Академия падших сердец

      По просьбе лейтенанта Чонгук согласился остаться у него на ночь. Ему отвели отдельную кровать, в то время как Ёнхо уютно свернулся клубком рядом с братом.       Чонгук был рад такому завершению вечера. Не каждый день Тэхён позволял кому-то заглянуть в свой маленький мир, уж тем более — просил остаться.       Чонгуку нравилось, как он двигался маленькими шажочками к большой победе.       Утро началось, как всегда, с резкого сигнала дежурного, возвещающего о подъёме и начале нового дня. Чонгук вздрогнул, приоткрыл глаза и хмуро оглядел незнакомую комнату, моргая и пытаясь понять, где он находится. А затем память услужливо подсунула ночные фрагменты: как омега раскрывался перед ним, как они обменивались секретами до поздней ночи, как смеялись, как касались друг друга. Как целовались.       И как он рассказывал Тэхёну о своей семье: о том, как всю жизнь слышал, что он «неправильный» ребёнок, как был источником бесконечных проблем для Хосока и Юнхи. Как родители с облегчением отправили его в академию, надеясь, что военная дисциплина исправит его.       — Если бы Ёнхо был таким альфой, как ты, — тихо шепнул Тэхён, стараясь не разбудить брата, — мы бы, не задумываясь, отправили его в подобное место.       — Эй, — возмутился Чонгук, приподнимаясь на локте, — всё не так уж плохо.       Тэхён скептически изогнул бровь, хоть в темноте альфа и не мог этого увидеть.       — Не так уж плохо? Ты угнал автобус. Полный невиновных людей. Они могли пострадать из-за тебя, — прикусив губу, тихо продолжил, — ты мог пострадать.        Чонгук закатил глаза, жалея, что в темноте Тэхён не видел его реакции.       — Во-первых, у меня несколько лет водительского стажа, — начал он, загибая пальцы. — Во-вторых, всё было под контролем, никто не пострадал.       — Но ведь могли, — возразил Тэхён, продолжая нежно поглаживать спящего брата по спине.       — Но ведь не пострадали, — невозмутимо парировал Чонгук, криво ухмыляясь. — И если бы я не был таким, какой я есть, то никогда бы сюда не попал. А значит, мы бы с тобой даже не встретились.       Тэхён замер. Чонгук видел, как тот, в свете луны, сжал губы, явно подбирая ответ, но так и не нашёл ничего убедительного.       — То-то же, — усмехнулся альфа, довольно складывая руки за головой.       Тэхён покачал головой, но уголки его губ всё-таки дрогнули в улыбке.       После этого они погрузились в долгожданный сон под тихое сопение Ёнхо.       Уже утром, встав с кровати, Чонгук потянулся, разминая затёкшие мышцы, и осмотрелся. Комната встретила его тишиной и непривычной пустотой. На первый взгляд всё было так же, как и вчера вечером, но что-то неуловимо изменилось. Он моргнул и только тогда заметил: пропали детские вещи Ёнхо, которые мальчик оставил на спинке стула, переодеваясь перед сном, исчезла и аккуратно сложенная форма лейтенанта.       Чонгук нахмурился. Он точно помнил, что всё это было здесь вчера. Его взгляд заскользил по комнате в поисках хоть какого-то объяснения и, наконец, остановился на одиноком листе бумаги, лежащем на пустом столе.       Подойдя ближе, он взял записку и развернул:

«Доброе утро, рядовой Чон!

Я ушёл проводить Ёнхо домой.

На кухне осталось немного кимчи и токпокки. Приятного аппетита.

При уходе закройте дверь и поднимите ручку вверх».

— Лейтенант Ким.

      Чонгук пробежался взглядом по аккуратному почерку ещё раз, невольно улыбнулся и, аккуратно сложив бумагу пополам, убрал её в карман военных штанов, в которых провёл ночь.       Кстати, о штанах. Он задумчиво покосился на себя и хмыкнул. Выходило, что он случайно открыл для себя армейский лайфхак: если засыпать в форме, то утром можно сэкономить драгоценное время на сборах. Правда, тут же помотал головой, отгоняя нелепую идею. Спать в уличной одежде — не самая лучшая затея. Во-первых, это попросту неудобно. Во-вторых, он никогда не позволял себе ложиться на чистую постель в том, в чём ходил по улице.       Даже для него это было слишком.       Сегодняшняя ночь была исключением ради Тэхёна. Ну, отчасти и ради себя тоже. Он просто не мог позволить себе уйти от омеги. Даже на некоторое время, чтобы вернуться с одеждой для сна.        С этими мыслями он отправился в ванную, где, наконец, умылся, чувствуя, как прохладная вода окончательно стирала остатки сна. А спустя несколько минут он уже сидел за столом на кухне, смакуя божественную еду, приготовленную Тэхёном. За три месяца, проведённые в академии, он успел дико соскучиться по настоящей домашней пище и сейчас наслаждался каждым кусочком.       Когда тарелки опустели, он без лишних раздумий помыл за собой посуду, а затем направился к двери, следуя инструкции в записке. Закрыл дверь, поднял ручку вверх…       Щелчок.       Чонгук приподнял брови. Он не был уверен, что раньше сталкивался с таким механизмом. Решив проверить, он осторожно дернул ручку вниз, но дверь даже не шелохнулась.       Мистика.       Он покачал головой, усмехнулся и шагнул прочь, оставляя за спиной комнату, в которой с каждой минутой оставалось всё меньше следов его пребывания.        И лишь где-то глубоко внутри альфа надеялся, что это не последняя ночь, проведённая с Тэхёном в его комнате. 

