Фотография, на которой мы...

— Только попробуй заныть! Подошва массивного ботинка врезалась куда-то под коленку. Бледный парень слепо выставил руки перед собой, сутулясь и отворачивая голову. — Каланча! Других причин, чтобы толпой зажать в углу Хёнджина, кроме как слепоты, высокого роста и седых волос, у старших не было. А, ну ещё им показалось, что он увидел, как они курят в туалете (хотя там запах стоял такой, что слышно его было даже на другом этаже), и поэтому он обязательно бы пошёл и нажаловался. Не кому-то там, а сразу директору! Несмотря на то, что Хёнджин сам этого Со Кёнмина всей душой ненавидел. Да и как он мог что-то вообще увидеть… Нити опасно натянулись, через секунду последовал удар, затем ещё и ещё. Первый парень, самый высокий, с грубым голосом, был обут в осенние ботинки, второй, чуть поменьше и голос у него писклявый был — в кроссовки. А третий молчал, но бил профессионально даже в тапочках. На тхэквондо ходил, что ли… Раньше над Хёнджином издевались в обычной школе, в классе шестом, и по тем же самым причинам. Неужели он виноват, что родился таким высоким и седым, ещё и умным?! Видимо его одноклассникам было мало просто побить и попинать, поэтому последнее, что Хёнджин видел в своей жизни — спички и летящие в его глаза камни. Ублюдки. Что стало с его одноклассниками, уже бывшими, парень не знал. Мать его была женщиной религиозной, набожной. И когда Хёнджин родился с седыми волосами, она посчитала, что он посланник самого Дьявола, притягивает несчастья, тащит домой чертей. А когда он потерял глаза, она и вовсе практически заперла его дома и держала три года чуть ли не под замком. Чтобы не притягивал несчастий и тому подобное. А потом отдала сюда, в Дом. От греха подальше, как говорится. Логику своей матери Хёнджин до сих пор понять, объяснить и тем более принять не может. — Эй, — вдруг в конце коридора пробасил голос. Хёнджин ощутил новую нить, мягкую, как пушистая пряжа, но безумно прочную, и удивлённо повернул голову на звук. Старшие тоже вмиг отстали от слепого, и явно с презрением на лице обернулись. — Эй, — настойчивей повторил голос. — Ты кто? — хмурясь, спросил первый, отпуская футболку Хёнджина. — Твоя Смерть, — он усмехнулся, ещё больше понижая голос. — Да чё за херня, сюда подошёл, быстро! — писклявый оскалился и сделал пару шагов в сторону голоса, который скрывался в темноте коридора. Голос громко рассмеялся жутким и бархатистым басом, обволакивая и проникая в черепную коробку. Хёнджин напряг слух и услышал скрип колёс. Из тьмы в свет коридора выехал щуплый паренёк с блондинистыми волосами. На его лице красовалась целая россыпь звёзд и веснушек, а глаза сверкали хитрыми огнями. — Пфф, и чё это такое? — в голос рассмеялся старший, а за ним, как стая гиен, заржали и остальные. — Я твоя Смерть, — с улыбкой на лице повторил блондин, подъезжая ближе. Хёнджин нервно сглотнул. Видимо ему достанется сегодня не только от этих троих. Но его же не было в Доме, он появился только сейчас? Кто он? — Ты попутал что-то, или чё? Будет нам пиздюк какой-то угрожать, сам то себя слышишь? Урод безногий. Пиздюк? А по голосу ему лет сорок, не меньше… Да и звучит он, как накачанный татуированный мужик, которые бьёт всех направо и налево, выкуривает в день по три пачки сигарет и явно не понимает слова «нет». Хёнджин побледнел ещё сильнее. — Ох… Как грубо! — притворно обиделся блондин, смахивая воображаемую слезу, — Отстаньте от него, — парень приблизился почти вплотную к старшим и посмотрел на них разноцветными глазами. — Это приказ? — мерзко хохотнул старший в ботинках. — Пока что просьба, — пожал плечами