Фотография, на которой мы...

Джисон никогда бы в жизни не подумал, что в один прекрасный день он будет сидеть на куче подушек, задавленный другими парнями, на его протезе будет полулежать Лино, рисуя на ноге младшего волны водостойким маркером, его волосы будут цепляться за гирлянды и шпажки от зонтика, ставшим крышей, а в спину его будет утыкаться каркас кровати. Напротив, сгорбившись в три погибели, будут сидеть Крис со стеклянными от алкоголя, который он взял у Джуна, глазами, рядом с ним будет сидеть Бин и кашлять, чуть ли не выхаркивая свои лёгкие. Ликс будет радостно смеяться и обнимать Хёнджина, а Нини и Мин-Мин будут укреплять их самодельный шалаш снаружи. — Так вот… Ах, о чём это я? — задумался Крис, после чего икнул и рассмеялся, — А я вас люблю. — Крис, тебе бы спать уже пора лечь, — Бин, приложив ладонь к груди, второй рукой тянул старшего на себя, из-за чего тот, не удержавшись, завалился и придавил парня с зелёной челкой, тут же, хрюкая, громко засмеявшись, — Блять, да мне тоже походу.

*несколько часов назад*

Светило холодное утреннее солнце, лучами пробиваясь сквозь слипшиеся тучи, сквозь мутное в разводах от снега окно, падая парням на цветные, вновь подкрашенные волосы. Туман за окном постепенно рассеивался, перекочевав с улицы в Дом и заполняя собой коридоры. Хёнджин проснулся вместе с ним. Нини вылазил из сна постепенно, гирлянды на подоконнике приветливо ему мигали. Крис, скинув с себя одеяло, подъехал к календарю и с гордостью зачеркнул 24 декабря. — Уже ночью Рождество.., — пробормотал Джисон, следя за старшим. — Вроде как мы должны были приготовить новогоднюю сценку на ближайшее воскресенье, но зачем нам это, — кудрявый заправил отросшую красную прядь за ухо и стал разминать шею, — Ни нам, ни Моржу, ни Дому тем более это не нужно, ну а если попросят, споём песенку на испанском. Пусть у них уши в трубочку свернутся. — Feliz navidad? — тут же оживился Ликс, зарывшийся в подушках за секунду до этого. — Именно, — кивнул старший, вернув черный маркер на место. У Бина под глазами были огромные синяки и измученный вид. — Опять не спал? — якобы без особого интереса спросил Мин-Мин. «Все равно» — подумал бы кто-нибудь другой. «Волнуется» — знали все. Старший страдальчески кивнул. — Всю ночь сидел в коридоре и умывальне, лишь бы вас не будить. За месяц его состояние не улучшилось от слова совсем, лишь ухудшилось. Пробыв две недели в Палате, медсёстры ничем не смогли ему помочь и лишь разводили руками, отправив парня обратно, потому что учиться нужно. Горло ужасно саднило, грудная клетка болела до невозможности, до горячих слёз в уголках глаз. До тёмных кругов под глазами из-за вечного кашля по ночам. Но Бин почти ни разу не жаловался на ужасные боли в лёгких. Потому что «мужик должен терпеть!». Но бледное лицо и впалые щёки давали понять парням, что чувствует он себя хуже некуда. Кожа его стала неестественно серого цвета, а все мышцы, которыми Бин так гордился, испарились. — На этот год Джун тоже запасся настойками? — прохрипел Лино, вылезая из-под тёплого одеяла. — Ага, даже обещал поделиться, — ответил Крис. — Ещё б не обещал, конечно поделится, — фыркнул Бин, тяжело дыша. — Опа, настойки, — Мин-Мин в предвкушении ухмыльнулся, зажав между коленей протез, чтобы надеть его. — Даже не мечтай, маленький ещё, — Крис по-отцовски пригрозил ему пальцем, на что младший цокнул и закатил глаза. — Ты думаешь мы с Хёнджином в прошлом году не тырили у вас из-под носа настойки? — усмехнувшись, приподнял бровь Железная рука, — Тебе вообще пить нельзя, ты только понюхаешь и уже отъезжать начинаешь. — Очень остроумно шутить про мой способ передвижения, давай руку пожму, — кудрявый протянул младшему руку. Ворона, пролетевшая за окном, истерично закаркала. Рассмеялась. — Обоссаться от смеха можно, честное слово, — Мин-Мин показал Крису виртуальный средний палец и продолжил копошиться с протезом. Бин и Ликс изо всех сил пытались сдерживать смех, Нини свернулся под боком у Мина калачиком, смотря на старшего снизу вверх, а Джисон и Лино переглянулись и тихо засмеялись, тут же будучи убитыми ненавистным взглядом Железной руки. Крис закашлял в кулак, скрывая смех.

