руками изо всех сил, только тихо постанывал, прикусил нижнюю губу и смотрел на сосредоточенное лицо доктора. Он ощущал, как внутрь медленно входит горячий и твёрдый член, и это было несравнимо как с пальцами, так и с детским насилием. Особенно с насилием. Он еле обхватывал Рацио, даже несмотря на долгие прелюдии, и сейчас, не взирая на смазку, тот проходил довольно тяжело. — Ты в порядке? — на всякий случай спросил учёный. Он вошёл только на половину и пока что не собирался входить дальше. — Вроде бы… — ответил Авантюрин. — Я мало что понимаю. Тесно и горячо. И… больно немного. Но совсем чуть-чуть. Терпимо. Если бы было не терпимо, я бы уже кричал. И правда, будь действительно больно, он бы уже накричал на Рацио. Тот ощущал вокруг своего члена горячее нутро, которое слегка пульсировало и обхватывало его довольно плотно. Ему тоже было не так уж легко и тоже немного больно, но всё же то, что у него хоть что-то получилось, уже было успехом. Авантюрин руками поманил его слегка наклониться и, сам слегка приподнявшись на локтях, поцеловал его, не отрываясь долго-долго, и доктор гладил его по распалённой высоко вздымающейся груди, по слегка напряжённому прессу, и он постепенно расслаблялся внизу сильнее. Стало комфортнее. Веритас отстранился от поцелуя со странной улыбкой. — Ты расслабился наконец, — сказал он, глядя прямо в лилово-голубые глаза. — Ну, двигайся тогда, — выдал Авантюрин. Рацио вздохнул, не то с грустной, не то с радостной усмешкой. Двигаться в Авантюрине всё ещё было довольно тяжело. Даже почти невозможно. Если бы не полтюбика смазки, он бы вообще не вошёл. — Ты слишком тугой, но я попытаюсь, — кивнул доктор. — Не я растягивал, — хмыкнул авгин, будто выводя его из себя. — Ладно, неудачная шутка. Рацио всё же взял его ягодицы в руки и медленно начал двигаться к выходу. Он ощущал, как с каждым миллиметром колечки мышц отпускали его и готовы были окончательно вытолкнуть из себя. Не доходя головкой до самого края и всё ещё частично оставаясь в Авантюрине, доктор медленно начал двигаться обратно. Авгину было одновременно приятно и дискомфортно. Тепло, даже горячо, но непривычно. Он ощущал, как его анальное отверстие то расширяется, то сокращает мышцы, и никак не мог понять, как контролировать эту пульсацию. Веритас продолжал медленно заходить внутрь и на этот раз смог продвинуться немного глубже. Авантюрин вдруг улыбнулся, глядя на его сосредоточенное лицо. — Что, трахать меня сложнее, чем решать задачи по математике? — спросил он. — Даже посчитать не можешь, что и как делать? — Не сказать, что сложнее, просто задачи я решаю всю жизнь, а сексом занимаюсь впервые, — ответил Рацио. — Я умом, может, и готовился, но не мог знать наверняка всех свойств твоего тела, погрешности при подсчётах были неизбежны. В целом логичный ответ. Учёный повторил попытку двинуться. На этот раз получилось легче, плавнее и не так больно для них обоих. — Я не понимаю, это вроде странно, а вроде даже приятно, но у меня такое чувство, будто всё это должно происходить быстрее, что ли… — комментировал Авантюрин движения Рацио. — Но, наверное, если ты попытаешься хотя бы немного быстрее, нам придётся обливать меня обеззараживающим средством… — Вот именно, и я буду винить в этом себя, — согласился доктор. — Но сейчас я, в принципе, могу двигаться чуть свободнее, чем в самом начале. — Это хорошо, — Авантюрин коснулся руками рук Рацио, слишком сильно сжимавших его бока. — Только вот тут вот синяки останутся, — доктор тут же опомнился и перехватил нежнее. — Я попробую чуть быстрее? — спросил учёный, немного меняя позу и нависая над авгином сильнее. — Валяй, — согласился он. — Я пока потерплю и не буду трогать себя и дальше. Мне кажется, я и так кончу без проблем… Доктор, сосредотачиваясь на траектории движения, попробовал чуть быстрее выйти и чуть быстрее войти. Теперь уже не ощущалась каждая мышца, и чувствовалось единым движением, а не большим количеством коротких, и показалось даже как-то проще. Авантюрин вдруг издал громкий стон от того, насколько быстрее опустело и насколько быстрее заполнилось обратно. — Сдела… а-а… ешь так… ещ… щё? — спросил он. Из глаз вдруг потекли слёзы. — Это не от боли, это от неожиданности… — Хорошо, — без лишних комментариев согласился Рацио. Он снова аккуратно вышел и зашёл в этом же темпе. Анус авгина обхватывал его уже не так плотно, и двигалось гораздо проще и приятнее. Наконец боль начала сменяться нужными ощущениями. Авантюрин опять застонал и потянулся к его спине руками. — Ещё… пожа-алуйста-а… — протянул он, обхватывая широкую спину доктора. Всё ещё ни одной царапины, зато знатное количество мелких синяков от пальцев. Рацио