Зов Моря

      — Аворика, что с тобой? – спросил Хенджин, затворяя дверь каюты. Берри приветственно курлыкнула.       Промчавшись к середине комнаты, ведьма принялась гневно расхаживать из стороны в сторону, под брюзгливым взглядом птицы. Пальцы схватились за прядь густых волос, принимаясь нервно накручивать. Она явно что-то снова и снова прокручивала в голове, когда невидящим взглядом посмотрела сквозь Хенджина.       — Простите, Ваше…       — Я же просил тебя, - прервал он ведьму, легко взмахивая ладонью.        — Простите, Хенджин, - исправилась Аворика, позволяя поймать собственное внимание полностью, — Просто этот человек, он… злит, - сквозь зубы прошипела она.       Не удержавшись, Хенджин фыркнул.        — Ну так это Минхо, - как само собой разумеющееся произнёс он, — Его предназначение в жизни довести абсолютно каждого человека до белого каления. Не поддавайся на эти уловки.       В недоумении уставившись в пол, ведьма растерянно покачала головой. Аворика будто никак не могла примириться с мыслью о существовании такого как Минхо. Знакомое действо.       — Я видела много разных людей за свою жизнь: добрых, злых, тех кто существует не задумываясь о большем и тех кто постоянно строит козни другим во имя собственного блага. А он словно… вампир, питающийся чужим раздражением. Я не встречала человека, который бы злил лишь ради того, чтобы разозлить.       — Боюсь, Минхо единственный в своём роде.        — Духи благословили нас.        У Хенджина вырвался смешок от серьёзности в тоне Аворики. Чёрные глаза ведьмы удивлённо метнулись к нему и она перестала расхаживать.       — Прости.        Брови Аворики дрогнули, кривая полуулыбка растянула губы, а взгляд лукаво прошёлся по Хенджину с ног до головы.       — Тебе по душе это в нём? – со странным довольством протянула она.       — Что? – успел возмутиться Хенджин, прежде чем в замешательстве застыть, — Эм.. возможно? – поморщившись, признал он, — Не то, чтобы я прямо таки испытываю удовольствие от подобного обращения. Иначе я сам бы не взрывался в ответ. Его поведение скорее… освежает.        — Освежает? – Аворика свела брови в заинтересованной попытке понять.       — Я принц, - со снисходительной усмешкой напомнил Хенджин.        — К вам относятся с уважением.        — Нет, - без капли сомнения возразил Хенджин, — Передо мной лебезят.        — Это не отменяет уважения.        — Я бы сказал, что в Минхо уважения гораздо больше, чем в людях, считающих меня красивым дополнением к короне.        Аворика хмыкнула и слабо улыбнулась. Злость и раздражение в ней окончательно утихли.       — Похоже он не так потерян, как сам убеждён, - загадочно произнесла она.       Спросить, что это значит Хенджин не успел, ведьма взмахнула руками и из ниоткуда ей на ладони приземлилась книга. Даже с расстояния можно было почувствовать как запахло пылью и древним пергаментом. Стоило только раскрыть страницы, как небольшую комнату заполнило парящим мелким крошевом. В скором времени оно осядет белым налётом на всех поверхностях и книгах Криса, а так же на кровати. Оставалось только надеяться, что постель не провоняет старостью.       Водрузив книгу на стол, Аворика, не касаясь, провела над разворотом рукой и листы зашелестели, переворачиваясь. Позади по-птичьи чихнула Берри и недовольно хлопнула крыльями.       — Вот нужное заклинание, - ведьма ткнула костлявым пальцем в страницу с корявым прописным текстом.       В нос ударил сухой запах старины, стоило Хенджину наклониться ближе к книге.        — Так нам не нужно никакое зелье, - присмотревшись к словам, сказал Хенджин. Из-за чудовищного наклона букв, он едва мог прочитать написанное, — Только нанести руны и произнести заклинание.       Боковым зрением, Хенджин заметил, как Аворика удивлённо на него покосилась. Однако, когда он повернулся, лицо её скорее выражало задумчивость. Ведьма хмыкнула собственным мыслям и вернулась к книге, оставляя Хенджина смотреть в недоумении.       — Да, но сложность заключается в том, чтобы выстроить их в нужном порядке. Они должны образовывать круг по направлению к месту, где я буду стоять. В ином случае, магия сама закончит круг из тех рун, что попадут под чары и не захваченная часть не восстановится.        — Думаю, я смогу с этим справиться.       — Не сомневаюсь, - без раздумий подтвердила Аворика, — У тебя найдутся чернила? Понадобится много.        Обойдя стол, Хенджин со скрежетом выдвинул ящик. Вся мебель Криса была крепкой, но очень старой из-за чего почти все предметы скрипели и сопротивлялись воздействию в том или ином виде.       — Похоже, мы изведём весь запас Криса. Но он не будет против, - задумавшись, Хенджин постучал пальцами по столу, — Думаю, у доктора так же найдутся чернила. А ещё у меня есть краски.        Аворика приподнялась на вытянутых руках, упёртых в стол, и заглянула в полку.        — Этого будет достаточно. И приятно наконец узнать как зовут того молодого человека.        От осознания Хенджин встрепенулся, поднимая ошарашенный взгляд на хитро ухмыляющуюся ведьму. А затем шумно выдохнул, расслабляясь.       — Я не упрекаю.        — Так ты сразу поняла, что то имя не принадлежит Крису?        — Да. Имя несёт в себе гораздо большую силу, чем у людей принято считать. Душа связана с ним напрямую. Это своеобразные магические узы. Ведьмы чувствуют их как никто другой.        Хенджин заинтересованно склонился ближе к Аворике.        — Значит, оно связанно с людьми с самого рождения, - заключил он.       — Нет. Оно связано лишь с их собственным осознанием. Имя, титул — всё не так поверхностно. Ведьмы не могут называть людей именами, в которых те сами не уверены. Но с титулом всё гораздо проще. Нельзя назваться тем, что не принадлежит тебе по праву, с титулами люди сами себя редко обманывают. Хоть иногда и считают себя выше того, чем являются на самом деле.        — Поэтому ты называла меня по титулу? Потому что я не определился?        — Нет, именно вас, Хенджин, я называла так из уважения, - выражение лица ведьмы чётко подсказывало, что в той фразе скрыто нечто большее, — Люди частенько скрывают имена по той или иной причине. Честно ответить и всё равно иметь сомнения — крупная редкость. Я встречала всего пару таких за всю свою долгую жизнь.        — И что было в итоге с такими людьми? Они определялись?       — Лишь один. Когда не можешь сказать самому себе кто ты и зачем существуешь, очень быстро у тебя не остаётся… времени, - говоря это даже голос не падкой к слишком сильному проявлению эмоций ведьмы звучал горестно.        Коротко кивнув, Хенджин занял внимание чернилами, принявшись доставать небольшие склянки и расставлять по столу.        — Думаю, стоит слить их все в одну, - ведьма одобрительно кивнула.       Хенджин мог ощутить, как она терпеливо ждала следующего вопроса, пока он искал банку побольше.        — Почему тебя так сильно задевает любой поступок Минхо? – наконец спросил Хенджин, начав сливать чернила, — Он, конечно, склонен бесить всех подряд, но такое чувство будто в этом есть что-то… личное? – неуверенно предположил он.       — Я ведьма, - не отрывая взгляда от книги, ответила Аворика, — Всё что касается природы и магии для меня личное.        — Нет. Не так. По крайней мере не только.        Хенджин замечал, как Аворика косилась на него, но продолжал заниматься делом, давая ей время собраться с мыслями. Когда ведьма заговорила, то звучала чинно и слишком собранно для той бури, что бушевала в её глазах на палубе и парой минут ранее:        — Способности никому не даются просто так. Вся сила в мире существует во имя баланса. Ведьмы испокон веков его хранят, а тот, кто эту силу отрицает — баланс нарушает.        Хенджин без каких либо эмоций поджал губы, вытаскивая пробку очередной склянки.        — Будь ты действительно настолько принципиальной — убила бы Минхо через пару часов после знакомства, - коротко глянув на ведьму исподлобья, Хенджин не отрывался от сливания чернил, — И точно не стала бы первой, кто попытался это сделать.        Ведьма фыркнула и, под скрип деревянных досок, переступила. От Хенджина не укрылась её нерешительность. Аворике было, что ещё сказать… и скрыть.        — К тому же, я ведь не злю тебя настолько сильно, - добавил он.       — Причём здесь вы?        — Во мне же течёт кровь ведьм, - тряхнув рукой, Хенджин подхватил тряпку со стола, принимаясь вытирать запачканный палец, — Но при этом я носитель силы. И это дело рук моего деда, но его ты явно уважаешь.        — Вы злитесь на него?        — Нет, - легко ответил Хенджин, безразлично качнув плечами, — Просто не понимаю. Как? А главное: зачем?        — Он не говорил вам?        — Он в целом не любил что либо объяснять. Однако мне известно, что в моём роду магия наследуется через поколение, - следя за Аворикой, признался Хенджин, — Отец был в безопасности, но я не мог избежать этой участи, не нарушив естественный порядок.       — И на какой вопрос вы бы желали услышать ответ?        — Тот на который посчитаешь нужным ответить.        Аворика вдруг широко улыбнулась, глядя на него.        — Может вы и не унаследовали его способностей, но про проницательность такого не скажешь. Как и про манеру столь мягко выпытывать информацию.        — Возможно, в спорах с Минхо я и веду себя как мальчишка, но это не значит, что я утратил способность замечать, когда мне что-то недоговаривают.       — Я вас не обманывала, - быстро сказала Аворика.       — Знаю. Поэтому и не обвиняю во лжи. Но и сказала ты не всё. Помимо тех вещей о которых пока не можешь говорить.       Со вздохом, Аворика шагнула ближе к столу и опустилась на стул.        — Вам стоит радоваться. Ваш дедушка поступил правильно, с моральной точки зрения. Возможно, он пошёл против законов природы, но для вас это обернулось благом, - уверила Аворика, глядя на поверхность стола и водя по ней пальцем, — Ведьмы не могут быть счастливы. Мы вечные рабы баланса. Мы обязаны его сохранять и чтить превыше самих себя. Нам недоступна любовь и радость дружбы. Мы живём слишком долго для настоящей семьи. А с другими ведьмами не можем длительное время находиться рядом, даже с собственными детьми. Ваш дед исключение. Единственное. И я его понимаю. Будь у меня ребенок, я бы тоже не захотела для него подобной участи. Ведьмы подчиняются природе, вы бы не смогли стать королём, если бы владели магией. Король подчиняется лишь себе.        — Вы ошибаетесь, - мягко возразил Хенджин, — Король подчиняется долгу, так же как ведьмы с природой. Мы рабы собственного положения.        Аворика смотрела на него как на ребёнка, не глупого, но немного наивного и пока исследующего мир.       — Долг и обязанность разные вещи. Вы следуете долгу, потому что вы человек чести, а я выполняю свои обязанности, потому что не смогу выжить иначе. Долг…а что мешает вам от него отказаться? – Хенджин был готов возмутиться, но ведьма мягко продолжила, — Верность, честь или достоинство? Всё вместе? В этом и вся разница, - она не упрекала и не поучала, вместо этого стараясь заботливо объяснить, — Люди вольны выбирать себе оковы: долг, любовь, страсть, зависимость. Оковы, но не заточение. Вы называете себя рабом, но разве пожелай вы отказаться можно ли будет вас остановить?        — Я знаю для чего рождён.        — Никто из людей не рождается ни для чего. Ни у магии, ни у души не существует подобных уз. Вы слишком свободны для предназначения и из-за этой же всеобъемлющей свободы склонны себе его искать, - Аворика наклонилась ближе к Хенджину, будто собираясь поведать секрет, — Можно ли назвать тюрьмой то, что сердце избирает само?        Больше возражений у Хенджина не осталось. Он застыл, а затем горько усмехнулся, не в силах поспорить с правотой сказанных слов. Ведь он и сам слишком часто сталкивался с сомнительным выбором.       — Пленники не способны испытывать счастье.       — И как его звали? – с мягкой улыбкой спросил Хенджин. Глаза Аворики расширились и она ошарашенно отодвинулась, — Я встречал тех, кто никогда не испытывал любви. То как ты говоришь…, - он не стал заканчивать, заметив изменившееся выражение ведьмы.        Почти как чуть ранее на палубе. Только в этот раз помимо злости и печали в её глазах виднелась сентиментальность. Так выглядят рассказывая лишь о дорогих сердцу людях.       — Его звали Реджинальд, - внезапно осипшим голосом сказала она.        — Каким он был?        — Чудесным… наверное. Точно не для всех. Но для меня — идеальным.        — Он был сложным человеком? – Хенджин догадливо улыбнулся.        С тихим смехом, Аворика утвердительно промычала.        — Не то слово. Только он мог спорить с ведьмой, что может превратить его в лягушку щелчком пальцев.       — Ты бы не стала, - насмешливо негодовал Хенджин.       — В то время я не была в этом так уверена.        Губы Хенджина невольно растянулись ещё шире от того с какой теплотой говорила Аворика, при этом умудряясь звучать немного раздражённо.        — Так дело в том, что он с тобой спорил?        — Нет, - прикрыв глаза, ведьма мягко качнула головой, — Дело в том каким он становился сразу после спора.        Хенджин склонился ближе, ожидая продолжения.        — Таким, - Аворика прервалась, подбирая слова, — До боли влюблённым. Он был сыном лорда и говорил: «Ещё ни одна женщина не осмеливалась разговаривать со мной в подобной манере». Я отвечала, что я не женщина, а ведьма. А он всегда повторял: «Разве есть разница?» - с последним словом голос её надломился, а чёрные глаза заблестели, но улыбка не сошла с губ.        — И что с ним случилось?        — То же, что и со всеми людьми пытавшимися оспаривать законы природы, - под конец голос Аворики становился всё слабее, будто каждое слово давалось с огромным трудом. Одинокая слеза скатилась по щеке, — Он потух.        Глаза Хенджина зажгло и он не стал сдерживаться, плавно обогнул стол и раскрыл руки по направлению к Аворике.        — Иди ко мне. Пускай ты и не человек, но против грусти у всех одно утешение — разделить её с тем, кто поймёт.        Нечто проскочило в глазах ведьмы. Что-то давно знакомое, но забытое. Она поднялась и почти упала в объятья.        Успокоившись спустя пару минут, она улеглась щекой на плечо Хенджин и снова заговорила:       — Если ты хочешь, чтобы он остался — тебе нужно его убедить. Он считает, что его душа прочернела и не заслуживает прощения. Но я этого не вижу. Как и ты. Мы оба знаем, Хенджин, поистине прогнившие люди никогда не задаются вопросом плохи ли они на самом деле и не испытывают угрызений совести. Скоро ты сам увидишь насколько глубокую яму он себе вырыл.        И она не ошиблась.        Позднее ночью, как только дверь за Крисом закрылась, Хенджин дрожаще выдохнул и опустился на пол. Кками тут же завозился, заполз на колени и со скулежом принялся вылизывать и без того влажное лицо. Пёс счастливо взвизгнул, когда его стиснули, прижимая к груди. Незнамо сколько времени он просидел так, прежде чем добраться до кровати.        Разговор, произошедший ранее, крутился в разуме без остановки, возвращая испытанную ранее тревогу и отчаянье. Их разговор на палубе, пока Хенджин пытался отвлечь Минхо от мыслей о прыжке, казался полнейшим абсурдом. Как и то, что он чуть не сделал в конце. Не иначе как разум покинул его в эту ночь.       Бесполезно вступать с Минхо в открытую конфронтацию. В ответ он только обозлится и закроется ещё сильнее. Глупец любую попытку позаботится о нём воспринимает как жалость. До него ни за что не должна дойти информация, которой поделилась Аворика. Хенджин мало знал Минхо, но неугомонное чувство внутри подсказывало, что узнай капитан о собственной участи, даже если он уже догадывается, то смирится. И переубеждать его окончательно станет тщетно.        Утро не принесло желаемой ясности. Казалось, что Хенджин не спал как минимум пару дней, от того какой тяжелой ощущалась голова. С кряхтением, он выпутался из одеяла в которое умудрился закрутиться во сне и, едва подняв веки, осмотрелся.        Похоже, Крис так и не вернулся. Оно и к лучшему. Наверное.        Хенджин скорее таскал ноги по полу, чем ходил. Пользы от него во время приготовления завтрака было мало. Феликс косился, но ничего не спрашивал и не говорил. Лишь молча положил в тарелку Хенджина побольше еды и отправил есть со всеми.        — Мы можем начать рисовать руны сразу после завтрака.        Хенджин дернулся и резко выдохнул, встречаясь взглядом с сидящей напротив Аворикой. Пока он размазывал кашу по тарелке, ведьмовская уже стояла пустой. Как и тарелки других пиратов, которые продолжали сидеть и не уходили. Как только Чанбин открыл рот, Хенджин подскочил, не давая ему заговорить.        — Я закончил. Пошли, - обратился он к ведьме.       Хенджин метнулся закинуть тарелку на кухню, а затем вылетел за дверь. Поначалу можно было слышать шлепки босых ног по доскам позади, а когда они исчезли, он обернулся, но встретил лишь пустой коридор. Рассудив, что Аворика наверняка пошла за книгой, Хенджин поднялся на палубу. Немногочисленные матросы кричали и копошились в чём-то, перетаскивая ящики и бочки, слышался скрипучий звук натяжения тросов. На палубе оказалось удивительно мало человек. Похоже, остальные были заняты где-то ещё.        Взгляд упал на двери капитанской каюты. Их поставили в вертикальное положении создавая вид закрытой комнаты. Засмотревшись на неё, Хенджин не услышал как его окликнули, пока кто-то с топотом не приблизился.        —… Хенджин!        Тёплые ладони легли на пояс как раз в тот момент, когда он покачнулся наступив ногой в пустоту.        — Минхо? – не понятно с чего загнанным голосом обратился Хенджин, столкнувшись с тёмными, обеспокоенными глазами, — Что-то случилось?        Неужели они всегда были настолько чёрными?        Брови капитана дрогнули от удивления и он осторожно потянул Хенджина на себя.        — Ты… ты чуть в рустер не провалился.        Хенджин моргнул один раз. Второй. И опустил взгляд вниз, где на палубе был сдвинут решетчатый люк, образовывая дыру. В которую он чуть не упал. Внутри рустера виднелись такие же открытые люки на палубах ниже. А стоящие внизу матросы пялились на них двоих. Угоди Хенджин в эту дыру, то пролетел бы до самого днища. Даже исцеление не помогло бы в случае мгновенной смерти.       Всё время пока он осматривался, по спине бегали тёплые волны, поднимавшиеся приятным ощущением к загривку. Не сдержавшись, Хенджин поёжился и отступил, выбираясь из рук капитана. Именно они являлись источником.       — Как ты? Удалось поспать? – спросил он, отвлекая капитана от собственного состояния.       Тяжёлый взгляд Минхо опустился на матросов, продолжавших следить за ними. Те даже не старались делать вид, что не слушают. От внимания капитана они стушевались, но продолжали ждать ответа.        — Давай отойдём, а то стоим прямо на проходе.        Очередная волна пробежала выше по плечу, когда Минхо подхватил Хенджина под локоть, мягко направляя. Он зажмурился и всю дорогу до лестницы пытался унять странную дрожь, вцепившуюся в руку. Если Минхо и заметил чудное поведение, то ничего не сказал. Как только локоть отпустили, Хенджин плюхнулся на остатки ступеней у мостика. Въевшийся запах сажи сегодня уже не так сильно бил по обонянию.       — Так что насчёт твоего сна? – торопливо спросил Хенджин, прежде чем ему успеют что либо сказать.        — Нормально, - Минхо настороженно пригляделся к нему, — Мне удалось поспать. Чего не скажешь о Чане и Джисоне.        — Каким образом?        Мимика Минхо дрогнула в нежелании объяснять. Он сложил руки на груди, оставаясь стоять напротив сидящего Хенджина и слабо пнул носком ботинка нижнюю ступень.       — На мне использовали медицинский препарат, - уклончиво ответил Минхо, но давить Хенджин не стал.        Тот всё равно не даст вразумительного ответа, если не захочет. Настойчивостью удастся только создать очередную ссору. Взгляд прошёлся по высоковато для пиратов застегнутой рубашке и остановился в районе крепких покатых плеч. Вряд ли под палящим дневным солнцем Минхо могло быть хоть капельку жарко. Однако почему-то он всегда ходил полностью закрытым. Хенджин не мог вспомнить видел ли он хоть раз его рубашку расстёгнутой дальше второй пуговицы. Капитан точно не являлся стеснительной персоной, а судя по силе — телосложение у него весьма заманчивое. Но по неведомой причине он прятался от любопытных взглядов, всюду преследовавших его.       Глаза метнулись выше, привлечённые подлетевшими от лёгкого ветра яркими волосами. Вот уж они всегда без исключения привлекали к капитану всеобщее внимание и позволяли узнать. Хенджин не раз ловил взгляды направленные на Минхо. Частично напоминали те, которыми его самого щедро одаривали.        То же вожделение и любование. Только образ Минхо добавлял в эту смесь непостижимый трепет, и вовсе не перед тем, что он пират. Будто на внутреннем уровне явственно доносилось насколько он может быть опасен. Но не тем видом угрозы, что отталкивала или пугала, а скорее манящей и обольщающей. Заволочённые словно мраком ночи глаза пленили, обещая разрушить всё на своём пути во имя достижения желаемого. Чёрные как порох всех запретных желаний и сожалений в жизни.        Прежде Хенджин с пренебрежением относился к людям, которых капитану удавалось очаровать одним присутствием. Но сейчас мгла выжигала искушающий облик в подсознании. Тот останется вечным напоминанием о проявленной единожды слабости. Идентичной меткой всех жертв Минхо.        Мягкое прикосновение к тыльной стороне ладони в этот раз заставило затрястись нечто глубоко внутри. Обеспокоенный взгляд капитана впился в лицо Хенджина, делая удручающую ситуацию и того хуже. Он без сопротивления вывернулся из под ненавязчиво касающихся пальцев и ласковый голос наконец коснулся слуха.        —… что с тобой? – Минхо явно обращался к Хенджину не в первый раз, глаза его бегали по лицу напротив пытаясь найти причину необычного поведения, — Если это из-за вчерашнего…        Хенджин яростно замахал руками перед капитаном, прерывая. Не стоило об этом вспоминать. Он вчера просто был не в себе, вот и потянулся к Минхо. Впрочем сейчас он так же оставался далёк от здравомыслия.        — Чан далеко и не слышит, - осторожно напомнил капитан, наклоняясь.       Как чудесно. Даже Минхо понимает, что друг осудит Хенджина за вчерашнее.        — Я просто не выспался и не хочу об этом говорить, - отмахнулся он.        Капитан поджал губы, раздумывая над следующими словами, но Хенджина спас внезапно донёсшийся грохот. Минхо забавно подпрыгнул, на ходу поворачиваясь. Матросы суетились вокруг дыры и указывали друг на друга, нервно поглядывая на стоящего в полуобороте Минхо. Хенджин не мог видеть лица капитана, но судя по тому как бледнели ближе стоящие пираты, то было в достаточной степени пугающим.       — Поговорим позже, - мягко обратился он к Хенджину, прежде чем развернуться и, яростно топая, направиться к матросам с криком, — Как же все вы, ебланы, мне остопиздели! – последнее слово он можно сказать, что выплюнул в лицо одного из пиратов.       — Это точно что-то оскорбительное, - прошептал Хенджин сам себе, непонятливо прищурившись Минхо в след. Бедолага матрос застыл, как заяц перед удавом, а когда капитан прошёл дальше, продолжая кричать, выдохнул всем телом.       — Это значит надоели.       Хенджин подскочил, не заметив, как Джисон подобрался к лестнице сбоку. Он стоял, держась за невыгоревшую часть перилы, свешиваясь в проход, чтобы разговаривать с Хенджином.       — Прости, - доктор с усмешкой поднял незанятую руку, — Я хотел поблагодарить тебя. За вчерашнее. Уж не знаю, что ты сказал этому барану, но спасибо. Если выдастся ещё возможность вправить ему мозги, не упусти…       Договорить Джисон не успел, ведь его речь прервал яростный крик Минхо, заставивший доктора выпучить глаза от неожиданности.       — А ты там хули пиздишь стоишь?! У тебя работы нет?        Доктор покачнулся, чуть не упав, ведь рука дрогнула, и выпрямился.       — Это ж надо было выйти прямо к раздаче пиздюлей по расписанию, - пробормотал Джисон.        — А?! – на грани с рыком воскликнул Минхо.        Больше доктор ничего не ответил, быстрым шагом пересёк палубу и скрылся в трюме. Капитан проследил за ним и развернулся к матросам, снова принимаясь что-то им высказывать.       Профиль с острым, чётко очерченным носом хотелось зарисовать и Хенджин невольно закусил губу, наблюдая как Минхо отдаёт приказы. Поймав самого себя на недостойных мыслях, он зажмурился и резко отвернулся.        Но так и не найдя за что зацепиться взглядом в открытом море, снова вернулся к палубе.        Как только капитан закончил плевать в лица матросов, то резким жестом указал им вниз и схватился за трос, что свисал сверху накрученный на лебёдку. Минхо обмотал верёвку вокруг кулака и приподнялся на носочках. По команде, они с матросами потянули, а затем застыли.       