Объявлено убийство

Когда Руби привела ее к огромному Дворцу, Камилла сразу же заметила как он отличается от владений Королевы. Здесь деревня процветает. Везде зеленые растения, буквально наполненные любовью и жизнью, весь Дворец светлый, просторный, и будто… родной. Хотя она видит его впервые. Появляется стойкое желание всматриваться пристальнее. — Не переживай. Тебе ничего не угрожает. Камилла задрала бровь. Видимо, Руби расценила ее осмотрительность за беспокойство. Но вампирша не та, кому стоит беспокоиться. Но в ответ она скажет лишь… — Надеюсь на это. И сдержанно, неуверенно улыбнется. Они проходят мимо стражников, следуя по широчайшим коридорам и поднимаясь куда-то наверх по каменной лестнице. Камилла никогда не видела таких огромных сооружений. Везде цветы, благоухание ароматов еды, веселья и чего-то очень светлого. Аура действительно подобает Белоснежке, с ее-то приторной светлостью и милостью. Как только огромные двойные двери распахнулись благодаря стражникам, она увидела огромный круглый деревянный стол, но от рассматривания ее отвлек громкий звенящий голос. — РУБИ! Марвуд вздрагивает, с нахмуренными от недоумения бровями рассматривая Белоснежку, обнимающую Руби, в профиль. Ее волосы теперь длинные и слегка кучерявые. Черные. Больше нет той мальчишеской прически, какая была в Лос-Анджелесе. Больше нет того причудковатого стиля в одежде. На ней рубаха с широким воротом и объемные рукава. И все это подчеркивается кожаным строгим жилетом. В ее взгляде видна решительность и уверенность, чего не было ранее. Камилла раздраженно стиснула челюсть, понимая, что никогда не подумала бы, что ее может расстроить чья-то прическа. И дело не в том, что ей есть дело до стиля какой-то там Белоснежки. Но ей есть дело до того, что все другие. Их будто подменили. Но, как и подобает Камилле, находящейся в этой дурной реальности уже много суток, она лишь проглотит кислую слюну, скроет дрожащие от злости кулаки за спиной, и встанет с подобием хоть какой-то приятности в лице, на что вообще может быть способна в данной конкретной ситуации. И молча наблюдает за тем, как все радуются. Руби воссоединяется со своей Бабушкой, женщина, которая не известна ей, поскольку в Лос-Анджелесе ее не было. То ли это Голд так решил отстранить старуху, то ли его идиотская симуляция дала сбой. Или она вовсе была в этом мире? Неясно. И, в общем-то, плевать. Марвуд узнает принца, Дэвида, но его взгляд все такой же, глубокий, честный, с крупицей какой-то рыцарской дурости. Она видит улыбающуюся Эмму, хмурого мужика, которого она не узнает, как и кучу других людей. В какой-то момент все остановили свои объятия, до невозможности приторные, и осмотрели Камиллу. Она тоже молчала, не собираясь начинать разговор первой. Проблема в том, что Руби единственная, кто знает, что она не человек. И Руби точно расскажет все им. Вопрос лишь состоит в том, насколько быстро это произойдет. — Камилла… — Белоснежка аккуратно начала, приложив руку в кожаному жилету, будто она разговаривает с диким зверем. — Я так рада, что ты нашлась. Мы объявили розыск, но он не приносил никаких результатов… Как ты… Ты вообще в порядке? Искренность ее обеспокоенности почти заставила Камиллу зарычать от невыносимости всего происходящего. Хотела бы вампирша дать им понять, насколько она НЕ в порядке. Но не будет. — Со мной все хорошо. Правда. — это была, вероятно, самая фальшивая улыбка, которую она когда либо выдавала. — Я просто немного… дезориентирована. — Конечно! Я тебя понимаю. Мы все в сильном смятении, если не сказать грубее… Ах. Присаживайся, прошу тебя. Скоро подадут обед, я уверена, что ты захочешь набраться сил и отдохнуть после. Белоснежка легким прикосновением подвела Камиллу к круглому столу, за который сели и остальные. Успокаивающе погладив Марвуд по плечу, она улыбнулась, действительно, по-Королевски. Так натурально и добродушно. А после заняла середину стола. Камилла сложила руки на груди, слыша неприятный шум в голове, который