Объявлено убийство

Она не сразу перенеслась в нужное место, поскольку есть определенный порог из за защитной магии Темного. Пришлось потратить слишком драгоценное время, чтобы найти каменное здание. Ее ледяные ладони сжаты в бессильных кулаках. Воздух вокруг шипел магией - защитные чары, созданные специально против нее. Когда вдруг вдали она увидела Белоснежку и Белль, все ближе подходящих к зданию, ее дыхание застыло. Все ближе и ближе. А она топчется на одном месте. Она ударила по барьеру вспышкой темной магии, но чары Голда лишь оглушительно отозвались, заставив ее против воли отойти назад. Она не могла войти. А разъяренная Камилла, беззащитная слабачка Белль, и, без сомнений, голодный Миттер, скоро окажутся в одном помещении. Королева беспомощно наблюдала за тем, как они заходят внутрь. Знала, что если Голд там, Камилла умрет. И Камилла тоже догадывается об этом, но не похоже, что ее это сильно волнует, как не будет волновать и появление Королевы. Мысль о том, что Камилла предпочла бы смерть, чем снова увидеть ее, обожгла хуже любого заклятия. Королева закрыла глаза, пытаясь ухватиться за остатки своего холода. Но внутри бушевало что-то другое, что признавать совершенно не хочется. Страх. Не за себя. За ту, которую она пыталась возненавидеть все эти дни.

___________________________

Камилла-Белоснежка вела устный подсчет времени в голове и знала, что у нее осталось не так уж много времени. Еще сильнее ухудшало ситуацию то, что Белль не затыкалась ни на секунду. Действительно ли такое нравится Белоснежке и так ли должны вести себя настоящие друзья? Камилле действительно было неясно, ведь у нее друзей нет. Безостановочное нытье о своих проблемах, постоянные обсуждения Голда и того, какие книги она прочитала, должны интересовать? Или заставлять грустить? Что она должна испытывать? Черт побери. Но это действовало на нервы. Они спускались по тропинкам вниз. Пару минут назад ушли от деревянной кареты, где судя по запаху возили скот. Владельцу данного транспорта Белль заплатила несколько золотых монет, чтобы он довез их до условного места, название которого Камилла даже не запомнила. — Ты сказала, что скрываешься от него, хм? — Да. Это так. У меня остались некоторые зелья. К сожалению, их не хватит надолго… — Но как же ты можешь ведать где он сейчас? Белль улыбнулась так мечтательно и ярко, будто они говорили о котятах и щенках, а не о бездушном Ящере. Господи, помилуй то, что осталось от души Камиллы. Интересно, так ли она выглядела, когда встречалась с Реджиной? Улыбалась ли, как эта идиотка? Она надеялась, что нет. — Я слишком хорошо знаю Румпеля… Все его потайные места. — Их так много? — Да. Но учитывая ситуацию, я полагаюсь именно на то логово, в котором есть подвал и большое место для творения его… темных штучек. — Хм? Подвал? — Я слышала, что он похитил брата Камиллы, и то, что на него охотится Злая Королева. Так что было легко сложить два плюс два. Это самое подходящее место. Фальшивоснежка приподняла голову, кивая ей со спокойным выражением лица. Но внутри разразился настоящий пожар, обжигающий каждую ее кость. Белль была так расстроена, когда говорила о нынешнем Голде, либо так счастлива, когда вспоминала былые времена с ним, но в ее голосе было столь мало сочувствия, когда дело касалось кого-то другого. Если и было что-то, что Марвуд ненавидела в людишках сильнее всего, так это лицемерие. Она не пример искренности и сострадания, но хотя бы никогда не именовала себя такой. Если только притворство - не план с целью поразвлечься. Подумать только, Белль только что сказала про подвал и ее брата, которого держат там