***

      После построения, на котором, как всегда, не было Юнги, Чонгук, едва дождавшись команды «разойтись», уверенно направился в сторону своего корпуса. В голове роились мысли — и не только переживания о Тэхёне, которого также не было на построении: во-первых, ему хотелось поговорить с соседом. Извиниться. Вчера он поступил не лучшим образом: оставил Юнги одного и побежал к Тэхёну. Конечно, Мин должен понимать, почему Чонгук так поступил, но всё же альфа чувствовал, что ему следовало извиниться перед соседом.       А во-вторых, не менее важная цель — наконец-то принять душ и сменить эту грязную военную форму на свежую, чистую.       Сегодня был тот самый день, когда им выдавали новую форму. Раз в три, иногда в четыре дня их одежду отправляли в прачечную, а взамен на кровати каждого студента аккуратно раскладывали свежий комплект — выглаженный, пахнущий стиральным порошком.       С этими мыслями Чонгук приблизился к двери своей комнаты и нахмурился, увидев, что чистая одежда лежала в пакете на полу возле двери.        Ничего не заподозрив, он взял пакет и уверенно дернул за ручку вниз. Однако дверь даже не шелохнулась.       Он нахмурился.       Заперто?       Порывшись в карманах, он быстро нашёл ключ, и пока вставлял его в замочную скважину, в голове всплывали новые вопросы. Где Юнги? И раз его не было в комнате, почему тогда он не появился на построении? Неужели полковник Ли вновь вызвал его для очередного задания?       Щелчок.       Чонгук распахнул дверь и...       Все мысли моментально вылетели из головы, словно их никогда и не было.       Вместе с тем рука, державшая пакет с формой, ослабла, и тот с характерным звуком упал на пол.        Прямо перед ним Намджун в одних трусах и наполовину натянутых военных брюках, неловко прыгающий на одной ноге, отчаянно озирался в поисках чего-то — скорее всего, футболки. Голый торс, напряжённые мышцы, помятое лицо… Похоже, он даже не услышал, как дверь открылась.       Но ещё интереснее было другое.       На кровати, прислонившись к холодной стене и кутаясь в одеяло, сидел Юнги. Красный, как спелый помидор, его светло-зелёные волосы теперь больше напоминали гнездо, а губы так крепко сжаты, что, казалось, ещё немного — и он просто испарится от стыда.       Чонгук медленно и с удовольствием переводил взгляд с одного альфы на другого.       Губы растянулись в самодовольной широкой улыбке. Он скрестил руки на груди, облокотился на дверной проём и с трудом сдержал смешок.       — Доброе утро, — протянул он почти певуче.       Две пары глаз в панике уставились на него.       Это было настолько забавно, что Чонгук не выдержал — громко рассмеялся, чуть не согнувшись пополам.       Юнги, явно проклиная всю вселенную, съёжился сильнее, нервно сжав в кулаке край одеяла. Плечи его напряглись, а губу он так агрессивно терзал зубами, что ещё немного — и точно до крови.       Чонгук довольно хмыкнул, продолжая наблюдать за представлением.       — Не помешал? — добавил он с невинной улыбкой, прекрасно понимая, что ситуация уже и так говорила сама за себя.       Намджун, явно смущённый, быстро натянул оставшуюся часть брюк и, не глядя на Чонгука, бросился искать свою футболку и куртку. Он нашёл их на полу рядом с кроватью Чонгука, быстро натянул на себя и, не говоря ни слова, бросил взгляд на Юнги, который, казалось, был готов провалиться сквозь землю.       — Эээ... — начал Намджун, но слова застряли у него в горле. Он лишь кивнул в сторону двери, словно пытаясь объяснить, что ему пора идти. — Нет, это же и твоя комната тоже, — ответил на вопрос Чона и почесал затылок, неуверенно переводя смущённый взгляд с Юнги на его соседа и обратно, словно искал между ними нить спасения, за которую можно было бы зацепиться. Только вот ни Чонгук, который все ещё улыбался во все зубы, ни красный Юнги не могли ему помочь. — Что ж, я пойду. Посмотришь флешку? — обратился к Мину и, не дожидаясь ответа, почти выбежал из комнаты, оставив за собой лёгкий шлейф мятного шоколада — свидетельство их с Юнги жаркой ночи.       Чонгук всё ещё ухмылялся, медленно закрывая дверь и поворачиваясь к Юнги. Тот покраснел ещё сильнее — если это вообще было возможно. Его светло-зелёные волосы торчали в разные стороны, а общее выражение лица напоминало кота, которого застукали за поеданием хозяйской рыбы.       — Ну что, — Чонгук беззастенчиво присел на край кровати напротив него, скрестив руки на груди, — объяснишь, что это было?       — Не смей, — прошипел Мин, и на смену стыду тут же пришло его величество праведный гнев. — Просто молчи.       — Чего ты так напрягся? — протянул Чонгук, лениво потягиваясь. — Неужели так привык спать с альфой в комнате, что, когда я не пришёл, быстренько нашёл замену?       Он хихикнул, но через секунду дёрнулся, потому что Юнги, со всей утренней нежностью, швырнул в него подушкой.       — А ты, я смотрю, времени зря не терял, — добавил Чонгук, успевая поймать подушку на лету.       — Заткнись, — прошипел Юнги, поднимаясь с кровати.       Чонгук уже собирался поддеть его ещё раз, но тут увидел обнажённую спину Мина… и аж присвистнул.       — Пиздец, у него что, зубки режутся? — Он встал с кровати, приблизился к Юнги и кончиками пальцев коснулся ярко-красных отметин, которые щедро покрывали почти девяносто процентов его кожи. В некоторых местах виднелись явные следы зубов.       Мин моментально передёрнул плечом, сбрасывая чужую руку. Почему-то прикосновения другого альфы, который не Намджун, ощущались как ожог.        — Не трогай, — буркнул он.       Чонгук усмехнулся, но отступил, решив дать страдальцу немного пространства. Он снял одежду, взял полотенце и ушёл в душ, который мечтал принять с момента построения.       Когда он вернулся, вытирая мокрые волосы полотенцем, Юнги уже сидел на кровати полностью одетый и мирно работал за ноутбуком, словно вообще не собирался обсуждать произошедшее.       Чонгук натянул свежую военную форму, но в голове роились миллиард вопросов. Конечно, он уже догадался, что произошло, но вот «как?», «почему?» и, главное, «с чего вдруг?» — эти мысли не давали ему покоя.       Сдавшись, он плюхнулся на кровать и вперился в Юнги испепеляющим взглядом.       — Ты во мне дыру прожжёшь, — наконец не выдержал Мин.       — Очень надеюсь, — хмыкнул Чонгук, подбирая колени под себя. — Может, Намджун мне потом спасибо скажет.       — Ты невыносим, — закатил глаза Юнги и отложил ноутбук. — Ты хочешь спросить, трахался ли я с ним?       — О, поверь, — Чонгук усмехнулся и вскинул бровь, — это-то как раз очевидно. Мне интереснее, как так вышло, что ты несколько недель игнорировал его, а стоило мне исчезнуть, как ты уже делишь с ним койку.       Юнги смерил его хмурым взглядом.       — А ты сам где был?       — С лейтенантом Кимом, — не моргнув глазом, ответил Чонгук.       — И?..       — Ничего. Мы просто разговаривали, а потом он разрешил мне поспать на свободной кровати в его комнате.       Мин прищурился, явно пытаясь поймать Чонгука на лжи.       — Ты что, евнух? — наконец спросил он, выгнув бровь.       — Нет, просто джентльмен, — ухмыльнулся Чонгук. — Вам с Намджуном такого, конечно, не понять.       Даже если бы он хотел, а он действительно хотел Тэхёна, он бы всё равно не смог этого сделать. Ёнхо был буквально за стеной, на кухне.       Несколько долгих, а по мнению Чонгука — вечных минут они сидели в тишине, пока альфа не выдержал и снова не попытался разведать интересующую его информацию.        Юнги облизывал губы, хмурился, над чем-то размышляя. Затем его лицо разгладилось, он опустил руки вдоль тела и придвинулся к краю кровати, наклонившись к Чонгуку.        — Ты сейчас охуеешь, — только и сказал он, а затем начал рассказывать о событиях сегодняшней ночи. 