затмевал их разговоры, которые ей, по правде говоря, нужно слышать и слушать. Ее тело буквально дрожало от предвкушения того, что она хочет сделать. Столько кровавых сцен, столько жестоких расправ, столько криков и мольбы о пощаде, что это становится чем-то невыносимым. Но исход в каждом вымышленном сюжете лишь один - убить. Убить Голда, убить Белль… Убить всех, кто встанет на пути. —.... Остается актуальным вопрос, который касается Королевы… Марвуд резко включается обратно в реальность, пока ее голова на недолгий срок затихает. Она замечает, что все смотрят на нее. Кто-то, кто видит ее впервые, с подозрением и даже агрессией. Те, кто был с ней знаком, с жалостью и сочувствием. Она даже не может понять что из этого хуже. — Камилла, ты… Можешь что-то сказать по поводу этого? — Белоснежка начала с той же аккуратной интонацией, пока Принц внимательно сканировал лицо Камиллы. — Мы все в смятении, честно говоря. Если раньше мы были только одной точки зрения касательно Реджины, то теперь, зная, какой она может быть… Появилась надежда. Если вы вновь воссоединитесь, все может быть иначе. Все мы видели, что было в Лос-Анджелесе, и… — НЕ все! Меня там не было! Я все еще думаю, что она злобная сука! Марвуд претензионно задрала бровь, услышав грубый и неприятный голос неподалеку, похожий на то, будто кто-то скинул мусорный мешок с бутылками в помойку. — Ворчун, пожалуйста, не вмешивайся в разговор, — Принц сдержанно кивнул в сторону мужчины с нахмуренными бровями, он чем-то напоминал Камилле Гаргамеля из какого-то дурацкого мультика. — Даже не знаю что вам сказать, — Камилла вздернула голову, молча несколько секунд, поскольку не сразу решалась сказать хоть что-то. В конце концов, они помешают ей, если она скажет правду о своих намерениях. Благо, особой честностью она никогда не отличалась. — То, что случилось со мной, Реджиной и Генри… Я не уверена, что смогу подобрать слова… Кхм… Я… — Тебе тяжело об этом говорить, я понимаю. Я все понимаю, Камилла. Быть в разлуке с тем, кого ты любишь, оказавшись в грязной игре Темного Мага. Это действительно ужасно! — Ага… Наверное, так и есть. Я пока ничего понимаю. Камилла со сжатой улыбкой оценила беспокойство Королевы, видя, что даже Принц слегка проникся, хотя в этом мире он кажется строже, чем она. Руби, однако, была наполнена подозрениями, это было по ее лицу, видимо, из за того что Камилла на эмоциях сказала ранее. — Итак, каковы действия, а?! Мы будем сидеть и ждать, пока два чокнутых колдуна столкнутся, чтобы отомстить друг другу или чего? Надо собирать армию! АРМИЮ! Ворчун вновь подал голос, как будто он единственный, кто находится под угрозой. — Какую еще армию? И куда же ты с ней пойдешь? На Румпельштильцхена и Злую Королеву? Прикажем затыкать их до смерти? Не смеши! Солдаты годами не могли справиться с моей Руби, чего уж говорить о них! — старуха грозно нахмурилась, постукивая пальцами по старинному арбалету. — Я считаю, что вы все торопите события… Подождите же! Послушайте! — заговорило какое-то непонятное существо, похожее на кузнечика. Или это сверчок? Что это вообще такое?! — Нам нужно найти Белль, иначе преимущества перед Голдом нет! А преимущество перед Королевой сидит в той части стола! — Руби подала голос, с криком указывая на Марвуд пальцем. — Я согласна с Руби! К тому же, армия действительно ничего не решит! Мы должны… — ЧЕРТА С ДВА! Армия - лучший вариант… Голова Камиллы начинала раскалываться от словесных перепалок, которыми был полон стол. Все кричали. Все спорили. Кто-то кого-то успокаивал. Кто-то был на грани слез и страха. Они говорили, говорили, говорили… В какой-то момент Марвуд схватилась за виски, чувствуя, что вот-вот взорвется. Она пыталась дышать как можно более четко. Голд на свободе, как и Белль. Оба живые и счастливые. У всех в этом мире есть свое счастье, тот, за кого можно ухватиться, но ее брат в неизвестной темнице. А она находится не в своем мире и сидит за круглым столом с какими-то придурками, идеи и