против воли, и, не исключено, что Голд над ним издевается. Она говорит о Злой Королеве, точно зная, в какой ситуации оказалась Реджина и уж точно ни в чем не виновный Генри, и их чувства точно не идут в сравнении с той жалкой горсткой, какую прочувствовала Белль, у которой, впрочем, ничего не изменилось, кроме того, что теперь она в разлуке с Ящером, причем по своему выбору. Весь этот мир так настроен против ее Реджины… Против не ее Злой Королевы, но все игнорируют главного лицемера, которого считают другом - зависимая от своего мучителя Белль, которая, как уверена Камилла, побежит обратно к Ящерице при первой же возможности и останется с ним до конца. Марвуд не понимала, злится она на Белль, на Голда, идет ли агрессия от защиты Миттера, Реджины и Генри, но точно знала одно - она хотела бы размозжить ее голову прямо здесь и сейчас. Но это совершенно не то, что она может сделать в данный момент. В сотый раз подавив тьму, закипающую в ее груди, как черная смола, она знала, что сдерживаться сможет недолго, но все же продолжила кивать головой, делая вид, будто слушает все что говорит Белль. Белоснежка и Белль подошли ближе к кирпичному зданию, расположившимся на небольшой горке. Там была придурковатая башня, невысокая, но достаточно заметная. В целом, здание выглядело паршиво, будто там уже давно никто не обитает. — Снежка, где Принц? — Белль обеспокоенно спросила, и ее страх рос все сильнее, когда она оборачивалась. — Я ни разу его не заметила. — Какой бы от моего благоверного был толк, если бы его можно было так просто заметить? Белоснежка подмигнула максимально слащаво, и, видимо, было похоже, поскольку Белль немного успокоилась. — Ну, мы… Пойдем внутрь или… Белль неуверенно спросила, но Камилла точно выловила в ее интонации то, чего бы не считала настоящая Белоснежка. Припрятанное радостное ожидание. Белль точно хотела бы вновь увидеться с этим Ящером, но делает вид, будто взволнована от страха. Черта с два. — Да. Нужно войти так, чтобы он не заметил. По крайней мере, не сразу. Белль нахмурилась, несколько секунд думая, по мере того, как они подходили, ее лицо менялось в выражении. — Скорее всего его сейчас там нет. Очередная отвратительная новость для Камиллы. — Как ты поняла? — Свет в башне должен гореть, поскольку все время он проводит там. Он любит творить свои эти… магические заклинания. Камилла недоуменно уставилась в спину Белль, которая только что позволила себе усмехнуться. Да, действительно повод для смеха. Было бы так просто схватить этот камень, лежащий под ногами и кинуть в ее голову. Так просто. Когда они обошли здание и Белль нажала на кирпич, открылась потайная дверь. Камилла даже не удивилась тому, что она это знает. Указав рукой, она пропустила Белль вперед. Марвуд показалось, что она слышала какой-то странный звук, похожий на вибрацию, исходящий будто повсюду, но, оглянувшись, не заметила ничего подозрительного и вошла вслед за Белль. Они шли по какому-то отсыревшему подвалу, где на каменном полу была куча воды, перемешанной с грязью и пылью. Пока Белль что-то шептала, поворачивалась, Камилла осматривала пол. И в луже увидела, что ее облик на мгновение потрепался и исказился. На лице смешались сразу две внешности - Белоснежки и ее собственная. Это выглядело пугающе даже по ее меркам. Сделав вдох, она была сосредоточена, как никогда. — Белль, лучше не оборачивайся. Я не хочу, чтобы ты поскользнулась. — Ты так добра ко мне… Как и всегда. Лицо Белоснежки озарилось неподдельным раздраженным оскалом, который на лице ее Светлости представить просто невозможно. Если бы кто увидел, точно не поверили бы. Когда коридор