Лица матросов быстро раскраснелись и они пыхтели через зубы, пока капитан спокойно стоял и ждал. Ноги его были широко расставлены и даже несмотря на свободный крой брюк, можно заметить как сильно напряжены мощные бёдра. Образ Минхо перед балом на Ангилье сам возник перед глазами. Тогда Хенджин не пялился, однако мог вспомнить всё в деталях.        Отрицать привлекательность Минхо — глупо, но до этого она не ощущалась настолько удушающей. Сколько бы Хенджин не пытался отвести взгляд, тот по итогу уже через секунду возвращался к капитану. Дыхание участилось, он опустил подбородок на ладони упёртых в колени рук и постарался подавить панику внутри. Перед глазами бегали все разы, когда он так же застывал, смотря на Минхо. Особенно часто такое происходило стоило им оказаться непозволительно близко друг к другу.       Как можно было не заметить этого раньше? И почему именно сейчас он обратил внимание?        Хенджин с трудом выдохнул и сцепил пальцы рук в замок, опуская плечи вниз, и вытянул запястья вперёд, продолжая следить за капитаном исподлобья. Он крикнул что-то резкое в сторону Чанбина и тот тут же поспешил схватиться за трос с одним из матросов. Совсем молодой парень выглядел бледным и выдохнул с облегчением, как только Чанбин снял немного веса с рук.        В сознании Хенджина вспыхнула картина того, как он сам держал бы этот трос… и как полетел бы вниз вместе с грузом. Почему-то от напоминания о разнице в их с капитаном силе, дыхание на секунду спёрло. С внезапной сухостью во рту, он проследил как Минхо начал резкими движениями тащить верёвку на себя. Закатанные рукава рубашки открывали отличный обзор на напрягающиеся жилы на руках, грозящие прорвать кожу.        — Джини, - позвал кто-то рядом шёпотом и голова Хенджина резко дёрнулась. Зубы неприятно царапнули по закушенной нижней губе.        Лицо Криса выглядело до смеха недоумевающим, а глаза бегали с Хенджина на капитана. Пришлось потянуть друга за рукав, чтобы тот сел рядом и перестал привлекать к ним внимание.        — Чем занимаешься? – без единой эмоции спросил Крис.        — Заткнись, - прошипел Хенджин.        Двери трюма с грохотом раскрылись и Аворика поднялась на палубу, держа в одной руке книгу, а в другой банку с чернилами. Ведьма явно вознамерилась спасти Хенджина от большего позора. Не хватало ещё, чтобы Минхо заметил его взгляды и догадался о их причине.       Поспешив на помощь Аворике, Хенджин забрал банку из рук ведьмы, а затем снял с её плеча свою же сумку. Лямку которой перекинул через голову и аккуратно установил в большом кармане чернила, так чтобы те не пролились при движении. Кисть уже торчала из бокового кармана, захваченная Аворикой.        — Я совсем забыл о чернилах, - смущённо признал Хенджин и вместе с ведьмой обогнул открытый люк из которого продолжали доставать ящики.        — Я сказала тебе об этом, но ты не услышал.        — Когда?        — В коридоре, когда мы шли из кухни. Но у тебя похоже были куда более завлекательные мысли для обдумывания.        Прежде чем Аворика успела скосить глаза вбок, откуда с периодичностью доносилась брань, Хенджин развернулся и взбежал по остаткам лестницы, игнорируя веселящийся взгляд Криса.        От лестницы едва ли осталась и половина и забраться на мостик можно было только по краю оставшегося каркаса перил. Весь пол наверху сгорел подчистую, вместе со штурвалом и парусами. Осталась лишь тонкая палка мачты, несуразно торчащая посередине с небольшим островком остатков пола. Держась одной рукой за обгоревшую перилу, что, возможно, было не таким уж умным решением, Хенджин перебрался на верхушку стены капитанской каюты. Стараясь не качаться, он присел, оценивая расстояние, которое выглядело непреодолимым для человеческого прыжка.        Он уже хотел было развернуться обратно, когда удар по плечу заставил замереть. Верёвка. Она уходила назад и вниз. Обернувшись, Хенджин увидел Минхо развёрнутого в сторону мостика, он внимательно выслушивал Аворику. Другой конец верёвки провисал вниз вдоль палубы и крепился к лебёдке, по которой ранее поднимали груз. Коротко кивнув ведьме, капитан повторил тот же жест Хенджину и взобрался по лестнице, морщась от пристающей к ладоням сажи.        — Кидай верёвку, - приказал Минхо, вытягивая руку вперёд.        Замедленно покачнувшись, Хенджин стащил верёвку с плеча и слабо подкинул в сторону капитана. Тот нырнул вперёд, стремясь её поймать, а захватив трос, ухмыльнулся досадливо поджимавшему губы Хенджину. Минхо обмотал верёвку вдоль торса, подтягивая на себя большую часть, но оставляя натяжение ослабленным. Потрёпанный ботинок без церемоний ударил несколько раз по борту, оценивая насколько крепко держится дерево.        Одним длинным прыжком Минхо оказался на внешней стороне борта. Зацепившись за край, он перекарабкался вдоль до угла, а затем, забравшись наверх выглядевшей нетронутой огнём перилы, прошёл до середины и остановился напротив Хенджина. Верёвка сначала натянулась до предела, когда капитан забирался на угол мостика, а затем ослабла и свисла сбоку от бедра Хенджина. Который чуть вскрикнул от раздавшегося поблизости хруста и снова присел, ведь каркас позади с треском развалился, стоило капитану с силой потянуть.        — Держись, - крикнул тот и снова дёрнул трос, выдыхая через зубы. Минхо почти не было видно, ведь он стоял на вертикальной части борта, упираясь ногами, чтобы затянуть трос. Его, казалось, совершенно не пугала опасность упасть с такой высоты в ледяную воду.       Проходя чуть выше края стены, верёвка с треском натянулась до предела. Капитан поспешил её закрепить, обматывая вокруг широкой части борта. Вскоре, он снова показался наверху, усевшись на парапет и критичным взглядом осмотрел свою работу, а затем остатки мостика у мачты.       — Я не знаю насколько прочны доски. Может мне сначала попробовать? – Минхо почти кричал, чтобы Хенджин мог его услышать на таком расстоянии.        — Нет, я сам, - уверенно заявил он и, сделав глубокий вдох, схватился руками за трос.        Если доски развалятся, то мачту и пол на мостике придётся восстанавливать собственными силами. Минхо тяжелее, так что у Хенджина больше шансов.       Руки перехватили верёвку выше и Хенджин закинул на неё ногу. Изо рта вылетел тихий писк, стоило сапогу проскользить чуть дальше. Тело резко перевернулось вниз, но он уже зацепился второй ногой, а затем без особо труда протащил себя вдоль троса. Лишь изредка морщась от того как жгло кожу ладоней от жёсткого ворса оплётки.       Добравшись до мачты, Хенджин ударил по ней ногой. Дерево выстояло. Под неопределённый взмах руками от Минхо, он наступил на платформу. Доски заскрипели, но не развалились. Приняв на себя большую часть веса Хенджина, площадка ещё немного поскрипела и затихла. Не отпуская хватки с троса, он полностью встал на мостик. Пол больше не качался и не скрипел, без проблем удерживая вес человека.        Под пристальным наблюдением Минхо, вызывавшем легкое смущение, Хенджин отпустил трос и достал кисточку, чудом не выпавшую из сумки. По памяти нарисовать нужные руны на краях оставшегося пола и мачте не составило особого труда. Оставалось под вопросом насколько восстановится мачта, ведь кроме руны на верхушке оставшейся палки, её негде было обозначить.       Капитан слишком явно показывал облегчение, когда Хенджин снова схватился за верёвку, а затем и удивление, от того что двигаться начали в его сторону.        — Что ты делаешь? – спросил он как только Хенджин приблизился.        — Мне надо нарисовать руны в том числе и на краях мостика, - запыхавшись объяснился Хенджин.        Едва он оказался в зоне досягаемости, Минхо подхватил одну из ног и, дождавшись когда Хенджин её приподнимет, направил вниз. А затем обвил одной рукой талию и, придерживая за плечо второй, вытащил наверх и усадил на борт.       — Я и сам мог.        — У тебя руки дрожат.        — Да, - заторможенно признал Хенджин, — Я не привык к таким нагрузкам, - откровенная ложь, тут почти и напрягаться не в чем, но больше оправданий не нашлось.       Минхо тоже не поверил, но окинув его скептическим взглядом, оставил эту тему и махнул вправо.        — Начнём оттуда?        — Да, секунду, - Хенджин засуетился и, вывернув запястье, нарисовал руну на деревяшке под собой.        