планы которых ее совершенно не касаются. — Камилла! Марвуд убрала руки от висков, не осознавая как сильно в них вцепилась, поняла это только тогда, когда принц с усилием оторвал их от ее кожи. Она растерянно оглядела несколько лиц, уставившихся на нее. Она больше не может здесь находиться. Это бесполезно. Это ни к чему не приведет. — Я… Чувствую слабость. Мне бы… — Да, конечно! Господи, я должна была подумать об этом раньше… Белоснежка подхватила ее под локоть, как и Принц, ведя в неизвестном направлении, пока позади все еще раздавались крики и споры. Они привели ее в какую-то комнату со скромной кроватью и просторным окном. — Ложись, Камилла, тебе нужно отдохнуть. Я разбужу тебя позже, и когда ситуация прояснится, расскажу все, что пожелаешь. А теперь, отдыхай. — М-м-м. Камилла промычала Белоснежке в ответ, прикрыв глаза, но как только дверь прикрылась, а шаги отдалились достаточно далеко, она осмотрелась по сторонам. Нужно было что-то делать. Но что? С чего начать? Как же тяжело находиться в неизвестной обстановке. Это заставляет здорово напрячь мозги. Она вышла из комнаты, бесшумно следуя по коридорам. Везде были столбы, арки, коридоры, что позволяло ей прятаться от стражников и обходить их так, чтобы они даже не поняли. Где-то даже приходилось опрокидывать предметы, чтобы отвлечь одного из них. В конечном итоге, она обходила Дворец быстро, но внимательно, осматривала каждую комнату, в которую попадала. И в конце концов, наткнулась на то, что могло бы ей помочь. Она зашла в спальню и сразу поняла, что находится в логове голубков - Белоснежки и Принца. Комната была намного больше и богаче остальных, с отдельным балконом, кровать с розовой тканью заставила ее презренно щуриться, заставив оглядываться дальше. Снова обратив внимание на балкон, она заметила маленькую птичку. Склонив голову вбок, она вдруг поняла, что все же немного разбирается в сказках. Это что-то вроде птицы-почтальона. На ее крошечной лапе была обмотана веревка с небольшим железным крючком, к которому крепится свиток. Марвуд молниеносно подобралась к пернатому созданию, схватив ее рукой. Птица недовольно запищала, пытаясь вырваться, явно не желая работать на Камиллу. Вампирша подошла к столу, заметив и пустые бумаги, и наполненные почерком. Камилла изучала их. Она сканировала каждое предложения, видя переговоры с другими Королями, названия мест, понимания, что лишь одно ей знакомо - таверна неподалеку отсюда. Также здесь были обсуждения политических деяний и простые дружеские переговоры. Марвуд читала те, которые писала Белоснежка, и попыталась скопировать и ее манеру, и ее почерк. Который был слишком объемным, с какими-то дурноватыми завитушками на буквах, слегка прыгающий по строчкам. Гадость, но подобает светлой Белоснежке. Камилла схватила перо, обмакнув его в слегка подсохших чернилах и начала писать письмо, заметив, что птица тоже наблюдает за тем что она делает, перестав вырываться. “Дорогая Белль, думаю, ты находишься в таком же ужасном смятении, как и все мы… Даже не представляю, какого тебе сейчас. Но ты должна помнить, что я твой друг, и неважно что произошло по вине Румпеля. Я знаю, что ты ни в чем не виновна, и, определенно, сейчас одинока. Пожалуйста, приди сегодня в таверну у старой мельницы. Когда солнце начнет садиться. Нам нужно поговорить наедине, поскольку то, что предлагают устроить жители и наши приятели - действительно заслуживает разговора. Твоя подруга, Снежка.” Марвуд откинула от себя ручку, заметив, что птица смотрит на нее… с недовольством?! — Что? Белоснежка попросила меня написать это письмо. — Чр-чр-чр! Птица истошно защебетала, разглядывая ее своими малюсенькими глазами, а после и вовсе начала клевать ее костяшки. — Что, не веришь? Можно подумать, ты больше всех понимаешь, всезнайка. Я делаю это, потому что у меня нет другого выбора. — ЧР-ЧР-ЧР! — Когда у тебя останется лишь один пернатый родственник, которого упекут в темницу, твоя любовь тебя возненавидит, а твое гнездо