than

      Когда Чонгук, наспех попрощавшись с Юнги, бросился к лейтенанту Киму, чтобы выяснить, что произошло между ним и полковником, Юнги ничего не оставалось, кроме как одному плестись обратно в комнату. Он лениво переоделся, затем в столовой по привычке угрюмо прожевал безвкусный ужин, а после вернулся в пустую комнату, чтобы потеряться в привычной рутине: сначала выполнить домашнее задание, заготовленное майором Паком, а затем приняться за работу для полковника Ли.       Когда он закончил отцифровывать данные – другого задания, к его сожалению, полковник пока не давал – он вновь открыл дела всех сотрудников академии, чтобы попытаться взломать личную информацию лейтенанта Кима, которая до сих пор была под строгой секретностью и запаролена.       Он пытался взломать её уже не в первый раз. Ему удалось вскрыть даже личное дело самого полковника Ли, который, как выяснилось, вовсе не был директором академии, а лишь исполнял обязанности. Но одно дело оставалось недоступным.       Лейтенант Ким.       Почему? Что там такого, что даже он, Мин Юнги, не мог пробраться внутрь?       Альфа поджал губы, напряжённо вглядываясь в монитор. Убийство? Нет, это слишком банально. Наркотики? Не похоже. Тогда что? Что может быть настолько страшным, что академия или кто-то из сотрудников так отчаянно пытался это скрыть?       Он покачал головой и, скрипнув зубами, закрыл ноутбук. Сегодня не его день. Хотя это немного задевало — ведь именно он, Мин Юнги, когда-то взломал базу академии, даже не будучи её сотрудником. В каком-то паршивом интернет-кафе, кое-как скрывая свой айпи-адрес.       И что это ему дало? Его всё равно поймали.       Юнги вздохнул и закинул ноутбук в ящик стола, туда же, где хранил документы, телефон, гарнитуру с шумоподавлением — его сосед иногда очень громко думал, — и старый потрёпанный блокнот с ручкой.       Бросив взгляд на экран телефона, он приподнял брови.       Два часа ночи.       Юнги зевнул и потянулся, но внезапно застыл.       Чонгука до сих пор не было в комнате.       Неужели он остался у лейтенанта? Неужели они…?       Его мысли прервал резкий стук в дверь. Мин нахмурился. Кто мог стучать в такое время? Или Чонгук опять забыл ключи?       Юнги недовольно скривился.       — Блядь, если ты опять забыл ключи, пиздуй ночевать туда, где задержался, — проворчал он, поднимаясь на ноги и распахивая дверь.       Но вместо Чонгука перед ним стоял Намджун.       Юнги резко дёрнулся, будто от удара током.       — Ты какого хера тут делаешь? — его голос сорвался на шипение, а пальцы сильнее сжали дверную ручку.       Намджун чуть дёрнул плечами, будто не знал, как правильно начать разговор.       — Я проходил мимо и увидел свет в твоём окне, — тихо сказал он.       — И что? Думаешь, я ждал тебя с распростёртыми объятиями?       Намджун криво усмехнулся, но в его глазах читалось что-то болезненное.       — Можно зайти?       — Нет, — отрезал Юнги, уже захлопывая дверь, но Намджун успел поставить ногу в проём, не давая ему этого сделать.       — Юнги…       — Слушай, ты шёл мимо? Вот и продолжай в том же духе, — прошипел он, его глаза зло сверкнули.       Намджун сглотнул, но не отступил.       — Мне нужно поговорить с тобой.       — А мне нет.       — Давай поговорим.       — Нам не о чем разговаривать.       — Юнги, — голос Намджуна стал жёстче, требовательнее, отчего по коже Юнги пробежала предательская дрожь. — Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты успокоился.       — Да, — прошипел Мин, губы растянулись в усмешке, но в глазах не было ни грамма веселья. — Ты дал мне достаточно, — выделяя слово «дал» особенным тоном, полным яда, он сделал шаг назад и резко потянулся к двери. — До свидания.       — Нет.       Намджун с силой хлопнул ладонью по двери, и Юнги, сам того не ожидая, вздрогнул, отпуская ручку. Этого мгновения хватило, чтобы Намджун воспользовался ситуацией: он резко открыл дверь шире и зашёл в комнату, словно она принадлежала ему.       Юнги сжал кулаки, заставляя себя успокоиться, но внутри все бурлило.       — Ладно, говори, — огрызнулся он, хлопнув дверью, и, прислоняясь спиной к холодной стене, скрестил руки на груди. Его поза говорила только одно — он не собирался слушать. — Но имей в виду, скоро придёт Чонгук и…       — Он сегодня ночует у лейтенанта, — перебил Намджун, ухмыляясь, прежде чем с размахом плюхнуться на кровать Юнги, раскидывая руки. — Так что у нас вся ночь впереди, детка.       — Не называй меня так.       — В прошлый раз ты был не против.       — Вот именно, — глаза Юнги вспыхнули, голос стал низким, почти угрожающим. — Это было в прошлый раз. Больше не повторится.       В воздухе повисла напряжённая тишина.       Намджун сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие. Только одному Богу известно, какая буря сейчас творилась у него внутри. Как сильно хотелось просто накричать на Юнги за его вечные шипы и иглы, за отказ хоть немного открыться ему.       Но он не позволит эмоциям взять верх.       Медленно встав с кровати, альфа пригладил брюки, затем спокойно расстегнул военную куртку и бросил её на пол. Оставаясь в белой футболке, он сделал шаг вперёд, затем ещё один — медленно, плавно, но настойчиво.       Юнги не двигался, только его пальцы чуть сильнее сжимали ткань рукавов.       Намджун старался не напугать его, но в то же время дать понять серьёзность своих намерений.       Всё это время он ждал.       Ждал, что Юнги остынет. Что сам придёт. Что, может, осознает, что они оба были неправы. Но Юнги, чёртов упрямец, никогда не сделает первый шаг. То ли гордость, то ли уязвлённое эго, но он не скажет «извини» даже под пытками.       Что ж… Намджун считал, что его эго чуть поменьше.       Но только эго. В остальном он превосходил Юнги во всём — ростом, силой, терпением и размером члена, соответственно.       Он понимал, что был неправ. Что сболтнул дерьмо, которое не должен был говорить. Чёрт возьми, если бы можно было отмотать время назад, он бы вмазал себе за ту фразу.       «Трахнув тебя, я выбил себе путь на свободу».       Он просто сказал, не подумав, то, что Юнги воспринял как удар ножом в спину.       — Я знаю, что тогда сказал, — наконец произнёс он, останавливаясь перед Юнги. — И я знаю, что это было дерьмово.       Юнги вскинул подбородок, но губы его чуть дрожали.       — О, так ты только спустя столько времени понял это? Поздравляю. Теперь можешь пиздовать обратно.       Намджун сжал челюсти, но держал себя в руках.       — Дай мне шанс объясниться.       — Объясниться? — Юнги засмеялся, но в этом смехе не было веселья, только холод. — Оправдаться? Хочешь убедить меня, что я всё неправильно понял?       — Нет, — Намджун сделал ещё один шаг, так что теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров, и Юнги начал чувствовать его тёплое дыхание на собственном лице. Сам Ким чувствовал напряжение и злость альфы, но не подал виду. — Я просто хочу, чтобы ты выслушал.       — Я тебя слушал. И что в итоге?       — В итоге… — Намджун наклонился ближе, и их взгляды оказались на одном уровне, — ты всё ещё не выгнал меня.       Юнги прищурился.       — А ты всё ещё здесь.       Намджун усмехнулся.       — Потому что не могу просто взять и отпустить тебя.       Юнги замер.       Это признание заставило его сердце на мгновение сбиться с ритма.       — Ты сказал, что трахнул меня для собственной выгоды, — он смотрел Намджуну прямо в глаза. — Увы, я не могу тебе её дать, — с презрением, — так какого хрена ты тут делаешь?       Намджун замер. Затем медленно потянулся рукой, касаясь пальцами ладони Юнги. Тот дёрнулся, но не отстранился.       — Потому что я солгал.       Юнги не дышал.       — Мне плевать.       — Нет, не плевать.       Намджун наклонился ниже, его губы почти коснулись щеки Юнги, но тот резко отвернулся.       — Уходи.       — Нет.       — Уходи, пока я…       — Пока ты что, Юнги?       Он говорил это слишком мягко. Слишком близко.       Юнги ненавидел, как его сердце срывалось с ритма. Ненавидел, как его пальцы дрожали. Как он, чёрт возьми, хотел ударить Намджуна, а потом…       А потом трахнуть его…       Блять...       Юнги ненавидел его.       И ненавидел себя за то, что этого недостаточно, чтобы прогнать его прочь.       — Юнги, — голос Намджуна ровный, но в нем звучала сталь. Он сделал шаг ближе, медленно, выверено, не оставляя Юнги возможности отступить. — Сейчас я скажу всё, что должен был сказать ещё тогда. А ты… ты постараешься спрятать свои иголки и выслушать меня до конца. Без перебивания.       — Иди ты…       — Без перебивания, — повторил Намджун, на этот раз жёстче, заставляя Юнги стиснуть зубы.       Взгляд Намджуна стал тяжелее, горячее. В нем не было привычной лёгкости, только решимость и что-то ещё… что-то, что заставило Юнги почувствовать себя загнанным в угол.       — И только после того, как я закончу, ты сам решишь, — продолжил Намджун, не сводя с него глаз. — Оставишь меня в своей жизни… или я исчезну навсегда.       — Пошёл ты.       — Договорились? — Теперь он стоял настолько близко, что Юнги чувствовал его дыхание на своей щеке. Оно горячее, настойчивое, и от этого по позвоночнику пробежал едва уловимый электрический разряд.       Юнги сглотнул, пытаясь сохранить маску безразличия.       Во рту сухо, как в пустыне, и сколько бы он ни пытался избавиться от этого ощущения, ничего не помогало.       Он ощущал его слишком близко.       Этого альфу.       Двухметрового шкафа.       С широкими плечами, крепкими мышцами…       И большим толстым членом.       Который идеально распирал его…       Блять.       Юнги резко тряхнул головой, словно пытаясь прогнать эти мысли. Чувствуя, как к щекам приливал жар, он стиснул зубы и сжал руки в кулаки.       Намджун заметил смену его эмоций.       Уголки его губ дернулись в едва уловимой усмешке, но он сдержался, не дав себе скатиться в привычную снисходительность и лёгкость.       Он сделал вдох, как будто взвешивал каждое слово, прежде чем продолжить.       — Я сказал тогда полнейшую херню, — его голос звучал низко, с хрипотцой. — И в тот момент, когда ты ушёл, я хотел побежать за тобой. Остановить. Сказать, что я не это имел в виду. Но…       Он сжал кулаки, бросая взгляд в сторону.       — Но я не сделал этого.       Юнги нахмурился, но не сказал ни слова.       — Потому что я испугался. Подумал, а не сделаю ли я только хуже? Не будет ли это звучать как… жалкое оправдание?       Он снова встретился с Юнги взглядом. В нём не было ни грамма веселья.       — Тогда я дал тебе время. Но если быть честным, дал его, в первую очередь, себе.       Глубокий вдох.       — Чтобы взвесить каждый свой поступок. Каждое слово, которое я скажу тебе сейчас.       Юнги замер, внимательно всматриваясь в его лицо.       — И что? — его голос звучал ровно, но взгляд полон скрытой злости.       Намджун усмехнулся, но в этой усмешке горечь.       — И… ничего? — Пожал плечами. — Я так и не нашёл правильных слов. Не нашёл способа исправить то, что натворил.       Он медленно поднял руку, почти нерешительно.       Юнги не двигался.       И тогда Намджун мягким, почти невесомым движением убрал с его глаз салатовые пряди.       Юнги напрягся.       — Я облажался, — тихо произнёс Намджун. В голосе слышалось что-то большее, чем просто раскаяние. — Прости меня.       Глубокий нервный вдох и Юнги понял — Намджун говорил это серьёзно.       — Если ты сможешь меня простить… — Намджун сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — Я гарантирую тебе, что впереди натворю ещё кучу херни, за которую мне будет стыдно.       Юнги прищурился.       — И ты правда думаешь, что это хорошее предложение?       — Нет, — усмехнулся Намджун, качая головой. — Но это единственное, на что у меня хватило мозгов.        Юнги смотрел на него ещё несколько долгих секунд.       А потом резко и неожиданно толкнул его в грудь.       Намджун не шевелился.       — Ты долбанный идиот, — зло прошипел Юнги.       Намджун улыбался.       — Я знаю.       — Ты просто взял и… И решил, что можешь сказать такое?!       — Я знаю.       — Да заткнись ты уже со своим «я знаю»! — Юнги схватил его за футболку, сжимая в кулаках ткань. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось. Он хотел ударить его. Хотел разнести в щепки.       