｡･: *:･ﾟ’☆

— Это у нас традиция такая, строить убежище в Рождество, — объяснял Лино Джисону, пока все остальные были заняты строительством шалаша, — А потом сидеть внутри и рассказывать истории, пока за окном валит снег. Сердце. Минхо. Меньше года. На чердаке парни откопали огромный зонт, который теперь стоит посреди комнаты, обвешанный со всех сторон одеялами. Его ручка украшена гирляндами, а все пространство под ним было завалено подушками. В такой шалаш еле еле могли влезть трое, но парни заваливались друг на друга, руки и ноги торчали из-под убежища, место хватало всем. В тесноте, да не в обиде, как говорится. С очередным завыванием ветра, об окно разбился комок снега, а Дом решил заскрипеть и начать кидаться штукатуркой с потолка и стен, дополняя пыль на полу от Нини. Комната была украшена благодаря Ликсу — пару ночей парни почти не спали, вырезая из цветной бумаги снежинки и новогодние колпаки, склеивая и обсыпая блёстками, развешивая на стены. Коллекция фотографий на стене выросла почти в три раза, как у стаи хватало плёнки в фотоаппаратах, оставалось загадкой. Парни пользовались прекрасным талантом Лино, и теперь осьминог и пара медуз перекочевали с чердака к ним в комнату. А Джисон дорисовал им радостные рожицы, шапки с помпончиками и пару розовых снежинок вокруг. — Шедеврально, — прокомментировал фиолетовая голова. Наконец, когда убежище было достаточно укреплено, вся стая заползла под зонт. Ликс и Хёнджин лежали на животах, три ноги торчали из-под покрывала, Нини сидел между ног Мин-Мина, спиной облокотившись на грудь старшего. С божьей помощью парням удалось расставить на подушках стаканы. В четырех были настойки, в оставшихся — сок. Чтобы не так обидно было. Но Железной руке уже удалось плеснуть себе в стакан алкоголь, пока Крис отвернулся. Лино тоже подлил настойку в сок Джисону, загадочно подмигнув. Крис конечно следил за ними. Но следил, видимо, хуёво. — Без понятия, сколько времени, — торжественно начал старший, — Но будем считать, что уже наступил завтрашний день. Красивых речей толкать не умею, просто знайте, что Рождество все встречают с самыми близкими и родными людьми. И я рад, что уже который год праздную этот день здесь, вместе с вами. — Браво, — хлопнул Бин, а Мин-Мин вытер с щеки несуществующую слезу, за что тут же получил удар в бедро от Ликса. По традиции парни чокнулись стаканами из столовой, и отпили большую часть содержимого. Лино сложил губы трубочкой и втянул воздух, Крис сморщился, Бин тут же закашлялся, прикрывая рот ладонью. Капли крови он незаметно вытер о штаны. — Жжёт. — Я даже спрашивать не буду, откуда Джун взял алкоголь, — пробормотал Джисон, подняв стакан Лино к носу и понюхав. — Да мы, если честно, сами без понятия, — пожал плечами Крис, делая ещё один глоток, — Может он даже сам химичит, кто ж его знает. — Не траванёмся? — поинтересовался Хёнджин. — Не должны. Темы сменяли одна другую. Слова вылетали сами собой. В шалаше было до отвратительного безумия жарко, лбы у всей стаи покрылись испариной. Алкоголь вперемешку с объятиями лишь повышали градус. Джисон мягко перебирал фиолетовые пряди Лино, лежавшего у него на коленях, локтем он постоянно натыкался на вечно смеющегося Ликса, а плечо касалось Мин-Мина. Байки о феях, лесных эльфах, безголовых девушках витали в воздухе, образы из страшилок исхудавшего Бина были видны даже Хёнджину. Туман заполнил убежище, даже не стараясь покинуть его. Запах сладких духов Ликса въелся в жёсткие от краски волосы, а пятна гуаши появились на ладонях. Крис молча протянул