Зов Моря

      Ослепительная вспышка болезненно ударила под веками.        Голова качнулась в коротком кивке, Минхо широко распахнул глаза и заозирался, потерявшись в том, где находится. Привычная обстановка помогла выдохнуть. Воспоминания о прошлых десяти минутах вернулись в сознание. С тех пор, как зашёл в каюту, капитан так и сидел за столом в надежде, что вертикальное положение не даст ему уснуть.        Впрочем, толку от этого ожидаемо было мало. Тело сопротивлялось и пыталось уснуть, утяжеляя конечности и веки. Минхо тряхнул занемевшей кистью и, пытаясь отвлечься, подтянул бумагу лежащую неподалёку. Сосредоточить глаза на размашисто написанном тексте оказалось той ещё задачей. Ни черта не понятно, но Минхо узнавал этот ровный почерк.       Заметки Хенджина.       Губы тронула неожиданно мягкая улыбка. При всей своей внешней собранности, Хенджин имел невероятный талант устраивать срач везде, куда заходил, за кротчайшее время. Стол Минхо ещё никогда не выглядел настолько захламлённым, как последнюю неделю, пока рисовалась карта.       Веки умиротворённо прикрылись только для того, чтобы Минхо дернулся сразу после. Знакомый жар уже зарождался в глубине груди.       Ничем хорошим эта ночь не закончится.        Минхо зажмурился, припоминая тот нежный холод, что объял его, когда он уснул в таверне. Вот бы тот холод вернулся. Никогда прежде он не чувствовал ничего столь же приятного исходящего изнутри, оттуда, где рождалась сила. Мороз тогда бежал искрами по телу, ласково и ненавязчиво обнимал за шею. Направлял каждый вдох, а не стягивал изнутри удушьем. Касался кончиков пальцев.       Сейчас же ладони горели.        Отложив тлеющий листок, Минхо потянулся к ящикам, неловко завалившись вбок. С грохотом поочерёдно выдвинув каждый, он дошёл до верхнего и выругался.        — Чан, скотина, выжрал весь мой ром, - закатив глаза, скорее, в насмешке над самим собой, Минхо замер, приметив на дне ящика вещь, о которой и думать забыл.       Холодный рельефный металл ощущался потрясающе под пальцами. Ласково погладив подушечкой королевскую лилию, Минхо достал пистолет. Увидеть оружие он смог лишь выставив перед собой на ладони. Глаза теперь видели только вблизи и посередине, всё остальное медленно затягивало копотью.        — Я не продержусь долго, - уверительно прошептал Минхо пистолету.       Металл был почти такой же холодный, как пальцы Хенджина и точно так же отказывался перенимать жар Минхо. Каждый раз хватая его за руку, приходилось сдерживаться в желании притянуть ладонь к вечно пылающей коже на лице. Тогда, за этим же столом, Хенджин стоял над ним и сам хотел коснуться, но Минхо его оттолкнул. И всё же он никогда не устанет быть глупцом.        — Может, это так же приятно, как провалиться в сон? - неожиданно весело усмехнувшись, Минхо покачал в руке пистолет, оценивая вес.        Не такой внушительный, как у капитанского оружия.        Ставшая невыносимо тяжелой голова легко откинулась назад. Холодный металл до дрожи приятно коснулся подбородка.        Зачем же он столько времени убегал от неё? Упрямство и глупость — не этим ли он славился?       Ведь на той стороне всё станет в разы легче. Никакой боли, кошмаров, укоризненных взглядов. Губы зло сжались в гримасе. Никакого жгучего чувства ответственности, о которой капитан никогда не просил.        А ещё его улыбки. Пускай она и так редко была направленна в сторону Минхо. И его взгляда, что в последнее время стал настолько мягким, будто он действительно наслаждается компанией Минхо.        Не иначе чем разыгравшееся воображение.        Как и резко потяжелевший пистолет, что упрямо, но ласково давил на пальцы. Со смешком Минхо поддался, и рука безвольно упала вниз.        — Слабак, - выплюнул он, прежде чем чернота заволокла всё вокруг.        Темноту с искрами разорвала яркая вспышка красного. Вот теперь жар объял его в полную силу, удивительно, почему же он не чувствовал боли. Может, он отправился сразу к ней?        Пожар трещал и угрожающе гудел, но мерзкий запах, что должен бы залезть в нос и осесть внутри, не приходил, как и жалящая боль. В этот раз Минхо должен ощутить её телом целиком. Но вокруг был лишь запах гари и ледяной, пробирающий чуть ли не до костей металл в руке.        Холод хлынул от ладони выше, плотно обнимая тело и убаюкивающе покачивая. Шуршащие волны звучали чуть ли не колыбельной. Минхо почти позволил себе утонуть в них, когда на поясе сомкнулось плотное кольцо и потянуло куда-то вверх. Источник умиротворяющего холода выскользнул из ослабевших пальцев. Поток стремительно хлынул прочь из тела.        Ледяные губы коснулись щеки напоследок, а затем боязливо отстранились.       Но удушающий жар не забрал Минхо обратно в свой плен, вместо него появилась затягивающая и крутящаяся пустота.        Даже с закрытыми глазами Минхо ощущал чужое дыхание очень близко. Слишком близко. Медленно подняв веки, он столкнулся с яростным взглядом Джисона, нависшего над ним. Доктора, похоже, ни капли не смущало, что кончики их носов почти касались: он продолжал прожигать дырку в черепе Минхо глазами. Ладонь прошило иголками, когда он поднял руку, чтобы оттолкнуть Джисона.        — Какого хрена? - сморщившись, прохрипел Минхо, садясь на кровати.        В комнате доктора было достаточно светло — значит, уже давно наступил новый день. Да и сам Джисон никогда не вставал раньше полудня. Вряд ли даже с отключившимся Минхо неподалёку он бы сделал исключение.        — Это я тебя должен спрашивать, - всплеснув руками, возмутился доктор, — Ты же сказал, что в порядке!        — И с каких пор ты веришь мне на слово? - быстро нашёлся Минхо.        С лица Джисона схлынули эмоции, и он застыл с каменным лицом, а затем опасно прищурился.        — Довожу до сведения, я теперь не выпущу тебя из своей каюты до тех пор, пока ведьма не зачарует браслет.        — Тебя, что, блять, Хенджин покусал? - пробормотал Минхо, устало прикрывая лицо рукой. Голова гудела, будто он и вовсе не спал, но, к счастью, гул пока был где-то вдалеке, — Я же был первый в очереди.       Джисон сначала сконфуженно замер, а затем торжествующе усмехнулся.        — Ты не знаешь, что значит: " Доводить до сведения"? - громко рассмеявшись, доктор отступил к столу.        — Закрой хлебало, голова болит, - поморщившись капитан прижал раскрытую ладонь ко лбу, — Меня снова прокляли?       — Если бы, - Джисон не поворачиваясь хмыкнул. Только после минуты раздумий он развернулся, сложил руки на груди и сморщился, — Аворика сказала, что ты сам своё главное проклятье, - нехотя повторил он слова ведьмы, — Ты видел… то что видел, из-за недосыпа. Сколько ты уже не спишь, Минхо?       Вопрос был пропущен. По правде, он и сам уже не помнил. Скинув ноги с кровати, Минхо привычно схватился за торс, ожидая, что будет давить и жечь, но в этот раз рёбра ничего не стягивало. Нахмурившись, он поднял глаза на застывшего Джисона.         — Кто-нибудь пострадал? - резко осипшим голосом спросил Минхо, пристально всматриваясь в выражение Джисона.        — Никто, - по лицу доктора пробежала странная эмоция.       — А Йен?        — Ушёл до того, как пожар разгорелся.        — А...? - Минхо неопределённо махнул на собственный торс.        — Не спрашивай, - скорчившись отмахнулся Джисон, — Я сам понятия не имею, почему в этот раз нет ожогов.        Утро начиналось уже неплохо. Для человека, который не надеялся его встретить. Удивительно, как в этот раз сила решила смилостивиться над Минхо. Но ему ли не знать, что всему должна быть причина.        — Значит, корабль не сильно пострадал?        Минхо не чувствовал движения судна, но, возможно, он пока не до конца проснулся.        Джисон изобразил смех.        — Шутник, ты бы видел свою каюту. Ебанное пепелище. Огонь уничтожил всё, только тебя в этот раз не тронул. Может, ты наконец перестал истязать себя и твоя способность последовала примеру?        В ответ на угрюмое выражение Минхо Джисон поджал губы и насмешка в его глазах сменилась на откровенную жалость.        — Мы плывём? - Минхо отвернулся к закрытому окну, выражение друга сейчас вызывало лишь желание тряхнуть его как следует.       — Нет, - осторожно ответил Джисон и замолк, но капитан не повернулся, ожидая продолжения, — Ты сжёг мостик... почти до основания.        Невесело хмыкнув, Минхо поднялся, чуть покачнувшись, и сделал неровный шаг к выходу. Джисон преградил ему дорогу, касаясь плеч в попытке развернуть обратно к кровати.        — Я не шутил, когда сказал, что не выпущу тебя.        — Хочешь, чтобы я сжёг тебя первым?       — На корабле некуда бежать, если ты начнёшь палить всё подряд, то какая разница, сгореть первым или последним.        — Этого больше не повторится.        — Минхо...        И снова эта душащая жалость, от которой зудело где-то на подкорке. Раздражение вспыхнуло с новой силой, и Минхо грубовато толкнул доктора в плечо, убирая с пути и заставляя покачнуться.       — Где мои сапоги? - осмотревшись вокруг, капитан не обнаружил искомой вещи.        — Ты никуда не пойдёшь, - вновь преградив дорогу, настоял Джисон, а глаза его коротко метнулись в сторону шкафа.        — Да? - расплываясь в злорадной усмешке уточнил Минхо, — Смотри.        — Минхо, предупреждаю, если ты не перестанешь творить херню, я пристегну тебя к кушетке в лазарете.        — Я твой капитан!        — На данный момент ты мой пациент, так что ты никуда не пойдёшь или я тебе ноги сломаю.        — Ты противоречишь сам себе.        Минхо успел только повернуться к шкафу, чтобы ухватиться за ручку, когда послышался свист и рядом с его лицом в дерево ровно вошёл кинжал. Покосившись на оружие, Минхо и бровью не повёл. Открыв дверцу, он выудил сапоги под недовольное пыхтение Джисона.        — Нужно чинить корабль, я не буду просиживать штаны, пока остальные исправляют последствия моих ошибок.        — И с каких пор тебя это волнует? - гневно отозвался доктор, наблюдая, как капитан одевается.        Минхо застыл, уставившись в пол, а затем нетвёрдой походкой прошёл к двери, оставив вопрос неотвеченным.        — Ты еле держишься на ногах, Минхо, - тон Джисона ощутимо смягчился, в последний раз пытаясь вразумить, — Тебе нужно отдохнуть.        — Как ты себе это представляешь? - грубо прошипел Минхо, — Я не могу спать.        Доктор позади начал шагами измерять комнату, кажется, перебирая в уме варианты, пока Минхо смотрел в дверь в упор, рассматривая прожилки в дереве, и пытался перестать качаться из стороны в сторону, как юнга в качку. Шаги со скрипом по половицам застыли, неприятно проходясь по уставшему разуму.       — Ты говорил, что, когда напился, смог поспать около получаса, - неуверенно проговорил доктор, а то, что последовало дальше, было больше похоже на бормотание, — С Хенджином на борту нам не нужен морфий, может, с лекарствами тебе удастся...        — Может, а может и нет, - нетерпеливо перебил Минхо, — Ты готов к последствиям? А если, уснув под кайфом, я только сильнее разойдусь?        — Я буду наблюдать за тобой всё время.        — И что же ты сделаешь, пойди что не так? - с нескрываемой язвительностью в голосе, бросил вызов Минхо.        Никому на корабле не совладать с капитаном. Тем более с его силой.       — Позову Аворику.        Непонятливо моргнув, Минхо повернулся к доктору.        — А она здесь причём?        — А ты думал, что огонь сам погас?        — Блядская ведьма....        — Что? Минхо! Она нас спасла.        Сморщившись в отвращении, капитан вернулся к сверлению двери и не услышав очередных убеждений доктора, взялся за ручку.        — Тогда, - немного нерешительно протянул Джисон, — Возможно, Хенджин сможет...        — Нет, - резко прервал Минхо и Джисон уже открыл рот, чтобы продолжить, но снова был остановлен, — Клянусь, я лично тебя задушу, если ты его приведёшь.        — Какая же ты заноза в заднице, Минхо, - прошипел Джисон чуть ли не топая ногой от недовольства, — Я пытаюсь найти выход.        — А я просил тебя его искать?        Не дожидаясь больше слов и тем более не желая их выслушивать, Минхо широко махнул дверью, вылетая в коридор. Матросы по пути шарахались от капитана в стороны и приветствовали подрагивающими голосами. То ли от злой рожи которую скорчил Минхо, мчась наверх, то ли от понимания, кто именно виновник вчерашнего пожара.        В очередной раз их ждёт побег части команды в ближайшем порту. Если Жемчужина до него доберётся. Может в этот раз Минхо удастся уделать Сынмина. Даже интересно, что страшнее — кашевар-отравитель или чокнутый капитан, поджёгший свою же каюту в ночи.        