двинулся ещё раз. Постепенно начал вырисовываться довольно медленный, но всё же ощутимый темп. Совсем не так, как первое их движение, намного приятнее и быстрее. Доктор ощущал, как вокруг его члена то холодеет, то теплеет и теснеет, как горячие мышцы Авантюрина принимают его в себя, слегка пульсируя и немного тесно сжимая, и слышал, как тот в ответ постанывает ему прямо в ухо. Авантюрин чувствовал наоборот, как-то пустеет, то наполняется его анальное отверстие. И это ощущалось пусть всё ещё больно, но уже приятно. Это вроде бы и было простое туда-сюда, но уже более осознанное и понятное. — Попробуешь глубже? — спросил он в тот момент, когда уже не ощущал резкой боли каждый раз, когда Рацио доходил до середины. Тот послушно двинулся чуть глубже. — Ах-х… — Авантюрин не успел нормально простонать, как его заткнули поцелуем. Доктор принялся целовать его чаще и горячее, с каждым поцелуем входя глубже. Авантюрин сцепил руки у него за спиной и принимал и поцелуи, и горячий член со всем вниманием. Веритас даже опустил одну руку и начал надрачивать ему в том же темпе, в каком и двигался, второй рукой всё ещё опираясь на постель рядом с головой Авантюрина. Тот только громче начал стонать ему в поцелуи. Наконец-то нормальный секс. Авантюрин был рад даже таким их неуклюжим движениям. Потому что у него за всё время даже не пошла кровь и болело уже не так сильно, как в самом начале их совокупления. Рацио старался быть внимательным к каждому мелкому знаку, который мог подать авгин, но тот только наслаждался, даже сам начал насаживаться на его член и в какой-то момент доктор смог войти полностью. От удивления он даже округлил глаза. Авантюрин гордо улыбнулся и продолжил насаживаться. Рацио пришёл к выводу, что настало время искать ту самую точку, которая заставит его парня почувствовать все прелести анального секса полностью. Пусть в той позе, в какой они сейчас были, всё и было нормально, но порядком поднадоело. — Мы можем поменять позу? — на всякий случай спросил Веритас. — Угум-м-м, — немногословно согласился Авантюрин. Рацио вышел из него, оставив его удивлённым и пустым, также выпуская и его член из своих рук. — Эй, это было неожиданно… — было возмутился авгин, но доктор вдруг сел, усаживая его за собой. — В теории, тебе так тоже должно быть удобнее, — пояснил доктор. — Ты сам сядешь или тебе помочь? — спросил он и потянулся руками к тонкой талии авгина, но тот тут же приблизился к нему и чуть было резко не сел сам, но остановился аккурат перед ним. — Э, нет, давай ты сажай, — сказал Авантюрин, опуская ягодицы на руки, которые аккуратно подхватили его в этот самый момент. Рацио аккуратно растянул половинки и, нащупав немного подраспухшее отверстие, начал опускать на себя. Авантюрин положил руки ему на плечи. Глаза их почти сравнялись, но, как только доктор усадит его полностью, авгин снова сможет смотреть на учёного только снизу вверх. Он никогда не проклинал свой рост, но сейчас захотелось. Внутри снова перестало быть пусто, и это снова было непривычно, потому что в вертикальном положении. Он смог выбирать направление и даже уселся так, как ему было удобно. Но в такой позе внизу давило сильнее, чем в горизонтальной. Он попробовал приподняться и сесть обратно. В итоге он не то простонал, не то прокричал. Доктор аккуратно поймал его за спину и помог опуститься. Авантюрин не считал, с какой попытки у него получилось, но он всё-таки смог нормально подняться и опуститься и понять, как это делать так, чтобы было минимум боли и максимум приятных ощущений. Доктор всё ещё продолжал помогать контролировать траекторию, но так авгин мог сам выбирать себе темп. Единственное, ноги всё же уставали поднимать и опускать своего хозяина. Когда доктор слегка прижал его к себе, Авантюрин вдруг простонал сильно громче обычного. — Какавача, всё хорошо? — спросил Рацио, хватая его лицо в руки. Тот в ответ только полез целовать его. — Нашёл, — пояснил он. До учёного быстро дошло, и он попытался приподнять и усадить его в том же направлении. Получилось. И ещё раз. Каждое попадание по простате вызывало у Авантюрина и дрожь, и стоны, и мурашки. Он крепче схватился на Веритаса, и тот целовал его после каждого толчка. Это всё происходило довольно медленно, зато комфортно. В конце концов, больно всё ещё было. Рацио вдруг снова взял его член в руку и начал надрачивать. Авантюрин был уверен, что кончит без рук, но доктору всё же хотелось дать ему почувствовать хотя бы его руку. По правде говоря, авгин медленно приближался к разрядке. Он сильно устал от всех этих «вверх и вниз» и из-за отсутствия опыта уже действительно вымотался. — Ве… ри… тас… Я скоро… — он