пластырь Бину, когда тот порезал палец чёрт знает обо что. — Ни у кого царапин на пальцах нет? Бин порезался. Отрицательное мычание. Пальцы целые, душа — нет. Лино и Джисон сцепили руки, скрывая следы от заноз. Когда все байки и сказки были рассказаны, Нини потыкал Мин-Мина в плечо и что-то шепнул ему, когда тот наклонился к младшему. — Народ, тут история созрела. Все удивлённые взгляды были направлены на младших. Нини неловко сжался и начал теребить рукав свитера. Спустя несколько долгих секунд, он заговорил. — Светлячок, — начал он тихим голосом. Джисон ещё ни разу за время пребывания в Доме не слышал от младшего больше одного предложения, поэтому крайне внимательно вслушивался в почти что шёпот парня с бледно-розовой макушкой, — У Светлячка была особенность. Хоть и светлячок, а не светится, не горит. Лишь мигал он иногда. А если горел, то недолго и очень слабо. Родители Светлячка не любили, он был странным. Друзей у него тоже не было никогда, — Нини говорил очень необычно. Тихо, словно по написанному сценарию. Но с каждым словом его речь становилась более уверенной, а эмоции — живыми, — Но однажды Светлячок увидел фонарь на улице, одинокий фонарь. Он стоял в тёмном парке и мигал. Пытался зажечься, но ничего у него не получалось. Так стоял и мигал, — вся стая смотрела на парня с неподдельным интересом и ожиданием, — И стал Светлячок каждую ночь летать к Фонарю. И в одну ночь ему стало так его жалко, что решил он весь свой свет отдать Фонарю. Светлячок перестал светиться насовсем, а вот Фонарь светился и радовался. Светил он особенно ярко, когда к нему прилетал его друг. Стали светиться и все остальные Фонари в парке. С тех пор, где бы Светлячок не летал, везде его приветствуют Фонари, радостно мигая. Были ему благодарны. Мин-Мин зарылся в плечо младшего и прижал его к себе. Гирлянда, украшавшая зонт, дрогнула. — Звёздочка… — Очень красиво, Нини, — улыбнулся Джисон, смотря на неловко улыбающегося младшего. Если честно, Хан был малость удивлен тем, что парень умеет говорить больше трёх слов за раз. Ликс положил голову на плечо Хёнджина, мечтательно закрыв глаза. — Эх Светлячок Светлячок… Я ни разу не видел светлячков, — он обиженно надул губы. — Я сомневаюсь, что тут кто-нибудь кроме Криса их видел, — пожал плечами Лино, допивая содержимое стакана, — Он же тут с фермы, дикая природа, все дела. Кудрявый усмехнулся, а затем попытался выпрямиться видимо забыв, что прямо над ним зонт заменяет крышу. Зацепившись волосами за него, он тихо ругнулся и попытался отцепиться, в итоге сдавшись и рассмеявшись от абсурдности ситуации. — Бля помогите, че сидите, — уже не сдерживая смех, хихикнул старший. — О-о-о, пьяный Крис. Восьмое чудо света целое! — восхищённо протянул Мин-Мин, — Джун ядерную смесь тебе дал или что, почему тебя с трёх стаканов то разнесло? Хёнджин принял сидячее положение и потянул бледные руки к шевелюре блондина, распутывая их. Шалаш, к сожалению, такого давления не выдержал и под разочарованные вздохи и ругань Бина и Мин-Мина завалился на бок, цепляя пару стаканов с соком. — Вообще замечательно. — Я вас люблю-у-у, — тянул Крис, прилипнув к недовольному Бину, пока Мин и Нини вылезли на свежий воздух, пытаясь установить зонт обратно. К слову, воздух в комнате был и вправду намного лучше и свежее, чем в убежище, в котором они просидели уже около часа. — Крис, тебя размазало жесть, спать уже пора бы, — проговорил Бин, отбирая у тут же захныкавшего старшего стакан. — Не-е-ет, ну Бин! — О Господи, я надеюсь я забуду это все как страшный сон, — парень