перенесут в другой чертов мир, тогда и поговорим о том, кто что знает! А теперь, умолкни, пернатая. Я не обладаю жестокостью по отношению к животным, но сейчас за себя не отвечаю. Камилла заметила, что птица действительно замолчала и закатила на саму себя глаза, осознавая, что спор с животным - показатель того, насколько ее психика сильно измотана. Вампирша смотала маленький свиток, прикрепляя к ноге птицы, но все еще не решаясь ее отпустить. — Доставь это Белль. Мне действительно нужно с ней поговорить. Пожалуйста. Я лгу лишь потому что мне нет доверия в этом мире. Я чужая. Но не представляю опасности. Я просто… в отчаянии. Камилла прошептала, аккуратно выпустив птицу из кулака. Она тут же взъерошила перья, и вновь посмотрела в зеленые глаза Камиллы. Она смотрела долго и четко, вертела маленькой синей головой, якобы у нее есть разум, но будто не знала что ей делать. В конечном итоге, она без прошлой истерики чирикнула и улетела прочь. Марвуд подумала, что это хороший знак и вздохнула с облегчением. В целом, она не соврала. Она в отчаянии и ей нет доверия. А о том, что она хочет всеми фибрами своей души загрызть Белль, летающему почтальону знать не стоит. Что-ж, птица стала косвенным соучастником будущего убийства. Камилла вновь оглядела высокий деревянный стеллаж, в котором находились какие-то склянки. Она подошла ближе, открывая дверцу со скрипом. Большинство из них были пусты, но некоторые почти наполовину полные. Среди непонятной чуши о любви, храбрости и силе, ее заинтересовал лишь один. Этикетка гласила: Зелье мимикрии – одно применение, не более трех часов. Внимание: Отменяет все наложенные чары ранее! Марвуд с придыханием взяла потрепанную стекляшку. Она знала, что такое мимикрия, но знания происходили из биологии, так что если верить ее разуму, эта магическая чушь поменяет облик, также, как в природе мимикрируют биологические виды с целью защиты или отпугивания. Она запихнула флакон в карман и огляделась на балконе, примечая место, в которое ей лучше спрыгнуть.

_______________________________

То, как выглядела таверна, заставило Марвуд покрыться мурашками. Это до жути сильно напоминало ей противные времена Средневековья. Запах кислого и будто ржавого пива ударил ей по носу, а гогот неопрятных мужиков и не лучше выглядящих дам, заставлял страдать еще и ее глаза. Она жутко скучала по Лос-Анджелесу и эти переносы во времени точно не улучшали ее состояние. Белые каменные стены, темно-коричневый потрепанный пол, на котором ходуном ходили хлипкие доски. Деревянные кружки, напоминающие бочки, толстые и неотесанные бревна, подпирающие крышу - это действительно тот вид, который она хотела бы забыть. Она мельком оглядела потолок, светящийся оранжевым светом, поскольку он, как и все помещение, сиял лишь из за свечей, воткнутых в импровизированную люстру с деревянными наконечниками. Марвуд понимала, что солнце скоро начнет садиться, поэтому сразу же пошла в туалет, надеясь на то, что зелье сработает правильно. Кроме надежды и не было особо пригодных вариантов. Разве что утащить Белль своими силами, загипнотизировать, но что-то ей подсказывало, что ее прекрасное лицо, развешенное по всему Зачарованному лесу, точно помешает этому плану. Кто не хочет халявных денег? Правильно, все хотят и точно начнут вмешиваться. А если еще и подключатся стражники Королевы… Будет беда. Именно по этому вампирша по пути украла с чьей-то сушилки черную накидку с капюшоном. Быть может, это последнее, что было у той семьи, живущей в дряхлом доме, но она посчитала, что ей точно нужнее. Смотря на себя в разбитое, почерневшее зеркало, она не сразу признала собственное лицо. Марвуд не могла вспомнить когда в последний раз выглядела так плохо и неопрятно, как во время пребывания в этом чертовом мире. Ее кожа заметно иссохла и побледнела, как и глаза, затуманенные красной пеленой. Когда из кабинки, больше напоминающей сарай, вышла какая-то пьяная дама, Марвуд не думая толкнула ее обратно. Закрыв ее кричащий