Академия падших сердец

Десять месяцев спустя.

      — Перестань вертеться, — шипел Чонгук, его пальцы в который раз затягивали шёлковый узел галстука на Юнги. — Стой смирно, Мин, ты не на плацу.       Альфа закатил глаза, но замер, скрестив руки на груди в немом протесте. Его взгляд, полный раздражения, упёрся в потолок.       — Кому вообще в голову пришла идея создать это орудие для убийств? — вырвалось у него сдавленное фырканье.       — Это называется галстук-бабочка.       — Похуй.       Чонгук весело хмыкнул, не обращая внимания и продолжая подначивать альфу:       — Тому, кто мечтал увидеть, как ты изводишься по пустякам, — не мог сдержать усмешки Чонгук. Отступив на шаг, он окинул Юнги оценивающим взглядом. — Ну что ж… Жених! — воскликнул он, и его собственные руки сложились в замок, словно любуясь живой картиной.       — Жених-сирота, — парировал Мин, вновь закатывая глаза. Он отвернулся к высокому зеркалу, и его пальцы тут же потянулись поправить и без того безупречный узел.       — Эй, я что, зря последние полчаса ворковал вокруг тебя, как голубь? — проворчал Чон, легонько шлёпнув Юнги по рукам. — Не прикасайся. Всё идеально.       Мин лишь фыркнул, снова глядя на своё отражение.       — На моей свадьбе будет одно единственное правило: дресс-код «никаких галстуков».       Ответом ему был беззаботный хмык Чонгука.       — Что ж, тогда, с твоего позволения, я приду на вашу с Намджуном свадьбу в футболке и цветастых шортах с пальмами, — Чонгук не смог сдержать ухмылки. — Давно купил, а возможности надеть всё не представлялось.       — Если Намджун соизволит объявиться, — голос Юнги прозвучал приглушённо и как-то опустошённо, словно из него выдернули стержень.       Тон альфы заставил Чонгука тут же отбросить шутливый настрой.       — Как давно от него не было вестей? — спросил он уже мягче.       Юнги лишь бессильно пожал плечами — жест, полный беспомощности, которую он так ненавидел в себе.       — Около недели, — он заставил себя выговорить слова, словно проверяя их на прочность. — Писал, что самая сложная часть миссии позади и отряд скоро вернётся домой.       Теперь оставалось только ждать — самое томительное.       — Всё будет хорошо, — Чон вложил в слова всю возможную уверенность, положил руку на плечо альфы и ощутил под пальцами непривычно жёсткую ткань пиджака. — Вы столько всего пережили. Неделя — это мелочь в сравнении с тем годичным испытанием, что вы уже прошли.       Мин лишь махнул головой, не в силах принять это пустое утешение, и снова повернулся к зеркалу. Его собственное отражение казалось чужим. Костюм-тройка — в нём он чувствовал себя словно не в своей тарелке. Его стиль — это хлопок футболок, грубая ткань джинсов и мягкость поношенных рубашек. А этот наряд словно давил. Альфа ловил себя на мысли: а нравился ли ему этот безупречный незнакомец? Ответа не было. Только холодок отчуждения где-то под ложечкой.       — Готов? — голос Чонгука, звучавший с порога, был тёплым и ободряющим, а в уголках его губ пряталась знакомая, почти сияющая улыбка.       Это сияние, такое беззаботное, вдруг кольнуло Юнги где-то внутри, смешавшись с его собственной нервозностью.       — А я не понял, — начал он, резко выходя из комнаты, чтобы не видеть больше своего отражения. — Ты почему такой счастливый? Так сияешь, будто сам сегодня женишься. Аж тошнит от твоей радости.       Чонгук лишь хмыкнул, догоняя его, его собственные мысли легко переключились на светлую перспективу.       — Ну, мы с Тэхёном на пути к этому. Стоит только завершить ремонт в академии, узаконить нового директора и… вуаля!       — «Вуаля» что? — Мин бросил на него искоса взгляд, в котором мелькнула едкая тень. — Думаешь, Тэхён так просто согласится выйти за тебя?       