Фотография, на которой мы...

На кого из прошлой жизни он смотрел так? Так же, как и на Лино сейчас, здесь? Ни на кого. И никогда. Он смотрел на него с детским восторгом, с блеском гирлянд в глазах, с бродившим ветром в волосах. С грязными от красок руками и занозами на пальцах. С холодным послевкусием на ладонях и мурашками на обеих ногах. В воздухе на чердаке уже не витал запах одиночества и сигарет, который был до появления в Доме Джисона. Теперь здесь пахло смехом, секретами, рассказами о страхах и прошлой жизни. Пахло радостью, пахло объятиями. Но больше всего пахло молчанием. Молчать можно было по-разному. Можно молчать неловко, когда перед тобой сидит твой предмет воздыхания, и ты не знаешь, как завязать разговор. Можно молчать со страхом, когда получил плохую оценку и стоишь перед злым отцом, держащим в руке ремень или что похуже. Можно молчать, потому что больше делать нечего. Одинокое молчание. Можно молчать, потому что так надо. Но с Лино молчание было другим. Оно было комфортным, обволакивающим, дающим возможность побыть с ним в тишине, прерываемой лишь ветром и скрипом качели во дворе, в его холодных объятиях, с его горячим дыханием на макушке. Парни часто лежали на полу, где было накидано пару одеял и подушек, но и любили садиться по разным краям подоконника, когда ветер бушевал особенно сильно, кидая листьями и пылью в старые окна, пока те не начинали дребезжать и шататься. Рисунков на стенах стало больше. Каждый божий день Лино и Джисон помечали чердак. Будь то полноценный рисунок, или маленькая чёрточка, а может вообще бумажка с какой-нибудь надписью — неважно. Это был их уголок. Уголок спокойствия.

｡･: *:･ﾟ’☆

— Уборка! Вороны за окном истерично закаркали. — Крис, да иди ты.., — Ликс простонал и перевернулся на другой бок, отобрав одеяло у Хëнджина и укрывшись им с головой. — Какая нахер уборка, ты время видел? — гневно прошипел Бин, зажмурив глаза. — Подъëм-подъëм, сегодня проверка приезжает, Морж сказал всем группам убраться. — Морж?.. А, директор, точно, — Джисон прижался к всë ещё спящему Лино, чтобы насладиться объятиями последние секунды, — Кто ему такую кличку уродскую дал… — Сам ты уродский, а он реально на моржа похож, — обиженно пробубнил блондин из-под одеяла. — Молчу-молчу. — Крис, мать твою, мы убирались в августе, тут ещё не так уж и грязно, — Мин-Мин злобно зыркнул на старшего. — Да-да, верю. Скажи мне ещё, что это не ты постоянно материшь Бина из-за вечных крошек и раскиданных носков, — кудрявый подъехал к гнезду и одним движением сорвал одеяло с Ликса и Лино, — Проверка через три часа, а зная вас, начнём мы только через два. А нам ещё нужно оттереть клей и блёстки Ликса. Каким-то чудом в комнате уже стоял таз с водой и в куче лежали различные тряпки. Нини помог Крису донести это все ещё минут двадцать назад, а сам сейчас уже во всю хозяйничал на подоконнике, отодвигая гвозди и протирая поверхность. — Крис… Иди в задницу, — раздражённо кинул Железная рука, перед тем, как схватить тряпку и с тяжёлым вздохом присоединиться к младшему. — Умница Мин-Мин, а теперь остальные, — старший стянул одеяла и с остальных, — Почему младшие работают, а вы тут дрыхнете? Встаём! Спустя недолгие препирания и ругательства уже вся стая была на ногах, ползая по разным углам и собирая мусор. На завтрак никто идти не собирался. Крис отогнал всё желание. — А давайте мусор соберём и Моржу в кабинет закинем? Я думаю он обрадуется, — предложил Ликс, ударившись макушкой о кровать, — Ай! О, шоколадка! — Ликси, не рискуй лучше, — Хëнджин пальцами залез в блондинистые волосы, мягко поглаживая голову. — Кровати придется на места поставить, потом обратно вернём, когда проверка уедет, — Крис поднимал с пола одежду, аккуратно складывая в шкаф, заодно вытирая на полках пыль. Нини залез на подоконник, чтобы протереть окно с внутренней стороны, Мин-Мин вытирал батарею, хотя на самом деле он просто грелся, сидя на полу. Бина заставили идти стирать свои вещи, и он пропал в общей умывальне на час, Хенджин и Ликс собирали мусор с пола, а Хан и Лино — возили тряпками по всем возможным и невозможным поверхностям, заодно двигая кровати. Джисон, ползая под кроватью Криса, вдруг увидел в углу катушку ниток. Подобрав