pécheurs

гневаясь, не согрешайте:

размыслите в сердцах ваших

на ложах ваших, и утишитесь.

— библия, Псалти́рь, псалом 4, стих 5

***

— я люблю тебя, ликси.  старший оставляет невесомый поцелуй на светлой макушке, вдыхая полной грудью аромат дорогого шампуня. замечая лучезарную улыбку сидящего феликса, обходит стол и садится напротив своего парня.  — спасибо за еду! — младший от удовольствия стучит столовыми приборами о деревянную поверхность. совсем как ребенок. — мне очень приятно, что ты соблюдаешь диету со мной. для меня это очень важно. — кладет нож на стол и протягивает свободную руку к чужой. мурлычет что-то о любви, привязанности и вечности, сплетая их пальцы. вилкой беспорядочно тыкает в сочные зеленые овощи на тарелке, быстро закидывая те в рот. — эй, ты меня слушаешь? — прости, я задумался… — быстро моргает, фокусируя зрение на объекте своих глубоких чувств, и слегка улыбается уголками губ. — убери телефон со стола, пожалуйста.  чанбин слишком много думал. каждый раз, когда глаза его останавливались на ангельском силуэте, мозг начинал беспорядочно генерировать миллионы бессвязных мыслей. все они были о любви.  мышцы сводило в жестоких судорогах от её переизбытка, а конечности сами тянулись к младшему, точно магниты. феликс – это самый чистый горный воздух, мелодичное пение счастливых лесных птиц и россыпь желтых подсолнухов на лугу. он и есть настоящая любовь.  когда глаза его превращаются в полумесяцы от лучистого смеха, а через пять минут наполняются слезами печали – он самый прекрасный на свете человек. когда неумело поет любимые песни в душе или радостно скачет на кровати, узнав хорошую новость – он прекрасен. когда извивается змеей под телом старшего в постели, а после часто дышит куда-то в чужую грудь – чанбин счастлив. когда выгибает брови в немом вопросе и сжимает от злости кулаки до побелевших костяшек – чанбин тонет в любви.  и если бы феликс был аппаратом жизнеобеспечения, то чанбин с удовольствием бы покалечился, лишь бы всегда быть рядом. дышать одним кислородом, слышать сонное мурчание под ухом и видеть эту солнечную улыбку каждый божий день.  он один перечеркнул всех людей до и после себя, нагло заняв все сердце старшего. и тот совсем не сопротивлялся. наоборот, хотел большего. чтобы до предела, до последнего вдоха, до конца.  — я так переживаю из-за кастинга. не знаю, как уснуть сегодня. — пятки беспокойно постукивают о пол, демонстрируя нервозность. феликс был тревожным человеком. — а вдруг они не возьмут меня? скажут, что я не в форме или недостаточно красив? — солнце, послушай. я бы не хотел… — запинается, когда его перебивает резкий звук уведомлений сотового.  молниеносно переводит взгляд на телефон феликса, ощущая волну чего-то горячего. кажется, по кровеносным сосудам проносится разряд тока.  — я же попросил убрать телефон. — вилка резко соскальзывает с брокколи, проезжаясь по тарелке. от мерзкого скрежета младший жмурится, ерзая на стуле. – извини. там что-то важное? — да, менеджер пишет. — ладонь выскальзывает из чужой и хватает гаджет, звенящий от уведомлений. феликс недолго смотрит в экран и расплывается в мягкой улыбке. губы поджимаются, отчего на одной щеке образуется милейшая ямочка.  — что пишет? — чанбину искренне интересно, почему его парень засмущался от сообщения. но тот игнорирует вопрос, активно набирая какое-то сообщение. — ликс? — а, прости! — поднимает глаза на старшего и замечает, что его тело напряжено. автоматически вжимается в стул, но продолжает улыбаться. — просто менеджер поддерживает, я ему говорил, что этот кастинг для меня супер важен.  психика мгновенно выходит из строя, запуская сбой во всем организме. пальцы, что крутили серебряную вилку, сжимаются с особой силой и втыкают ту в беззащитный зеленый овощ. да так, что звук удара о тарелку сотрясает стены в квартире. пока феликс вздрагивает, у старшего воспаленный мозг искрится: генерирует такие ассоциации, что хочется тут же вышибить себе мозги. ну, или парню напротив. ведь очень обидно, когда твой партнер тебя не слышит.  — менеджер? — ядовито смеется, теряя контроль. — и что же он пишет?  — подожди! прости, я… — невинные глаза округляются и парень шумно сглатывает. понимает, что бросил красную тряпку.  — мы, впервые за неделю, ужинаем вместе. но, вместо того, чтобы говорить со своим парнем, ты выбираешь краснеть от комплиментов какого-то менеджера. — чанбин тараторит, пока губы искривляются в оскале. — это важнее? — нет-нет, — нервно бросает свой телефон куда-то в сторону дивана, пытаясь доказать что-то. чанбин действительно неправ: ничего, важнее любви, в жизни блондина не было. — плевать! прости, давай поужинаем! феликс зря старается оправдаться: со не слышит его слов. он, точно брошенный на дно океана, слышит лишь собственные воющие мысли и стук безумного сердца. кровь нагревается до ста градусов, закипая, и пунцовой пеленой застилает взор. обидно настолько, что свет становится слишком ярким, а ощущения в теле слишком болезненными.  чанбин – оголенный провод. взрывается самыми опасными искрами под виноватые реплики младшего. образ феликса перед ним вновь искажается: старший точно слышит его громкие мысли. тот злорадствует, ухмыляется, ведь ему, наверняка, до безумия нравится провоцировать своего парня. знает, что ему до боли обидно, когда он выбирает не его. и что вообще за кастинг такой? да, он точно так стремится стать моделью только для того, чтобы как можно больше рогов наставить чанбину.  за что?, — заевшая пластинка проигрывает одну и ту же фразу в темноволосой голове.  ситуация накаляется до предела и старший вскакивает с места. и, в тот момент, когда стул с грохотом падает за его спиной, за доли секунды огибает круглый стол и хватает феликса за оголенное запястье. тот окончательно теряется, когда старший выдергивает его из стола слишком грубо и резко. хотелось бы сопротивляться, да только это невозможно. — блять, бин, успокойся! только не снова! пытается защищаться, стараясь вырвать свою руку из чужой хватки и перенося вес тела назад. упирается ногами в пол, сгибая колени, но носки предательски скользят по ламинату. прямо за взбешенным парнем, который тащит целого феликса одной рукой, точно тряпичную куклу. за секунду до удара крепко жмурится, понимая, что сейчас будет больно, и влетает в холодную стену коридора всем телом. оставляет на той невидимый отпечаток каждого позвонка и затылка, в котором раздалась слишком острая боль. младший распахивает глаза и стонет на выдохе, пока чужие пальцы цепко впиваются в его костлявые плечи.  — я всегда выбираю тебя, чанбин! — резко выкрикивает, не теряя надежды избежать того ужаса, который сейчас произойдет. ноги совсем не держат, колени подгибаются.  — врешь! чанбин вновь крушит слабое тело о стену. и вновь. и вновь. с каждым ударом все больше срывается на крик: надрывает связки, как летящий с обрыва в пропасть безумец.  феликс пытается что-то произнести, но безуспешно. из-за тупой боли, растекающейся по венам, все крики застревают в горле. только успевает осознать, что на кастинг он вновь не придет.  грубые руки смыкаются вокруг бледной шеи. кожа под этими руками плавится, а шейные позвонки звонко хрустят – вот-вот треснут. гортань издает нечленораздельные хрипы, пока лицо покрывается сосудистой паутиной. лицо стремительно краснеет от нехватки кислорода и слабого кровообращения в черепе.  феликс пытается хватать ртом необходимый кислород, но руки любимого человека перекрывают доступ того к легким. не может вымолвить и слова, поэтому мысленно молится всем существующим богам: о спасении, о прощении, о любви. смотрит в глаза напротив и не видит ничего человеческого.  за что?, — проносится в потоке мыслей, эхом раздаваясь в переполненной голове.  