И тут сияние на лице Чонгука погасло, будто кто-то выключил лампу. Его охватила внезапная, детская и оттого ещё более острая тревога. Вопрос прозвучал не как колкость, а как щель в фундаменте его уверенности, куда тут же хлынул ледяной поток сомнений.       — А почему он должен отказаться? — вырвалось у него, и в голосе, помимо беспокойства, послышался неподдельный, почти обезоруживающий испуг.       — Он юридически всё ещё связан с Минхо, — напомнил Юнги, и его слова упали во внезапно наступившую тишину между ними. — Пока тот в числах без вести пропавших…       Чонгук нахмурился. Всё его тело напряглось от этого нежеланного, но правдивого напоминания.       — Не напоминай, — его голос стал низким. — Я уже достаточно себя за это корил. Помедлил тогда на секунды. Если бы успел, остановил бы Тэхёна ставить ту злополучную подпись.       Но, как бы Чонгук ни пытался отогнать эти мысли, воспоминания нахлынули с неумолимой силой — яркие и острые. Он помнил все события до минуты, словно это произошло вчера.       Он чувствовал, как бетон тоннеля отдавал холодом, как воздух рвал лёгкие на бегу. Его единственной целью был кабинет Минхо. Он ворвался внутрь и первое, что увидел, — это Тэхён. Тот сидел, ссутулившись за столом, но резко обернулся на звук. Его глаза, полные невыплаканных слёз, были широко распахнуты от ужаса. От этой немой боли у Чонгука сжалось всё внутри, сердце упало каменной глыбой.       — Чонгук… — беззвучно шевельнул губами Тэхён.       Альфа коротко кивнул, чтобы дать понять: «Я здесь». И только затем его взгляд скользнул дальше, за спину омеги. Минхо. Он стоял в полушаге сбоку, и в его изящно вытянутой руке был пистолет. Дуло смотрело прямо в затылок Тэхёна.       — О, Чонгук-щи, — бархатный голос Минхо прорезал тишину. — Как вовремя. Будешь свидетелем на нашей свадьбе.       Чонгук сжал губы до побелевшей линии, его взгляд молниеносно сканировал комнату. Выходов нет. Оружие не при себе. Ситуация — дерьмо.       — Академию эвакуируют, — произнёс он тихо, но чётко, пытаясь выиграть хоть немного времени. — Я пришёл за вами. Чтобы вывести вас.       Минхо медленно склонил голову набок, его холодный взгляд впился в альфу.       — За «нами»? — Он едва заметно выгнул бровь, полную язвительного недоверия. — Или всё-таки за ним? — Лёгкое движение подбородка в сторону Тэхёна было подобно удару. — Понимаете, рядовой Чон, лейтенант Ким Тэхён или, быть может, уже лейтенант Ли Тэхён только что подписал договор, скрепив нас узами брака. Как только он подпишет второй, можете валить ко всем чертям. Академия останется целой и невредимой, и никто взрывать её не будет.       Во рту у Чонгука стало сухо и горько. Он инстинктивно сделал крошечный шаг вперёд, не отрывая взгляда от Тэхёна и выискивая на его лице следы физического насилия. Синяков не было. Только абсолютная леденящая опустошённость в глазах. Но он был в порядке, хотя бы физически. И для Чонгука в тот миг это было единственным, что имело значение.       — Хорошо, — альфа медленно поднял руки в жесте покорности, но его голос звучал спокойно и твёрдо. — Тэхён подпишет. И мы мирно разойдёмся. Так?       Минхо театрально покачал головой. Никто не знал, почему именно в это мгновение тот был как никогда разговорчив.       — Видите ли, Тэхён-и узнал мой маленький секрет. Если он расскажет кому-то, если достанет доказательства того, что я убил его отца, то есть убил военного при исполнении, мне грозит смертная казнь, — а после драматичной паузы зловеще хмыкнул. — Ой, кажется, еще один человек в курсе. Ну, — он наигранно пожал плечами, — трое могут хранить тайну, только если двое из них мертвы. Старая, как мир, истина, не правда ли?       — Мы никому не расскажем, — проговорил Чонгук, делая ещё один, почти неощутимый шаг вперёд, каждый мускул в его теле был напряжён, как струна, готовый к действию. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Тэхёна, пытаясь передать всё, что нельзя было сказать вслух: «Держись. Я здесь. Я всё решу».       — Эти сказки можешь рассказывать младшему брату Тэхёна, — фыркнул Минхо, прежде чем плотнее приставить ствол к виску омеги. — Ты чего замер? Разве не помнишь, что остался ещё один документ?       Тэхён кивнул почти незаметно и потянулся ко второму документу. Пока его пальцы скользили по гладкой бумаге, Минхо и Чонгук продолжали обмениваться мнениями — что было бы, если бы Ким Сокджин вовремя передал академию… Что было бы, если бы всё повернулось иначе…       Но история не терпела сослагательного наклонения.       И пока Чонгук говорил, а Минхо отвечал с холодной усмешкой, в Тэхёне сработало что-то сильнее страха. Инстинкт. Тело дёрнулось раньше, чем мозг успел его остановить. Резкий короткий удар локтем в солнечное сплетение, хватка за запястье с пистолетом, рывок — и выстрел. Глухой, приглушённый хлопок. И только потом до него дошло: он не попал ни в голову, ни в грудь. Пуля вошла в бедро Минхо, всего лишь в бедро, и эта ошибка тут же застыла в воздухе ледяным комом в горле.       — Бежим! — Чонгук уже тянул его за руку, голос хриплый, сдавленный адреналином.       Они неслись из кабинета, потом из корпуса. Чонгук знал от Юнги, где заложены бомбы. Он выпалил названия мест, и Тэхён, даже не думая, потянул его в сторону — не к выходам, а вглубь территории, по узкой служебной тропе, которую он помнил наизусть. По этой дороге он уходил ночами, когда тоска по дому, по папе и Ёнхо становилась невыносимой. Теперь этот путь вёл не к забытому прошлому, а к шансу на спасение.       Они успели. Первый взрыв догнал их уже на безопасном расстоянии — грохот, за которым содрогнулась земля. Второй и третий удары прогремели, когда они уже лежали в высоких сугробах, задыхаясь и прижимаясь к земле так крепко, будто хотели провалиться сквозь неё.       Позже, уже в безопасности, Тэхён будет ненавидеть себя за этот промах. Он будет втайне надеяться, что обрушившиеся стены похоронили Минхо навсегда. Но, когда рабочие начнут разбирать завалы, человеческих останков они не найдут. Никаких. Значит, Минхо выжил. Сбежал. И, скорее всего, унёс с собой тот самый, подписанный Тэхёном брачный контракт. И все понимали: пока Ли Минхо на свободе — покоя не будет никому.       Зато второй договор о передаче прав на академию так и остался неподписанным. Значит, когда Тэхёну исполнится двадцать один, он сможет унаследовать дело отца и стать директором. А до тех пор этот пост займёт Себастьян.       Альфа сходил с ума от неверия, когда Тэхён предложил ему должность директора. Но папа Тэхёна, как и отец Чонгука, поддержали это решение. Удивительно, но даже Чон Хосок, с тяжёлым сердцем отпустивший своего верного охранника, согласился. Он понимал: история знает не так уж много людей, готовых отдать всего себя за место, которое они называют домом. И Себастьян был одним из них.       Академия была его альма-матер, и Себастьян каждый день доказывал всем — от рядового студента до самого придирчивого преподавателя, — что доверие Тэхёна не было ошибкой. Он вжился в роль не просто директора, а хранителя. Даже когда Тэхён повзрослеет, Чонгук уже знал, что Себастьян останется с ними. Он будет если не директором академии, то хотя бы его верным помощником и опорой, на которой будет всё держаться.       Пока Тэхён сам откладывал это решение. Впереди была куда более важная и неотступная цель: найти Минхо.       Брак, скреплённый той роковой подписью, волновал его меньше всего. Любой суд, едва узнав об обстоятельствах, разорвёт этот контракт в клочья. «Подписано под принуждением» — этой фразы было бы достаточно. Омегу грызло другое. Мысль о том, что человек, отнявший у него отца, дышал тем же воздухом, спокойно гулял в тени, пока они жили в ожидании нового удара. Тэхён не собирался это терпеть.       