и визжащий рот, она с бешенством ударила ее затылком об стену, белый цвет которой тут же сменился на кроваво-красный. Вампирша высосала из нее все что смогла, опять же, не припоминая когда была такой жадной в последний раз и когда ее жертвы приобретали такой синюшный цвет. С рычанием выдохнув и небрежно отбросив ее труп к грязному туалету, покрытому коричневыми омерзительными пятнами, Марвуд со злобой вытерла рот рукавом, чувствуя кислоту от пива, которым переполнен ее организм, и запах мочи, заполонивший это место. Хотелось блевать. Камилла вышла из туалета быстро, будто ничего и не было и выпила зелье, стоя перед зеркалом, закрыв глаза и начиная думать о Белоснежке, поскольку, по ее мнению, это единственный вариант того, как должно использоваться это магическое зелье. Она проглотила густую жидкость, не имеющую определенного вкуса. Простояв в таком виде около десяти секунд, она вдруг почувствовала какое-то шевеление в районе головы. Распахнув глаза, она не поверила тому что видит, пусть это и то, на что она надеялась. В зеркале она видела не себя. Вампирша озадаченно прикоснулась к щекам, так сильно отличающимся от ее собственных, теперь они румяные и пухлые. Заметив, что ее собственный взгляд и дурная ухмылка совершенно дико смотрится на лице Светлости, Камилла немного потренировала лицо, которое, по ее мнению, будет более пригодно и вышла из туалета, накинув на себя капюшон. Белль долго искать не пришлось. Вампирша сразу заметила ее среди прочих бродяг. Она единственная сидела, как серая мышь, какой и является. Не веселилась, теребила по-дурацки свои руки, хватаясь за куски одежды. Камилла-Белоснежка села за стол, придавая себе наиболее искреннее выражение лица. Что-ж, придется терпеть и строить из себя душку. — Белль…. — Фальшивоснежка накрыла ладони Белль в успокаивающей и дружеской манере, светящимися от радости глазами оглядывая ее. — Я так безумно рада тому, что ты пришла. Как ты? Где ты была все это время? Моим переживаниям за тебя не было конца и края… — Я тоже рада тебя видеть, Снежка. Я… Что-ж, как и любой человек, который подвергся бы такому испытанию, я в ужасе и смятении… Румпель зашел так далеко, пострадали столько наших, что я просто… Мне так жаль…. Камилла не помнила когда в последний раз она так сильно сдерживала себя и свое лицо. Любой, кто подвергся бы такому испытанию… Зубы почти заскрипели. ТАКОЕ испытание?! Как Белль вообще смеет выставлять себя жертвой обстоятельств, если она единственная, кто остался в шоколаде? Она НИЧЕГО не потеряла, и посочувствовать ей можно лишь в том случае, если вспомнить, что в нее влюблен до безумия уродливый ящер-Румпельштильцхен. Марвуд успокаивал лишь тот факт, что скоро этой великомученице не придется больше страдать. Ведь она умрет. — Я понимаю тебя, но могу заверить, что… что в этом нет твоей вины… — эти слова были обратной противоположностью тому, что на самом деле думала Камилла. — Белль, это полностью вина Румпельштильцхена. И его надо остановить, ты же понимаешь? — Да… Да, я… Камилла произнесла навскидку ту информацию, которую прочитала в письмах. К счастью, ее Светлость была сентиментальной и хранила все свои “переписки”. — Ему больше нельзя давать шанс, как это было в прошлые разы, понимаешь? Белль, это пора прекращать. И чем раньше, тем лучше. Он монстр, и, к сожалению, с ним тебе не будет ни покоя, ни любви. Он каждый раз доказывает это своими поступками, но в этот раз он превзошел самого себя. Глаза Белль превратились в слезливое месиво и Камилла еле сдерживала свои руки, чтобы не ударить по этой жалкой мишени. — Ты права, я знаю, просто… Ты права. — Белль, видимо, вытащила тот один процент мужества, который у нее есть, и перестала шмыгать носом. — Что ты предлагаешь? И… Почему мы тайно встречаемся? Хороший вопрос. — То, о чем я тебе писала… Не все настроены так снисходительно, Белль. Наш дом на грани войны и ты это понимаешь. Жители в страхе, в ужасе, а наши утопают в агрессии и ярости. Я просто хочу