завел их в тупик, осталось лишь две двери. Белль неуверенно потянулась к ручке к одной из них и открыла. Белоснежка вошла внутрь первой, и когда она увидела ослабевшего Миттера, глядящего на нее без каких-либо эмоций, вся грудь застыла в ярости. Камилла хотела бы сделать шаг вперед, успокоить его, но сдержалась, сжав кулаки, оставаясь на месте. — Как я и предполагала, как и говорили люди. Брат Камиллы, заключенный в башне Румпеля. — Да… Как это… Жестоко. Оставить его без какой-либо еды. Каждое слово давалось Камилле с трудом. Ярость и гнев от вида беззащитного Миттера, которого сюда упек Голд, со словами о безопасности ради его же блага. На самом деле, он просто убрал ненужный элемент, который не вписывался в его план. Миттер бы мешал. Миттер бы мог отговаривать Камиллу от чего бы то ни было. А Марвуды, которые собраны вместе и находятся в отчаянии и гневе - двойная угроза его плану. — М-м, это точно. Если забыть о том, что он тоже довольно таки жесток. Не так как его сестра, конечно, но… Хм. Белоснежка все сильнее закипала, стоя спиной к Белль. Она видела, что на лице Миттера проскочило недоумение от того, что он вообще увидел эту эмоцию на лице Мэри Маргарет, но он оставался в стороне от обеих женщин. — Ты права, Белль, его сестра стократ хуже. То еще чудовище. — Хм... Я, конечно, не исключаю вариант того, что каждому нужно давать шанс, но… Даже не знаю. Миттер недоуменно смотрел то на одну, то на другую. Увидев, как лицо Белоснежки еще сильнее потемнело, он понял, что происходит что-то очень странное. Очень. Блондин медленно поднялся на ноги, схватив руками железные прутья и продолжал смотреть. — Ну, в теории, ей можно дать шанс также, как ты давала их Голду. Десятки раз, если не больше. Глаза Миттера вдруг озарились неподдельным безумным блеском. Он точно узнал этот разъяренный взгляд, не смотря на то, что перед ним стояла Белоснежка. Ведь эту страсть и огонь в глазах нельзя ни спутать, ни повторить. Это его сестра. И, кажется, она действительно в том типе ярости, которой он всегда боялся. Но сейчас… Он действительно рад этому. — Хм? Снежка, ты о чем? Когда Белоснежка медленно повернулась к Белль, девушка заметила, что происходит что-то непонятное. Ее даже напрягло не лицо подруги, а то, как она стояла. У Снежки никогда не было такой идеальной острой осанки, резких движений, а ноги никогда не были скрещены так вальяжно. — О чем? Ну, как же? — Белоснежка широко улыбнулась, склонив голову вбок. — О том, какая ты жалкая подстилка Ящера. Белль ошарашенно сделала шаг назад, не веря своим ушам. Она недоуменно посмотрела за ее спину, видя, что блондин ухмыляется. Он молчал, не говори ни слова, но его красноватые блестящие глаза говорили громче всех в этой комнате. — Ты… Что с тобой… Белль подавилась воздухом, когда увидела, что облик будто начинает стекать с Камиллы, медленно и пугающе размывая черты лица ее подруги. И вдруг ее сердце охватил самый настоящий холод и страх. Она была шокирована настолько, что уткнулась спиной в угол, даже не додумавшись попытаться сбежать. — Что со мной? Я пропащее чудовище, какой с меня спрос? Но что с тобой… — Камилла улыбнулась, хотя это было больше похоже на волчий оскал. — Я не знаю, быть может, Голд хорошо трахает тебя? А? Ради интереса хотелось бы знать в каких позах. В чем этот старый пройдоха может быть хорош, что ты так за него уцепилась? — ЗАМОЛЧИ! Белль истерично замотала головой, чувствуя, как слезы душат ее глотку. Но через мгновение Камилла оказалась прямо около нее и начала душить по настоящему. Белль чувствовала острые, холодные когти, которые начинают впиваться в ее кожу и