блондин. — Всё сказал? А теперь бери и катись отсюда, пока я добрый. — Из арахиса можно сделать динамит, — незнакомец широко улыбнулся. — Чего? — раздражённо спросил писклявый. — В теории из арахисовой пасты можно получить глицерин, и измельчённые орехи использовать в качестве стабилизатора, — продолжил младший, — Меня кстати Ликс зовут. А вы знали, что если бы черепахи умели сидеть, то во время спячки они бы задохнулись, потому что дышат попой? Теперь знаете. Я кстати арахис люблю. У меня с собой… — Ты меня не слышал?! — прикрикнул на него парень в ботинках, скалясь и злобно смотря на блондина. — Слышал. Вроде не глухой, — Ликс задумчиво пощёлкал пальцами сначала у первого, затем у второго уха, — Ну да, не глухой. Старший из-за злости раскраснелся, как рак. Сделав шаг к колясочнику, он схватил его за ворот свитера и приподнял. Послышался треск ткани. — Повторяю в последний раз, — сквозь сжатые зубы сказал парень, — Катись отсюда. — А я в последний раз повторяю, — хихикнул Ликс, — I'm your Death. Что произошло дальше, Хёнджин не особо понял, но запах крови его знатно напряг, а крик старшего и вовсе напугал. — Ты блять больной?! — крикнул он, загнанно дыша и чуть ли не кинув младшего обратно в коляску. — А я предупреждал. Отвалите от него, — голос блондина понизился, глазами он прожигал старших. — Чёрт… Больной ублюдок, — старший схватился за шею. Из ранки медленно вытекала кровь. Ликс вытер с губ кровь и довольно прищурился. — Блять… Хер с ним, — парень в ботинках раздражённо вздохнул и, в последний раз толкнув Хёнджина, направился к лестнице, ведущей наверх. — А вдруг он заразный, — тихо пробормотал писклявый, кидая взгляд на блондина, который весело ему подмигнул. — О да, ещё как! — подтвердил Ликс, слизывая каплю крови с уголка губ, — Я больной на голову! Когда старшие скрылись из виду, блондин подъехал к оцепеневшему слепому. — Ты как? Хёнджин вздрогнул. — У тебя все штаны в грязи! Подонки! — Ты кто? — тихо спросил Хёнджин, глубоко вздыхая. — Я Ликс, — повторил блондин. — Я… Понял. Младший аккуратно стряхнул пыль с коленок старшего. — Я новенький, — добавил он, шмыгая носом, — Только сегодня приехал. Ты живёшь здесь? — Да, — тихо сказал слепой. — Покажешь, где пятая комната? — Пятая? — переспросил Хёнджин. — Ага. — А Хонджун тебе разве не показал? — Хонджун? — Ликс задумался, — Ааа, Рудольф который. Так он какие-то бумажки важные у Моржа заполняет. Хёнджин не стал уточнять, с каких пор воспитатель стал Рудольфом, и кто такой Морж, лишь кивнул, отрываясь от стены. — Я тоже из пятой комнаты, — Хёнджин, хромая, прошагал дальше по коридору. — Ура, мы соседи! — Ликс радостно хлопнул в ладоши, — А тебя как звать то хоть? — Хёнджин. — Очень приятно, Джинни! — младший подкатил к слепому и обнял его за талию. Хёнджин умолчал о том, что такая форма имени ему не нравится от слова совсем. Лишь скромная улыбка расцвела на его лице. — Спасибо, — прошептал старший. — За что? — За то, что вступился за меня, если так можно сказать. — А, это? Да ничего такого! Не зря мне говорили, что мои зубы похожи на вампирьи, — младший щёлкнул зубами, — У тебя кстати такие красивые глаза! Как будто в них туман. Видел когда-нибудь туман? — щебетал Ликс. — Видел. — Ну вот и хорошо! А веснушки? У меня всё лицо в них, а ещё плечи и немного на локтях! — Тоже видел, — расслабленно выдохнул Хёнджин. Нить становилась всё крепче, а Ликс всё роднее и роднее с каждой секундой. — Классно! А мы с тобой немного похожи, у меня тоже одного глаза нет, стекляшка только. Я как-то возле дороги играл с попрыгунчиком, и он укатился на дорогу, и я побежал за ним…