Но Ким смотрел на него так…       Так, будто он — единственное, что имело значение.       — Я ненавижу тебя, — прошептал Юнги.       — Нет, не ненавидишь.       Юнги с силой впился пальцами в его грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, притянул ближе.       И Намджун позволил.       Позволил и ждал.       Юнги ещё секунду боролся сам с собой, прежде чем со злостью схватить Намджуна за ворот футболки и с силой притянуть к себе, врезаясь в его губы.       Намджун сразу ответил, будто ждал этого всю свою жизнь.       Губы сталкивались жёстко, почти грубо, в их поцелуе не было ни намека на нежность — только злость, только напряжение, сдерживаемое слишком долго.       Юнги впивался в него жадно, требовательно, словно хотел вырвать что-то, чего сам не мог назвать. Намджун отвечал тем же, не оставляя ни малейшего шанса для сомнений. Его пальцы сжимались на талии Юнги, притягивая его ближе, крепче, словно в страхе, что тот вновь ускользнёт и исчезнет.       — Детка, — выдохнул Намджун, отрываясь от его губ всего на секунду, — ты сводишь меня с ума.       Юнги не ответил, но его пальцы уже забрались под футболку альфы, с силой сжимая мышцы на его спине, царапая горячую под ладонями кожу.        Его сильное тело, перекатывающиеся под руками мышцы, лихорадочное дыхание — всё это вызывало в Юнги прилив адреналина.       Намджун не отставал. Он резко подхватил Мина за бёдра, толкая к стене, пока тот не ударился о холодную поверхность. Юнги задыхался, когда Ким прижимался к нему всем телом, его тяжесть, его жар — это слишком.       — Ты… — шипел Юнги, не зная, что именно хотел сказать.       Намджун наклонился к его уху, облизывая мочку, его голос стал низким, хриплым:       — «Я» что?       Юнги стиснул зубы, но в следующее мгновение Намджун прикусил его нижнюю губу, и Юнги не выдержал.       Руки сорвали футболку с Намджуна, пальцы скользнули по напряжённому прессу, а потом, не теряя темпа, схватились за ремень брюк.       — Торопишься? — выдохнул Намджун, но в его голосе не было насмешки — только тяжёлое густое желание.       — Заткнись.       Намджун усмехнулся, прежде чем снова накрыть его губы поцелуем, глубже, требовательнее. Их дыхание смешивалось, тела двигались в едином рваном ритме.       Ремни звякали, ткань шуршала, кожа становилась горячее с каждой секундой.       Они терялись в этом — в жадности, в злости, в страстном, сводящем с ума желании друг друга.       И этой ночью они не оставили шанса ни стыду, ни сомнениям.        Юнги ощущал, как закипал изнутри, будто в нём зажгли фитиль, который уже не потушить. Намджун двигался слишком плавно, слишком уверенно, сводя его с ума каждым касанием.       Ткань шуршала, кожа горячая, дыхание сбивчивое. Намджун прижимал его к стене, их бедра соприкасались, и Юнги невольно затаил дыхание, ощущая промежностью возбуждение Кима, вспоминая, как хорошо ему было в прошлый раз, когда альфа был полностью внутри.        Намджун слишком большой.        Слишком желанный.       Слишком близко.       Слишком.       Но от этого не хотелось отстраниться.       Юнги сжал пальцы на его плечах, вгрызаясь ногтями в кожу, будто пытался оставить следы, доказать, что этот момент реален.       — Ты меня сводишь с ума, — повторил Намджун низким хриплым голосом. Его дыхание обжигало шею Юнги.       Мин хотел ответить колкостью, но не смог. Слова застряли в горле, когда Намджун наклонился ниже, губами касаясь его ключицы, затем впился в кожу, оставляя за собой огненный след.       — Бля… — Юнги прикусил губу, руки бессильно соскользнули вниз, хватаясь за Намджуна, будто в поисках опоры.       — Не прячься от меня, — Намджун поднял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       И Юнги понял, что проиграл.       Он видел это в тёмных затуманенных зрачках Намджуна. В том, как его грудь тяжело вздымалась, в том, как его пальцы сжимали бёдра Юнги с болезненной нежностью.       Он знал.       Знал, как Юнги хотел этого, как мучился от их разрыва, как старался ненавидеть.       Но сейчас…       Сейчас он уже не хотел сопротивляться.       — Доверься мне, — прошептал Намджун, и в его голосе было столько тепла, что у Юнги дрожали колени.       А затем он потерялся в этой жаре.       В касаниях, от которых захватывало дух.       В поцелуях, от которых кружилась голова.       В их телах, сплетённых в безумном голодном ритме.       Юнги забыл обо всём, кроме Намджуна.       А Намджун заставил его почувствовать, что между ними — больше, чем просто секс.       Одежда улетела в тартарары слишком быстро. Настолько, что Юнги не успел моргнуть, как оказался уже полностью обнажённым, вновь прижатым спиной к холодной стене, а его ноги обнимали голый торс Кима за талию.       Их тела сливались в едином порыве, где стирались границы между болью и наслаждением. Намджун, не сдерживая себя, опустил губы на шею Юнги, оставляя за собой следы влажных горячих поцелуев, переходящих в укусы. Каждый след — это метка, заявление, что Юнги принадлежал ему, только ему. Юнги вздрогнул, его пальцы впились в плечи Намджуна, оставляя на коже красные полосы, но он не просил остановиться. Наоборот, его тело выгибалось навстречу, словно требовало больше.       — Детка… ты мой, — прорычал Намджун, его голос задрожал от напряжения, когда он опустился ниже, оставляя засосы на ключице и груди Юнги. Его руки скользили по бокам, сжимая, будто боясь, что Юнги исчезнет, если он ослабит хватку хоть на мгновение.       Юнги не смог сдержать стон, когда Намджун прикусил его сосок, а затем ласкал его языком, словно пытаясь успокоить боль. Но это только разжигало огонь внутри него. Его пальцы запутались в волосах Намджуна, притягивая ближе, глубже.       — Намджун… — его голос сорвался, когда он почувствовал, как губы Намджуна опустились на второй сосок, проделывая те же движения, что и с первым, а затем вновь поднялись к ключицам и шее, — не тяни.       Намджун усмехнулся, но его дыхание было прерывистым, тяжелым. Он выпустил Мина из своего цепкого захвата только для одного — чтобы насладиться видом. Юнги чувствовал, как его кожа горела под этим взглядом, но он не отводил глаз. Он хотел видеть, как Намджун терял контроль.        