почти завыла от боли. — Или, быть может, дело в том, что ты никому больше и не нужна, а он якобы тебя любит, а? Как не любил папа, который так легко с тобой распрощался. Продал тебя Голду, как какую-то шлюху, лишь бы картошка продолжала процветать. Или за что там вы боролись? За морковку? Ах, я не могла дочитать ваши с Белоснежкой письма до конца, правда, это такая слезливая мерзость, что меня рвало бы каждую секунду, вникая я внимательнее. Белль закрыла глаза, которые уже не выдерживали злобного и бессердечного лица, смотрящего на нее. Ей никто и никогда не говорил настолько омерзительных слов. Даже Румпель в самые яростные и темные времена был более мил. — Камилла, мне кажется, ты слегка перебарщиваешь. Девчонка вот-вот умрет от истерики. Еще нужно выяснить как сломать эти зачарованные прутья. Белль слышала безэмоциональный голос блондина, разлетающийся эхом по отсыревшей комнате. Его волновало лишь то, как выбраться. Хотя Белль точно помнила, что в ее доме, в Лос-Анджелесе, он пытался спасти ее. Вампирша приподняла ее вверх, еще выше собственного лица, надавила, чтобы убедиться, что она точно задыхается. — Говори, мышь, как снять эти чары. Белль чувствовала, что ее разум подчиняется этим бездушным янтарным глазам. — Я… Не знаю… Было страшнее всего видеть разочарование на лице своего мучителя. Марвуд разъяренно зарычала, прорезав ее живот когтями. Живот Белль тут же превратился в красное пятно. Оба Марвуда уставились на нее, как на паршивую овцу, будто она была лишь мясом и ничем более. — Она даже знает где у него потайной вход, — Камилла заявила нечеловеческим железным голосом, с издевкой кивнув на нее головой, пока Миттер с неприятным взглядом смотрел на девушку, будто вот-вот вырвется и сожрет. — Должен быть какой то вариант! Когда Камилла приблизилась к прутьям, чтобы начать рвать их, Миттер выставил руку вперед. — Нет! Я думаю, что он чувствует, когда его магия колеблется. Он появлялся всякий раз, когда я активно пытался сбежать. В этот раз сопротивление будет намного сильнее и он догадается, что это делаю не я. И тут же припрется. Марвуд зарычала, не понимая что ей делать. Она с раздражением осмотрела Белль, которая беспомощно развалилась на кровавом полу, и схватила ее за шиворот, подталкивая к прутьям и заставила смотреть в свои глаза. — Делай. Что-то. Уверена, ты особенная, мышь. Белль закряхтела, чувствуя, как земля вертится вокруг нее, а боль уже далеко не такая сильная, какой показалась на первый взгляд. Она даже не понимала что делать. И не было никаких сил. Девушка, стоящая на коленях, обессиленно упала на бок, на что реакция Марвудов была одинаковой – раздражение. Камилла вновь приподняла ее, почти тыкая лицом в прутья. Белль на секунду коснулась железного прута, от чего по ним пробежала красная дымка. Марвуды застыли, заметив это. — Почему это работает… Белль слабо прошептала, все еще не отключаясь, ничего не понимая, но слыша гогот вампиров. — Ну конечно. Он сделал для тебя исключение, а ты даже не знала, тупица. На этот раз Камилла вовсе прижала ее всем телом, ослабевшим и обмякшим к железу, будто она была какой-то куклой, которую можно трепать как вздумается. Красная дымка усиливалась и в конечном итоге пропала. Камилла, застывшая от ожидания, разорвала прутья одним ударом когтей и Миттер в мгновение, настолько быстро, как только мог, выбрался оттуда, шатко стоя на ногах. — Я так хотела расправиться с ней, но тебе нужнее, мой дорогой брат, — Камилла безэмоционально отшвырнула Белль от себя, смотря в голубые глаза. — Или твоя диета все еще в силе? Миттер судорожно дышал, смотря на девушку. Не решался