На выходе из трюма по носу сразу ударил отвратительный запах мокрого пепла. И без того чёрная Жемчужина стала и того чернее. Начиная от лестницы, часть корабля была обуглена и выглядела так, будто развалится от малейшего прикосновения. При каждом дуновении ветра, в воздух поднималось облако сажи, разносившее чёрный пепел по остальному судну и уносившее его дальше в море. Бриз, обычно приносивший прохладное умиротворение ласково трепля волосы, ощущался гадко из-за забивающейся с каждым вдохом в рот и нос копоти.        Как мостик до сих пор не отвалился к чертям и оставался прикреплённым к кораблю? Бизань-мачта полностью сожжена, а на её месте осталась только тонкая опалённая палка.        Минхо перегнулся через борт, оценивая нанесённый ущерб. Огонь опустился не слишком далеко, большая часть пожара произошла именно сверху. Копоть едва доходила до каюты Чана, находившейся прямо под капитанской.        — Выглядит плохо, - шепнул Феликс подобравшись сзади, чем заставил Минхо подпрыгнуть от неожиданности.        Капитан покосился на кока, но тот был занят рассматриванием корпуса корабля с неосмысленным выражением.       — Хорошая новость — мы не тонем, пока, - тоном выделил капитан, коротко оглянувшись на перешептывающихся матросов, — Корма почти не повреждена. Плохая — мы не можем плыть и, вероятно, ещё не скоро сможем. У нас достаточно провизии?        Лицо Феликса со скрипом скорчилось в задумчивости.        — Смотря сколько ты хочешь продержаться. Неделя — легко, две — если сразу начнём запасать еду. Сынмин не делал большую закупку, мы же рассчитывали причалить к следующему порту через пять дней, - с небольшим нытьём закончил кок.        — С цифрами у тебя всё так же плохо, как и с буквами?       — Примерно как у тебя с контролем.        Минхо усмехнулся на его выпад, разворачиваясь, и тяжело облокотился задницей на борт. Ноги гудели с трудом поддерживая тяжесть тела.        — Ты хоть знаешь, что значит слово «контроль»?       — Мне это не обязательно, - Феликс легкомысленно пожал плечами и уставился на капитана.       — Господи, - сам себе прошептал Минхо, — Можешь работать как всегда. В стоящем корабле, да на солнцепёке, мы уже через неделю поубиваем друг друга. А даже если нет, нас куда раньше найдут и прикончат другие пираты.       — Мы можем убить их первыми и отжать корабль, - тут же предложил Феликс ни секунды не раздумывая.        — Отличная идея, - признал Минхо, а глаза парня напротив заискрились, наверняка начиная придумывать план.        — Пойду готовить ловушки, - с несдерживаемой горячностью, он резво развернулся.       Похоже, обеда им сегодня можно не ждать.       — А что если произойдёт чудо и мы всё же починимся? - уточнил стоявший за Феликсом Чанбин, как только тот с воодушевлением ускакал прочь.        — К югу от нас находится порт Ормос, мы причалим к нему меньше чем за сутки.       Чанбин скривился.       — Дрянная идея.       — Других у меня нет. И в любом случае, мы всегда можем закончить прямо здесь. В трюмах нет так много дерева, чтобы починить весь мостик. У меня пока ни одной идеи как нам дальше плыть.        — Тогда будем надеяться, что на нас кто-то нападёт и...        Чанбин продолжал говорить, но внимание Минхо привлекли открывшиеся двери трюма. Хенджин о чём-то расспрашивал ведьму направляясь к каюте капитана. Придержавшись за плечо продолжавшего болтать Чанбина, чтобы не качнуться, Минхо последовал за ними.        —... но не факт, что мне хватит сил полностью всё восстановить, - задумчиво всматриваясь в сожжённые двери каюты, пробормотала ведьма. Хенджин шедший за ней серьезно кивнул и вздрогнул, заметив приближающегося Минхо.        — О чём треплемся? - краем глаза капитан заметил, как Чанбин поспешил скрыться.        — Аворика может помочь нам с кораблём, - Хенджин нерешительно встал между капитаном и ведьмой, мешая им прожигать друг друга взглядами, — Она может восстановить каюту и всё в ней находящееся, по крайней мере частично.        — И какая цена? - спросил Минхо наклонив голову, чтобы заглянуть за плечо Хенджина и уставиться на ведьму.        — Ты бы не потянул, капитан, - ведьма пренебрежительно хмыкнула и отвернулась к каюте.        — Хенджин, тебя не смущает, что она так стремиться нам помочь? К чему бы это? И всё то она умеет и может, - язвительно протянул Минхо.        — А тебя это так трогает, капитан? - прежде чем Хенджин успел ответить, ведьма хитро выглянула из-за плеча, — Хотя чему тут удивляться? - невзначай бросила она.        — Повтори, - вызывающе потребовал Минхо, делая шаг вперёд.        Хенджин шагнул ему на перерез, но как только они оказались под риском столкнуться, отскочил назад. Злая усмешка сама собой растянула губы капитана.        — Какую конкретно часть? - нагло уточнила ведьма, разворачиваясь и тоже делая шаг навстречу, — Ту где я называю тебя недоверчивым дураком? Или ничего из себя не представляющим слабаком? - Аворика с насмешкой выгнула бровь, скрещивая руки на груди. Её совсем не пугала злость Минхо.        — Да, что же мне знать о том как быть всем полезным, - протянул капитан, будто только и ждал момента чтобы вывалить на ведьму все мысли, — Когда ты не преследуешь никаких личных мотивов, наверное, просто потому что у тебя их нет и быть не может, - ведьма резко моргнула не изменившись в лице, но один этот жест был для Минхо как запах крови для акулы, — О чём личном может идти речь, когда целыми днями сидишь в избе в лесной глуши и варишь сраные зелья. Да хранишь бутылки с кораблями. От людей, которым было в жизни что оставить, и у которых была цель. Что же тебе знать о человеческой недоверчивости и глупости? Ты же и человеком никогда не была.        В глазах ведьмы на мгновение блеснуло что-то, заставившее ухмылку Минхо стать и того шире. У него тоже имелся один талант — он всегда безошибочно определяет куда бить. Иногда это всё же приносило пользу, а не проблемы.        — Полагаю, таким как ты не остается ничего кроме как нести собственную глупость, подобно достоинству, - со стороны ведьма выглядела совсем не задетой словами капитана, но внутреннее чутьё подсказывало Минхо, что с каждой секундой она лишь больше свирепела.        — Глупость — часть человечности, - вот теперь ведьма откровенно дёрнулась, — Наравне с пылкостью, - Минхо с усмешкой взглянул в сторону Феликса, который самозабвенно привязывал к верёвке огромный топор, — И недоверчивостью. Всё это последствия опыта и совершенного выбора. Наравне с готовностью отвечать за последствия.        Ведьма больше не смотрела в глаза Минхо так решительно, она вообще в них не смотрела, уперев взгляд в обугленные доски на полу.        — А знаешь, что самое главное? Мерзким, злым, завистливым и ревнивым — я всё равно остаюсь человеком. Я бы даже назвал это самыми выдающимися чертами, присущими людям.        — В моих действиях нет двойной игры, - уверенно сказала ведьма чуть дрогнувшим голосом, встречаясь с капитаном взглядом, — Я честно пытаюсь помочь.        Говорила она уже гораздо тише и без былой спеси, но Минхо никогда не умел останавливаться и прищурившись протянул:       — Уж не по доброте ли душевной?       — А ну хватит! - резко выкрикнул Хенджин, вставая между капитаном и ведьмой, расставив руки.        Яростным взглядом Минхо проследил, как пальцы Хенджина легко коснулись плеча ведьмы, в то время как ладонь рядом с капитаном держалась на коротком расстоянии. Ну да, предосторожность не помешает, мало ли он опять вздумает воспламениться. Видимо, заметив как пристально Минхо следит за его действиями, Хенджин решительно схватил капитана за предплечье и попытался отвести в сторону. Грубо стряхнув руку, Минхо сам поспешил отойти к борту. Хотя ведьма всё равно наверняка могла их слышать.        — Конечно, я не считаю, что намерения Аворики идеально чисты. Я не настолько наивен, - для убедительности Хенджин тряхнул головой, показывая возмущение, — Но, возможно, наши цели схожи, - уже тише и менее бойко добавил он.       — Да? И в чём же твоя цель? – зло прищурившись, Минхо приблизился к его лицу, — Зачем ты продолжаешь плыть на этом корабле? – вкрадчиво спросил он.       Хенджин явно не ожидал такого вопроса и застыл с нечитаемым выражением, прежде чем то стало уязвлённым до боли.        — Молчание. Моё блять любимое, - выплюнул Минхо и с требовательным видом сложил руки на груди, — Что именно ведьма собирается сделать? – его голос лишь однажды был настолько строгим с Хенджином.       — Применит заклинание. Конечно, понадобиться подготовка, но оно сможет вернуть всё в прежний вид. Все карты, документы, вещи.        — И почему я так отчетливо слышу в твоём тоне большое "но"?        Хенджин тяжело вздохнул, тревожно проходясь по телу Минхо взглядом, от которого стало почти неуютно.        — Она потратит силы и на браслет понадобиться больше времени, - торопливо выдал он, будто сам всё ещё был не уверен стоит ли рассказывать.       — В этом нет проблемы, - в голосе капитана совсем не осталось эмоций, только холодная уверенность.       А вот тон Хенджина звучал совсем слабо, когда он позвал его:       — Минхо...        — Это не проблема, - настоял капитан, — Мы окажемся куда в большей опасности, чем моя безумная задница, если продолжим стоять.        Брови Хенджина изогнулись и он прикрыл глаза, беззвучно выдыхая через рот. И Минхо хотел бы привычно разозлиться, но когда Хенджин открыл блестящие глаза, его лицо не напоминало жалостливую гримасу, а выдавало скорее скорбь.       — Если, конечно, ты вновь не подожжёшь уже восстановленный корабль, - подала голос ведьма, стоя в отдалении.        — Аворика! - осадил Хенджин, но Минхо не был задет, на лице сияло лишь довольство. Серьёзно же ему удалось задеть ведьму за живое.        — Может в следующий раз мне удастся поджечь его вместе со всем бестолковым отребьем.        — Тебе уже частично это удалось, - Хенджин дёрнулся от слов ведьмы, тревожно оборачиваясь на Минхо, — И что же тебя бесит больше, капитан? То что я знала или то, что тебя смогли остановить?        — Больше мне твоя помощь не понадобится, - сказано это было настолько спокойно, что и сама ведьма опешила, застыв на месте.       К чему испытывать горечь, если выход настолько очевиден и прост? Исход был ясен с самого начала. А избегание давно принятого решения, не иначе как взыгравшее эго Минхо. И страх. Более никто не пострадает из-за его слабости.       Когда Минхо резко метнулся в сторону трюма, Хенджин отскочил с его пути. Остолбенев от осознания, он вздрогнул и попытался снова приблизиться, но тут уже отошёл капитан.        — Минхо, - тихо и как-то сломлено позвал он.        — Тебе не нужно переживать, как видишь, за мной уже стоит надзор, - не оборачиваясь, Минхо кивнул вперёд на строившего беззаботный вид Джисона.        Капитан заметил как на периферии взлетела рука Хенджина, но так и осталась висеть в воздухе на расстоянии от плеча. Будто Минхо взорвётся от одного прикосновения. Отчего-то это било куда больнее, чем слова ведьмы. И всех до неё.       Указав пальцем на Джисона продолжавшего делать вид, что не следит за Минхо, капитан строгим жестом приказал тому спускаться в трюм. Как только двери за ними закрылись, напуганный доктор оказался грубо прижат к стене. Матросы, что занимались своими делами, поспешили скрыться из коридора, но капитану не могло быть больше насрать. Думать хуже о нём уже невозможно.        — Кого я ранил вчера? – не терпящим неповиновения тоном спросил капитан.       — Откуда ты..? - попытался выговорить Джисон, но его снова ударили спиной о стену.        — Отвечай, - приказал Минхо, — Ведьма весьма чётко мне намекнула.        Джисон воспротивился, замотав головой, и попытался оттолкнуть Минхо, но тот и с места не сдвинулся, продолжая напирать.        — Ты соврал мне, - Джисон дёрнулся, будто его ударили по лицу, и застыл вслушиваясь, — Я уже привык к бесконечному пиздежу Чана, его можно понять. Про Сынмина и заикаться не стоит, уёбок лжёт мне от нехер делать, но ты..., - зло прошипел Минхо, с каждым словом всё сильнее нажимая на грудную клетку под рукой.       — Я соврал для твоего же блага, - с трудом выговорил Джисон и ему позволили сделать вдох, — К Йену сразу отвели Хенджина, не было нужды тебе рассказывать.        — Хенджин... Как сильно Йен пострадал?        В ответ Джисон прикрыл глаза, макушкой откидываясь на стену, а Минхо со смешком отстранился. Если он и делает что-то, то делает это на славу.        — Минхо, он всё понимает, - надломлено проговорил доктор.        — Он всё понимает, - оторопевши пусто повторил Минхо, — Как чудно. А вот я нихуя не понимаю, - чуть ли не выплюнул он и резво развернулся на пятках.        — Я знаю, что ты собирался сделать, - кинул Джисон в спину капитана, когда тот собирался уйти, а затем послышался знакомый щелчок, — Разве у меня был выбор? – совсем уж устало и скрипуче спросил он.       Минхо подлетел к дёрнувшемуся назад Джисону, выхватил пистолет Хенджина и умчался вперёд по коридору. Он долго бродил по кораблю как неприкаянный, задумчиво крутя оружие и распугивая матросов, прежде чем вернуться в каюту доктора. Больше ему некуда идти. Минхо знал, что друг продолжал следовать за ним и совсем не удивился, когда вскоре дверь тихо открылась. Джисон зашёл и принялся делать вид, что занят очень важными вещами, хотя на деле просто перекладывал предметы с одного места на другое.       Стараясь не обращать на него внимания и нагло заняв кровать доктора, Минхо рассматривал пистолет. Вчера тот ощущался намного холоднее. А может это сам Минхо горел в тот момент. Чем больше капитан всматривался в оружие, тем больше оно не давало ему покоя. Мысль бродила по краю сознания, но никак не хотела показываться в голове. Те же искусно выгравированные лилии, тот же благородно белый цвет. Безумно дорогое оружие. Нарезка внутри дула чуть ли не в идеальном состоянии. Из пистолета крайне редко стреляли, либо оно было совсем новым. Последнее сомнительно, ведь рукоять не раз подкрашивали, обновляя цвет. У кого-то имелись очень дорогие инструменты, чтобы ухаживать за пистолетом оставляя настолько мало следов.        Хенджин умел пользоваться оружием, это Минхо понял, как только тот взял ружьё, и особенно прочувствовал когда дуло направили ему в лицо. Хватка человека не раз стрелявшего. Но неужели одной стрельбы достаточно? Лавантер это не чёртова Ангилья. Минхо доводилось встречаться с гвардейцами королевства и каждый раз ими оказывались люди с отличной подготовкой. От настоящих гвардейцев легче убежать, чем драться. Одной стрельбы и ума недостаточно.       Каким бы богатым не был Лавантер, Хенджин и дня не выжил бы в казарме. Он слишком слаб и изнежен для гвардейца, но притвориться бы им не смог. Оружие, прошлое Чана, знание устройства королевства. Да и какой в этом толк?        Чем больше Минхо смотрел на вещи связанные с Хенджином, тем больше они не хотели укладываться в связную картинку.        Как бы он не противился и не выпендривался, ему же будет на руку, если ведьма восстановит каюту. Слишком много важных вещей в ней хранилось.        Неужели корона и ожерелье тоже сгорели?        Минхо резко подскочил, но затем опустился обратно на кровать. Джисон продолжал наблюдать за ним, а делиться с другом какими либо догадками он не собирался. Тем более говорить об идее пришедшей в голову и обосновавшейся внутри после всех занимательных разговоров. Чану и Хенджину будет гораздо легче, если ни у кого больше они не будут вызывать подозрений как у капитана.       Как только наступила ночь, Минхо неслышно выбрался из каюты. На палубе никого не было, кроме матроса, что стоял в вороньем гнезде и выглядывал корабли. Двери каюты капитана были услужливо сняты с петель и валялись завалившись на косяк.        Стараясь не рассматривать окружение и не вдыхать слишком глубоко, Минхо прошёл прямиком к оплавленному сундуку. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы открыть покорёженную мебель. В воздух поднялся столб пепла и Минхо громко чихнул, морщась от неприятного запаха, но как только сажа осела, он поражённо застыл.        На дне сундука, поблёскивая камнями от пробирающегося через дыры в потолке лунного света, лежала корона. Ожерелье рядом с ней превратилось в расплавленный шлепок серебра. А корона во всём своём величии продолжала лежать будто огонь не посмел её коснуться. Внутри неё находился ведьмин огонь, поспешно заброшенный Минхо в сундук, тот так же не пострадал и мерцал мутной поверхностью.       — Что за чертовщина?        Аккуратно подцепив украшение за края пальцами, Минхо вытащил корону на свет и стал пристально рассматривать. Ни следа горения. Чёрный металл ощущался ледяным на коже. Интерес на секунду взбудоражил сознание, но быстро затмился гулкой пустотой.        — Да какая разница?        Корона звонко цокнула, встретившись с деревянным полом, и забрякала камнями, укатываясь прочь.        Матрос наверху не обращал никакого внимания на палубу и на то как Минхо прошедший к носу уселся на фальшборт и перекинул ноги к непроглядной тьме. Хоть тут не воняло гарью. За прошедший день она, казалось, пропитала весь корабль насквозь, вызывая не проходящую тошноту. Палубу освещал лишь лунный свет, упиравшийся капитану в спину, а его ноги, болтающиеся с другой стороны, исчезли в темноте. Наверняка это Чан распорядился не зажигать свет, чтобы корабль было сложнее найти. Минхо насмешливо хмыкнул, слишком громко в тишине. Будет забавно если в них врежутся такие же идиоты.        Запах жжёного дерева донёсся оттуда, где ладони капитана держались за планширь. Даже морозный ветер ночи, что трепал рубашку, не мог утихомирить неумолимо захватывающий тело жар. Выудив из-за пояса пистолет, Минхо улыбнулся накаливающемуся металлу.       Вчерашние ощущения были лишь очередным помутнением больного разума.       — Мне не впервой.       Замахнувшись вперёд, Минхо зажмурился. Помедлил несколько секунд. Отвёл руку дальше, замахиваясь сильнее.        Металл звучно ударился о дерево палубы. Слишком оглушительно громко в гробовом молчании ночи. Уставившись вниз, Минхо не увидел ничего. В темноте казалось, что воды под ногами и вовсе нет.       Джисону наверняка будет грустно. Чан будет разочарован — в этом нет сомнений. А он... почувствует облечение? Хоть раз их чувства сойдутся.        Надавив пяткой на корпус корабля, Минхо придвинулся ближе к краю широкого борта. Может и к лучшему, что море сейчас не цвета шторма, которому всегда с такой лёгкостью удавалось вызывать трепет в душе. Если смотреть прямо вниз, то кажется, что глаза уже закрыты. Если бы жжение от дыма не портило иллюзию.        