Как он сам терял его.       — Ты прекрасен, — прошептал Намджун, и в его голосе не было ни капли насмешки, только искреннее восхищение. Но это длилось лишь мгновение, прежде чем он опустился на колени, чтобы оставить следы своих зубов на внутренней стороне бедра Юнги. Он вздрогнул, его ноги дрожали, но альфа не отталкивал его. Наоборот, притянул ближе, глубже.       — Намджун, — его голос звучал как мольба, как приказ. — Я сказал, не тяни.       Намджун поднял голову, его глаза горели тем же огнем, что и у Юнги. Несмотря на жар, который заполнил всю комнату, Намджун, в отличие от Юнги, не собирался торопиться. Уголки его губ растянулись в ленивой улыбке, словно сообщая Юнги, что быстро они сегодня точно не закончат. Его руки мягко скользили по внутренней стороне бёдер, слегка раздвигая их, чтобы получить полный доступ. Он чувствовал, как кожа Юнги покрывалась мурашками под его прикосновениями, как его дыхание становилось прерывистым.        Намджун знал, что делал, и он намерен довести Юнги до предела.       Его губы медленно приблизились к члену Мина, и он почувствовал, как тот напрягся в ожидании. Первое прикосновение губ к горячей коже заставило Юнги вздрогнуть, его пальцы непроизвольно сжались в волосах Намджуна. Тот не торопился, его губы мягко обхватили головку, а язык заскользил по чувствительной коже, исследуя каждую деталь, пробуя на кончике языка мятный, слегка солоноватый вкус альфы. Он чувствовал, как Юнги напрягся, как его дыхание стало тяжелее, и это только подстёгивало его.       — Намджун… — голос Юнги звучал как мольба, но он не останавливал его, не подгонял. Он позволил Намджуну контролировать ситуацию, доверяя ему полностью.       — Мы ведь уже трахались, — прошептал Ким, поглаживая дрожащего Юнги, — почему ты нервничаешь?        Юнги нервно сглотнул и облизал пересохшие губы. Он откинул голову назад, стараясь собраться с мыслями.        — С тобой у меня каждый раз как первый, — прохрипел он, не в силах посмотреть вниз на альфу.        Ему жарко. Душно. Аромат мяты и шоколада переполнял комнату. Мин уверен, Чонгук, находясь в пятистах метрах от них, мог услышать этот запах — настолько он сильный.       Намджун улыбнулся, словно услышал мысли Мина. Он продолжил терзать его возбужденный, истекающий смазкой член медленными движениями. Его губы плотнее обхватили ствол Юнги, непозволительно и слишком томительно опускаясь на всю длину, встречаясь кончиком носа с лобковыми волосами. Он втянул щёки, делая из них вакуум, играясь языком с уретрой, посылая по всему телу Юнги ещё один электрический ошеломляющий разряд.       Его язык скользил по всей длине, исследуя каждую чувствительную зону, каждый изгиб. Он чувствовал, как Юнги реагировал на каждое его движение, как его тело напрягалось, а дыхание становилось всё более прерывистым.       Его руки скользили по бёдрам Юнги, пальцы слегка сжимали кожу, оставляя лёгкие следы. Намджун чувствовал, как тело альфы дрожало под его прикосновениями, как его дыхание становилось всё более тяжёлым. Ким ускорился, его губы плотнее обхватили член, а язык двигался быстрее, стимулируя каждую чувствительную зону.       Намджун одной рукой мягко касался мошонки Юнги, его пальцы слегка поглаживали нежную кожу, вызывая у того лёгкую дрожь. Второй рукой он аккуратно раздвинул ноги альфы шире, помогая ему занять более удобное положение. Он положил руки Мина себе на плечи, словно предлагая опору, и почувствовал, как тот слегка напрягся, но не сопротивлялся.       Пальцы Кима медленно скользили ниже, к заветному месту, и он почувствовал, как тело Юнги слегка вздрогнуло в ожидании. Альфы не спешил, его палец осторожно кружил вокруг отверстия, слегка касаясь, но не проникая внутрь. Он понимал, что на сухую это будет слишком болезненно для Юнги, потому ограничивался лишь легким поддразниванием, едва касаясь чувствительной кожи. Его движения медленные, почти невесомые, но они заставляли Мина затаить дыхание.       — Расслабься, — прошептал Намджун, выпустив член изо рта с громким хлюпающим звуком. Его голос звучал низко, хрипло и спокойно, словно он пытался успокоить не только Юнги, но и себя. — Я не сделаю тебе больно.       Юнги кивнул, его пальцы слегка сжали плечи Намджуна, но он не отталкивал его. Наоборот, его тело постепенно расслаблялось, доверяя Намджуну. Альфа чувствовал это и продолжал свои ласки, его палец по-прежнему кружил вокруг отверстия, слегка надавливая, но не проникая внутрь.       — Ты… ты, блять... охуенный, — выдохнул Юнги, его голос дрожал от смеси возбуждения и лёгкого напряжения.       Намджун усмехнулся, но его глаза полны тепла.        — Для тебя — всегда.       Его палец продолжил свои медленные, почти гипнотические движения, и Намджун чувствовал, как тело Юнги постепенно открывалось ему, как напряжение уходило, уступая место предвкушению. Он знал, что это только начало, и что впереди их ждало нечто большее, но сейчас он наслаждался каждым моментом, каждым прикосновением, каждым вздохом Юнги.       Юнги не мог сдержать стонов, его пальцы впивались в крепкие плечи Намджуна, но он не толкал его, не ускорял.        Его дыхание становилось всё более тяжелым, прерывистым, и он чувствовал, как волна удовольствия начинала нарастать внутри него.       — Намджун… — его голос звучал нуждающе. — Я… я скоро...       Намджун все понял: по голосу, по дрожи, по тому, как сжималась мошонка Юнги в его руках и как член, который опять проник в него до самого горла, слегка дёрнулся, говоря о скорой разрядки.        Ким ускорился, его движения становились более резкими, более требовательными. Его губы плотнее обхватили член Юнги, а язык двигался быстрее, стимулируя каждую чувствительную зону. Он ощутил, как тело Юнги напрягалось, как его дыхание стало всё более прерывистым, и знал, что Юнги близок к кульминации.       