спасти тебя. Поэтому мы говорим наедине, ведь ты связана с Румпелем, и… Ну, ты понимаешь. — Конечно. Но я готова понести любой выговор, какой мне присудят… Я действительно виновна во всем, что произошло. Когда Белль закрыла руками лицо, вновь поддаваясь рыданиям, Фальшивая Снежка закатила глаза, точно зная, что у нее мало времени, как и у ее облика. Полная склянка - три часа. У нее была лишь половина, так что нельзя было тратить время на эти слезы. — Все будет хорошо, Белль. Я тебе обещаю. А теперь, нам нужно уходить отсюда. — Да? Но… Куда мы пойдем? — Туда, где находится Румпельштильцхен. Когда Белль дико замотала головой, Камиллу вновь окатила злоба. — Нет… Я скрываюсь от него, и это опасно, Снежка, в первую очередь для теб… — Белль, послушай, — Камилла приложила ладонь к груди, поскольку видела, что Королева часто так делала. — Это единственный способ доказать твою приверженность одной из сторон. В нашем случае, к моей. Если ты покажешь мне, где он обитает, ситуация заиграет новыми красками. Поверь мне, я знаю что делаю. Мы обговорили этот план с моим Принцем десятки раз. Белль недоуменно шмыгнула, вытирая глаза рукавом. — Тогда почему он не здесь? — Он будет преследовать нас в лесу. Здесь лишние глаза. Все будет под контролем, и если что-то пойдет не так, он вмешается. Когда Белль одобрительно кивнула, еще сильнее натягивая капюшон, и встала из за стола, Камилла почувствовала облегчение. — Сделаем это.

_______________________________

Тени длинными полосами ложились на каменный пол королевских покоев. Королева стояла у высокого окна, её пальцы сжимали подоконник так крепко, что ногти оставляли царапины на камне. За её спиной сидел Генри. Самый любимый и обожаемый ею мальчик даже не смотрел на неё, будто она была лишним предметом интерьера, самым противным и неприглядным. Его взгляд был прикован к толстой книге про сказки – единственной вещи, которую он успел взять с собой из того мира. — Ты не ел нормально уже двое суток, — наконец нарушила молчание Королева. Её голос звучал неестественно мягко, будто она боялась его напугать. Сын не ответил. — Генри. — Я не голоден! — он с отвращением буркнул. Она стиснула челюсть. Знала, что это вопиющая ложь. Женщина с тяжестью протерла переносицу, сейчас напоминая мальчику Реджину, а не Королеву, но все же он вновь отвернулся к стене, сидя с скрещенными на груди руками. Тишина натянулась, давя на глотку Реджины, как болезненная проволока. Она медленно и аккуратно повернулась к нему. — Ты скучаешь по тому миру. Это не было вопросом. И Генри тоже понял это, резко поднял глаза, в которых горела жгучая ненависть и обида. — Да. Скучаю. Там у меня была настоящая жизнь. Там я не был… Он замолчал, сжав кулаки. — Сыном злодейки? — закончила за него Реджина, улыбаясь самой грустной улыбкой, которой на лице Королевы никогда не бывало ранее. Мальчик вздрогнул, но не стал пытаться отрицать или хоть как-то смягчить ее слова. Королева почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в грудь, доставая до черного сердца. — Ты прав, — прошептала она. — Я была злодейкой. Генри наконец посмотрел на неё, и кто бы мог подумать, что взгляде 10 летнего мальчика может быть столько презрения. — Была… А сейчас ты не такая? Реджина не ответила. Вместо этого она подошла ближе и осторожно, как будто боясь обжечь, опустила руку на его плечо. Он тут же ее скинул, но к этому она уже привыкла. К тому, что ее прикосновения вызывают лишь отвращение. — Там, в том мире, тебе было хорошо… Не так ли? — Да. Лучше, чем когда либо. И Камилла… Генри отвернулся, не продолжая фразу. — И Камилла…? Имя обожгло ее горло, но Реджина, все же, смогла повторить за сыном это имя. — Она… была доброй. Со мной. Реджина почувствовала, как что-то шевельнулось в её груди в районе сердца. — Это действительно было так. Генри резко вскочил. — Но она злодейка! Как и ты! Она притворялась, что любит меня! А ты… ты даже не умеешь притворяться! Королева отпрянула, озадаченно смотря на