Уши заложило от звонкого гудения, всё светлое окончательно пропало из вида. Осталась лишь манящая чернота впереди.        Рука обхватила поперёк пояса и человек позади явно напрягся протаскивая Минхо глубже на борт.        — Это не то о чём ты подумал, Джисон.        С усмешкой развернувшись, Минхо уже готовился вывалить на друга оправдательный бред, но замер столкнувшись с синим морем. Оно выглядело куда милее манящей черноты. Забавно, что только в одном из них Минхо может позволить себе утонуть.        Лунный свет освещал половину лица Хенджина, позволяя в деталях рассмотреть прекрасные черты. Особенно при том как близко они находились друг к другу. Хенджин не выглядел обеспокоенным или напуганным, хотя Минхо уже ожидал очередного взрыва и упрёков. Вместо этого, синие глаза медленно моргнули и посмотрели на капитана с невиданной ранее нежностью, почти ударившей под дых, а затем чуть сузились, косясь в темноту.        — Наслаждаешься видом? – беззаботно спросил Хенджин, отпуская Минхо, который немного отклонился, потянувшись за прикосновением.       В этот раз движения Хенджина были куда менее опасливыми и нервными. Или он хорошо притворялся, что не боится Минхо. Хенджин заглянул за борт, прищурившись в темноту, возможно, в попытке увидеть как далеко вода. Выдохнул через нос и перекинул ногу на другую сторону, усаживаясь рядом. На расстоянии, но ладони их держались за внешнюю часть планширя совсем близко.        — Луна сегодня красивая.        — Я заметил, - Хенджин хмыкнул, продолжая лениво рассматривать черноту впереди, — Ты пьян?       — Нет. У меня алкоголь закончился.       — Какая досада, - насмешливо протянул Хенджин.       Перехватившись поудобнее, он напряг руки, наклоняясь и покачивая ногами внизу. Минхо потянулся выставить ладонь перед ним, чтобы остановить, но вовремя одумался. Хотя Хенджин и заметил дерганый жест, повернувшись к нему с пустым лицом и приоткрытыми губами, будто желающими что-то сказать, но не находящими слов.        Под таким углом в волшебных глазах отражался свет далёких звёзд. Они оба замерли, всматриваясь. Минхо не знал что хотел увидеть Хенджин, пока он сам пытался запомнить всё в мельчайших деталях. Уже не важно. Это последняя одинокая ночь.        Хенджин вдруг вздрогнул, будто опомнившись и выпрямился, в этот раз опираясь позади себя и поднимая взгляд наверх, где продолжали мерцать звёзды, но уже не так красиво. Будто издеваясь, они светили необычайно ярко. В дни когда не слишком сведущий в астрономии Минхо пытался использовать звёзды как ориентир, сучки любили скрываться за облаками, но именно сегодня они решили посиять.       — Где Джисон? - не слишком заинтересованно спросил Хенджин, — И как он вообще выпустил тебя из каюты? Вчера он был весьма решителен в намерении не спускать с тебя глаз.        — Спит, - не задумываясь ответил капитан. Сейчас он был больше заинтересован в рассматривании вытянутой шеи с приподнятыми плечами и острого подбородка, раз не мог видеть лица Хенджина, — Мудак подлил мне в воду снотворное, но я поменял стаканы, когда он отвернулся.        Минхо мог слышать только тихий смешок, но этого оказалось достаточно чтобы и самому улыбнуться.        — Как же ты любишь быть занозой в заднице.        — Боюсь, у меня к этому талант.        Хенджин опустил подбородок, а его глаза хитро засияли.       — И он не единственный.        — Определённо, - с не скрываемой гордостью отозвался Минхо, — Бесить каждого человека, которого встречаю — считаю главным из них.        Даже в темноте было заметно как Хенджин закатил глаза, фыркая. Лунный свет, бьющий им в спину, подсвечивал его фигуру, почти превращая в сказочное существо. Его, казалось, совсем не волновал морской ледяной ветер, который и бывалого моряка заставит поёжиться. Потоки касались чёрных волос можно сказать что ласково, подбрасывая их, но не решаясь растрепать.        — Слушать и понимать советы других людей и всегда поступать в точности да наоборот?       — Да, - кивнув со всей серьёзностью, подтвердил Минхо.        — Умудряться злить людей своим присутствием и одним только выражением лица вызывать желание дать тебе в рожу?       — О да, - со смехом заверили в ответ.        — Не человек, а находка, - присоединяясь к нему, Хенджин добродушно покачал головой.        — А то. За одну ночь умудрился прослыть ещё более безумным, чем прежде.        — Думаешь, матросы будут пускать слухи в порту? – резко посерьёзнев спросил Хенджин.       — Я это знаю наверняка, - уверено заявил Минхо, — И без того паршивые слухи обо мне обречены на пополнение. В прошлый раз из-за выходки блядского Сынмина любители трепать языками разнесли, мол, безумный капитан Чёрной жемчужины отравил всю свою команду насмерть. Потому что никто не ходит под его парусами дольше двух лет и никому нельзя знать природу его магии.        — Звучит зловеще, - делая напуганный вид, прошептал Хенджин.        — Люди думают, что я проклятья насылаю, - пустым тоном добавил Минхо.        Хенджин глумливо хмыкнул.       — Большинство людей — идиоты.        — Надо же, кажется, это первые слова из твоих уст, с которыми я не смогу поспорить, даже при всём желании, - снисходительно фыркнув, Хенджин вновь издал тот тёплый грудной смех, — А ещё говорят, дескать, я пью кровь девственников, дабы оставаться вечно молодым, - Хенджин не повернулся, но Минхо приметил как выражение его стало едва уловимо смущённым, — Испугался?        — С чего ты взял, что мне есть чего бояться? - голос Хенджина стал ощутимо тоньше и он тряхнул волосами, скрывая лицо.        — Из-за того как ты ведёшь себя каждый раз, когда дело доходит до секса и намёков на него. И почему же ты тогда скрываешься сейчас?        Минхо в открытую издевался, но если это правда, то Чану памятник за выдержку надо поставить или сдать в заведение для душевнобольных. Верилось, конечно, с трудом, но Хенджину всегда удавалось удивить.       — В приличном обществе такое не принято обсуждать, - ровным тоном сказал Хенджин, поворачиваясь к капитану.       