Зов Моря

      Прошлая ночь и утро казались сном. Не иначе как в горячке привидевшейся фантазией, одновременно отвергнутой и желанной. Только лента обвязанная вокруг запястья напоминала, что всё произошло взаправду.       Хенджин поцеловал Минхо. Хенджин не был парой Чана. Хенджин влюблён в Минхо.... или, по крайней мере, испытывал нечто подобное.       Снова и снова прокручивая их разговор, Минхо понимал, что вчера Хенджин от многих вопросов уходил и ловко юлил, сворачивая туда куда ему нужно, двусмысленными фразами. Только в одно он пообещал чётко и без уклончивости — Хенджин внесёт ясность между ними, когда придёт время.       Но насколько долго придётся ждать? И хватит ли у Минхо терпения? В конце концов, он никогда им не славился. Однако внутренний голос заверял без сомнений, что капитан готов попробовать.        Все сделанные выводы и поведение Хенджина легко было бы спутать с очередным помутнением рассудка от отсутствия сна, но явь чувствовалась слишком настоящей для запутанного видения. На подкорке не оседало никаких лишних сомнений, кроме уже привычного страха и неуверенности.       Это не сон. В этот раз капитан так легко не отделается.       Минхо поймал выпавший шёлковый кончик и надёжно убрал обратно за манжет, продолжив наблюдать за суетящимися на берегу матросами. Странное ощущение пробежало по затылку вверх, заставив обернуться. Глаза встретились с хитрым прищуром выглядывавшим из-за края лестницы на мостик.       Поняв, что его заметили, Джисон, не стирая с лица ухмылки, забрался наверх. Сложив руки на груди, Минхо опёрся задницей на борт, уже предвкушая поток бреда, который на него выльют.       — Выглядишь бодрым, - весело заметил доктор, — Слишком бодро для человека, который всю ночь не спал, - мудацкая ухмылка расплылась ещё шире по лицу друга.        — Мы вроде уже всё обсудили, - хмуро напомнил Минхо.       Умом капитан понимал, что друг не виноват, тот вёл себя утром так же, как все годы до этого, но лицо Хенджина и то как быстро тот убежал после разговора никак не оставляло в покое. С самим Минхо Хенджин легко флиртовал и общался даже слишком свободно для своего происхождения и воспитания, но явно не был готов к словам других. Или дело было в другом… а Хенджину просто напомнили с кем именно он разделил той ночью постель. Минхо поморщился, пальцами упираясь в переносицу. Но ведь в таком случае капитана бы не стали целовать на прощание.       — Значит, тебе удалось поспать, - Джисон покивал, а его выражение из ехидного плавно перетекло в пытливое, — И как же?        Только после этих слов Минхо понял к чему клонил доктор. Конечно же, от Джисона не укрылось, что капитан оставался бодр несмотря на невозможность выспаться без препаратов. Доктор в жизни не поверит в действие любовных чар, но более убедительного ответа у Минхо не было.       — Хенджин как-то действует на мои сны, - нахмурившись попытался объяснить Минхо, он и сам никак не мог уразуметь, как вообще Хенджин это делал, — Рядом с ним меня не тревожат кошмары. Он будто разгоняет их одним присутствием, - звуча так же недоумённо, как выглядел в тот момент доктор, шёпотом признался капитан, — Так же было в прошлый раз в таверне. Меня просто вырубило, а затем я проснулся.         — Минхо, - ни капли не растеряв во вкрадчивости, обратился Джисон, — Сны — это не болезнь. Точно не одна из мне известных. А даже если бы являлись ей, то вряд ли Хенджин умеет исцелять проблемы с головой.        — Он упоминал, что не может исцелять никакие болезни, - припомнил Минхо, — Типа чумы или сифилиса.        — Тем более.        — Значит... возможно, дело во мне? – неверяще проговорил капитан, прикладывая ладонь к груди, — Его присутствие… успокаивает огонь внутри....        Следующие слова доктора звучали чрезмерно аккуратно:       — Не хочу быть циником, но… как твоё тело может чувствовать его присутствие во сне? - задал уместный вопрос Джисон, — Мы же не в сказке, где любовь способна исцелить любой недуг. А даже если… но ведь тогда, в таверне, он точно тебя не любил.       Ответить Минхо было нечем, он и сам не знал как такое возможно. Конечно, они оба не могли точно знать в какой момент Хенджин воспылал к капитану чувствами, но идея о любви звучала бредово. Несмотря на подозрения Джисона, Минхо о таком даже не задумывался.       Может стоило спросить у Хенджина? Знал ли тот сам ответ? Возможно, для Хенджина происходящее окажется таким же сюрпризом. Но даже думать о таком было слишком наивно. Хенджин знал о проблемах Минхо и не мог не замечать, а значит намерено избегал темы кошмаров.        — Хорошо поворковали после пробуждения? - устроившись рядом с капитаном, спросил друг.        Похоже, доктор достаточно долго ждал ответа от Минхо, но, не придя ни к чему сам, решил сменить тему.        — Ничего такого, - отмахнулся Минхо.       — Тогда зачем меня выпроводил так спешно? Значит, тот разговор ты не хотел чтобы я услышал.         — Я не хочу чтобы ты слышал вообще какой-либо разговор, который я веду с кем-либо.        Джисон тихо посмеялся себе под нос, а затем улыбка медленно сошла с лица. Он остался сидеть с мягким выражением и рассматривать Минхо.        — Ну и? - нетерпеливо спросил капитан, — Тебе ведь есть, что сказать.        Друг покивал, не меняя позы.        — Я не хочу это слушать, так? - предположил Минхо.        Прикрыв глаза, Джисон мотнул головой.        — Ты уверен, что всё это хорошая идея? - наконец, спросил тот.        — Если ты не пытаешься просто меня разозлить, то тебе стоит сразу уточнять, что ты имеешь ввиду, - мрачно предупредил Минхо.        — Ты никогда не любил, Минхо, - не тратя времени, жёстко высказал Джисон. Капитан на секунду даже опешил от прямолинейности друга, — Никого. По крайней мере, не в этом смысле. Уверен ли ты полностью в том, что между вами?        — Ты сомневаешься в моих мотивах? - не сумев удержаться от надменности в тоне, спросил Минхо, — Волнуешься, что я разобью бедолаге Хенджину сердце? - он с полным поддельной жалости выражением прижал руку к груди.       — Хенджин мне нравится, - невозмутимо признал Джисон, не поддаваясь на игры Минхо, — И я не хочу чтобы он пострадал, но волнуюсь я только за тебя.        — Так, значит, ты не уверен в нём? – с пренебрежением взмахнув рукой, уточнил капитан и сложил руки на груди.       — Если быть полностью честным — я не уверен в вас обоих, - как на духу выпалил Джисон.       Желание отстаивать новоприобретённую связь улетучилось в секунду от искреннего признания друга. Минхо невесело усмехнулся и опустил лицо, принимаясь рассматривать пол палубы. Удивительно, как чётко работала магия ведьмы, на досках не осталось ни следа гари, и даже запах от забившейся в щели сажи испарился.       Опасения Джисона не были пустыми. Минхо и сам сомневался. Как в Хенджине, так и в себе.       — Думаешь, он меня обманывает?  – выдавая собственные опасения, задал вопрос капитан.       — Не знаю. Я верю, что он не желает никому из нас зла. К тому же, Чан не позволил бы Хенджину находится на корабле, если бы он представлял опасность.        — Ты так уверен в Чане? - с издёвкой протянул Минхо.        — Да, - не раздумывая подтвердил Джисон, — Так же как я уверен в тебе, - а затем, помедлив, добавил, — И ты в нём уверен в той же степени. Несмотря на обиду.        Продолжая рассматривать пол, Минхо поджал губы.       — Тебе стоит с ним поговорить, - посоветовал друг, наклоняясь ближе.       — Мы с ним разговариваем, - продолжал упрямиться Минхо.       — Ты знаешь, о чём я говорю, Минхо, - настоял Джисон, прожигая глазами дырку в щеке капитана.        — Что же вы все, блять, так любите болтать по душам, - пожаловался Минхо, полубоком уселся на планширь и начал качать висящей ногой, через раз пиная пяткой борт.       — Заметь, - хитро протянул доктор, указывая на капитана пальцем, — Разговоры привели Хенджина в твою постель, так что даже если ты не испытываешь удовольствия от них, то они легко могут принести наслаждение после.        — Думаешь, я хочу Чана себе в постель? - Минхо сморщился в отвращении.        — Нет. Думаю, ты хочешь, чтобы он снова стал человеком знающим о тебе всё.        — У меня есть ты.        — Ты всегда был жадным, - друг хмыкнул, будто произнося самую очевидную на свете вещь.       Джисон резко отклонился назад, не давая толкнуть себя в плечо. Минхо раздражённо выдохнул и взглянул вниз на удаляющихся в лес матросов. Похоже, все были рады наконец причалить к земле.        — Я беспокоюсь о тебе.       — Обо мне? - Минхо фыркнул, — Смешно.        Впервые Джисон не скрываясь устало выдохнул, хотя Минхо изводил его весь разговор.       — Просто будь осторожен, - заставив Минхо замереть от чувственности с которой были произнесены слова, попросил Джисон, — Я верю, что ты никому не дашь себя ранить, но когда речь идёт о чувствах, мы не совсем можем это контролировать.       Утомлённость от затянувшегося разговора теперь ощущал не только доктор.       — Джисон, ты можешь говорить прямо?        — Думаешь, хоть где-то, помимо этого корабля, вы будете равны с Хенджином? - не растерявшись, строго спросил Джисон.        А вот Минхо сбил с толку неожиданный вопрос. Он нахмурился, а затем застыл, раскрытыми глазами слепо бегая по мостику.       — Конечно, ты об этом не думал, - без насмешки, уныло выдохнул друг, — Хенджин не просто дворянин, видно по манерам и тому как он себя ведёт. Он аристократ.        — Есть разница?        — Да, Минхо, - негодующе проговорил Джисон, — Дворяне — это все богатеи из знатных родов в принципе, а аристократы напрямую связанны с властью. Ты ведь заметил, что Хенджин отличается ото всех кого мы прежде встречали... его воспитывали иначе.        — Или у него просто такой характер, - совсем слабо попытался найти оправдание Минхо.       — Дело не в характере, а в манерах и том как он мыслит. Когда его голова, конечно, не занята придумыванием язвительных ответов для тебя.       Минхо усмехнулся, но не слишком весело.        — Не знаю почему он гвардеец, - продолжил Джисон, — С тем насколько Хенджин бойкий, он мог сбежать из дома и вступить на службу, но глаза меня не подводят — его готовили к большему.         — Может он отказался от всего?        — Даже если так, то это не надолго, - будто не замечая потерянного состояния капитана, рубил правду друг, — Если он не планирует сбежать из Лавантера навсегда, то рано или поздно, он займёт место положенное ему по праву рождения.        Джисон резко замолк, будто на полпути потеряв азарт ко вдалбливанию истинного положения вещей в голову капитана. Боковым зрением Минхо видел как тот застыл, осознав сказанное им же, и лишь как рыба раскрывал рот, лишившись неустрашимости перед правдой.       — И там для меня не будет места, - закончил Минхо то, что друг не решился.        Джисон с глазами полными сожаления покачал головой.        — Я же вижу, что он для тебя не просто очередная интрижка.        Минхо больше не мог смотреть на друга, но, опустив лицо, кивнул.        — Конечно, я заметил, что он тоже чувствует что-то к тебе и... если ты будешь готов... он сможет забрать тебя с собой.        Не поднимая глаз, Минхо свёл брови, а Джисон глубоко вздохнул и продолжил:       — Если разум не подводит меня, то он занимает очень... очень высокое положение. Это даже не уровень местного лорда, у него манеры подстать королевской свите. Оно проявляется в мелочах, Хенджин даже не замечает, как делает это.        — И что это значит? - совсем запутавшись, тихо спросил Минхо.        — У него есть свобода... своего рода, - Джисон поморщился, пытаясь подобрать нужные слова, — Хенджина ждёт брак по расчету, это я могу сказать с уверенностью, но… не любящих друг друга дворян никто не заставляет сохранять верность.        — Что ты несёшь..., - неверяще прошептал Минхо, но умом осознавал логику слов Джисона.         — В разных королевствах разные законы, но что-то останется неизменным, в том числе и в Лавантере. У важных людей есть свои обязанности от которых даже Хенджин не сможет убежать.        — А если он не захочет возвращаться в Лавантер?        На краю разума тут же замаячили воспоминания о том, как Хенджин говорил о Лавантере и как защищал королевство. Не было ни шанса, что тот не захочет вернуться.        — А если захочет? Готов ли ты будешь к выбору? Важные люди всегда в разъездах, а из-за статуса Хенджина ты не сможешь работать.        — Ты решил, что я хочу задумываться об этом сейчас?        — Я решил, что тебе не захочется задумываться об этом, когда станет слишком поздно.               Минхо усмехнулся и выпрямился, опуская руки вниз и до побелевших пальцев хватаясь за край борта.       — И чего ты добиваешься?        — А разве непонятно? Хочу чтобы ты точно решил, что тебе нужно, либо с полным осознанием отказался от ожиданий.        — Джисон..., - на выдохе вымолвил Минхо, но друг его прервал.        — Сейчас у тебя есть два пути: обдумать всё и принять решение сейчас, либо...        Минхо качнул головой, а на губах расцвела привычная усмешка.        — Либо наплевать, что будет завтра.        — И, конечно же, ты хочешь чтобы я выбрал первое, - повернувшись к другу, заносчиво предположил капитан.       Но, кажется, Джисон окончательно выработал устойчивость к попыткам задеть от Минхо.       — Я хочу чтобы ты сделал тот выбор, который не вернёт тебя обратно в горящую каюту.        Ухмылка стёрлась с лица Минхо и внезапно, он снова потерял способность поддерживать зрительный контакт.        — Жить лишь сегодняшним днём — прекрасное умение, и одна из причин, по которой с тобой всегда так весело, но принесёт ли оно тебе счастье, когда наступит завтра? Я буду там, - уверенно пообещал друг, — Просто помни, Минхо, боль от ожогов окажется ничем по сравнению с разбитым сердцем… И его я не смогу излечить.       Джисон ушёл, а Минхо остался сидеть на прежнем месте и наблюдать как Чан внизу отдавал приказы остаткам матросов, готовящихся разбрестись по лесу. Капитан хмыкнул, замечая как не терпелось парням свалить в лес. Он тоже не отказался бы размять ноги.        Заметив, что несколько матросов остались после напутствий Чана и начали что-то делать у носа корабля, Минхо соскочил с борта и подозвал Чанбина, который снимал трап.        — Ебанный Джисон, - ругнулся капитан, дослушав объяснение, и поспешил к носу, чтобы помочь Чану.        Под руководством капитана и старпома, матросы вытащили нос судна на берег для починки, а затем разбежались. Чинить корабль они будут позже.        Пребывая в ещё более хмуром настроении, Минхо спустился в трюм и прошёл в столовую. Отчего-то голода он не чувствовал, но горло не помешало бы смочить чем-то помимо рома. А ещё Минхо хотел встретить Хенджина и расспросить о планах на день.       С Хенджином ему повезло, он сидел за столом с матросами, но не повезло с тем, что Джисон так же завтракал. Вид друга сейчас пробуждал лишь раздражение. Им и так нечем было чинить корабль, а мудак ещё и обшивку умудрился повредить своим вождением.         Хенджин продолжал вести себя странно, как утром в каюте капитана. Он несвойственно нервничал, сбивался в словах и избегал зрительного контакта, будто провинившийся ребёнок. Возможно, он просто не знал как после вчерашнего себя вести. Хоть в чём-то они с Минхо были на равных.        Было ли дело в присутствии Джисона или Хенджину удалось разобраться с чувствами на месте, но в один момент он стал прежним. Даже после ухода доктора, он вёл себя спокойно и задавал Минхо вопросы как ни в чём ни бывало.        Мог ли Хенджин задуматься о том же, о чём говорил Джисон? А если так, то к какому выводу он в итоге пришёл?        Как бы то ни было, Хенджин метался не хуже самого Минхо. Судя по тому, как ярко чувства показывал обычно сдержанный в проявлении эмоций, если это не раздражение, Хенджин. Но ведь вчера он так уверенно говорил о раскрытии секретов... что же изменилось сегодня?        Следующие пару часов Минхо провёл за починкой корабля. Обшивка была не сильно повреждена, так что они справились небольшим составом из Чана и плотника, без нужды выискивать матросов по лесу.        Минхо хорошо запомнился момент, когда в процессе починки, он вдруг развернулся, сам не понимая зачем. Странное чувство сковало всё в груди. Вдалеке над лесом резко взлетела вверх гурьба птиц. Что-то произошло на другом конце острова. Списав произошедшее на развлекающихся матросов, капитан вернулся к работе, но тяжесть в груди отказывалась уходить.        