Расставив руки для удержания равновесия, Хенджин поднялся и скривился, когда за локоть схватили. По лицу капитана, оказавшегося очень близко, пробежала тень, но он не подал виду и ничего не спрашивал. Только больше не смотрел Хенджину в глаза, пока сопровождал его сначала на один угол, а затем на другой.        Наверное, стоило что-то сказать, однако сказать было нечего.        Пока Хенджин перелезал обратно по верёвке, Минхо смотрел куда-то в пустоту под ним, но стоило отпустить трос, как капитан уже забрался следом и быстро преодолел провал. На благодарность Хенджина ответили лишь кивком и капитан вернулся к матросам.        — Поговори с ним, - сказала Аворика становясь сбоку, чтобы не отрывать Хенджина от прожигания дыры в затылке Минхо.        — О чём?        — О чём хочется.        — Я уже и сам не уверен чего хочу, - понуро опустив плечи, признался Хенджин. Хоть это и не совсем то, о чём говорила Аворика.       — Тогда поговори о том, чего хочет он, - быстро уловив изменение темы, беззаботно предложила ведьма.       Хенджин безрадостно усмехнулся.        — Я и так знаю чего он хочет.        — И чего же он хочет? – чуть склонив голову, чтобы заглянуть Хенджину в глаза, Аворика пакостно приподняла уголок губ.        Улыбка Хенджина стёрлась и он зашуганно огляделся, прежде чем тихо предположить:       — Меня?        — Это вопрос? – веселилась Аворика.        — Нет? - потерянно переспросил Хенджин.       — Я не знаю. Это же ты был уверен, - звуча уж слишком самодовольно протянула ведьма.        Хенджин мимолётного глянул на капитана и развернулся к дверям каюты.        — Нужно закончить с рунами.        Когда он закончил размещать символы на всех поверхностях, Аворика попросила всех отойти за её спину. К тому времени матросы уже закончили с разгрузкой и закрыли люк решёткой. Которую Хенджин опасливо обошёл и встал рядом с Крисом прямо за Аворикой.       Ведьма обернулась и убедившись, что все застыли в ожидании, подняла руки. С татуировок начал валиться чёрный дым, а волосы взметнулись вверх. Аворика принялась тихо нашёптывать непонятные слова. Густая дымка мигом окружила корабль, затмевая солнце и скрывая голубое от дневного света море. Резко похолодало. Многие матросы начали ёжиться и боязливо отступать. Хенджин проследил как из собственного рта вылетает пар и повернулся к Крису, нервозно следившему за ведьмой.       Взгляд невольно скользнул дальше. А вот капитана, стоящего позади друга, похоже не впечатляло представление. Выглядел он расслабленно, несмотря на сложенные на груди руки, и лишь лениво наблюдал за Аворикой.        Внезапная вспышка пронзила темноту. Хенджин дёрнулся, схватил Криса за руку и притиснулся ближе к плечу друга.        Огонь озарил мрак вокруг.       Глаза Минхо немного расширились, а сам он подобрался. Хоть и выглядя готовым убежать, он не сдвинулся с места. А вот Хенджин с трудом сдерживал желание оказаться подальше. Дыхание затруднилось и только поддерживающая рука на спине не давала позорно потерять сознание. Глаза упёрлись в пол, продолжая по отсвету созерцать как бесился пожар.       Казалось, происходящее длилось бесконечно долго, но через время отсвет стал становиться всё меньше. Хенджин поднял глаза как раз в тот момент, когда пламя полыхнуло под дверью и убежало в каюту. Померцав ещё немного в щелях между косяками, огонь утихомирился, позволяя наконец выдохнуть. Даже сжатые в ладони Криса, пальцы Хенджина пробивал мандраж, а по всему телу бегало мерзкое ощущение, побуждая из раза в раз вздрагивать.        Похоже, заклинание выполнено.        Он хотел было окликнуть неестественно застывшую Аворику, когда ноги той подкосились. Выпустив ладонь Хенджина, Крис в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние и поймал ведьму до того как она упала бы на пол.        Дымка рассеялась, а солнце вновь затопило палубу светом, противно ударив по глазам.        Внимание привлекли выступившие желваки на острых скулах и напряжённо застывшие плечи. Распахнутые в ужасе глаза капитана полностью затопила тьма, делая их непроглядно чёрными. Померещилось даже, что кончики ярких волос на секунду стали пурпурными.       Хенджин заметался между лишившейся чувств Аворикой и Минхо, который казалось даже не дышал, ноздри его раздувались, но грудь оставалась неподвижной. Ноги сами совершили шаг в нужную сторону, когда послышался голос Криса:       — Я отнесу её в каюту.        Стоило мягко коснуться плеча, как Минхо отмер, а грудь приподнялась, позволяя осуществить отрывистый вдох. Сжатые до бела пальцы отпустили предплечья.       — Мачта не полностью восстановилась, - размеренно сообщил Минхо, прищурившись с приоткрытым ртом вверх.       Озадаченно моргнув, Хенджин повернулся следом за взглядом капитана. Мачта действительно осталась сожженной до середины и требовала замены.        — Найдутся материалы?        — Впритык, - Минхо замолк, думая о чём-то своём, потёр прикрытые глаза и продолжил, — Блять. Выбора нет. Придётся плыть к порту Ормос.        — Это плохая идея?        — Ты даже не представляешь насколько, - от последующих вопросов Минхо буквально ушёл.        Толкнув двери в каюту, капитан придирчиво осмотрел помещение. На взгляд Хенджина, осторожно переступившего порог, комната вернулась к изначальному виду. Разве что корона валялась на полу у стены. Карта, которую он рисовал, так и лежала на столе вместе с разбросанными по поверхности письменными принадлежностями. Шторы на окнах были запахнуты, создавая привычную для капитанской каюты полутьму. Постель выглядела помятой, а створка гардероба приоткрыта из-за сломавшегося засова.        Будто событий той ночи никогда и не происходило. Напоминанием о ней осталась только сгоревшая мачта, которую вскоре починят. Словно дрожь в пальцах Хенджина и залегший мрак в глазах Минхо не более чем побочный эффект.        Тряхнув головой в попытке прогнать мысли как назойливую муху, Хенджин привычно опустился за стол. Руки сами открыли нужный ящик и достали бумаги и механизм. Почувствовав близкое присутствие за спиной, Хенджин повернулся к стоящему позади со сложенными на груди руками Минхо.        — Я так и не перевёл текст с пергамента, - скромно, будто оправдываясь, сказал он.       — В этом сейчас нет особой нужды. Мы уже плывём на Барбадос.        — Всё равно стоит перевести, - Хенджин надавил пальцами на холодный металл, стараясь не выдавать дрожь голосом.       — Ты ведёшь себя сегодня жутко странно, - тепло заметил Минхо, обращаясь совсем не в приказной манере, а звуча скорее заботливо, — Иди отдохни: поиграй с собакой, почитай, прими ванну. Уверен, ты найдёшь чем скоротать время.        — Ты не хочешь, чтобы я был здесь?        — Я хочу, чтобы ты хоть раз за сегодня выдохнул.        Не найдясь чем ответить, Хенджин позволил капитану выудить механизм из ослабших пальцев и убрать вещи обратно в ящик. Когда за плечи его мягко начали приподнимать, он встал.       — Мне это не поможет, - вяло возразил Хенджин.       — Тогда займись тем, что поможет. Может Джисон даст тебе личный концерт или порисуй.., - Минхо осёкся в словах, но продолжил делать вид будто ничего такого не сказал.        — Порисовать? – нахмурившись уточнил Хенджин, — Откуда ты…?        — Феликс упоминал. Тебе ведь краски подарили? Вот и иди.        — Я не смогу этого сделать.        Минхо приостановился в попытке вытолкать Хенджина за дверь и за плечи чуть повернул в свою сторону, нелепо от непонимания заглядывая в лицо.        — Почему?        — Холста нет.        — У Чана наверняка есть плотная бумага.        — Дело не в бумаге, а в каркасе. Я не смогу рисовать так много часов стоя, а лечь не смогу из-за краски.        — Так подвесь бумагу на крюк за верёвку, - брови Хенджина успели только дрогнуть в удивлении, когда Минхо прервал готовившуюся вырваться изо рта речь, — Нет, стой. Я понял. Забудь.        Капитан дёргано развернулся и махнул рукой. За висевшем на стене гобеленом скрывалась хлипкая дверь, которую Минхо отворил и придержал тяжёлую ткань, чтобы Хенджин мог войти.        