ее, он вылез и, отряхнув пыль с коленок, подошёл к Хенджину. — Хён, твое? — он протянул ему нитки в раскрытую ладошку. Слепой, внимательно общупав нитки, вдруг заметно изменился в лице. — Нет… Это Уджина. — Уджина? К парням подъехал Крис, у которого на коленках лежала стопка вещей. Взяв катушку у младшего, он покрутил ее в руках. — Уджин… Он был в стае два года назад. Джисон, я думаю эта та тема, которую лучше обсуждать в более спокойной обстановке. В любом случае, я думаю тебе будет интересно узнать историю стаи, не так ли? Раз ты теперь наша часть. Хан неловко кивнул, и молча вернулся к работе, пока Крис что-то шептал на ухо седому. Спустя время, когда в комнате стоял такой запах хлорки и порошка, от которого хотелось расцарапать себе горло до крови, в дверь постучались. К стае заглянул Рудольф. — Они… Фу, окно хоть откройте! — он демонстративно зажал нос пальцами и поморщился, — Они уже приехали, сначала кухню проверят, потом к вам зайдут. Ждите. Мужчина пересчитал парней, пока Мин открывал окно. — А где Ча… — Трусы стирает, — Лино вытер влагу со лба тыльной стороной ладони. — Ладно, надеюсь свои? — Если он постирает мои трусы, я их больше не надену, — буркнул Ликс. Воспитатель вздохнул и вышел, прикрыв дверь, которая тут же захлопнулась от сквозняка. — Ну чё, доволен? — Мин-Мин кинул тряпку в дверцу шкафа, обращаясь к Крису, который черным маркером зачеркивал на календаре надпись «Проверка». — Доволен. Ты бы ещё делал что-нибудь, а не спину грел всё это время, было бы вообще замечательно. В комнату ввалился Бин, открывший дверь видимо с ноги. В руках у него была корзинка с мокрыми вещами, с которых на пол капала вода. — С днём чистых трусов! — воскликнул Ликс и хлопнул в ладоши, — Наконец-то мы не будем задыхаться! Фыркнув, старший специально пронес корзину над головой блондина. Тот взвизгнул, когда на него капнула вода. Бин принялся развешивать вещи на маленькой батарее, а затем перешёл и на кровати Мин-Мина и Лино. Железная рука ожидаемо сморщился и вздохнул. Дверь распахнулась без предупреждения. На пороге стояли трое: Морж, низенькая худая девушка с высоким хвостом и блокнотом в руке, и какой то мужчина с щетиной в деловом костюме, а за ними всеми мельтешил Рудольф, выглядывая из-за плечей проверки. Стая как по команде расселась по своим кроватям. — З-здравствуйте, — поздоровался Крис. Мужчина в костюме на парня даже не посмотрел. — Пятая комната значит… Прошёлся по комнате, проверил наличие в комнате света и тепла от батареи, и, окинув комнату взглядом, прошептал что-то девушке, после чего она сразу же начала быстро писать в блокноте ручкой. Морж за эти недолгие пятнадцать секунд успел побледнеть, покраснеть, позеленеть, и вернуться в свое обычное жёлтое и мягкое состояние. — Ну так, что скажете? — Морж нервно усмехнулся и потёр ладонями друг о друга. — Пока ничего, — отрезал мужчина и вышел из комнаты, уходя по коридору вправо, в сторону остальных комнат. Дверь закрыл Рудольф, который расслабленно выдохнул и улыбнулся стае. — Крис. — Не начинай. — Ты хочешь сказать… — Мин-Мин, не надо, — кудрявый простонал и свернулся в клубок на аккуратно застеленной кровати. — Мы ради этого пахали тут три часа?! — Железная рука недовольно воскликнул, встал и демонстративно скинул с кровати одеяло, — Ты нас поднял в хрен знает сколько, ради того, чтобы этот хер в костюме зашёл, кивнул и ушел? Мы даже не ели! — Ну кто ж знал, в самом деле, — Джисон скрестил руки, — Крис тут не при чем. — Защитник хренов, — Мин-Мин недовольно вздохнул и пододвинул свою кровать к кровати Нини. Мокрые вещи старшего упали на пол. — Эй! Я вообще стирал это все, все руки в мозолях! — Бин театрально схватился на пальцы и скорчился. — Потому что надо вещи свои вовремя на стирку отдавать, а не тогда, когда под кроватью все завалено будет! — Может хватит о трусах? — Лино согнул ноги в коленях и упёрся о них подбородком. Те двое недовольно посмотрели на него, — Ой ладно-ладно, если вам так нравится, не имею ничего против. — Как дети малые, — прошептал Крис. — Да заткнитесь вы! — прошипел Хëнджин. Ликс уже вырубился на его кровати и во всю сопел. Вся стая решила последовать его примеру, и уже в скором времени комната погрузилась в тишину.