В темноте невозможно определить покраснел ли он, но даже узри Минхо воочию его спокойствие — не поверил бы ни на секунду. Хенджин слишком хорошо скрывал эмоции, такое уже не раз случалось. Поразительная способность при его то вспыльчивости. С безумной скоростью Хенджин переходил от полной непроницаемости и поверхностного добродушия, до злющей гарпии готовой броситься на капитана. Минхо почти тронут, что замечал подобное только в отношении себя, но в конце концов выводить на эмоции — его талант.        И всё же сейчас Хенджин, казалось, впервые общался с ним на равных.        — Знаешь, чем приличнее общество, тем более неприличным оно оказывается при ближайшем рассмотрении.       Спорить Хенджин не стал, странное одобрение пробежало во взгляде. Он поджал губы и отвернулся к морю, явно над чем-то размышляя.       — Ненавижу ночи, - незнамо зачем признался Минхо, через минуту молчания.       — Почему?        Ну вот и кто потянул его за язык? Он ведь не хотел объяснять.       — Темно, неуютно и… в голову вечно лезут паршивые идеи, - поморщившись ответил Минхо.        — Ещё паршивее чем обычно?        — Ты бы удивился.        — Вот теперь я действительно напуган, - рассматривая усмешку Минхо, Хенджин вдруг выдохнул будто перед нырянием, — А вот мне ночи всегда нравились. В них чертовски сложно что-то рассмотреть, кроме звёзд. Там где было шумно становится спокойно и тихо. Жизнь словно застывает в моменте и больше никто никуда не спешит.       — И тебе это нравится? – уточнил Минхо, — Жуть.       Хенджин громко засмеялся.       — Тишина и темнота, - заключил Минхо, — Отдаёт страшным рассказом, который всегда начинается с убийства. Или заканчивается им.       Продолжая улыбаться, Хенджин довольно зажмурился.       — Для меня ночи отдают свежестью и… свободой.       Минхо вряд ли когда-то сможет это понять, но может ему и не надо.       — А ещё, - протянул Хенджин, но дальше произносил слова чересчур быстро, — Отец любил разговаривать со мной на вечерней прогулке. Только в это время он был всецело открыт.       — Тебе так нравятся задушевные беседы? – Минхо сморщился от одной мысли о разговорах на постоянной основе.       — Нет, - Хенджин помедлил, слегка сведя брови, — Просто только тогда я чувствовал себя его сыном, а не очередным выгодным вложением.         — Почему именно ночью?        — Мой отец занимает очень высокую должность. Из разряда тех, что обязывают посвятить жизнь. Я не осуждаю его, - поспешил добавить Хенджин, но звучал искренне, — Более того — отлично понимаю.        — Но это не мешает чувствовать несправедливость, - догадливо продолжил Минхо.        — Да, - с едва уловимой печалью выдохнул Хенджин, — Он всегда говорил: "День создан для разумных решений, а ночь для признаний". Ведь только когда дневная рациональность отступает, мы можем говорить вещи которые не решаемся сказать.        Замерев на мгновение, Хенджин кинул на Минхо развеселённый взгляд. Капитан в шутливом раздражении прищурился на него, вызывая лёгкий смех под нос.        — Это как рассудительность, когда ты...        — Я понял, - прервал Минхо, отворачиваясь к морю, — Твой отец очень смелый.       — Дело не в смелости, а в том кто перед тобой. Всем нужен человек, чьё понимание не вызывает сомнений, тот с кем не нужно думать дважды.        — Тогда очень сильный.       — Да. Силы ему не занимать.        Минхо подумалось, что этим он был похож на Хенджина.        — Так что я люблю ночи. К тому же, всегда хорошо убежать подальше и побыть одному.        Точно не для человека, который боится остаться с собственными мыслями наедине.        — Не одиноко?        — В окружении людей, которые ни черта о тебе не знают и не понимают, куда более одиноко.        — Тогда эта ночь будет самой одинокой из всех.        Улыбка которую Хенджин подарил Минхо была настолько душевной, что дыхание спёрло. Всего ненадолго, но достаточно чтобы в очередной раз посетовать на собственное глупое сердце.        — Уже завтра ночью тут будет полно людей, - Хенджин хмыкнул, скрещивая щиколотки и покачивая ими в темноте. Движение было скорее заметно по тому как напрягались его бёдра, ведь после колен ноги полностью поглощала тьма.        — Если твоя ведьма и вправду сможет восстановить корабль.        — Должна. Было бы жаль оставить Жемчужину в таком состоянии. Да ещё и без мостика, что ты собрал своими руками.        Минхо поперхнулся вдохом.        — Это тебе то жаль?        — Да. Ты придал огню бесконечное множество бесценных вещей, - Хенджин взмахнул руками в притворном негодовании, — Не говоря уже о штурвале из Колумбии, хоть представляешь сколько сил понадобилось, чтобы его украсть? - укоряющим тоном возмутился он и от неожиданности Минхо рассмеялся вслух, — Похоже, ты оказался даже большей угрозой для корабля, чем я.        — Не бойся ты ещё успеешь меня нагнать, - снисходительно покачав головой, успокоил Минхо. Улыбка сползла с его лица, как только нос снова уловил жжёный запах, в этот раз от штанов в которых он прожёг дырку коротко опустив ладонь на бедро. Отпустившее было напряжение снова вцепилось в спину, — Ты знал?        Хенджин не уточнял, догадавшись о чём его спрашивают, а только с досадой выдохнул.        — Чан не говорил мне в чём конкретно заключается твоя сила.        Значит, красавчик пока не всю верность вытрахал из Чана. Минхо сжал губы, уперев взгляд в тёмную воду, чтобы не сказать этого вслух. Похоже, рациональность пока не до конца его отпустила.        Вопрос: к лучшему ли это?        Боковым зрением Минхо видел, как Хенджин следил за выражением его лица и как нервно переводил взгляд с руки наверх. Ему почти удалось звучать легкомысленно, когда он снова заговорил:       — Так что увидеть пламя, выйдя ночью на палубу, было полнейшим сюрпризом.        — Я люблю производить впечатление.        — Да уж, с тобой ни дня без новых впечатлений.        — Однако, - Минхо хмыкнул, — Мне удалось хоть немного осветить эту беспроглядную тьму.        — Есть и другие способы. Знаешь, помимо поджигания корабля.       — Боюсь, все они — не мой вариант.        Под пристальным вниманием капитана, Хенджин замялся и отвёл в нерешительности взгляд.        — Эмоции могут стать якорем для способностей, если ты перестанешь бояться их. И силы.       До боли в глотке Минхо хотелось огрызнуться. Способность Хенджина была пассивной, как и у Чана. Откуда им вообще знать как справляться с контролем? Они никогда не чувствовали мощь стремящуюся вырваться в любой момент, просто от того, что сильно злишься или радуешься. Их никогда не преследовали кошмары, в которых сила брала бы верх над сдерживающим её разумом.        