Узкое как коридор помещение отдалённо напоминало мастерскую Хенджина в замке. Только здесь по полкам были расставлены не банки с краской, а инструменты. Вместо картин, на полу лежали заготовки непонятных изделий из дерева, походящих на мебель. Пускай простую и не слишком изящной формы. На половицах виднелись брызги чего-то белёсого и Хенджин позабавлено хмыкнул, припоминая такие же разводы в собственной мастерской, только у него они были от растворителя.       — Какого размера нужен каркас? – спросил Минхо, приседая у полки с тонкими брусками.        Хенджин очертил ладонями в воздухе не слишком большой прямоугольник и закусил губу изнутри, сдерживая смешок от того как Минхо склонил голову, пытаясь на глаз определить размер. Таким сосредоточенным он выглядел крайне редко и по необъяснимой причине это вызывало странные эмоции внутри. Клокотание в глубине не утихало ни на секунду, пока Хенджин заворожённо наблюдал как капитан подбирал подходящие по размеру гвозди и монтировал каркас.        — Там в шкафу есть рулоны с пергаментом, посмотри, что подойдёт, - не отвлекаясь от работы, Минхо указал на шкаф.        — Да, - быстрее чем того требовалось откликнулся Хенджин и практически убежал к шкафу.        Створка ударилась о стену от того с какой силой её распахнули, Хенджин поморщился и вторую открыл уже мягче. Можно было почти почувствовать взгляд упёршийся в спину и наблюдающий за напряжённо сведёнными лопатками.        С чего вдруг Минхо решил сделать для него холст? Прежде за капитаном не наблюдалось чуткости к его желаниям.        — Нет, - выдохнул Хенджин, зажмурившись, — Такое случалось постоянно.        Но лишь сейчас стало настолько очевидным. Окончательно запутавшись, Хенджин упёрся лбом в край полки.        Множество моментов вспыхивало в сознании, но ярче всего припоминался вечер с танцем. Но не из-за Минхо. Не только из-за него. Он ведь давно всё понял. Лишь страх и отрицание не давали так долго узреть уже известную правду.        Бумага не годится для холста. У них не выйдет его создать. Изначально обречённая на провал попытка.        Глаза вдруг начало печь и Хенджин присел на ослабших ногах, впиваясь побелевшими пальцами в полку.        Вчера Хенджин пытался поцеловать Минхо. И вовсе не потому, что пожалел или пытался утешить. А потому что вчера, всего на мгновение, он впервые позволил себе увидеть насколько тот был прекрасен.        Теперь даже отрицание не помогало унять это желание. Возжелай Минхо повторить вчерашнее помутнение — Хенджин бы не отстранился.       Прежде чем горечь успела коснуться щёк, распахнутые глаза наткнулись на рулон, лежащий на нижней полке за ящиком со сломанными инструментами. В разуме вдруг стало невообразимо тихо. Если капитана и напугало поведение Хенджина, то он ничего не сказал, ни когда тот застыл, ни когда начал кряхтеть, вытаскивая тяжелый ящик.        С гулким стуком, Хенджин уронил рулон на стол и тряхнул руками, прогоняя напряжение.        — Это ткань, Хенджин, - немного обеспокоенно указал Минхо, видимо, задаваясь вопросом не свихнулся ли он. Вот уж точно хороший вопрос.       — Для хостов не используется бумага, - загнанно объяснился Хенджин.        — Хорошо, - удивлённо протянул капитан.        — У тебя ведь есть грунт?        Тут в глазах Минхо блеснула догадка и плечи его расслабились от понимания, что Хенджин не тронулся рассудком.       — Нужно покрыть ткань грунтом?        Под довольный кивок, капитан вытащил из под стеллажа здоровое ведро и, сняв крышку, показал Хенджину белую субстанцию.        — Подойдёт.        Минхо явно находился не в своей тарелке под взглядом резко повеселевшего Хенджина, пристально следящего за его действиями. Капитан то и дело неловко переминался с ноги на ногу и косился на него. Однако руки продолжали умело выполнять задачу. Без малейшего усилия, Минхо плотно натянул ткань на каркас, закрепляя гвоздями, а затем широкой кистью всего за пару минут нанёс грунт.        — Выглядит замечательно, - похвалил Хенджин.        — Ты удивлён? – слегка заносчиво уточнил капитан.       — Точно. Как же я мог забыть? Ты ведь у нас столяр…       — Говняного разряда, - перебил Минхо, откидывая кисть на стол, — Да-да.        — Я не это хотел сказать, - Хенджин усмехнулся, принимая протянутый холст за задник, чтобы не задеть сырой грунт.        — Ага. Ты бы нашёл слово позаковыристее. Смысл я уловил, - Минхо фыркнул, а затем застыл, заметив как Хенджин нахмурился, — Что?        — Ничего, - слишком быстро прозвучал ответ.        Капитан подозрительно прищурился. А затем хохотнул от собственной догадки.        — Ты не знаешь, что значит «заковыристо»?        Голова Минхо откинулась назад от смеха. Хенджин легонько ударил его краем холста и развернулся, чтобы уйти.        — Спасибо.       В комнате, соорудив из бесчисленных книг Криса подпорку на столе, Хенджин вертикально установил холст. Убедившись, что тот не шатается, он водрузил на стол ящик с красками и, уперевшись ладонями в край, застыл. Всё веселье улетучилось, стоило столкнуться наедине с чистым холстом.        В голове было удивительно пусто. Никогда прежде Хенджин не испытывал подобного. Он ведь не раз хотел что-то зарисовать, но по непонятной причине сейчас ничего на ум естественным образом не приходило.        Он попытался вспомнить самое яркое событие из происходивших. Больше всего их было в первые дни на судне.       Глаза закрылись.       Тихо шуршащие волны. Нежный ветер. Мерно покачивающийся корабль. Алая полоса касается голубой глади воды. Солнце закатывается за морской горизонт ослепляя в последний раз.        Быстро найдя нужный цвет, Хенджин добавил немного в палитру и закинул краску обратно в ящик. Много красного не понадобиться. Кисть провела идеально ровную багряную линию. Одобрительно поджав губы, Хенджин вытер кисть о тряпку и потянулся за жёлтой и голубой краской. А затем чертыхнулся, заметив, что испачкал тюбик остатками алого на пальцах.        — Когда я только успел вляпаться? – прошептал он себе под нос оборачиваясь за тряпкой.       Взгляд вновь нашёл красную полосу. Будто зачарованный, Хенджин вдруг застыл. Желтоватый холст, готовый принять на себя любую прихоть художника и алая полоса уходящего солнца. Пальцы коснулись шершавой поверхности, размазывая полосу. Разрывая идеальность.        Глаза сами нашли синюю краску, будто тюбик хоть чем-то выделялся, и снова медленно вернулись к холсту.        Яркая вспышка в кромешной тьме.       Хенджин зажмурился, а затем с поражённым выдохом широко раскрыл глаза. Пламенно алый цвет разогнал черноту. Тёмно-синяя вода зашуршала, неожиданно выставленная напоказ. Мозолистые пальцы сильнее сжали Ведьмин огонь.        Освещённые багряным светом, нежно-фиолетовые волосы стали пурпурными. Пальцы дрогнули в желании прикоснуться.        Хенджин и прежде видел Ведьмин огонь в руках обладателей силы, но никогда тот не светил столь ярко. Цвет испускаемый камнем был настолько кроваво-красным, что дыхание перехватывало, а душу заполнял небывалый трепет. В тёмных глазах капитана свет отражался бушующем заревом.       Холодный морской ветер ударил по лицу. Хенджин поморщился, поёжившись от побежавшей вверх по спине дрожи, и чуть наклонился вперёд, ближе к единственному источнику тепла. Минхо продолжал зачарованно смотреть на камень, ничего не замечая.        Сейчас можно урвать момент и, подобно рассвирепевшему ветру, вцепиться глазами в фиолетовые волосы. Пряди беспорядочно метались, купаясь в алом свете. Звёзды, как и надоедливо заглядывающая за плечо луна, померкли на фоне него. Шорох ветра и шуршание волн размазались в сознании и затмились пустотой.        Огненно-красный обосновался в центре холста, расходясь в стороны и искажая цвет всего вокруг. Темноты, звёзд, видневшегося краем корабля. Его лица.       Кисть ласково коснулась острой скулы, чётко очерченного носа и перешла на расслабленно сомкнутые губы. Судорожно выдохнув, Хенджин шагнул прочь от холста. За распахнутым окном царила ночь и, похоже уже давно. Палитра пёстрым цветом выделялась в приглушенном уюте комнаты. Выглядела она грязной от количества смешанных цветов, края измазаны подсохшими красным и синим. Глаза побегали по деревянному полу, а затем нерешительно поднялись к завершённой картине.        Миг был передан настолько хорошо, что знакомый трепет разгорался внутри, а дыхание тяжелело. Будто Хенджину удалось поместить в картину все эмоции, испытанные в тот момент.        