посмотрел доктору в глаза, тот смотрел исключительно с любовью и заботой. — Кон… чу… Упс… — он излился, слегка обрызгав им животы, но в основном у Рацио получилось сдержать струю. — Мне выйти? — спросил доктор на всякий случай. — Нет, выйдешь перед тем, как кончить, — попросил Авантюрин. Рацио опрокинул его обратно на кровать, не выходя из него, и продолжил толкаться сам. На самом деле, он тоже уже был близок к тому, чтобы излиться. И в самом деле, сделав ещё пару толчков, доктор почувствовал, как наступает разрядка, и тут же вышел. Он кончил прямо на Авантюрина, и тот состроил недовольное лицо. — Ну вот, теперь и в жопе пусто, и сам грязный, — с издёвкой простонал он. Рацио приблизился к его лицу, чтобы снова поцеловать. — А теперь ты расскажешь мне всё, о чём молчал, — утвердил Рацио. — В качестве извинения я сам тебя помою. — Если коротко, я родился на планете на отшибе вселенной, там даже не было своей звезды… — начал авгин. — Подожди, давай после ванной, — попросил доктор. — Я хочу выслушать тебя максимально внимательно. — То сейчас ему, то потом, — буркнул Авантюрин. — И этого человека я люблю… — Пойдём мыться, — Рацио встал с кровати и попытался утянуть блондина за собой. Тот еле мог стоять. Доктор в итоге взял его на руки. — Сильно болит? — Болит, — кивнул авгин. — Но не прям сильно. С детством несравнимо, тогда я мог несколько дней лежать, не вставая… — Завтра тебе в любом случае придётся встать, я за тебя работу делать не буду, — предупредил Рацио. — Спасибо, что напомнил про это прямо после того, как я добился секса со своим парнем, — с сарказмом ответил Авантюрин. — А если серьёзно, то, думаю, после ванной я уже смогу нормально ходить. Они принимали ванную почти молча, иногда обмениваясь парой фраз. Как и обещал, доктор Рацио вымыл Авантюрина с ног до головы, особенно осторожно обходясь с его бедрами и ягодицами. Пришлось также менять и постельное бельё. Веритас успел несколько раз поблагодарить Авантюрина за то, что он взял номер со всеми платными улучшениями и дополнительным постельным бельём, а тот только хитро улыбался. — А теперь рассказывай, — сказал доктор, ложась рядом с авгином. Тот даже не до конца застегнул свою чёрную пижаму с золотой вышивкой. — Так вот, я с планеты Сигония-IV. Она находилась на отшибе вселенной, где не было своей звезды, климат там был суровый и условия для выживания низкие. Мой отец погиб, когда я ещё не родился. Мать умерла на наших с сестрой руках. И сестра продолжала говорить, что именно меня благословила богиня, в которую они верили, а я — нет. В конце концов, моя сестра погибла, спасая меня, но планету уничтожили, а меня продали в рабство. Дальше ты знаешь небольшой кусочек истории. Меня… били, насиловали, не дали пойти учиться… а потом меня купили КММ. Кажется, чего плохого в Корпорации? Но там я рос, как в колонии, потому что с самого начала карьеры там я был рабом и относились ко мне соответствующе. Вся моя раса истреблена, мне некуда вернуться. Всё, что мне оставалось, это пытаться покончить с собой, но моя удача и воспоминания о тебе не давали мне этого. В конце концов, когда я пытался сбежать, Алмаз взял меня в подчинение. Но из-за того, что я натворил дел, меня приговорили к казни, и если я провалю хотя бы одно задание — меня убьют. Так что, нет разницы, рискую ли я жизнью, выполняя задание, или же жизнью не рискую, но рискую не выполнить — исход один. С одной стороны, я искал смерти, но с другой, боялся. Обо всём, что случилось внутри КММ, нельзя распространяться, но сейчас мы достаточно далеко, чтобы они не узнали. Рацио слушал всё это молча, иногда беря руки авгина в свои. Казалось, что того эта история почти не трогала, но его голос совсем слегка дрожал, когда он упоминал семью. — Ты скучаешь по ним? — спросил доктор. — По сестре сильнее всего, — кивнул он, сворачиваясь калачиком. — Когда мы с тобой познакомились, я всё ещё пытался внушать себе, что она до сих пор ждёт меня… Авантюрин еле заметно дрожал, говоря о ней. Рацио аккуратно обнял его. — Но ведь теперь тебе не обязательно терять жизнь, чтобы обрести семью, — сказал он. — Спасибо, — авгин обнял его всё ещё дрожащими руками. — Когда-нибудь я расскажу тебе всё, что я чувствовал, сейчас… сейчас просто нет сил. — Я понимаю, — обычно душный Веритас погладил Авантюрина по голове. — Давай разберёмся с этим заданием без бешеных рисков? — Тогда потом я пойду в казино и поставлю там всё своё состояние, — авгин уткнулся носом в грудь Рацио. — И выиграю ещё больше. — У тебя зависимость, Какавача… — проворчал доктор. — Я знаю, — ответил авгин. — И не собираюсь с ней бороться. Рацио тяжело вздохнул. Им предстоит ещё долгий путь.