сделать шаг, но Марвуд видела, что он хочет. Но молчит. Стоит на месте. — Впрочем, пока мы в этом мире, нет никакого смысла сдерживаться. — она шептала ему на ухо, когда ее янтарные безумные глаза вернулись, будто она какой-то демон на его плече. — Иссуши ее. До самого конца. Лицо Миттера изменилось до неузнаваемости, становясь голодным и бешеным. Он медленно шагал в сторону Белль, которой все еще хватало ума хотя бы попытаться отползти назад, но не хватало сил. Он ринулся вперед с мерзким железным рычанием, которого Камилла не слышала уже сотни лет, но тут же его атака, как и ее гогот, были грубо прерваны. Их откинуло обратно к железным прорванным прутьям, а руки стянулись какими-то толстыми стеблями. И никто никогда не мог подумать, что Белль с надеждой будет смотреть на Злую Королеву, которая зашла в помещение. И она даже не знала на что смотреть в первую очередь. Окровавленный до омерзения пол? Марвуды, выглядящие, как дикие звери? Почти мертвая Белль? — Я вижу, что твой трюк с обликом сработал как надо. Сказать, что Марвуды были шокированы ее появлением, значит не сказать ничего. И когда глаза Миттера стали походить больше на человеческие, можно было подумать, что не все потеряно. Но когда Королева посмотрела на Камиллу, там она не видела ничего, кроме ярости и бешенства. — Какого черта… — Камилла зашипела, пытаясь вырваться, видя, что Королева легким взмахом руки запустила процесс восстановления порванного живота Белль. — Ты теперь Добрая Королева? Холод и презрение в ее голосе было последней каплей, на что Королева оскалилась не менее пугающе, чем могла вампирша. — А ты теперь тупая и безрассудная? Румпельштильцхен убьет тебя и твоего обожаемого брата, если Белль погибнет. — Мы бессмертны. — Неужели? — она с усмешкой приподняла тело Белль с помощью магии, заставляя ее парить. Щелкнув пальцами, она заставила Белль и Миттера исчезнуть в пелене фиолетового дыма, что Камилла оценила не менее разъяренно. — После стычки с Огром, после того, как Голд с легкостью упек Миттера сюда… можно было понять, что здесь вы не такие всемогущие, как среди людей. Камилла осмотрела фиолетовую пыльцу, растворяющуюся окончательно, и поняла, что они остались наедине. — Пусть так. Какое тебе дело? — Камилла оглядывала черный, будто траурный обтягивающий костюм с выставленной грудь напоказ. Прическа, все такая же как в последнюю встречу - пышный пучок, завязанный сзади. — Или Голд все же оказался прав… — Прав? Он? Удиви меня. Камилла лишь противно улыбнулась, будто знает больше всех на свете. А после сразу же попыталась то ли вырваться, то ли укусить ее, что практически получилось, но Королева оказалась быстрее, лишь одним взмахом прекратив все попытки. — Ненавидишь меня? Ах, то ли еще будет, — прошипела Королева, обхватив ее горло. — Но ненавидь живой. Камилла рвано дышала, пока глаза горели в этом полумраке, немного ослепляя Королеву. — Зачем ты здесь?! — Потому что... Реджина замолчала, сама не зная как ответить. Потому что не могла иначе? Потому что боялась ее потерять? Ноги сами принесли ее сюда? Просто мимо проходила? — Потому что… что? Любишь меня? — Камилла прошипела, как змея, и женщина никогда не могла бы подумать, что слово любишь может звучать, как оскорбление. — А я должна сию же минуту растаять, потому что ты спасла меня, хотя никто не просил? — Ты совершала ошибку и я предотвратила это. Не фантазируй слишком много, твой мозг не способен справиться с такой нагрузкой. — Под пеленой проклятья и этого непродолжительного романа в Лос-Анджелесе, я не могла здраво мыслить, но теперь, когда я становлюсь прежней, все встало на места… Но… Мой