Послышался звук опускающейся ручки двери. Несмотря на то, что картина стояла отвёрнутой от входа, Хенджин пододвинул её ещё глубже, не давая увидеть даже намёка на яркость полотна.        — Феликс сказал позвать тебя на ужин, - уведомил Сынмин из открытой двери. Пират стоял с приподнятым в интересе подбородком, будто пытаясь заглянуть за задник холста, но не сделал ни шага ближе, — Ты пропустил обед. Да и ужин тоже, но Феликс тебя ждёт. Он дочитал книгу и хочет поделиться с тобой впечатлениями. А я, - Сынмин помахал блокнотом, — Закончил переводить текст, который ты мне дал. Проверишь?        Заторможенно кивнув, Хенджин вытер руки об уже изрядно запачканную тряпку. Остатки краски на пальцах удалось лишь сильнее размазать. Поманив Кками, смотревшего на хозяина грустными голодными глазами, Хенджин направился на выход.        — Неплохие краски он выбрал, да? – спросил Сынмин пока они шли до кухни, — Удивительно, тупой ведь как рыба. Во всём, что не касается порчи жизни другим людям. Но может торговцы просто побоялись его наебать.        — О ком ты?        Хитро усмехнувшись, Сынмин ничего не ответил. Краска размазанная по пальцам вдруг начала немного печь. Жар этот удалось успокоить только засунув руки в таз с холодной водой.        Как Хенджин раньше не додумался? Даже после отказа, без надежды на взаимность, он продолжал быть чутким.        Хенджин на время прогнал нелёгкие мысли, ужиная и одновременно выслушивая восторженную речь Феликса, а затем проверяя оказавшийся точным до единого слова перевод Сынмина. Пускай текст и был не сложным, у пирата всё же наблюдалась предрасположенность к языкам.        Раздав новые задания и чуть не забыв Кками, Хенджин вернулся к комнате Криса и замер в нерешительности у двери. Часть его не хотела снова сталкиваться с ликом капитана, а другая до лёгкого подрагивания в пальцах желала увидеть вновь.        Толкнув дверь, Хенджин вздрогнул, почувствовав, как жар резко хлынул к щекам. Напротив картины стоял человек.        Выпученные будто в ужасе глаза Криса обратились к Хенджину, губы распахнулись.        — Ничего не говори, - резко прервал Хенджин, строго указывая на друга пальцем и с силой захлопнул дверь.       Крис протяжно выдохнул, сдуваясь. Взгляд вернулся к картине.        — На самом деле мне нечего сказать.        — Аналогично, - признался Хенджин, вставая плечом к плечу с другом.        — Красиво вышло.        — Кристофер?        — М?        — Заткнись.        Послышалось утвердительное мычание и Крис продолжил молча, и всё ещё частично напугано, смотреть на картину. Спустя минут Хенджин сам первым подал голос:       — Почему я его нарисовал?        — Ты у меня это спрашиваешь? – немного истерично переспросил друг, — Но у меня имеются догадки, - быстро остыв добавил он.       — Нет!        — Почему?        — Потому что я поклялся вечно его презирать, - сквозь зубы прошипел Хенджин, чуть ли не топая ногой от негодования.       — Ты ведёшь себя как ребёнок, - устало заявил Крис.       Тяжело было поспорить с этим утверждением. Не отрывая глаз от картины, Хенджин схватился рукой за волосы и на выдохе, неслышно прошептал:       — Ну почему?       — Вот именно, - услышав его сказал Крис, — Почему, - он тоном надавил на слово, — Хенджин?        — Потому что он показался мне красивым, - невинно как ребёнок, признался он, подступая к грани.       — Минхо — красив. Это известный факт. Неужели ты до этого на него не смотрел?        Хенджин никогда не смотрел на него так.       — Не в этом дело, - тихо возразил он, качая головой и отступая назад.       — Так объясни мне, - осторожно попросил Крис.       — Не уверен, что смогу. Просто ты не видел как он ведёт себя со мной.        — Вообще-то видел. Как и многие на корабле. Ведёт он себя всегда бесцеремонно и грубо.       Хенджин уныло опустился на кровать, когда наткнулся на упирающийся под коленями каркас.       — Наедине он становится другим. Нет, он остается точно таким же, - противореча себе, жалобно протянул Хенджин и уткнулся лицом в ладони, — Это его мотивы вдруг становятся понятны. Все действия очевидны. В общей пустоте начинаешь видеть, по настоящему, какой он на самом деле. Он остался тем же человеком, которым был в начале, но перестав дерзить мне в попытке отшугнуть, почеркнул всё, что пытался спрятать. Теперь, когда он не пытается меня оскорбить или прогнать, я вижу того о ком ты мне говорил, - заглядывая другу в глаза сказал он, — Вот только мне нравится, как он со мной общается. Без подхалимства и попыток пустить пыль в глаза. Он не боится сказать о чём думает или что его шутки не поймут. Минхо говорит прямо, когда нужно, и общается полунамёками, когда серьёзности не требуется. Он не циничен, не ищет выгоды и почитания от любого своего действия. Какой противоречивый пират. Столько раз я пропускал моменты, когда он заботился обо мне, - с досадой признался Хенджин, — Я и до этого отмечал про себя, как он хорош собой, но сейчас Минхо почему-то вдруг стал таким.. таким…       — Каким? – затаив дыхание уточнил Крис.        — Таким… запредельно прекрасным.        — Хенджин…        Он больше не мог сдерживать эмоций и упал спиной на кровать, скрываясь от Криса.       — Как гроза в последний жаркий день лета.          — Ебать.        — Лучше и не скажешь.        — Я просто, - было слышно как друг расхаживает по комнате, — Не понимаю.       — Я тоже. Но я видел разницу с другими. В отличии ото всех, он с самого начала не пытался меня очаровать, а в итоге, кажется, у него получилось меня.., - Хенджин замолк, смущённо глядя в покрывало.       — Дело не в нём, Хенджин, - ласково обратился Крис, опускаясь на край постели, — А в тебе. Ведь для тебя он оказался прекрасен без ухищрений.        — Я не уверен.        — В чём?        — В том, что это по-настоящему, - Хенджин резко поднялся, вцепляясь в Криса будто в попытке вытрясти ответ, — Что если я просто пожалел его? Ты не слышал Минхо вчера… Что если я испытываю это из сострадания?       — Не похоже, - Крис скептично покосился на картину и устроенный беспорядок, — Но только ты сможешь правильно ответить себе на этот вопрос. Хотя есть один человек, который может помочь тебе разобраться.       И снова все пути вели к разговору с ним. Пора перестать убегать и принять верное решение.       — Я хочу рассказать ему, - уверенно заявил Хенджин.        — О том кто ты? – протянул Крис, свершая странный круговой жест рукой.        — Да.        — Звучит как правильный выбор, - с непонятной досадой пробормотал друг.       — Но..?        — Может не сейчас? – быстро проговорил Крис.       — Но ты же сам хотел…       — Я помню, - снова поспешил перебить Крис, — Но, возможно, прямо сейчас не лучшее время. Верного выбора тут нет и не будет. Но Минхо и так ждёт не лучшая фаза в жизни.        — Это связанно с тем куда мы направляемся? – догадался Хенджин.        — Да. И его состояние и без того там будет отвратительным. Так что повремени немного с признаниями. Хорошо?        Хенджин молча кивнул. Он уже выучил, что Криса бесполезно расспрашивать о Минхо, тот не будет говорить из верности. Такую позицию стоит уважать. Если он хочет узнать, то нужно спрашивать напрямую у капитана.        Вместе с Крисом они накрыли картину старой простынёй, чтобы та не рябила в глазах, мешая готовиться ко сну. Однако друга скорее смущало смотреть на неё. Как впрочем и самого Хенджина.       Уложив Кками рядом с моментально засопевшим Крисом, Хенджин бесшумно отступил и, захватив по дороге куртку, вышел за дверь. На палубе матросы во всю устанавливали изготовленную часть мачты, попутно сквернословя и толкая друг друга. Мостик светился с яркостью маяка от того сколько фонарей было установлено для монтажа. Благодаря кипящей работе, остальная часть палубы оказалась свободна от людей. Немного понаблюдав за работающими под указкой Джисона матросами, Хенджин направился к носу судна. Там ни он никому не помешает, ни его никто не потревожит.       Он облокотился на борт, почти в том же месте, что и вчера. Сегодня неполная луна, подёрнутая тёмными облаками, не справлялась с освещением палубы и не била по глазам столь надоедливо. Зато звёзды сияли ещё ярче.        