Привычным образом, он задвинул все нежеланные ощущения на задний план и вернулся к делу.        Однако продолжать игнорировать плохое предчувствие стало невозможно, когда из леса послышался выстрел.       Возможно, Минхо окончательно помешался со всеми терзающими его сомнениями, но звучало очень похоже на его собственный пистолет. Ноги сами рванули к лесу, но Минхо остановили, схватив за локоть.        — Куда ты? - спросил Чан, всматриваясь в лесную гущу, — Выстрел был далеко, - значит, Минхо не показалось, — Ты не сможешь найти откуда он донёсся.        — А если Хенджин в беде? - совсем неслышно прошептал Минхо самому себе, но Чан стоял близко и без труда разобрал сказанное.        — То он сам разберётся, - как само собой разумеющееся сказал Чан, — У него есть оружие и способности, он не маленький мальчик, Минхо, - казалось, он не испытывал ни капли беспокойства, — К тому же, кто это может быть, кроме диких зверей?        — Ты не волнуешься?        — Пока — нет, - Чан пожал плечами, — Не вернётся через пару часов — заволнуюсь.        Ненадолго уверенность Чана передалась Минхо, но уже через десяток минут тишины, он направился к трапу. Молчание леса казалось слишком подозрительным.        Чан вздохнул, заметив, как капитан собирается спуститься, но ничего против не сказал. Даже помог, вместе с Минхо пытаясь определить более точное место, откуда шёл звук.        Однако идти никуда не потребовалось. Хенджин вышел из леса следом за угрюмым Феликсом. Похоже, опасения Минхо подтвердились и случилось что-то плохое.        Позабыв о любых предосторожностях и скрытности, Минхо при всех утащил Хенджина обратно в лес. От капитана не укрылось то, насколько уклончиво ему отвечали. Хенджин делился подробностями нехотя, а затем, когда Минхо разозлился, в его глазах мелькнул неподдельный страх.       Минхо напугал не только его, но и самого себя, ведь, прежде чем Хенджин остудил возгоревшуюся ярость ласковыми касаниями, он действительно был готов помчаться на другой конец леса с целью устроить расправу. Давно Минхо не ощущал настолько сильной злости и не испытывал таких сложностей в её укрощении.       Однако так же быстро, как и возникла, она исчезла, оставив после себя неприятный осадок на краю сознания. На мгновение Минхо даже стало стыдно, но именно после неожиданной для них обоих вспышки, Хенджин перестал вяло отмахиваться от него и вернулся к привычному общению.        Где-то к середине разговора для Минхо стало очевидно — Хенджин не хотел чтобы о их связи знали. Но по какой причине — стыд или страх? Хотя всё могло быть гораздо проще и Хенджин мог стесняться.        Вселяя в Минхо надежду на лучшее, поцелую Хенджин не воспротивился и сам первым притянул капитана.       Ни одного обещания Минхо так и не дали. Хенджин перефразировал все просьбы и заверил лишь в том, в чём посчитал нужным. Но устраивать с ним ссору не было ни желания, ни сил, особенно после такого милого окончания разговора. У Минхо намечались куда большие проблемы.        Ричард. Его люди наверняка уже передали новости о прибытии Чёрной жемчужины. Это значило, что у них оставалось не больше пары суток на то, чтобы пополнить запасы, починить до конца мачту и скрыться с горизонта.               Убедившись, что Хенджин вернулся на корабль, Минхо разогнал по разным частям берега спорящих Сынмина и Чанбина, а затем прямой наводкой прошёл к Чану. Тот, похоже, был крайне удивлён, что Минхо вновь обратился к нему.       — Хенджин встретился в лесу с Бойдом и Айзеком, - с ходу выпалил капитан и лицо Чана тут же стало сосредоточенным.       — Думаешь, Ричард дал им приказ ждать нас?        — А у тебя есть сомнения? - Чан отрицательно качнул головой, — Не на прогулку же они вышли.        — Нужно заканчивать дела и уплывать как можно быстрее, пока они не поняли куда мы держим курс.        В итоге Чан лишь озвучил заключение Минхо.        — А что будем делать, если не успеем?        — Напиздячим им, - Чан закатил глаза, — Надеюсь, ты ещё не растерял запал жечь корабли.        Ухмыльнувшись в ответ, Минхо развернулся.        — Как наступит вечер, можешь отчаливать.        Как и всегда понимающий Чан не стал задавать лишних вопросов и позволил капитану удалиться в каюту.       Минхо занимался откровенной ерундой: перекладывал вещи с места на место, прибирал срач, устроенный Хенджином, хотя тот скоро вернётся и вновь разбросает письменные принадлежности по столу, в третий раз поменял винты в шкафу, в котором надо было сменить полностью замок, а то он уже через день снова не будет закрываться. Мысли Минхо так же бесполезно скакали в голове, не приходя ни к какому разумному выводу. Ни о Хенджине, ни о Ричарде, ни о новом противнике, который сел капитану на хвост. А ещё не стоило забывать про Бартоломью, тот уже давно находился непонятно где и легко мог оказаться на архипелаге.        Минхо не напугался, но удивился, когда одна дверь каюты приоткрылась. Стройная фигура боком скользнула внутрь. Послышался щелчок закрывающейся двери.        — Хенджин?        — Я тебе кое-что принёс, - хитро протянули из темноты.        Минхо дёрнул штору у кровати, позволяя свету полностью проникнуть на другую половину комнаты, а Хенджин вскрикнул от резкой яркости и посмеиваясь прошёл к капитану. В руках у него находилась чашка.        — Что ты тут делаешь? - с нескрываемым довольством спросил капитан, шагая навстречу.         — Решил пробраться к тебе до того как матросы вернутся, а то опять придётся прибегать к тактике отвлечения капитаном. Тебе нельзя становиться слишком предсказуемым. Держи, - Хенджин толкнул чашку в руки Минхо, — Это отвар из трав, придаёт бодрости, - капитан с сомнением понюхал непонятную жидкость и приставил край к губам, — Аворика приготовила, - он застыл, не отпив из чашки, а затем поморщился, — Пей, - с шутливой строгостью приказал Хенджин.        Не желая смотреть на кривляния Минхо, он взял коробку, в которую капитан парой минут ранее собрал все принадлежности для чертежа, и вытряхнул обратно на стол. Минхо уставился сначала на небрежно разбросанные по столу карандаши и кисти, затем на Хенджина и со вздохом отпил из чашки.        По горлу пробежала волна тепла и застыла в области груди, пальцы вдруг знакомо дрогнули и Минхо поспешно поставил чашку на стол. Когда он взглянул на ладони, чувство уже прошло.        — Оно немного напоминает ощущение при использовании способностей, - Хенджин настороженно глянул на капитана и взялся за одну из выставленных ладоней.        — У тебя так же происходит? - сиплым, будто ото сна голосом спросил Минхо.        — Да, - Хенджин почти незаметно заикнулся и, успокаивающе погладив Минхо по руке, вернулся к карте.        Пока Хенджин неторопливо зажигал лампы, ведь скоро начнёт смеркаться, Минхо не сводил с него взгляда. Чан рассказывал, что его способности не вызывают внутри никаких ощущений, примерно так же свои описывала и Мэг. Минхо не часто попадались обладатели такой же активной силы, как у него, и он был уверен, что люди с внутренними способностями не испытывают подобных чувств. Но, похоже, как и во многом касающемся Хенджина, он вновь сделал неверный вывод.        Пускай отвар пробудил не слишком приятные воспоминания, но даже от одного глотка голова стала невообразимо лёгкой, а конечности отпустило давно ставшее верным спутником напряжение. Взяв чашку обратно в руки, Минхо сел за стол и с теплом, возможно, от отвара, наблюдал как Хенджин перечитывал собственные записи и раскрывал книги на нужных страницах. Минхо потратил больше времени прибирая бардак, чем Хенджин затратил для разбрасывания вещей по прежним местам.        — Вот она где, - вдруг раздался радостный восклик.       Между пальцев Хенджина мелькнула голубая лента, та, которой Минхо когда-то завязал его волосы в таверне на Тортуге. Он и не заметил как сгрёб её в общую кучу с хламом. Но тому, что она нашлась здесь, Минхо совсем не был удивлён.       Без раздумий, Хенджин стянул ленту с волос и откинул на стол, туда в этот же момент поставили и чашку.       — Позволь мне, - попросил Минхо, поднимаясь и хватаясь за другой конец голубой ленты, которую без сопротивления отпустили, оставляя повиснуть на руке капитана.       Волосы Хенджина были шелковистыми и мягкими наощупь. В прошлый раз Минхо не обратил на это внимания. Так же как он сам не был тогда настолько мягок, как сейчас. Он видел как дрожь прошлась по шее Хенджина и, кажется, перебежала на руки капитана. Стараясь не затягивать слишком сильно, Минхо завязал немного кривой бант, а затем попытался расправить, но толка было мало.       За неимением зеркала в комнате, Хенджин потрогал пальцами свои волосы, оценивая сделанную работу. Он тихо хмыкнул, очерчивая кончиками пальцев форму банта.       — Не так ровно как у тебя обычно получается, но…       — Меня устраивает, - прервал Хенджин, оборачиваясь, и легко коснулся предплечья Минхо, — Спасибо. Она гораздо лучше, чем купленные Чаном на Ангилье.       — Неужели, он просчитался в выборе? – беззлобно поддел Минхо.       — Скорее дело в скудности самого выбора.       — Звучит как оправдание.       — Или уточнение. Но кто спорит? – обещающим тот самый спор тоном дополнил Хенджин, — Признаю твоя в разы лучше и явно не из дешёвых. Особенно впечатляет цвет, - потянув за кончик, Хенджин выставил перед капитаном, — Где ты её купил?       Минхо точно её не покупал. А едкий взгляд Хенджина намекал, что тот и сам догадывался.       — Не смогу припомнить, - честно ответил Минхо, — Она уже была на корабле, я откопал её в одном из сундуков.       Минхо разумно опустил слова о догадке откуда именно на корабле взялась редкая голубая лента, вместе с тем как неудивительно, что Хенджину она понравилась. Тот вряд ли не разделял предположений капитана, но говорить ничего не стал.       — Голубой цвет — большая редкость? – пытаясь перевести тему, спросил Минхо.       — Да. Как часто ты встречаешь одежду подобного цвета?       — Никогда не обращал на это внимание. Голубой и синий слабо привлекают мой взгляд, - Минхо неожиданно тяжело сглотнул, встретившись с хитро заблестевшими глазами цвета моря, — Не слишком практичный цвет, - севшим голосом закончил он.       — Здесь я не смогу возразить. Я испачкал не одно одеяние голубого цвета, - с усмешкой признался Хенджин, — Но прачкам всегда удавалось всё отстирать.       Минхо заинтересованно подался ближе, осторожно подбирая следующий вопрос.       — Ты из настолько богатой семьи? – будто продолжая их привычную игру, мимоходом спросил капитан.       — Да, - явно растерявшись вымолвил Хенджин и убрал ладонь, которую так и держал у Минхо на руке. Он неловко поправил одну из лежащих на лице прядей, отступая, — Достаточно богатой, - слова Хенджина резко оборвались, будто он хотел сказать что-то ещё, но вовремя остановился.       Настала неловкая тишина. Минхо нагнал на лицо беззаботный вид и уселся на край стола, обращаясь к Хенджину привычно и без единой запинки:       — Так почему голубой настолько редкий цвет? Его сложно добывать?       — Да, - с облегчением выдохнул Хенджин, устраиваясь напротив Минхо, — Ультрамарин — это синий пигмент… эм.. основа цвета, его добывают из лазурита…       — Драгоценный камень.       — Верно. Пускай и не самый дорогой материал, но не каждый может себе позволить. Однако носят голубой и синий не только дворяне, но и обычные жители, если готовы раскошелиться на дорогостоящую ткань.       — Неужели ты образован во всех сферах до единой?       — Это далеко не так, - с улыбкой покачав головой, возразил Хенджин, — Моя мама всегда испытывала определённую страсть к искусству создания одежды, ещё больше она любила в ней красоваться. Она говорила: «Для каждого приёма и погоды своя стратегия» и «Каждый человек должен заслужить в жизни многое, в том числе и право подбирать наряд по случаю», - он не скрываясь поморщился в конце.       — Думаешь, она не права?       — Я хочу в это верить, - Хенджин отмахнулся и уже более воодушевленным тоном продолжил, — Матушка раньше любила ходить в город к портнихам лично и подбирать ткани для платьев. Когда я не был наказан, она всегда брала меня с собой, - Минхо с вопросом приподнял брови, но Хенджин лишь снова от него отмахнулся, — Женщины работавшие в ателье всегда были очень милы, хочется верить, что не из-за моего положения, а потому что я им действительно нравился. Они рассказывали мне интересные истории о тканях и откуда их везут. Я не помню всего, но почему-то именно о синем пигменте рассказ мне запомнился.       — Могу понять почему, - не отрывая взгляда, тихо проговорил Минхо.       Хенджин мягко качнул головой.       — Меня всегда влекло море, думаю, оно всему виной, - закончив говорить, он резко выдохнул и чересчур замахнувшись ногами, громко спрыгнул со стола, — Пора приниматься за работу.       Только когда Хенджин махнул перед лицом капитана подвязанным лентой хвостом, он вдруг вспомнил. Минхо схватился за запястье вокруг которого была обвязана шёлковая лента и спустился следом.       — Я совсем забыл… твоя лента.       Хенджин бросил короткий взгляд на руку капитана, а затем обвёл глазами всю фигуру.       — Сохрани её для меня. Мы же направляемся на остров пиратов, только с тобой она будет в полной безопасности.       — Неужели она настолько дорого стоит? – уточнил Минхо, возвращаясь за стол и вновь схватился за чашку.         — Ну… небольшое состояние точно.       — Надо будет прицениться.       — Планируешь сбежать с моей лентой? – Хенджин возмущённо ахнул.       — Конечно, я только ради неё тебя охмурял.        — Какой жестокий план, - посетовал Хенджин, качая головой.       — Подстать жестокому капитану, надо ведь как-то оправдывать своё имя.       Хенджин насмешливо фыркнул и вернулся к книгам. И вот снова между ними не было ни капли напряженности или смущения. Хенджин подвинул к обратной стороне стола стул и сел прямо напротив, примеряясь к правому углу карты. Лицо его приобрело сосредоточенный и задумчивый вид, кончик карандаша надавил на нижнюю губу, видимо, это было его дурной привычкой. В голову вдруг ворвался вопрос — а на что бы Минхо был бы готов пойти, чтобы узнать о каждом из таких маленьких пристрастий?       — Ты же не собираешься просто сидеть там и пялиться на меня? – заставив вынырнуть из мыслей, спросил Хенджин, указывая на капитана карандашом.        — Почему бы нет?        Минхо только получил возможность, наблюдать за ним без необходимости скрываться.        — Займись делом.        Усмехнувшись, Минхо отставил пустую чашку и потянулся к бумагам, которые Сынмин всю неделю скидывал на стол капитана. Рассортировав бумаги, Минхо похлопал пачкой по столу, собирая их в стопку и нахмурился, заметив, что чашка стоявшая на краю исчезла. Он наклонился, заглядывая за стол, но на полу той так же не нашлось. Заметив его метания, Хенджин уже было открыл рот, но Минхо прервал его взмахом руки, избавляя от необходимости объяснений. Чашка от ведьмы. Ничего удивительного в том, что та испарилась сама по себе.        Только благодаря легкости в голове от отвара Минхо удалось разобрать почерк Сынмина, который будто специально писал крайне коряво. За неблагодарным делом он провёл не меньше часа, а когда захотел отвлечься на разговор с Хенджином пришёл Чан. Тот странным взглядом осмотрел их обоих, но ничего не сказал.       Закончив вырисовывать острова на одном из углов, Хенджин принялся расхаживать по комнате и стряхивать руки. Минхо изо всех сил старался не поворачиваться и не смотреть где тот бродил, но взгляд неумолимо следовал за стройной фигурой.        В отличии от всех прошлых посещений капитанской каюты, Хенджин осматривал вещи в комнате гораздо смелее, точно уверенный, что Минхо его не одёрнет. Он потрогал все ковры на стенах, один за другим, пристально всматриваясь в замысловатый рисунок. Хотел дотронуться до изогнутой сабли стоявшей на подставке на тумбе, но прежде чем Минхо успел бы вскочить с предупреждением, убрал пальцы от лезвия и лишь погладил разноцветные камни на эфесе. Минхо не сдержал смешка, когда Хенджин добрался до рыцарского доспеха и с тихим скрежетом поднял забрало на шлеме. Он с осторожностью, будто боясь что под ним кто-то окажется заглянул внутрь, а затем покосился на Минхо и поджав губы, закрыл шлем.        