только лишь какая-то животная агрессия плещется на дне карих глаз, что покраснели от выброса адреналина. чанбин был слишком сильным, поэтому очевидно перебарщивает. давит руками слишком безжалостно, игнорируя хлынувшие ручьи алой крови из носа любимого человека. окровавленные губы феликса кривятся, пока он давится собственной слюной, смешанной с багровой жидкостью.  захлебываясь, с неистовой мольбой смотрит в чужие глаза. потом на брови, на складки у переносицы, на сморщенный нос. на губы, что кривятся от злобных вскриков. ловит себя на мысли, что хочет впиться в них своими напоследок. старается запомнить каждую деталь любимого лица, красивого даже в гневе.  — сука! лишь только в тот момент, когда глаза блондина судорожно закатываются, а руки перестают бороться за жизнь, старший резко убирает свои руки с чужой шеи. тело младшего бессильно падает на пол. он бесконечно долго не подает никаких признаков жизни, а после, словно вернувшись с того света, хватается холодными пальцами за посиневшую шею. грудная клетка быстро поднимается и опускается; легкие, наконец, получают кислород. кожа лица все ещё фиолетово-синяя, а глаза красные от мелких лопнувших капилляров. смотрят куда-то в потолок, пока с уст срываются неразборчивые фразы, смешанные с болезненными хрипами.  чанбин несколько минут наблюдает за чужой борьбой за жизнь. теребит края своей клетчатой рубашки. в глазах пустота, как и в мыслях. состояние, похожее на бредовый сон, держит в своей темнице. через пару мгновений странная пелена рассеивается окончательно, и глаза старшего заполняются едкими слезами. мгновенно бросается к содрогающемуся телу, осознавая произошедший кошмар.   заходясь в истерике, прижимает чужое тело к себе вплотную: боится, что парень растает. у того пульс за сто сорок переваливает, кажется. все пространство этой уютной квартиры заполнил животный страх, ощущающийся на кончиках пальцев. воздух сотрясало учащенное биение двух сердец. настоящее землетрясение, лишь для них двоих.  катастрофа. стены рушатся под давлением тяжелой тишины; мысли – беснующееся стадо хищников. а чувств так много, что вот-вот новый толчок ударной волной снесет остатки счастливого города.  видит собственные руки, запятнанные кровью любимого человека, и сгорает дотла. по сильному телу проносится разряд электрического тока, формируя шаровую молнию где-то в области груди. больно.  — прости. прости. прости.  шепчет в растрепанные волосы младшего, оставляя невесомые поцелуи на макушке. старается дышать, заполняя легкие ароматом любимого человека. на самом деле, воздух в этой квартире пропитан запахом гнили, крови и безумства. и оба это чувствуют.  — чего молчишь! — со трясет парня за плечи, отчего тот вновь хрипло кашляет. все слова встают поперек горла, скованного фантомной болью. — я хотел сказать, что не пущу тебя на этот кастинг. ладно ещё всякие мелкие модельные фотосессии, но контракт? нет. — воет забитым волком, обхватывая горячими ладонями болезненное лицо. — или тебе нравится, блять, когда на тебя пялятся другие мужики?  вновь замахивается, но замечает, что парень даже не дергается, чтобы защититься, поэтому останавливает руку. душа надрывается от такого измученного любимого. рука медленно опускается на чужую щеку; пальцы скользят от брови до линии челюсти. чанбин болезненно выдыхает, шмыгая носом.  — ну вот, теперь точно завтра останешься дома.  рукавом своей рубашки аккуратно вытирает окровавленные губы и мягко целует. у феликса из глаз реки соленых слез к вискам стекают, а лицо пустое. в голове воображаемые пули свистят, и думается блондину лишь о том, что из этого цикличного ада ему никогда не выбраться. что бы он не делал, как бы сильно не старался, исход всегда один.  любовь бывает разная.  — я люблю тебя, ликси. 

***

«и болен тот, кто во время шторма садится на корабль»