сына. — Злодейка? Притворялась? Мальчик гневно сжал руками простыни, выглядя так, будто сейчас взорвется. — Я все вспомнил. То что мне было приказано забыть! Как будто я какая-то игрушка, которой можно управлять! Глаза Реджины засияли беспокойством. Она сразу же вспомнила тот день, когда в их дом вломилась толпа вампиров. Королева схватилась за голову, вновь против ее воли ей показывали сменяющие друг друга картинки. Страх в глазах сына. Отчаяние в ее собственной груди. Реджина расплывчато видит собственными глазами разъяренную Камиллу. Как ненавистно блестят ее глаза. И как они разгораются в беспокойстве, как она давится воздухом, когда ей и Генри подставляют когти к глотке. — Ты, Камилла, увлеклась ей и этим чадом? Вот что сподвигло на спокойную, размеренную жизнь? Какие-то два жалких человека? — О, я тебе покажу что значит быть Камиллой Марвуд. Королева видит совершенно иную ярость в глазах Марвуд, которая буквально звереет после этих слов. Все превращается в красное, ужасно кровавое месиво. Она убивает всех без тени сомнений. Весь белоснежный кафель в ручьях крови. Оторванные головы практически не привлекают внимания, поскольку в ушах Реджины стоит громкий звон истеричного крика Генри. Мальчик почти валится с ног, перепуганный и шокированный, колотящий руками и ногами во все стороны. И Королева чувствует ее стыд, который пришел к ней после убийства. Как поблекли ее красные глаза, когда увидели страх сына, что заставило ее уйти прочь. Кадры быстро и лихорадочно сменяются другими, заставляя грудную клетку и голову разрываться от того, что против воли врезается в ее память и сердце. — Прости… Прости меня. Я должна была приложить больше усилий. Если после увиденного ты… Я имею в виду… То, что я с ними сделала, тебя напугало, я знаю… Она почти не видела лицо Камиллы, но слышала, что ее голос почти сочится стыдом и виной. Девушка наклоняется и целует ее мокрые от слез костяшки. — Я обещаю. Они все поплатятся. — МАМА! Королева, наконец, вырвалась из мучительной пытки, устало оглядывая Генри, который удосужился назвать ее матерью. Но как только он убедился, что она не умирает, вновь натянул маску под названием “Я плевать на тебя хотел”. — Что это было? Он пытался сделать свой голос совершенно не заинтересованным. Но у него не вышло. — Воспоминания. Оттуда. Мальчик нахмурился. — У тебя отшибло память? — Нет, нет… — Королева оглядела пол, на котором лежала, видимо, боль была такая сильная, что она свалилась с ног. Она поднялась и села на ближайшее кресло, приложив ладонь к виску. — Просто они нечеткие и блеклые. — Как это понимать? — Это побочное действие проклятье Румпельштильцхена, не забивай себе… — Увидев, что мальчик вновь злится, она выдохнула, понимая, что он может знать правду. — Я не совсем точно понимаю, что происходит, но каждый раз, когда воспоминания возвращаются, я… Чувствую себя странно. Снова их проживаю, на физическом уровне. Запахи, стук сердца, голоса, эмоции… Я вижу все также, как видела тогда. Генри задумчиво стучал ногой по полу, и по мере того, как Королева говорила, его лицо озарялось чем-то странным. — Чувствуешь себя странно…. Что это значит? — Моя грудная клетка, она как будто… — Королева презрительно приложила руку к ней, будто это поможет. — Будто мое сердце шевелится. — А твои воспоминания… Что конкретно ты вспоминаешь? Когда Королева молчала с поджатыми губами, Генри точно знал ответ. Но хотел услышать своими ушами. — Ну же? — Камиллу. Мальчик присмотрелся к ней, будто думая что она лжет. Королева не знала о чем он думает, но выудить это из него не представлялось возможным. В его глазах был непонятный блеск надежды, которую он тщательно скрывал. — Стоит ли мне пояснить почему ты вспоминаешь только ее, а не… — Лучше займись своей остывшей едой, сын. Генри сглотнул, видя, что мать, определенно, не в настроении для его расспросов. И мальчик знал, что если продолжит, она точно разозлится. И очень сильно, поскольку она давно дала понять, что имя Камиллы под