С неохотой Хенджин вернулся к карте и с размаху улёгся животом на стол. Он чудом избежал того, чтобы задеть уже нарисованное, и пододвинул блокнот с записями ближе. Чан даже бровью не повёл, продолжая заниматься тем, чем занимался, а вот Минхо вдруг сглотнул. Круговорот внутри разума, который он впервые почувствовал вчера, вернулся. Не в силах себе объяснить происходящее, капитан отвёл взгляд и попытался вернуть внимание на бумаги.         Минхо не мог работать. Совсем.       Каждый раз когда он пытался сосредоточиться на бумагах, его взгляд неминуемо переходил на Хенджина. Первые пару часов тот полусидел, опираясь то одной, то другой рукой в стол, но к вечеру подустал и уже привычно полностью залёг поверх карты. Где, как котик нашедший нагретый солнцем камень, валял бока. Он крутился, переворачивался на огромном столе, а самое главное — сводил Минхо с ума.        Это точно скоро не закончится.        — Чан? - друг промычал, продолжая копаться в бумажках, — Свали ненадолго.       — Зачем? - Чан нахмурился и бросил осторожный взгляд на Хенджина, подготавливающего новую краску, — Что ты от него хочешь?       — Ничего. Просто хочу извиниться.       Чан недоверчиво на него взглянул. Козел. Хенджин вот-вот вернётся.       — Вчера мы немного повздорили.       — Поэтому вы сегодня ведёте себя так странно? Для вас не ново ругаться.       Чан будто специально подначивал капитана расспросами и пытался вытащить что-то на свет, а, возможно, тот попросту ленился куда-либо идти.       — Неважно. Я хочу извиниться, свали минут на десять, а лучше двадцать.        С сомневающимся лицом Чан поднялся и кинув Хенджину, что проголодался, вышел. И стоило так долго ломаться?       Хенджин вернулся к столу и запрыгнул на него, принимаясь вырисовывать очередной остров. Как хищник замерший в ожидании, Минхо следил за ним краем глаза. И когда Хенджин отложил кисть и взял дневник, укладываясь на стол, подскочил. Быстрым шагом Минхо обогнул стол, под недоумевающим взглядом Хенджина, и осторожно перекатил того на спину. Хенджин вскрикнул от неожиданности, когда Минхо резко запрыгнул на стол и, расставив колени по бокам от его бедер, угрожающе навис сверху.        Бедный дневник оказался прижат к груди напряженными пальцами и Хенджин покосился на руки по сторонам от его головы. Немного сбавив напор, Минхо ласково погладил его пальцы, выудил блокнот и отбросил в сторону. Рука нежно вплелась в волосы, приподнимая голову Хенджина.        — Ты хочешь притормозить? - вкрадчиво спросил Минхо.        Голова Хенджина успела только слегка качнуться в сторону в отрицании, как Минхо подался вниз. Он слышал, как Хенджин засучил ногами под ним и замычал, но затем успокоился и обмяк. Ему слишком явно был непривычен такой напор.        Не смотря на всю резкость, целовал Минхо мягко, почти как прошлым вечером. Под всхлип, он лизнул нижнюю губу, прося Хенджина раскрыться. Язык проник внутрь, проходясь вдоль языка Хенджина. С тихими звуками удовольствия они ласкали друг друга, пока Хенджин не закачал головой из стороны в сторону, ведь отстраняться ему было некуда.        С улыбкой Минхо приподнялся и если лицо Хенджина было благодушным, то пальцы его почему-то оставались сжаты до бела.        — Ты не хотел этого? - слегка обеспокоенно спросил Минхо, касаясь сцепленных рук, — Я бы не стал...         — Нет, - поспешил перебить Хенджин и раскрыл ладони, показывая капитану, — У меня руки все в краске, - тихо признался он.        На лице Минхо тут же расплылась довольная ухмылка.        — Думаешь мне не насрать?        Капитан взял одну из перемазанных рук Хенджина и потёрся щекой об ладонь, точно размазывая краску по коже. Заметив появившийся на лице Хенджина трепет, он завел ладонь назад, укладывая себе на затылок и пачкая волосы. Пальцы сжали фиолетовые пряди и Минхо зажмурился.        Приятно. Даже слишком.        Хенджин первым надавил ему на затылок, принуждая опуститься вниз. Следующий поцелуй получился куда более страстным. Специально или случайно, Хенджин подначивал Минхо, то и дело потягивая за волосы. Второй рукой он и вовсе схватил капитана за челюсть, не давил, но весьма ощутимо держал, будя в нём зверя. Хенджин уже откровенно хныкал под напором капитана, слюны было немного лишку, но Минхо не хотел прерываться. Отодвинулся он от Хенджина только когда его за волосы оттянули назад. Из губ вырвалось тихое шипение, но ухмылка не исчезла. Удивительно, но и такое оказалось крайне приятным.       — Скоро Чан вернется, - задыхаясь напомнил Хенджин.        Под возмущённый шёпот, оставив напоследок небольшое пятно на правой части шеи, Минхо одним движением слез с Хенджина и спрыгнул со стола. Как только задница капитана коснулась стула, дверь распахнулась.        Если вернувшийся Чан и заметил краску в волосах Минхо, то ничего не сказал.        Ещё через час в каюту постучал Йен и попросил себя подменить. Так как Чану предстояло до утра вести корабль, Минхо молча поднялся. Как можно незаметней, он кинул на Хенджина взгляд и тот едва уловимо кивнул, обещая остаться в капитанской каюте на ночь.        Холодный вечерний ветер быстро взбодрил Минхо. Благодаря ли ему или ранее выпитому отвару, капитан следующие несколько часов без проблесков усталости вёл корабль. Матросы потихоньку покидали палубу и с зевками спускались в трюм. Запоздало, Минхо понял, что пропустил ужин, как Чан и Хенджин, но голод так же не наступал. Наверняка волшебный отвар от ведьмы тому виной.        