с зелёными прядями ущипнул себя за переносицу. Скрип в грудной клетке услышали все. — Мы с Ликсом за тряпкой сгоняем, из-за сока липкое всё, — Хёнджин вылез из шалаша, стараясь сделать это максимально аккуратно, чтобы не уронить зонт, который так старательно устанавливали младшие. Лино пробормотал что-то максимально нечленораздельное, уткнувшись лицом в железную коленку. — Спит, — констатировал факт Джисон, продолжая свободной рукой перебирать пряди старшего. — Ну всё, всем спать, — начал командовать Бин, сверкая грустными глазами, — Мин, зонт нахер убирай, надо на кровати хоть подушки и одеяла вернуть. — Командир сраный, — пробурчал Железная рука, но всё-таки выполнил поручение и пинком откинул зонт. Джисон облегчённо вздохнул, получив доступ к свежему воздуху. Бин, вскочив на ноги, всячески пытался сдерживать кашель. Получалось очень слабо, а металлический привкус знатно надоел. — Всë нормально? — спросил Джисон, смотря на измученный вид старшего. Бин показал ему большой палец. Общими усилиями, стае удалось поднять Криса и Лино на кровати и кинуть их, особо не церемонясь. Следом на скрипучую кровать прыгнул и Бин. — В общем Рождество как никак… — Ты серьезно решил глаголить? — с нахальным видом поинтересовался Мин-Мин. — Ты меня бесишь. — Взаимно. — Так вот, вы мне дороги, я вас люблю и бла-бла-бла, даже тебя, засранец. А сейчас мне нужно спать, меня раскумарило жесть, — парень плюхнулся рядом с уже спящим Крисом и натянул одеяло до макушки. В каждом его движение ощущалась боль. Держался как мог. — Мы тебя тоже очень любим, Бин. Спокойной ночи, — усмехнулся Джисон, прежде чем лечь к сопящему Лино, — Выздоравливай скорее. — Сам ты засранец, — фыркнул Мин. Бин не ответил. Если ещё полчаса назад валил снегопад, то сейчас на улице было абсолютно пусто. Ни снега, ни ветра. Как будто зиму поставили на паузу. Тишина была спокойной и умиротворённой. Пару минут в комнате стояла полная тишина, которую даже не хотелось нарушать. — Бин смотри, снега уже нет, — Джисон ткнул пальцем в окно, чувствуя, как его обволакивает сон, — А ведь ещё несколько минут наза… Прервал Хана крик. Дикий вопль, истерический крик раздался из коридора. Крик боли, крик души. От него встают волосы дыбом, а кожа покрывается мурашками. Кричал Хёнджин. Оцепенение напало на ещё не спящих парней. Иголками пронзило кости и кожу, а в глазах появился туман. Гирлянды на подоконнике затрещали из-за напряжения. Лино и Крис испуганно подскочили, словно не дрыхли как младенцы ещё секунду назад. Этот крик они узнают из тысячи. Первым от безумного ужаса отошёл Мин-Мин. — Нет… Запинаясь о скомканные одеяла, он за один прыжок долетел до старшего. — Бин блять, ты просто прикалываешься! Алё! Джисон прикусил губу, содрогаясь от ужаса. — БИН ПРОСНИСЬ! К стае влетел весь в слезах Ликс. — Х-хёнджин, он… Нить… Крис поднял взгляд полный боли на безумного Мин-Мина, который толкал лежавшего под фиолетовым одеялом старшего и как мантру повторял: «Проснись. Проснись. Проснись» Как бы страшно не было, но одеяло стянул Хёнджин трясущимися бледными, даже сильнее, чем обычно, руками, который держась за сердце на полусогнутых ногах зашёл в комнату. На секунду его глаза стали абсолютно черными. — Бинни, — рыдал он, взъерошив волосы на голове парня, пальцами второй руки наткнувшись на мокрое пятно. Подушка вся красная и мокрая от крови, а тоненькая алая полоска тянется от уголка рта, стекая по щеке. Застывшая гримаса боли сковала его лицо. Улыбался до конца, глядя вдаль. Запрет на красный цвет теперь у стаи до конца жизни.