Когда Юнги кончил, заполняя рот Намджуна до краёв, его тело напрягалось, а из груди вырвался громкий стон, в котором смешаны облегчение и наслаждение. Имя сорвалось с губ, в то время как виновник сумасшедшего оргазма, не останавливаясь, продолжил свои движения — глубокие, быстрые, уверенные, — пока не выжал из Юнги последние капли. Затем, не отрывая взгляда от его лица, Намджун медленно отпустил его, сглатывая всё, чем его щедро наградил Юнги.       Он не торопился, его движения спокойны и уверенны. Проведя языком по губам, чтобы слизать остатки, Намджун поднялся с колен и сразу же накрыл губы Юнги страстным поцелуем. Его язык скользил между губ, делясь с Юнги собственным вкусом.       Юнги сначала морщился, слегка отстраняясь, его губы непроизвольно кривились в гримасе, но затем он ответил на поцелуй. Его движения медленнее, расслабленнее, почти ленивые, будто всё напряжение ушло из его тела, оставив только приятную тяжесть и тепло.       Ноги Юнги дрожали, и он, обхватив Намджуна за плечи, почти сразу же оторвался от пола. Через мгновение он уже лежал на кровати животом вниз, его дыхание всё ещё тяжелое, но уже более ровное. Его тело расслаблено, а глаза полуприкрыты, словно он балансировал на грани между бодрствованием и сном.       — Только не засыпай, детка, — прошептал Ким, его голос, низкий и бархатный, словно обволакивал Юнги, заставляя его кожу покрыться мурашками. Губы Намджуна почти касались краснеющего уха, и от его дыхания Юнги слегка вздрогнул, но не отстранился.       Намджун прижался грудью к спине Юнги, его тело теплое и тяжелое, как надежное укрытие. Его возбуждение, всё ещё явное, мягко давило между аппетитных ягодиц Юнги, и это заставило того слегка выгнуться, хотя он и старался сохранять расслабленность.       — Как же тут не уснешь, — фыркнул Юнги, его голос звучал лениво, но в нём слышалась лёгкая улыбка. — Ты меня так утомил своим минетом, — он показушно зевнул, растягивая слова, — слишком медленно, Ким... Слишком...       Но он не успел закончить фразу, как острые зубы Намджуна впились в его шею, совсем рядом с запаховой железой. Укус не слишком глубокий, но достаточно ощутимый, чтобы заставить Юнги вздрогнуть и громко простонать. Ещё чуть-чуть — и это была бы полноценная метка, знак принадлежности. И, что удивительно, эта мысль не пугала Юнги. Наоборот, она вызвала в нём странное чувство удовлетворения.       Под острыми зубами Намджуна тело Юнги расслабилось ещё больше. Он чувствовал себя защищённым, словно под крепостью, которая оберегала его от всего мира. Это тепло, этот вес, этот запах — всё это создавало ощущение, что он именно там, где должен быть.       — М-м... — проскулил Юнги, когда Намджун зализал укус, его язык горячий и влажный на коже. А затем стон повторился, когда Намджун проделал то же самое на другой стороне шеи. Укус — зализывание. Снова укус — снова зализывание. Ритм, который заставил Юнги потерять связь с реальностью.       Он уверен, что к утру его спина будет покрыта следами зубов и шрамами от страсти Намджуна. Но ему всё равно. На самом деле, он даже хотел этого. Хотел, чтобы его тело носило следы Намджуна, чтобы каждый, кто увидел его, знал, кому он принадлежал.       — Намджун... — его голос звучал как смесь стона и шёпота, и он даже не пытался скрыть, как сильно это его заводило.       Намджун ответил лишь глухим ворчанием, его зубы снова нашли новое место на коже Юнги, а пальцы сжали его бёдра, притягивая ближе. И в этот момент Юнги понял, что ему больше ничего не нужно.        Только это.        Только он.        Только Намджун.       Когда Ким на время отстранился, чтобы найти ту самую маленькую баночку с кокосовым маслом в форменных штанах, Юнги нуждающе простонал от противного чувства пустоты и оттого, что больше не чувствовал крепкого тела над собой и чужих зубов на разгорячённой коже.       Ким хмыкнул, возвращаясь к альфе, вновь покрывая его тело влажными горячими поцелуями. Успокаивал. По-новому заводил.        Он налил немного на ладонь, разогревая, а затем посмотрел на Юнги, на собственные следы на чужой мокрой от пота коже. Его глаза тёмные, полные желания.       — Детка, ты хочешь этого? — его голос звучал тихо, но в нём не было сомнений, только забота.       Юнги кивнул, его дыхание прерывистое.        — Да. Да, блять, Ким, я хочу, — из-за того, что он говорил в подушку, его голос слегка приглушён, но Намджун достаточно услышал, чтобы понять сказанное.        В этот раз Ким не заставил себя долго ждать. Его пальцы скользили по коже Юнги осторожно, но уверенно. Юнги оттопырил задницу, сильнее сжимая в руках подушку, его тело напрягалось, когда он почувствовал, как Намджун готовил его: сначала он просовывал один толстый палец, затем два и сразу три.        Боль Юнги смешивалась с удовольствием, и он не мог сдержать стон.       — Ты… Ты греховно прекрасен, — прошептал Намджун, его голос дрожал от напряжения. Он медленно вводил каждый палец по очереди, а затем вновь все три вместе, наблюдая за каждым движением Юнги, за каждым выражением его лица.       — Намджун… — Юнги хрипел, его пальцы впивались в простынь. — Хватит… хватит ждать.       Намджуна не нужно просить дважды. Вновь проверив растяжку и убедившись, что Юнги не почувствует дискомфорта, он откинул масло куда-то в сторону и, слегка шлёпнув Юнги по ягодице, направил головку члена к его входу.       — Расслабься, — прошептал он, прежде чем медленно, но уверенно войти в него.       Юнги сильнее сжал подушку, и Ким уже было решил, что тому больно, только вот когда Юнги сильнее поднял таз, желая большего, чем в данный момент давал ему альфа, Намджун расслабился и вошёл полностью.        — Детка, ты охуенный, — повторил Намджун, его голос дрожал от напряжения.        Он начал двигаться медленно, но уверенно, наблюдая за каждым движением Юнги, за каждой алеющей отметиной на бледной коже.        За каждым рваным вдохом.       Юнги не мог сдержать стонов, его тело отвечало на каждое движение Намджуна внутри. Его пальцы впивались в простынь, подушку и во все вещи, которые только попадались под руки, сжимая их до побелевших костяшек, но не просил остановиться. Он не хотел останавливаться.       — Намджун… — его голос звучал как мольба, как приказ. — Быстрее… пожалуйста.       