Академия падших сердец

      — У Тэхёна был целый месяц на разработку плана, — продолжил Чонгук с набитым ртом. — Месяц, чтобы всё обсудить с Себастьяном. Он, кстати, безумно благодарен тебе за то, что ты взял себя в руки, активировал флешку и передал её.       Чонгук внимательно смотрел на Юнги, сидевшего напротив. Тот лишь вяло ковырялся палочками в еде — настроение и аппетит отсутствовали напрочь. Чонгук знал это не понаслышке: они три раза в день ходили в столовую, и если раньше Юнги нельзя было назвать обжорой, то после ухода Намджуна он и вовсе перестал смотреть на еду. Это не на шутку тревожило Чонгука.       — В общем, — альфа отложил приборы, отпил воды и после небольшой паузы продолжил, даже несмотря на то, что собеседник его не слушал. — Документы теперь у Себастьяна. Он пообещал передать их главнокомандующим, чтобы те, в свою очередь, пересмотрели кандидатуру на пост директора академии. Чтобы Минхо, наконец, свалил с тёплого местечка.       Чонгук слегка поморщился, закончив свой монолог. Само имя Минхо вызывало у него неприязнь, но он гнал эти мысли прочь. Сейчас его задача была отвлечь Юнги от грызущей тоски по Намджуну, и он тщательно подбирал каждое слово, пытаясь вызвать хотя бы искру интереса в глазах друга.       — И что дальше? — спросил Юнги на языке жестов, не отрывая скучающего взгляда от тарелки.       Чонгук, поставив стакан, едва заметно пожал плечами.       — Всё зависит от Себа. От того, насколько сильно он заинтересован нам помочь.       — А у него есть… личный интерес ко всему этому? — в жестах Юнги проскользнула тень любопытства.       — Я тоже над этим подумал, — оживился Чонгук, снова принявшись за еду. — Сначала я полагал, что он помогал Тэхёну лишь потому, что тот мне дорог, а я, в свою очередь, дорог отцу, у которого Себастьян работает. Но, как оказалось, ноги росли совсем не из того места!       Юнги лишь хмыкнул в ответ.       — Конкретнее?       — Может, изначально мотивом и вправду был либо отец, либо его привязанность к альма-матер — он говорил, что академия для него как второй дом. Но позже Тэхён выяснил, что у Себастьяна появился совершенно другой, более личный интерес.       Юнги лениво приподнял голову, подперев щеку ладонью. В его глазах всё ещё читалась усталость, но теперь — и ожидание.       — Ну же, не томи, — произнёс он без особых эмоций, но уже без прежней апатии. — С нетерпением жду продолжения.       Чонгук едва улыбнулся, изо всех сил держась, чтобы не закатить глаза.       — Похоже, между папой Тэхёна и Себастьяном… начало кое-что завязываться.       — Что конкретно? — уточнил Юнги, наконец подняв взгляд.       — Уж точно не свитер, — фыркнул Чонгук, решительно отодвигая от себя тарелку. Он облизнул губы, наклонился к соседу через стол и понизил голос до едва слышного шёпота. — Ну, что-то… романтическое. Понимаешь?       Мин закатил глаза к потолку, но Чонгук был готов поклясться — в уголке его губ мелькнула мгновенная, едва уловимая усмешка. Она исчезла так же быстро, как и появилась, растворившись в привычной маске безразличия.       — Что ж, я рад за них.       Чонгук кивнул, откинувшись на спинку стула.       — Я тоже, — взяв салфетку, он небрежно вытер губы. — Тэхён пока не может свыкнуться с мыслью, что на горизонте появился альфа, который… ну, потенциально может занять важное место в жизни его папы. Что, возможно, он намеревался заменить ему с Ёнхо отца, но я постоянно твержу лейтенанту: у Себастьяна и в мыслях такого не было. Как друг он, может, и не подарок, но как телохранитель и как альфа — самое то, — Чонгук уверенно кивнул, как будто убеждал самого себя. — Если у господина Кима с ним что-то серьёзное получится… что ж, я только «за». Себ заслуживает счастья.       — Получается, он помогает не тебе, а своему будущему пасынку? — уточнил Юнги.       Чонгук задумался, слегка нахмурившись.       — Получается, что так. И знаешь…       Его слова оборвал оглушительный грохот распахнувшейся двери. В столовую, нарушая тишину лязгом прикладов и тяжёлым топотом, ворвался отряд. Солдаты в чёрной униформе, с закрытыми лицами и оружием наготове чётко рассредоточились по всей территории крошечной столовой. Воздух мгновенно сгустился, наполнившись запахом металла.       Глаза Чонгука широко распахнулись, но тело осталось неподвижным — сработала муштра. Он тут же перевёл взгляд на Юнги. Тот, будто ничего не произошло, по-прежнему с отстранённым видом ворошил палочками остывший рис.       — Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах! — прогремел чёткий, как удар стали, голос человека, шагнувшего вперёд. На его лице не было маски, только холодная строгость военного. — Я — руководитель группы быстрого реагирования. Нам поступило анонимное сообщение о минировании территории академии.       В столовой внезапно поднялась паника. Она не вылилась в крики, а распространилась шёпотом, тревожным шорохом, отражаясь в широко раскрытых от страха глазах студентов. Чонгук механически скользил взглядом по чужим лицам, пытаясь опознать мельтешащие в них эмоции: ужас, недоверие, оцепенение. Но собственные чувства были пока далеки и непонятны, будто спрятаны за толстым стеклом. Единственная ясная мысль пронзила сознание, оттеснив всё остальное: «Где Тэхён? С ним всё в порядке?».       — Никто не выходит до завершения обыска, — холодно и безапелляционно закончил командующий.

***

      Юнги скользнул в кабинет Минхо как тень — стремительно и бесшумно. Спиной он ощущал пустоту коридора, каждым нервом проверяя, не преследовали ли его чьи-то взгляды. Пока что всё шло по плану с пугающей секундной точностью.       Анонимный звонок о бомбе — его рук дело.       Изначально он не собирался ввязываться в эту авантюру, наивно полагая, что Тэхён с Чонгуком справятся сами. Всё изменили слова Намджуна: «Вернусь, как только Минхо исчезнет». Эти слова перевернули всё. Теперь они были в одной лодке вчетвером. А если считать Себастьяна и мистера Пака — то и вовсе вшестером.       Вопрос был в том, как помочь, будучи таким же заложником этих стен, как и Чонгук? Ответ так же пришел от Намджуна: «Взорвите там всех». Ведь именно это сказал Ким в их первый и, к сожалению, последний телефонный разговор. И Мин уверен, будь Намджун сейчас рядом, то расцеловал бы его за эту безумную, гениальную в своей простоте идею.       Что может быть лучше ложной тревоги? Запереть всех — и студентов, и бдительных преподавателей — в одном месте, под присмотром солдат, пока те дрожали от страха. Идеальное окно для действий. Идеальное время, чтобы пробраться в кабинет Минхо — единственное место, которое ещё не обыскали в поисках улик. И вот Мин здесь — в логове зверя.       Заперев дверь, Юнги мгновенно оказался у массивного компьютера, сознательно сторонясь окон. Малейшее движение в полумраке кабинета могло привлечь внимание снаружи, и тогда операция закончится, едва успев начаться.       Экран потребовал пароль. Но это была не простая комбинация из шести цифр — требовалась либо голосовая идентификация, либо отпечаток пальца. Отпечатка Минхо у Юнги, к несчастью, не было, но вот с голосом проблем не возникло. За это он мысленно поблагодарил Тэхёна и их последнюю стычку с полковником, где Минхо, опьянённый властью, в очередной раз грозил и грубо обсуждал будущую «свадьбу» с омегой. Тэхён тогда предусмотрительно включил диктофон и записал полковника.       