Заставляя воду на горизонте дрожать, солнце медленно закатывалось за море. Со внезапно спёртым дыханием, Минхо прищурился, когда ярко-жёлтый луч лёг на лицо. Будто зачарованный, капитан отклонился в сторону и заглянул за мачту, прежде мешавшую в полной мере увидеть закат. Жёлтый свет бегал по чёрным парусам и затоплял палубу. Поблёскивающие волны шуршали, будто прощаясь с солнцем до следующего утра. Которое неминуемо настанет, как бы темна не была ночь.        Светлое небо плавно перетекало становясь всё темнее. Обернувшись назад, Минхо выдохнул и по лицу ударил порыв ветра, заставляя волосы взметнуться вверх. Ночь преследовала их, стремясь захватить во владение. Следом за ней всё больше проявлялись звёзды, а луна виделась всё чётче.        Как бы длинна и темна ни была ночь, возможно, она стоила прекрасного вида, который с собой приносила.        С каждой минутой небо неумолимо гасло, ночь пожирала остатки тёплого света и топила землю в собственном холодном сиянии. Минхо повернул голову как раз в тот момент, когда солнце, будто выждав момент чтобы проститься с капитаном, мазнуло красным лучом по лицу и закатилось за горизонт.       Обещая вернуться, оно горело за границей виденья и оранжевым светом расчерчивало облака, призывая не забывать о себе до утра. Минхо будто и сам, вместе с ночью, впитывал солнечный свет, до тех пор, пока всё яркое вокруг не погасло.        Наступила ночь.        Холодный свет залил корабль, а вместе с ним и капитана. Пытался ли он заменить солнечный? Или показывал насколько прекраснее может быть?        Услышав шаги на лестнице, Минхо опустил взгляд. Пережёвывая кусок вяленого мяса, на мостик взошёл Чан. Капитан молча передал штурвал и под непонимающим взглядом уселся на перилу. Закинув ноги за штурвал, он опёрся ладонями на деревяшку и продолжил созерцание почерневшего неба.       — Не вздумай со мной пиздеть, - предупредил Минхо.        Чан насмешливо качнул головой, показывая что и не собирался болтать.        Хенджин говорил, что ночь хорошее время для разговоров по душам, но Минхо уставал от них больше, чем от отсутствия сна. На сегодня Джисон исчерпал все силы капитана на открытость. Хотелось верить, что друг уже высказал Минхо все сомнения и остережения. Если бы капитан был в более ясном состоянии сознания, он бы и сам наверняка задумался обо всём о чём предупреждал Джисон.       Мысленно костеря себя за глупость, Минхо всё же заговорил первым:       — Ты ведь уже знаешь, - капитан не спрашивал, скорее уведомлял Чана о своём знании.       Без Хенджина маячащего поблизости, поведение других вновь становилось до боли очевидным.        — Да.        — И тебе есть что по этому поводу сказать.        — Да.        — Думаешь, мы оба ведём себя глупо?        — Да, - с лёгким смешком, признал Чан и Минхо ненадолго повернулся к другу и его донельзя тёплому взгляду, прежде чем развернуться полностью к нему спиной.        Когда капитан заговорил вновь, голос его был непривычно хриплым:       — Пускай ненадолго, но я буду тем, кого он любил.       Тёмное небо, казалось, вдруг стало угрожающе нависать над головой. Чернота клубилась и перетекала, поглощая остатки света. Звёзды предупредительно мерцали, но впервые Минхо больше боялся наступления рассвета.       — На твоём месте я бы поступил так же, - тихо признался Чан, — Но я привык довольствоваться малым....        — Возможно, в этом... и я смогу.        Молчание позади было настолько говорящим, что Минхо, не удержавшись, совсем невесело усмехнулся. Он и сам себе с трудом верил. Однако, в отличии от Джисона, Чан не задал вопроса от которого так бежал капитан.        Когда Минхо вернулся в каюту его встретила тишина и, неожиданно, темнота, но чётко ощущалось присутствие. Пройдя до кровати, он немного отогнул штору и лунный свет показал лицо спящего Хенджина, судя по всему тот уснул, пока ждал капитана, ведь лежал он спустив ноги с кровати.       Коротко мазнув пальцами по щеке, Минхо прошёл в изножье кровати и стащил с Хенджина сапоги. Мысль о том, что даже засыпая тот не позволил себе забраться на кровать в обуви вдруг заставила Минхо мягко улыбнуться, как и то, что капитану оставили ровно половину кровати.        Разувшись и поменяв рубашку, Минхо подтащил замычавшего Хенджина выше и уложил головой на подушку.        — Ты вернулся, - невнятно пробормотал Хенджин, но Минхо удалось разобрать слова.        — Да, - шёпотом ответил капитан, не желая прогонять сонливость Хенджина.        — Твоя кровать гораздо мягче и больше, чем у... Чана.        — Не удивлён. Этот человек любит страдать.        Хенджин в качестве согласия ещё что-то позабавлено промычал и закинул руку на грудь Минхо, приваливаясь к боку всем телом. Неловко повертевшись, капитан пристроил зажатую руку на животе, чуть касаясь пальцами ладони Хенджина. Все их новые контакты пока ощущались странными и неуклюжими. Казалось, что Хенджину намного легче удавалось со всем мириться по части прикосновений, хотя и заметно, что общение давалось ему труднее. А может он снова хорошо притворялся. Минхо же чувствовал, что ему не удаётся ни то, ни другое.        Но прикосновения Хенджина оставались всё такими же желанными. Едва оказавшись рядом, он окутывал капитана как своим запахом, так и теплом, захватывал мысли и внимание, не давая отвлечься.        В одном Джисон был точно прав — Минхо никак не мог оценить насколько происходящее нормально. Возможно, после стольких лет, он таки тронулся рассудком, как все предрекали.        Напоследок, уже почти засыпая Минхо протянул руку над собой и распахнул штору шире. Капитану надо будет проснутся с первыми лучами солнца, а Хенджин зашторил окна явно не из какой-либо собственной необходимости.