Однако прежде чем Минхо успел вспыхнуть и начать очередную ссору на него накатила странная усталость, смешанная с печалью. Хенджин не виноват в том, что не понимает. Он никогда не сталкивался с бессилием в собственном теле.        Нахмурившись в пустоту Минхо раскрыл ладонь руки лежащей на бедре, упирая в неё измотанный взгляд. Будто Хенджин сможет почувствовать и понять.        — Но мои руки горят...       По телу пробежала дрожь, когда холод кончиками пальцев коснулся ладони в мгновение остужая жар.        — Кажется нормальной, - пробормотал Хенджин, увереннее обхватывая ладонь пирата.       Промозглый холод хлынул выше, освобождая скованную напряжением шею. Глаза перестало жечь, теперь остался лишь солёный запах моря и не иначе как почудившийся цветочный аромат. Спина расслабленно сгорбилась, а губам вернулась игривая усмешка, когда он чуть наклонился в сторону Хенджина.        — Так теперь ты не боишься меня коснуться? - с прищуром уточнил Минхо, всматриваясь в задумчивое лицо.        — Я никогда не боялся, - Хенджин фыркнул и прищурился на капитана в ответ, — Это называется разумное опасение, - его дыхание коснулось кончика носа, когда он приблизился, не желая давать слабину, — Никто в здравом уме не рискнёт греть руки о костёр, пока тот угрожающе трещит.        — Прежде ты не славился разумной осторожностью.        — Просто прежде тебе не удавалось вызвать во мне душевного трепета.        — Прямо как не удаётся сейчас? Какая досада.        Ещё одно движение и они сделают то, о чём утром непременно пожалеют. Взгляд быстро метнулся к пухлым губам, впервые оказавшимся столь близко, и вернулся к сияющим весельем глазам. Луна освещала половину лица Хенджина, делая одну из них светлой и безмятежной, а другую маняще тёмной. Дальние звёзды мерцали в них почти насмешливо.       — Мы не можем так поступить, - ненароком касаясь чужого носа своим, прошептал Минхо.        Легкая улыбка Хенджина отзеркалила его собственную.        — Ты прав, - едва ощутимо прижавшись в ответ, он отстранился.        Что бы не говорил Хенджин, это не отменяло его чувств к Чану. А самое главное — ему нравился именно такой Минхо. Грустный, сомневающийся и мягкий. Сколько бы Чан не желал это в нём видеть, они оставались самыми слабыми и раздражающими чертами и вряд ли являлись истинными. Хенджин не единственный, кто отлично умел притворяться для достижения цели.        Корня языка коснулась горечь. Хенджин делая незаинтересованный вид, вернулся к созерцанию темноты. Кажется, Минхо добился того чего хотел. И эта блядская слабость снова побудила его поступить правильно.        Понадобится время, но Хенджин перегорит, как и все впоследствии, на счёт Минхо.       — Почему мы всегда не можем разговаривать так? - задал капитан вопрос, на который и без того знал ответ.        — Тогда нам пришлось бы перестать превращать каждый разговор в битву за превосходство.       Едва закончив говорить, Хенджин застыл. Позабавлено поджав губы, Минхо встретился с хитро скошенными на него глазами.       — Я догадываюсь, - пустым тоном сказал он и Хенджин прыснул, начиная смеяться.        А может он и ошибся...        Послышалось шуршание одежды, Хенджин достал вещь, которую невозможно было разглядеть в темноте. Но как только нечто на раскрытой ладони придвинули к Минхо, то начало подсвечиваться.        — Держи.        Едва коснувшись кожи ладони Минхо, ведьмин огонь вспыхнул ярко красным светом, освещая всё вокруг. Теперь их ноги, лица и часть палубы стали отчётливо видны.        — Поможет не потеряться по дороге, - до садящего внутри чувства мягко улыбнувшись капитану, Хенджин перекинул ноги обратно на борт, — Хватит с меня ночных прогулок. Пора спать.        Каблуки сапог звучно приземлились на палубу, застыли, прошли дальше, а затем вернулись. Хенджин замер где-то поодаль, но Минхо не сводил взгляда со светящегося камня. Ветер вцепился в волосы, начиная нещадно их трепать. Ведьмин огонь же был приятно тёплым в руках, не давая замёрзнуть ладоням, а холоду мурашками бегать по телу.        С приглушенным стуком что-то положили рядом с бедром. Только тогда Минхо оторвал взгляд от камня. Пистолет Хенджина. Быстрее чем сумел подумать, Минхо протянул руку, касаясь уютно прохладного металла и замер. Даже когда он взял оружие, то не нагрелось.        — Прыгай, - горячее дыхание обожгло ухо и Хенджин бодрыми шагами направился прочь.        Усмехнувшись темноте, Минхо резко развернулся, поморщился от яркого лунного света ударившего по глазам и поспешил убрать ведьмин огонь в карман, а пистолет сунуть за пазуху. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел свет и решил проверить. Нагнал Хенджина он, когда тот уже спускался в трюм.        — Я провожу тебя, - ответил капитан на безмолвный вопрос.        Хенджин со смешком хмыкнул и мелким кивком указал вести. Минхо мог бы начать разговор по новой, но по неясной причине тишина сейчас ощущалась куда более подходяще. У каюты Чана, Минхо застыл. Подошедший вплотную Хенджин, не обращая на это внимания сам первый открыл дверь. Он махнул рукой в приглашении, но Минхо отступил, пропуская его вперёд.        Птица привычно вылупила глаза на стоящего в проёме капитана, а Хенджин принялся тихо разговаривать со скачущим Кками. Спустя короткое время, Чан, сидевший за столом, заметив его, подскочил. Как только друг торопливо приблизился, Минхо за руку вытянул его наружу.        При виде Чана внутри с силой вспыхнуло злорадство, но совесть быстро погасила его.        — Спокойной ночи, Хенджин.        — Спокойной ночи, Минхо.        Нахмурившись, Чан покосился на закрывшуюся дверь. Будь Минхо в лучшем состоянии он бы обязательно рассмеялся над недоумением на лице друга.        — Ты в поря...        Капитан прервал Чана взмахом руки. Усталость навалилась с новой силой.        — Пойдём, поможешь мне разбудить одного опездала, а затем я собираюсь обдолбаться как в последний раз, - зубоскаля выговаривал Минхо, наслаждаясь выражением полного непонимания на лице друга, — И хочу, чтобы ты на это посмотрел.