Намджун вновь сделал веленное. Он ускорился, его движения становились более резкими, более требовательными. Их дыхание смешивалось, их тела двигались в едином ритме, и они терялись в этом — в жадности, в злости, в страстном, сводящем с ума желании друг друга.       Они принадлежали друг другу, и ничто не могло изменить это.       — Давай, детка, — прошептал Намджун в ухо альфе, — кончи со мной, — он завёл руку вниз, к члену Юнги, чтобы слегка провести по пунцовой, влажной от смазки головке члена, приближая неизбежный оргазм Юнги. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня... Ты так охуенно сжимаешься.       Юнги не хватало слов. Не хватало мыслей. Он просто скулил под альфой, и ему это пиздец как нравилось.        — М-м-м, — мычал он, когда член внутри вновь и вновь попадал по простате, — бля-я-я, — кричал, поднимая таз в такт движениям Намджуна. — Ещё, пожалуйста, ещё, не останавливайся! Блять, Ким, ни в коем, сука, случае не останавливайся.       — Ни за что, детка, — прохрипел Намджун.        Юнги слышал, как учащённо тот дышал и как, он уверен, громко и быстро билось сердце альфы. Его сердце билось в таком же сумасшедшем ритме. Вот-вот остановится.        — Пока ты не кончишь на моем члене, — облизал мочку уха.        — Блять, — протянул Юнги и, как только член вновь ударил простату, кончил на простынь, сжимая член внутри так сильно, что, будь у Намджуна одновременный с ним оргазм, тот вряд ли бы кончил — настолько крепко его член был сжат стеночками альфы.       — Сука, — прорычал Ким из-за охуенной узости.        Когда Мин слегка расслабился, отпуская член из своих тисков, Намджун продолжил долбить его в простату, продлевая сверхощущения Юнги до тех пор, пока сам не почувствовал приближение своего пика и, выйдя из альфы, покрыл чужую спину белесым содержимым.        Он упал на Юнги обессилено, погладил того за бедра и талию, успокаивая.       — Я люблю тебя, Юнги, — прошептал Намджун, целуя потный висок Мина.        Услышав это признание, Юнги вздрогнул, с силой сжимая губу между зубов, но ничего не отвечая.        — Ты мой.

now

      Услышав весь этот рассказ, Чонгук с минуту, а то и больше, просто молчал, внимательно смотря на Мина.        Придя в себя, он сделал глубокий вдох, убрал тёмные волосы с лица и неуверенно спросил:       — И от чего я должен охуеть? — выгнув бровь, он прожигал соседа взглядом. — От того, что он чуть не взял тебя на весу? Или что вытрахал из тебя всю душу? Знаешь, мне, как человеку, у которого три месяца не было секса, очень неприятно слышать такой подробный рассказ, — несмотря на такие слова, он улыбался, ведь действительно счастлив за друга. — Хоть бы постыдился.        — Дело не в этом, идиот, — проворчал Юнги, радуясь тому, что не рассказал о всей бурной ночи с Намджуном.        Ведь после того раза у них ещё несколько раз было в душе, затем Намджун его всё-таки взял на весу, и это, Юнги готов признаться, был самый лучший секс в его жизни.        Этой ночью он так и не смог сомкнуть глаз. Ведь как только они собрались на новый раунд, услышали, как в двери, которую они предварительно закрыли, поворачивался ключ.        Юнги тряхнул головой, отгоняя воспоминания о прошедшей ночи. Поднявшись с кровати, он подошёл к столу и взял в руки небольшую серебристую флешку — ту самую, которую Намджун оставил ему между их безумными оргазмами и хриплыми стонами. «Ты же программист, — сказал он тогда, облизывая опухшие от поцелуев губы. — Сможешь выяснить, кому она принадлежит? Нашёл вчера в корпусе».       И Юнги охуел, когда узнал вещь.        Он сел на край кровати и, смотря на соседа, медленно крутил флешку в руках. Медлил, потому что знал, что через секунду всё изменится. Всё, что они знали до этого, окажется ложью.       Знал, как охуеет от этого Чонгук, и из-за этой мысли на лице расцвела довольная улыбка.        Чонгук же нахмурился, ничего не понимая. Выгнув бровь, он пересел на кровать Юнги со своей и, взяв флешку, непонимающе на нее посмотрел.       — Что это?       Юнги закатил глаза, тяжело вздыхая, будто уже сожалел о начатом разговоре.       — Флешка, — лениво озвучил он очевидное.       Чонгук раздражённо цокнул языком, отдал вещь Юнги и скрестил руки на груди.       — Я вижу, гений-программист. Но почему я должен от этого охуеть?       Юнги ухмыльнулся, предвкушая реакцию соседа.       — Потому что именно на этой флешке хранится информация по взлому военной системы.       Чонгук сильнее нахмурился, его взгляд стал настороженным.       — В каком смысле? — медленно спросил он, не до конца понимая, о чём шла речь.       Юнги скользнул пальцами по гладкой поверхности устройства, словно смакуя момент.       — Именно эта флешка — причина, по которой я здесь, — его голос звучал почти ласково, но в глазах плескалось что-то тёмное, скрытое.       Чонгук напряжённо смотрел на него, одна бровь взлетела вверх.       — Ты уверен, что это та самая флешка? Они же все одинаковые.       Юнги отрицательно покачал головой и поднёс флешку ближе.       — Видишь эти буквы? — он указал на две маленькие чёрные литеры в углу.       Чонгук сощурился, читая.       — «А» и «Д». И что?       Юнги усмехнулся, перебирая флешку в пальцах.       — Мой псевдоним, — спокойно признался он. — В тот день я спешил. Проебал все сроки, и когда, наконец, добыл нужные заказчику данные, то даже не удосужился скопировать их на другую флешку. В итоге отдал свою. «А» и «Д» — это инициалы. Agust D.       Чонгук напрягся, осознавая масштаб происходящего. Его взгляд пронизывал Юнги.       — Ты хочешь сказать, что тот, кто заказал взлом военной базы и в итоге засадил тебя в академию, находится здесь? — его голос звучал тише, но в нём сквозило напряжение.       Юнги улыбнулся. Легко, почти беззаботно, но в этом выражении крылось что-то хищное.       — Именно это я и говорю, гений, — парировал он, возвращая Чонгуку его же слова. *** Главы фанфика «Академия падших сердец» выходят тут и только тут: https://ficbook.net/readfic/018e52c2-ef4a-7fbb-ac22-557fe1f8672b (Если Вы читаете данную историю на стороннем сайте, знайте — это делается без согласия автора).