｡･: *:･ﾟ’☆

Комната была погружена во мрак. Стая вновь соорудила гнездо, а в его центр поставили ночник, который стрелял лучами в лица парней, сидящих вокруг. Разводы на стене светились ярче, чем обычно, а блёстки Ликса сверкали по всей комнате, появившиеся словно из ниоткуда. — Так все официально? — Джисон нервно усмехнулся, оглядывая стаю. — Ты с нами уже полтора месяца, я думаю самое время сделать официальное посвящение в стаю, — Крис по-отцовки улыбнулся. На удивление Хана, ни от Мин-Мина, ни от Бина никаких язвительных комментариев не слышалось. Они оба смотрели на ночник, думая словно обо всём и ни о чём сразу. — Я думаю стоит начать с себя, — старший облизнул губы перед тем, как продолжить, — Мне было одиннадцать, когда я попал сюда. Мы никогда не поднимали эту тему, но я знаю, тебе интересно, ног у меня нет с самого рождения. На УЗИ все было нормально, родители забили тревогу, когда я даже не пытался ползать, когда другие дети в моем возрасте уже вовсю садились, — Крис крутил на пальце кольцо, смотря Джисону в глаза, — Жили бедно, на меня были планы. Хотели вырастить сильного работника, чтобы работать на своей же ферме. Но по итогу получили это, — кудрявый похлопал себя по ноге, — Затем отдали в Дом. Я сменил группы три перед тем, как встретить Уджина. Сдружились с ним сразу, постоянно вместе были. А затем, через год, группу расформировали из-за вечных драк, и детей раскидали по Дому. Так мы с Уджином и попали к Джуну, Тэхёну и Хёнджину. А затем, буквально через пару месяцев, в Доме появились Джуён и Лино. Это была первая группа, которую я смог назвать стаей. Мы были очень дружны, напоминали семью. Ветка старого скрипучего дерева скреблась в окно, Дом внимательно слушал разговор. — А потом… Уджин исчез. Больше не было слышно его ночных разговоров, шипения из-за того, что он ткнул себе иглой в палец, мы больше не слышали, как он тихо напевает себе под нос колыбельную. Его не стало. — Это случилось ночью, — к разговору подключился Хёнджин, — Помнишь, я тебе рассказывал про нити? Джисон, переведя взгляд на седого, угукнул. — Так вот. Нити эти не только пронизывают Дом. Они связывают меня с людьми в нём. Нити очень крепкие, и в какой части Дома я бы ни был, я всегда знаю, кто и где находится. А в ту ночь.., — Хёнджин глубоко вдохнул, — Нить, связывающая меня с Уджином, лопнула. Разорвалась, ударила меня, оставив горящий след где-то внутри. Так страшно мне не было с того дня, когда я перестал видеть. — Хёнджин тогда кричал во сне, истошно и отчаянно. Подскочила вся стая, — произнес Лино, сидящий рядом с Джисоном, — Подскочили все. Кроме Уджина. Смерть была быстрой и безболезненной, оторвался тромб, но его стеклянный взгляд я запомнил навсегда. Казалось, сердца всей стаи замерли вместе с его. Сказать, что это было ужасно — не сказать ничего. Хан аж перестал дышать. Видя в глазах парней боль, его самого сковало неприятное чувство. — Мне жаль… — Мы знаем, Ханни, — приподнял уголок губы рыжий, и потом приобнял Джисона и прижал к себе, — Я, Крис и Хёнджин были единственными из тех, кого ты можешь видеть сейчас, кто был в той стае три года назад. Ликс появился совсем недавно, а Мин-Мин, Нини и Бин — были в других. — А что сейчас с остальными? — тихо спросил Джисон, прижавшись к старшему и глядя на Криса. — Джун и Тэхён сейчас на втором этаже, а Джуёна перевели сначала в другой корпус, а потом и вовсе забрали из Дома. Джисон стал вспоминать о том, как на завтраке Крис часто подъезжает к другому столу и о чем-то разговаривает с двумя парнями с улыбкой на лице. Теперь все понятно. — Затем появились мы, — неожиданно прервал тишину Мин-Мин. Он сидел, положив руку на колени