Мысли об убийстве Минхо, которые когда-то были тёмными и навязчивыми, он давно изгнал из своей головы. Он даже сожалел, что они когда-то нашли в нём пристанище. Теперь целью Тэхёна была не месть, а правосудие. Он найдёт Минхо, а затем передаст его системе, которая для убийцы военного офицера знает только один приговор — скорая и неумолимая смертная казнь. Его руки останутся чистыми. Его совесть — нет, но хотя бы будет спокойной.       Осталось лишь найти его.       Тэхён запустил в ход все свои ещё не окрепшие связи. Чонгук не остался в стороне — через отца и самого Себастьяна он подключил куда более серьёзные рычаги. Теперь, казалось, полмира было поставлено на уши: офицеры, агенты, информаторы — все искали Ли Минхо. За его голову была назначена награда, сумма которой говорила сама за себя: «живым или мёртвым», но предпочтительнее — живым, для суда.       — Чон, — голос Юнги, как нож, разрезал тягучие размышления. — Чего застыл? Идём?       Чонгук кивнул и резко захлопнул дверь позади себя. Звук был чётким и финальным, будто он намеренно отсекал прошлое, чтобы сделать шаг в будущее, которое они должны были выстроить сами.

***

      Свадьба Себастьяна и Дэ Вона была в самом разгаре — шумная, безудержная, сотканная из музыки, смеха и звона бокалов. Омеги и альфы кружились в танце, напитки лились рекой, а улыбки были такими беззаботными, словно завтрашнего дня действительно не существовало.       — Не увлекайся, — тихо, но твёрдо произнёс Себастьян, появляясь рядом с Чонгуком. — Напоминаю, завтра начинается новый учебный семестр в академии.       Рука Чонгука с бокалом виски замерла на полпути ко рту.       — Брось, Себ, — фыркнул он, не прекращая двигаться в такт музыке. — Ты и правда думаешь, что я вернусь в тот ад добровольно?       Себастьян медленно поднял бровь, и это было красноречивее любых слов.       — Прошу прощения, директор, — тут же с преувеличенной почтительностью поклонился Чонгук, ставя недопитый виски на поднос проходящего официанта. — Пить не буду. Но и в академию я не вернусь, — он покачал головой, и в его глазах вспыхнул привычный вызов. — Ни за что. Твёрдо и окончательно.       Себастьян скрестил руки на груди, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки.       — Что ж, тогда, возможно, мне стоит обсудить это с владельцем заведения, — он кивнул куда-то за спину Чонгука. — Как думаешь, что он скажет?       Чонгук с недоумением выгнул бровь и обернулся. Сквозь толпу к ним пробивался Тэхён. Сердце альфы сделало в груди глупый пьяный кульбит.       — Тэ, — пробормотал он, когда омега оказался рядом. — Этот тиран хочет загнать меня обратно в то место, которое я мечтал сравнять с землёй с первого дня.       Тэхён лишь ярко улыбнулся в ответ, без тени смущения обнял Чонгука за шею и притянул к себе для короткого, но выразительного поцелуя — не стесняясь ни Себастьяна, ни всего зала.       — Ты закончишь обучение, рядовой Чон, — тихо, но неоспоримо проговорил он, ещё касаясь его губ. — А после твоего выпуска… я стану Чон Тэхёном.       Чонгук отстранился так резко, словно получил удар в солнечное сплетение. Воздух вылетел из его лёгких.       — Ты… — он сглотнул, внезапно осознав, что во рту пересохло. — Ты это серьёзно?       Тэхён лишь загадочно пожал плечами, а в его глазах продолжали танцевать весёлые искорки.       — Значит, так, — Чонгук с трудом ворочал заплетающимся языком, снова приближаясь. — Сначала отец шантажировал меня тюрьмой, а теперь ты — свадьбой? — Его слова потонули в новом поцелуе.       — А если этого окажется недостаточно, — продолжил Тэхён, уже шепча ему на ухо так, чтобы слышал только он. — Я перейду к шантажу посерьёзнее. Сексом, например. Как думаешь, долго ты продержишься?       Чонгук фыркнул, и звук вышел сдавленным, почти беспомощным.       — Я… — Он нервно облизал пересохшие губы, и в голове всплыла мучительная цифра: четыре месяца. Его личный рекорд воздержания, после которого он был готов в прямом смысле лезть на стену, лишь бы прикоснуться к Тэхёну. — Я согласен, — глухо, почти понуро выдохнул он, признавая поражение.       — Мой умница, — прошептал Тэхён, и его улыбка стала мягче, прежде чем он снова углубил поцелуй, забирая чужое поражение как трофей.       Себастьян, удовлетворённый исходом переговоров, едва заметно кивнул и растворился в толпе гостей, принимая поздравления. Его дело было сделано.       Юнги всё это время наблюдал со стороны, прислонившись к колонне. Он одиноко потягивал какой-то яркий коктейль, чей вкус давно потерялся на фоне алкогольного тумана в голове. Его взгляд скользил по залу. Здесь собрались почти все преподаватели академии — за год они стали для Себастьяна и Дэ Вона почти семьёй. Рядом с ними — люди из прошлого Себастьяна: группа телохранителей в безупречных костюмах и… несколько военных. Те самые, в чёрных тактических масках, которые когда-то ворвались в академию в поисках бомбы, которой, как оказалось, не существовало на самом деле.       — Скучаете? — Голос прозвучал прямо у него над ухом, резко выдергивая из размышлений.       Юнги медленно обернулся. Рядом стоял один из тех самых солдат. Высокий, собранный, с автоматом за спиной. Его лицо скрывала чёрная маска.       — Нет, — отрезал Мин, допивая коктейль до дна и с лёгкостью обменивая пустой стакан на полный у проходящего мимо официанта. В голове уже чувствовалась приятная тяжесть.       — Возможно, Вы меня не помните, — продолжил незнакомец, и его голос сквозь ткань маски звучал приглушённо, но знакомо. — Но год назад именно я позволил вам вывести всех через запасной выход из академии. Можно сказать, благодаря мне Вы здесь.       Мин громко фыркнул, закатив глаза. Голова кружилась, и он, слегка пошатнувшись, развернулся к собеседнику всем корпусом, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом сквозь прорези маски.       — О, конечно, — его голос прозвучал с тяжёлой пьяной иронией. — Если бы ты нас тогда не выпустил, уверен, твоё бренное тело сейчас коптилось бы под теми обломками. Так что не льсти себе.       Он не услышал смеха из-за грохота музыки, но увидел, как образовались мимические складки в глазах незнакомца. Тот улыбался. Это было заметно именно по глазам — тёмным и слишком внимательным.       — Вам бы такой вариант событий точно не понравился, — с лёгким хмыканьем парировал солдат.       Юнги нахмурился, чувствуя, как алкогольный туман на мгновение рассеивался, уступая место настороженности. Он допил виски залпом и скрестил руки на груди.       — И почему же? — спросил он, и его голос стал тише, но твёрже.       Мужчина не ответил. Вместо этого он медленно, почти театрально поднял руки к голове. Его пальцы нашли застёжки чёрной маски и начали её снимать.       То, что увидел Юнги, не поддавалось никакой логике. Воздух застрял у него в груди, замер, словно и сам испугался сделать вдох. Хрустальный звон где-то внизу — это его стакан разбился об асфальт, но звук долетел будто сквозь вату.       Потом всё спрессовалось в одно мгновение. Резкий сдавленный выдох — и он уже прыгнул, всем телом вцепившись в Намджуна, обхватив его руками и ногами.       — Какого… — хриплый сорванный возглас вырвался у него прежде, чем он начал покрывать лицо, шею, всё, до чего мог дотянуться влажными лихорадочными поцелуями. — Но… как? — Он отстранился на сантиметр, чтобы снова вглядеться в знакомое лицо, и снова не поверил собственным глазам. Запах. Настоящий, глубокий, тёплый запах шоколада и кожи ворвался в сознание, сплетаясь с его собственной мятной свежестью, создавая тот самый единственный и неповторимый коктейль, по которому он сходил с ума.       — Привет, мой хороший, — рассмеялся Намджун, и его голос, бархатный и живой, прозвучал как самая прекрасная музыка. Его руки уверенно обхватили Юнги за бёдра, придерживая. — Не ожидал?       — Какого хуя?! — почти закричал Юнги, и слова слились в один сплошной, счастливый и бессвязный поток. — Какого… — Он не закончил, потому что его губы снова нашли губы Намджуна в долгом страстном поцелуе. В поцелуе, которого ему не хватало целый год. — Намджун, — прошептал он и только тогда почувствовал, как по щекам текли горячие солёные слёзы. — Боже… Как же я скучал. Как же я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, Юнги, — отозвался Намджун прямо в его губы, отвечая на каждый его вздох, каждое движение.       Когда они, наконец, разъединились, оба дышали прерывисто. Намджун не отпускал его далеко, лишь чуть ослабил хватку, чтобы встретиться с ним взглядом. В его тёмных глазах смешалось всё: радость, боль, нежность и усталость долгого года.       — У меня… столько вопросов, — прохрипел Юнги, за руку уводя их обоих в сторону, подальше от шума и чужих глаз, в тихий полумрак коридора. — Так значит… тем офицером был… ты? — Намджун молча кивнул. — И это ты тогда всех вывел? Спас? — Снова кивок. Голос Юнги дрогнул, стал тише. — Но почему ты не показал лицо? Почему… снова исчез тогда?       Ким опустил голову и сделал неуверенный, почти виноватый жест плечом.       — А как бы ты себя чувствовал, если бы вновь потерял меня в тот же день? — Он опустил на Юнги тяжёлый взгляд. — Мне было тяжело уходить. Не хотел, чтобы ты пережил это снова. Это была бы пытка — найти и тут же потерять.       — Н-но… — попытался возразить Юнги, но слова застряли в горле.       — Юнги, — мягко прервал его Намджун, притягивая и снова целуя в опухшие от поцелуев губы. — Не надо. Сейчас всё хорошо. Мы здесь. Завтра мы вернёмся в академию и доделаем то, что начали. Мне осталось несколько месяцев, тебе — год с небольшим. А потом… — Он улыбнулся, и в этой улыбке засветилось всё их общее будущее. — Потом сыграем нашу свадьбу. И нарожаем кучу детишек.       Юнги фыркнул сквозь слёзы, и этот звук был полон облегчённой, почти безумной радости.       — Ты же в курсе, что альфы, как бы ни старались, детей не рожают? — пробормотал он, прижимаясь лбом к его плечу.       Намджун на мгновение задумался, постукивая указательным пальцем по своим губам с преувеличенно серьёзным видом.       — Хм… а если мы будем много стараться? — Он вздохнул, и глаза его снова сияли искрой. Мин лишь покачал головой. — Видишь, а я всё тот же дурачок. За год ничего не изменилось.       Юнги провёл тыльной стороной ладони по щекам, стирая влажные солёные дорожки. Потом, привстав на цыпочки, снова потянулся к его губам. Короткий, но полный бездонной нежности поцелуй.       — Я люблю тебя, — выдохнул он прямо в пространство между их ртами, как будто эти три слова были самым важным, которые нужно было сказать сейчас.       Намджун мягко убрал со лба Юнги пряди волос. Его пальцы на мгновение задержались на виске, и он подумал, как же всё-таки Юнги прекрасен. Ему шёл любой цвет — от бунтарского ярко-зелёного до такого строгого, классического чёрного. Всё в нём было идеально.       — Я люблю тебя, — сказал он, и в его глубоком голосе зазвучала вся сила и уверенность, которых так не хватало в момент их разлуки.

***

Главы фанфика «Академия падших сердец» выходят тут и только тут: https://ficbook.net/readfic/018e52c2-ef4a-7fbb-ac22-557fe1f8672b (Если Вы читаете данную историю на стороннем сайте, знайте — это делается без согласия автора).