запретом, как будто она какой-то Волан-Де-Морт. Но мальчик точно знал, что она страдает. Она страдает больше, чем когда-либо. И это отличалось от страданий, которые раньше были из за того, что она не смогла убить Белоснежку или сжечь пару деревень. Эта была боль сердца. Он часто слышал, что она не спит допоздна, постоянно пытаясь выяснить где Камилла. Генри слышал, как громко бьется стекло всякий раз, когда стража говорит, что результатов нет. Когда Сидни с бесцветным голосом заявляет, что Марвуд все также скрыта от него. Генри раздражает лишь то, что она отказывается поддаться этим ощущениям, как любой другой нормальный человек. Нет же. Она борется. Она врет, что ей плевать, и всякий раз когда он пытался начать разговор о Камилле, ее лицо искажалось чем-то неприятным. Ему тоже было нелегко говорить о ней, но все же он это делал. И что удивительнее всего - за все это время она говорила о Белоснежке лишь один раз, когда выяснилось, что ее Королевство объявило Камиллу в розыск. Больше не было никаких планов по убийству, хитроумных злодейств, жестоких расправ… Его матери будто плевать. И это подпитывало в нем маленький огонек надежды на то, что она действительно изменится. Он раздраженно схватил тарелку и пошел в сторону своей комнаты, но не успел закрыть дверь, как раздался крик. Мальчик стал слушать. — Ваше величество! — Не сейчас. Я не в настроении. — Это ОЧЕНЬ важно… Голос зеркала, Сидни, звучал очень обеспокоенно. Настолько, что даже Генри удивился, ведь обычно эта стекляшка не поддается эмоциям также, как и Королева. — Удиви меня, — Королева зарычала, уставившись в его глуповато-вымученное лицо. — Но если это какая-то чушь, я разобью тебя вдребезги, чертов… — Я нашел Камиллу. Я вижу ее. — Она больше не скрыта от чар? Королева задрала бровь, уперевшись руками в бедра. — Нет. И я, определенно, понимаю почему. Темный Маг здесь не причем. — Говори. — Она приняла облик Белоснежки, и… — Что? — И вместе с Белль она направляется в логово Румпельштильцхена, полагаю, чтобы… — ЧТО?! Ледяная ярость окатила Королеву, отчего она не сразу смогла мыслить трезво. Генри побледнел, чудом не выронив тарелку. Догадываясь, что это очень… очень плохая новость. — Как я пытаюсь сказать, ваше Величество, приняла она облик, чтобы расправиться с Белль, и, соответственно, с Румпельштильцхеном, — Пока Королева металась по покоям с безумным выражением лица, зеркало не умолкало. — Должен заметить, что притворяется она очень талантливо. Сначала подумал, что это какая-то ошибка, но Белоснежка выглядела, как разъяренное животное каждый раз, когда Белль отворачивалась. Бедняжка даже не понимает что ее ждет. — И Камилла не понимает, что ей не тягаться с этим паршивым Колдуном. Ее самоуверенность всегда казалась губительной. — Да уж. Темный Маг в два счета обыграет ее, а эта умалишенная психопатка-вампирша… — Не смей так называть ее! — Королева зарычала, удивив своей защитой не только зеркало, но и Генри, который подслушивал каждую часть разговора. — Где Камилла и книжная моль сейчас? — Боюсь, что уже слишком поздно. Сидни бесцветно заявил, очевидно, не беспокоясь о судьбе Камиллы, особенно раздражаясь от того, что Королева обеспокоена больше, чем должна. Холодный пот покрыл спину женщины после этих слов. — О чем это ты говоришь? — Они уже почти на месте, — Королева почувствовала, что в груди в сотый раз что-то зашевелилось. — И, полагаю, вы также, как и я, знаете, что Маг точно наложил на территорию защитное… — Это уже не твоего ума дело!— она зашипела, как ядовитая змея, взмахивая рукой. — Моя Королева, ваше вмешательство может нанести вам вред. К тому же, несносную Камиллу точно ничего уже не остановит, раз она каким-то образом провернула трюк с зельем и нашла Белль, то… Кхм. До вас ей точно нет никакого дела. Она даже не пыталась найти вас. Ни разу. — ПОКАЗЫВАЙ! Сидни с раздражением сглотнул и показал то, что ему было велено, пока Королева пыталась игнорировать то, что ее сердце бешено колотится от ярости.