Фотография, на которой мы...

— Да он больной! Боже мой., — причитала мама, когда десятилетний Чонин в очередной раз раскачивался на диване, заткнув уши ладошками и истерично мыча, — Ну почему он такой, за что такое наказание! Каждый раз мама с презрением смотрела на младшего сына, когда он пустым взглядом обводил комнату, тряс руками или издавал странные звуки от того, что слишком громко, слишком много людей, слишком… Она не понимала, за что Бог ей дал такого сына, и в итоге накопив нужную сумму, она с радостью отправила Чонина в интернат. Не было ни капли сожаления. Чонин попал в комнату с умственно отсталыми. С теми, кто не мог и не умел даже говорить. Слушать нечленораздельное мычание каждую секунду было просто невыносимым, благо Чонин спрятал в сумке наушники и плеер, которые в итоге не снимал даже на ночь. За год одни и те же песни мальчику не надоели ни разу, лишь успокаивали и давали возможность отстраниться от настоящего. Целый год Чонин был один. Один сидел в углу комнаты, уткнувшись в стену, один бродил по коридору, рассматривая лампы и светильники, читал книжки старших, которые находил на чердаке, всегда один. Но все изменилось. В Доме появился он. Его рука приковала всё внимание мальчика, и он не скрываясь смотрел на протез. Но подходить боялся. Уже как месяц. Однако это заметил старший. — Чонин, верно? Младший испуганно напряг тело, а глаза его стали метаться по комнате. — Можно я буду называть тебя Нини? Мне кажется тебе подходит, — старший наклонил голову вбок в ожидании ответа. Чонин, немного подумав, неловко кивнул. — Ну хорошо! А меня зови Мин-Мин! — Мин-Мин… Чонин кивнул сам себе и стал исподтишка рассматривать протез. — Железная рука., — случайно вылетело из его рта. — Железная рука? — Ой… — Железная рука., — повторил Мин-Мин, — Звучит классно, как будто я супергерой! — старший улыбнулся, показывая ряд чуть желтоватых зубов. — Ты хочешь… Дружить? — уточнил Нини, пальцами потянувшись к протезу. — Да, мне кажется только с тобой у меня и получится подружиться, — честно признался старший, протянув руку к Нини и бросив быстрый взгляд на мычащих детей в комнате. — Я не умею дружить. — Да всё ты умеешь, Нини! — громко воскликнул Мин-Мин, испугав младшего, — Ой, я хотел сказать, всё ты умеешь, — повторил он уже шёпотом, слегка отодвинувшись от Нини. Мин-Мин уже месяц наблюдал за младшим, но всё равно забыл про то, что ему некомфортно от громких звуков и физического контакта. Поэтому, предложив дружбу, он начал стараться не делать ничего громкого и резкого, чтобы завоевать доверие такого маленького и испуганного комочка, как Нини. Дни летели незаметно, а изначальная злость старшего из-за того, что его запихнули сюда, рассеялась, как только ему удалось сблизиться с младшим. — Мин-Мин, а ты знал, что одним из первых изобретателей в области развития ламп был Томас Эдисон, который создал и запатентовал лампу накаливания в 1879 году? — Не-а, — старший сидел с Нини на полу, чуть касаясь плечом младшего. — Вот! А долгое нахождение под синим цветом может разрушить защитный слой в глазах, и может даже развиться рак! А ещё синий цвет способствует развитию депрессии. Поэтому мне не нравится синий, — Нини вздохнул, — Жаль, что мне не разрешают вешать здесь гирлянды. А то их обслюнявят, погрызут и сломают! — младший выдержал паузу, — Я опять слишком много говорю?.. Прости. — Всё хорошо, Нини! Мне интересно, — улыбнулся старший. Младший отвёл взгляд в угол, а пальцами аккуратно коснулся руки Мин-Мина. — Я боюсь темноты, — признался он, — Там у меня был ночник, а здесь ничего светящегося поставить нельзя, поэтому я целый год по ночам был на чердаке со светом или сидел на подоконнике и вглядывался в свет в другом корпусе. А когда было совсем страшно, то залезал под одеяло и включал фонарик, представляешь! — А сейчас, боишься? — поинтересовался старший, рискнув и аккуратно положив голову на плечо Нини. Младший тут же дёрнулся и скинул с себя ничуть не обиженного Мин-Мина. — Д-да… Не трогай. Меня. Но твоя рука… Она будто защищает меня. Мне не страшно, когда мы спим рядом, — младший снова напрягся. — Прости, Нини. Младший сжал губы и стал стучать пальцем по протезу старшего. — Я странный. Зачем ты со мной дружишь? — Все мы странные. А ты необычный, мне кажется это звучит лучше, чем странный, — пожал плечами Мин-Мин, — Свет ведь тоже может быть необычным, например розовым или зелёным, но это не отменяет того факта, что кому-то такой свет может понравиться, ведь так? — он решил говорить на языке, понятном младшему. Нини зажмурился и качнулся вперёд. Шли дни, недели, месяцы, и Нини всё-таки удалось привыкнуть и открыться старшему. Больше его не пугал его голос, раздававшийся в лепетании на фоне, не пугали его прикосновения, его объятия во сне. Больше Чонин не стеснялся рассказывать о том, что ему интересно, не стеснялся он и своих перегрузов, в моменты которых он забивался в угол и зажимал уши руками, не в силах сказать хоть что-то. Не стеснялся он того, что он необычный. Слово «странный» он забыл. Но всё пошло наперекосяк в один август, когда Мин-Мину было шестнадцать. — Ким Сынмин? — воспитатель вошёл в комнату, держа в руках документ. Мин-Мин вопросительно посмотрел на мужчину. — Собирай вещи. Переводим тебя в другой корпус, к старшим. Глаза Нини тут же испуганно забегали, а сам он схватился за футболку старшего. — В смысле переводим?! — Завтра в десять в холле, — не обращая на него внимания, продолжил воспитатель. — Я никуда не пойду, — Мин-Мин отрицательно помотал головой, — Или я остаюсь здесь, или он идёт со мной. Мужчина устало вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Ким Сынмин, это решил не я, а директор. Если есть какие-то претензии — ты знаешь, где его можно найти. Не дослушав воспитателя, Мин-Мин резко встал и, тяжело топая, покинул комнату. Нини поджал губы и свернулся калачиком. Вот и всё. Но как бы младший старательно не прятался под одеялом, подрагивая и глядя в пустоту, в итоге он получил настойчивое тыканье в плечо. — Нини, вылезай. Сколько времени прошло младший не знал. — Мин-Мин! В тот момент Чонин впервые обнял кого-то по своему желанию. Да так крепко, что у старшего заскрипела рука. — Нини, собирайся. Пойдёшь со мной. — Мин-Мин, Мин-Мин, Мин-Мин. Не бросай меня, не оставляй, Мин-Мин… — Тише, звёздочка, ты чего? — старший удивлённо округлил глаза и осторожно, едва касаясь, стал гладить Чонина по спине. — Мин-Мин… О том, что конкретно происходило в кабинете директора, Мин-Мин решил умолчать. Не станет же он рассказывать младшему, какими угрозами осыпал пухлого мужчину с жёлтой кожей, каким злым взглядом стрелял в него. Всё это уже неважно. Главное — они вместе.