мозг не способен справиться лишь с одним вопросом, который мучает мою голову. Увидев заговорщический взгляд Камиллы, Королева знала, что не захочет знать то, что она скажет дальше. Марвуд не в себе, и, очевидно, слетает с катушек, быстро и стремительно. —Как я вообще могла обратить на тебя внимание? Думаю, вспоминаю, но не понимаю. За что я зацепилась? Когда ноздри Королевы распахнулись от сорвавшегося дыхания, Камилла это заметила. — Ведь могла выбрать кого-угодно. Ту же податливую тупую Руби, которая никогда бы не перечила мне и не создавала сложностей. Готовую на все. Но связалась с тобой. — Ты бредишь. Слишком многое произошло. Камилла лишь склонила голову, как будто услышала что-то интересное. — Я не в бреду… — Камилла отрицала, но ее больные глаза говорили об обратном. Её голос упал до шепота. — Ты теперь думаешь, что изменилась, поэтому все это делаешь? Или все же поняла, что я что для тебя значу? Что-ж, тебе следовало понять это раньше, а не кидаться в меня огненными шариками. Впрочем, я не обижаюсь. Больше нет. И Королева резко вспомнила о том почему она вообще себя так ведет. На этот вопрос Миттер давал ответ еще в Лос-Анджелесе, перед тем как подготовил ее к встрече с Камиллой. Те времена, когда она узнала о сущности Марвуд и им предстоял тяжелый разговор. Воспоминания вновь резко ворвались в голову, но в этот раз это было молниеносно и к месту, будто само сердце управляет ее разумом, вновь и вновь подкидывая то, что она должна помнить. Она помнила свой страх, неуверенность, спрятанную под четким голосом. Она чувствует, что боится. — С каких пор ты, мисс Марвуд, знаешь что я могу и не могу? И раз я так боюсь, что я тут делаю, а? Ты просто чувствуешь себя загнанной в угол.  — Что ты сказала? — Это ты боишься, а не я.  — Ах… Кажется, кто-то чувствует себя слишком защищенной? Уходи.  — Может, тебе тоже стоит выйти из тени, и, наконец понять, что не все хотят сбежать от тебя. Но ты так поглощена прошлыми обидами, что теперь первая делаешь ноги. Скажи, неужели так действительно легче жить? — Если ты сейчас же не закроешь рот, я… — То что? Ты убьешь меня? — Учти, Миттер не успеет добраться до сюда прежде чем я сверну твою шею. Так что ты там сказала? Ее брат предупреждал, что когда она уязвима и ей ничего не останется, она изо всех сил постарается убедить в своей нелицеприятности, откидывая от себя подальше всеми силами. Видимо, сейчас у нее сил намного больше, чем тогда, когда Реджина пыталась сблизиться, а Марвуд отшвыривала ее. Иначе как объяснить мерзость, выходящую из ее рта? — Умолкни. — Интересно, как отреагировал на все это Генри? — увидев, как потемнело лицо Королевы, она знала, что попала в цель, но ее холодный взгляд не пугал. Скорее интересовал. — Думаю, теперь ты ему не нужна. — Заткнись, Марвуд... Дрожащий от ярости шепот, конечно, Камиллу не остановил. — Мне стоило поверить пацану, когда он говорил, что ты Злая Королева, а я лишь отмахивалась от него и этой идиотской книжки. Но правда в том, что в каком бы мире мы не были, итог один - ты ему не нужна. А теперь не нужна и мне… Реджина больше не слышала слов. Только пульсацию в висках. Только один ясный, четкий порыв. Её рука взмахнула – и одним взмахом она заставила голову Камиллы удариться об прутья, но понимая, что это не заставило ее отключиться, она взмахнула рукой еще раз, после чего Марвуд уснула. Реджина стояла без какого либо движения, её дыхание было слишком громким в тишине темницы. Грудь будто трещала, как стекло. Не от гнева. Не от ненависти. А от чего-то, что она не хотела называть. Она медленно подняла Камиллу на руки и шагнула в портал.