младшего, пока тот щупал протез. На Нини были надеты солнечные очки, дужки которых были все в наклейках, — Мы были в средней группе, потому что были слишком маленькими для старших, и слишком взрослыми для младших, вот и попали туда. Затем, спустя несколько лет, когда мне уже исполнилось шестнадцать, а Нини было только четырнадцать, меня хотели перевести к старшим, мол мыслю я наравне с ними, а его отправить в группу задержки развития в другой корпус. То, что Нини всегда выполнял все задания идеально и безошибочно не было интересно никому. Всех волновало только то, что с коммуникацией проблемы, и страшное слово «аутизм» в документах. И всё. Я тогда очень разозлился и на полном серьёзе был готов перегрызть Моржу глотку, но благо он передумал, и мы попали к Крису. Уже как два года здесь. Честно, я тогда впервые наверное за всю свою недолгую жизнь был благодарен матери, которая не подняла трубку, когда ей позвонил Морж, чтобы сообщить о моём ужасном поведении, — вторую руку Мин запустил в волосы Нини. — А у нас с Крисом сначала вообще общение не задалось, — усмехнулся Бин, ударившись в воспоминания, — Он мне тогда показался слишком добрым, весь из себя такой заботливый, мягкий, мне аж тошно становилось. И честно говоря, за все свои одиннадцать лет в Доме я такого человека тогда увидел впервые. В группах, где я бывал раньше, каждый был сам за себя. Надо мной постоянно стебались, а я никак не мог дать отпор. Теперь вот могу, — Бин похвастался бицепсом, согнув руку, — И мне казалось, что это все не по-настоящему, что пройдет время, и все будет точно так же, как и раньше. Но прошел день, месяц, год. А Крис не меняется. Эта стая другая. — Одиннадцать лет.., — на выдохе произнес Джисон. Получается Бину было семь, когда он попал сюда… — Это история Дома. Ты часть истории, и никогда не перестанешь быть ей, — Лино обнял Джисона ещё сильнее. — Малец, я уверен, что тебе интересно, что я вообще забыл в Доме, верно же? — Бин скрестил руки на груди, — Руки ноги на месте, голова вроде тоже, тогда что? — А ты зачем у него спрашиваешь то? — Мин приподнял бровь. — Заткнись, — прошипел старший, — Ну так что, Сон? — Ну честно, да, интересно.., — Джисон и вправду ни раз думал, из-за чего Бин сюда попал. А спросить напрямую ему было неловко, оставалось ждать. — Я тебя сразу предупреждаю, чтобы ты эту тему не поднимал. Просто знай это, и все. Крис прав, раз ты часть стаи, почему бы тебя не посвятить. — Ого, ты умеешь мыслить здраво., — демонстративно удивился Железная рука. — Блять, Мин, — старший скорчил лицо в недовольстве, — Я не особо люблю рассказывать предысторию, но хер с ним. В общем, как всё было. Жила была одна девушка, очень несчастная, её не любили родители, ненавидели одногруппники, не было друзей. Но зато был один… мужчина, почти в несколько раз старше, который эту девушку любил до безумия, — Бин рассказывал это так, как будто ему происходящее нравилось очень, очень сильно, — Он был там супер-дупер богатым, коттедж, еженедельные поездки на Мальдивы, десять тачек, ну короче вся херня. Правда был один недостаток у него — ВИЧ. Ну и возраст. Но эта девушка, несмотря на такое довольно страшное заболевание, все равно влюбилась в него ответ, в итоге у них родился ребенок. Хотели делать аборт, но было уже поздно. Девушка боялась сказать мужу о том, что беременна, думала, что он выкинет ее из дома, поэтому сказала о беременности уже тогда, когда что-либо предпринимать было поздно. Но они как жили, так и продолжили жить, в любви и гармонии. С сыном. То есть со мной… А как мы знаем, все подобные заболевания могут перейти от матери ребенку, когда он ещё даже не родился, — парень с шрамом закончил