Заслышав шаркающие шаги, он не удивился и не дрогнул, уже догадываясь кто тоже решил прогуляться в ночи. Человек подошёл максимально близко и, чуть касаясь плеча Хенджина, облокотился на борт рядом. Фиолетовые волосы показались в поле зрения.        — Не против? – первым разорвал тишину Минхо, — Я здесь не для того чтобы устраивать ссору, - добавил он с усмешкой, но немного скованно.        — Обещаешь? – сощурившись, Хенджин чуть повернулся к капитану.        — Даю слово, - Минхо ощутимо выдохнул, — Я бы не прочь составить тебе… плохую компанию.        — Возможно, твоя плохая компания окажется куда лучше моего одиночества.        Несмотря на шутливый тон Хенджина и легкую улыбку Минхо, они оба присматривались друг к другу, в поисках чего-то ещё.       — Значит, не я один никогда не прихожу ни к чему хорошему в одиночестве? – Минхо хмыкнул, отворачиваясь первым.       — Разве не у всех так? – со смешком уточнил Хенджин, тоже разворачиваясь к воде, — И к каким горестным выводам приходишь ты по ночам?        — Зависит от того как прошёл день.       Простой ответ Минхо, заставил решимость поутихнуть, а желание узнать - вспыхнуть с новой силой. Собравшись, Хенджин тихо обратился:       — Можно задать тебе вопрос? – Минхо лишь одобрительно промычал, — Каковы твои чувства ко мне?       — Пугающие до усрачки, - честно признался капитан без секунды промедления, будто давно ждал этого вопроса или просто слишком часто думал об этом, — Ты ведь уже знаешь.       — Кажется, в прошлый раз я не совсем хотел слушать, - ответил взаимной честностью Хенджин.       Сбоку вдруг зашуршала одежда и Хенджин проследил как Минхо достаёт сигарету из небольшого кожаного кисета и поджигает.       — Ты куришь?       — Только когда слишком много мыслей.       — Я думал, что в таких случаях ты пьёшь.       — Нет, пью я, когда слишком много эмоций.       — О, так там целая система. Очаровательно.        Хенджин скривился и махнул рукой, прогоняя дым полетевший в его сторону.       — Что с тобой?        — Не люблю запах табака… и дыма в целом.        Капитан покосился на Хенджина, губы криво изогнулись, и глубоко затянулся. Горящий табак зашуршал. Минхо повернулся к нему полностью и выдохнул прямо в лицо.        Зло пыхтя, Хенджин отступил и замахал руками, разгоняя дым. Кашлянул от прошедшейся по горлу горечи и уставился на ухмыляющегося Минхо. Сигареты в руке больше не было.        И снова чёртово сердце дурило в груди, норовя вырваться наружу. Хенджин вернулся обратно, в этот раз не сводя глаз с Минхо.       — Что ты хочешь услышать? – капитан казался совершенно расслабленным, стоя свесив кисти вниз, без малейшего напряжения в плечах. Чего не скажешь о Хенджине.       — Почему оно так пугает? – осторожно и как будто забито спросил он.       — От того насколько нелепым чувствуется, но при этом совершенно естественным, - после этих слов что-то внутри Хенджина начало подрагивать, как если бы он вышел в ветреный день без куртки, которая сейчас уютным весом лежала на плечах, — Потому что впервые видя человека столь же гордого и упрямого как и я сам, я не хочу его сломать, - Минхо совсем не выглядел напуганным произнося это Хенджину в глаза, — Я хочу покориться, - четко и без стеснения признал он.       — Звучит как любовь, - резко севшим голосом вымолвил Хенджин.       — В ней я уже тебе признался.       — А себе? – уточнил он едва слышно.       Жестокая эмоция пробежала по лицу капитана, а расслабленность пропала из позы. Он выпрямился, нагоняя непривычную надменность во взгляд.       — А ты отлично знаешь куда бить, - впервые за вечер, строго высказал Минхо.       Прежде чем он успел бы уйти, Хенджин схватился за рукав рубашки капитана.       В тёмных глазах Минхо мелькнула будто неконтролируемая надежда, ведь та тут же затухла, заменяясь раздражением, а затем усталостью и чуть ли не смирением. Страшно представить какая буря бушевала внутри. Хенджин неосознанно захотел дотронуться, кончики пальцев закололо от нужды. Минхо был так прекрасен, до того как Хенджин всё испортил. Можно ли это вернуть? Рука сама потянулась к лицу напротив, но капитан отклонился назад и перехватил, не давая дотянуться.       — Мне не нужно твое сочувствие, - грубо и чётко выговорил Минхо, сжимая запястье сильнее.       — С чего ты взял, что я сочувствую…?       — Такому как я? – со злорадной усмешкой закончил капитан. Хенджин сначала растерялся, а затем резко дернул рукой, вырываясь из хватки.       — Именно. Такому человеку, как ты, - прошипел он прямо в лицо Минхо, приближаясь настолько, что ещё немного и их носы соприкоснуться, — Упрямому как стадо баранов. Тому кто в девяти случаев из десяти является виновником собственных проблем. И даже не из-за глупости, а из-за постоянного стремления быть невыносимым засранцем. Ведь так легче, Минхо, - язвительно бросил Хенджин, — Отгонять людей прежде, чем они смогут выбрать не тебя.       Нечто в выражении Минхо едва уловимо дрогнуло, взгляд его словно смягчился. Хенджин почти решил, что ему это чудится, когда тёплые пальцы расслабились запястье, держа уже гораздо ласковей. Подняв руку вверх, Минхо зажмурился и прижал её к своей горячей щеке, подаваясь ближе.       — Ты сам свой самый худший враг, - чуть слышно прошептал Хенджин.        — Знаю.        — Тогда зачем?        — Я разрушаю всё к чему прикасаюсь. Моя сила главное тому доказательство.        — Поэтому ты отталкиваешь всех до того как они разочаруются в тебе?       Минхо лишь сильнее прижался к его ладони, будто пытаясь вплавиться в кожу. И продолжал прятаться, не открывая глаз.       — Тебя не получилось, - с горечью признал он, — Хотя казалось бы, там и стараться не нужно. Достаточно просто быть собой, чтобы получить твое презрение.        — Тогда зачем же ты постоянно показываешь себя с разных сторон, вызывая у меня сомнения? – устало, чуть треснувшим от количества эмоций голосом, спросил Хенджин.       — Потому что я ебанный эгоист, - проговорил Минхо зло и с досадой.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, - Хенджин уже давно остыл, плечи немного опустились, а вспыхнувший так же быстро как и потухший спор, залёг давящей тяжестью у переносицы, — Я просто сейчас пытаюсь разобраться кое с чем.       — И как? – с вернувшейся в голос мягкостью спросил Минхо, — Получается?       — Как видишь, не особо.       Видимо, Хенджин смотрел на капитана настолько уязвимо, что Минхо не мог не поддаться и подвинулся ближе избавляя от нужды тянуться вперёд. Кожа под пальцами ощущалось приятно тёплой и мягкой. От чего-то мандраж, бивший по рукам последние пару суток, утих. Не смирение, а скорее покой, затопил изнутри и преследовавшее весь день клокотание замолкло.       — Как ты понял?       Хенджину не было нужды уточнять. Глаза Минхо открылись, безмятежно тёмные, они манили наклониться ближе. Прикоснуться больше. Хенджин схватился пальцами за собственную штанину, пытаясь держать себя в руках.       — Не знаю, - Минхо невесело хмыкнул, но не отстранился, держась за ладонь Хенджина как за якорь, — Просто понял в какой-то момент. Это было очевидно. Ведь мысли о тебе прогнать было сложнее, чем о желании закурить и выпить.       — И что ты почувствовал в тот момент?        — Не помню.       Хенджин резко опустил взгляд и выдохнул. Вот и он не знал, что чувствует.       — Того момента словно и не было никогда, - продолжил Минхо, — Будто я чувствовал это всегда.       Нежные пальцы коснулись сначала висящей у носа пряди, а затем щеки, когда заправили её Хенджину за ухо. Он сам потянулся наверх за теплом и соединившись с Минхо взглядом, больше не смог убежать. Лишь затаив дыхание, ждать.       — Помню только твои глаза, - рука оторвалась от щеки и напоследок мазнула кончиками пальцев по коже. Минхо говорил тихо, но звук голоса отражался эхом внутри. Тёмные очи заблестели, смотря до боли восхищенно и грустно, запаливая нечто ласково-жгучее в груди. Оказывается, всякий раз до этого люди испытывали к Хенджину лишь симпатию. В глубине глаз напротив тлела тихая боль, но улыбка расцветшая на губах была нежной и почти счастливой, — А дальше пустота.       Капитан отстранился, прерывая все контакты, но не ушёл, а вернулся к прежнему месту для созерцания мрака впереди.       Вдруг Хенджин всё понял. Взаимности. Как любой по истине любящий человек, Минхо хотел чтобы его выбрали без условий.