свой рассказ, — Ну, как-то так… А шрам… Тут не будет вообще никакой грустной предыстории. Я лет в шесть у соседей полез вишню с дерева пиздить, и за гвоздь на заборе зацепился. Вот и всё. Джисон сидел с круглыми от удивления глазами. Это… Ужасно! Испортить жизнь своему ребенку таким образом… — Повторюсь, обсуждать и тем более шутить на эту тему нельзя, иначе без зубов останешься, — Бин посмотрел на парня убийственным взглядом. — У Бина сердце на самом деле доброе и чувствительное, его легко разбить, — грустно усмехнулся Крис, — Беречь надо. Или он разобьёт тебе лицо. — Кому тут и надо беречь сердце, так это Лино, — Мин-Мин фыркнул, кивнув на рыжего. Казалось, вот-вот нагрянет гроза. В комнате встала такая немая тишина, что даже было слышно, как поварихи на кухне в конце коридора мешают чай в кастрюле. Джисон ошарашенно повернулся на старшего. — Что..? Лино сжал зубы и поджал губы, кидая ненавистный взгляд на Железную руку. — Ты… Ты ему не сказал?! — удивлённо воскликнул Крис, брови которого взлетели на лоб. — Лучше бы ты блять молчал, Сынмин, — процедил сквозь зубы рыжий, и вскочив с кроватей, схватил толстовку и вылетел из комнаты в коридор. — Лучше бы ты ни о чём не умалчивал, Минхо! — крикнул злой Мин-Мин. Но несмотря на злой голос, в глазах его блестело сожаление. — Минхо..? — Джисон уже вообще ничего не понимал. — Мин, кто тебя просил вообще.., — Ликс со стоном откинулся на спину и прижал к лицу подушку. — А вам не кажется, что по отношению к Хану это эгоистично?! — воскликнул Сынмин, разводя руками в стороны, — Вот ты блять знал, что у него с сердцем проблемы?! Знал? — он ткнул пальцем в грудь Джисону. — Н-нет.., — перед глазами у Хана уже всё расплывались из-за слез. — Мин, успокойся. Лино сам расскажет, когда будет готов, — Крис жестами показывал ему быть потише. — Когда будет готов? А когда это? Через год, когда его, блять, в Доме уже не будет?! Когда он исчезнет так же, как и Уджин?! — младший останавливаться даже не собирался. Тихая истерика потихоньку накатывала на Джисона. Крики парней он уже не слышал, лишь свое бешено бьющееся сердце стучало в ушах. Ужасно жгучий ком встал в горле, а нос противно щипало, как и глаза. Лино? Год? Сердце? Исчезнет из Дома? Минхо? Хотелось лечь на асфальт под сильный ливень, чтобы капли били, хлестали по лицу, пока мысли растворяются в звуках дождя. Или нарваться на драку, чтобы они вытекли вместе с кровью из носа. Минхо?.. — Мин… Лино? Рыжий курил, сидя перед нарисованным на стене сердцем, курил, курил… Выпускал кольца дыма. — Лино… Лицо Джисона было противно солёным и липким, красным и ужасно блестящим. Но сейчас никому до этого дела не было. — Почему ты не гово… — Год. Максимум, — прервал Джисона холодный голос старшего, — Ты это хотел услышать? Что мне осталось жить год?! Плакать Джисону было уже привычно, рыдать — тоже. Но вот в истерике он бился, на своей памяти, только в тот злосчастный день, три года назад. Должно быть весь Дом слышал его ужасно отчаянные крики, ругательства. Это было больно, чёрт возьми. Это было ахереть, как больно! Джисон бил Лино в грудь и плечи, пока из его рта вылетали разные не особо приятные слова, а когда ослаб, старший аккуратно посадил его на пол, садясь рядом. — Почему… Почему.., — всхлипы разносились по всему чердаку уже почти час. «НЕТ!» — Мне жаль, Ханни… Сидя на полу в объятиях, парни медленно раскачивались из стороны в сторону, пока часовая истерика наконец не отпустила Джисона. — Ты холодный, — Хан вытер слезы и посмотрел рыжего, — Лучше бы я не знал, почему… — Согреешь меня? Я замёрз, — неловко улыбнулся Лино, заваливаясь на бок и прижимая Джисона ближе. — Согрею, Лино, согрею… Больно…