Теперь голос, искажённый цифровой записью, разблокировал систему безопасности. Юнги бросил взгляд на закрытую дверь, удостоверившись, что та действительно была закрыта и что незваных гостей, кроме него, в кабинете Ли больше быть не должно. Но даже запертая дверь не давала никаких гарантий — любой, у кого был ключ, мог войти. И представленная ему картина была бы сюрреалистичной: первокурсник, попавший сюда за взлом секретной военной базы, теперь хозяйничал за компьютером самого директора военной академии. Ирония этой ситуации была горькой и сладкой одновременно.       И Юнги… любил это. Любил этот едкий привкус адреналина, который растекался по венам, пока его пальцы летали по клавишам. Документ за документом копировались на его флешку и параллельно утекали в облачное хранилище и на компьютер майора Пака.       Зелёная полоса прогресса предательски медленно ползла вперёд: 5%. Рядом мигала оценка времени — ~25 мин. Альфа не был уверен, что у него было в запасе столько времени, но уйти с пустыми руками было равно поражению.       Пока файлы загружались со скоростью капающей смолы, Юнги оторвался от экрана. Его внимательный взгляд медленно обвёл кабинет. План «А» работал. Пришло время для импровизации — для плана «Б». Возможно, самые важные улики прятались не в цифровой бездне, а здесь, среди этих папок, в, казалось бы, ничем не примечательных бумагах. Он должен был найти их.       «А где обычно хранят самую важную информацию?»       Мысль пронеслась молнией, и ответ пришёл сам собой.       — Сейф, — едва слышно проговорил Мин.       Его взгляд за секунду просканировал кабинет. Стены, книги, порядок… И — диссонанс. Одна картина висела с едва заметным, но раздражающим перекосом, словно её торопились вернуть на место. В отличие от остальных безупречно ровных картин, она будто кричала о какой-то тайне.       Юнги подошёл и с лёгким усилием сдвинул тяжёлую раму в сторону. Аллилуйя. За ней прослеживался встроенный в стену сейф. Успех, однако, был горьким. Комбинаций — тысячи. Без знаний кода взломать его можно было разве что за неделю, а не за оставшиеся считанные минуты, которые утекали с бешеной скоростью.       Стиснув зубы от досады, альфа вернулся к компьютеру в надежде, что именно там он нашел бы подсказку, чтобы открыть сейф, но нахмурился, увидев кое-что другое: на экране внезапно всплыло окно: «Ошибка обработки файла. Файл повреждён». Мысли заработали на пределе. Повреждён… или намеренно удалён, но не до конца стёрт? Забыв на мгновение о сейфе, Юнги нырнул в глубины системы, отыскивая резервные копии, следы, любые цифровые призраки. И нашёл. Одинокий файл, затерявшийся в памяти компьютера.       Применив навыки, прочитанные когда-то в книгах не из любопытства, а из необходимости, он запустил процесс восстановления. Процессор напряжённо загудел.       На экране возникло видео. Качество было удручающе низким, размытым, будто снятым сквозь грязное стекло в сумерках. Но контуры угадывались: задний двор главного корпуса       И затем Юнги увидел это.       Сначала он просто не понял. Мозг отказывался складывать картинку в целое. Минхо. Пистолет в его руке. Человек, по случайности или глупости повернувшийся к нему спиной. И затем — одно-единственное, выверенное движение. Холодный, расчётливый выстрел в спину. На экране, лишённом звука, сверкнули лишь немые, жуткие искры от дульного пламени.       Шок.       Юнги дёрнулся всем телом, будто пуля просвистела рядом с ним. Тишина в кабинете стала напряженной, и в этой тишине его мозг самопроизвольно дорисовал оглушительный хлопок выстрела, от которого сжалось сердце.       Пальцы, похолодевшие и негнущиеся, снова и снова перематывали этот пятисекундный кошмар. Он впивался взглядом в фигуру жертвы, пытаясь разглядеть черты, понять — кто?       В этот момент на экране компьютера тихо всплыло зелёное уведомление: «Загрузка завершена. Успех».       Ручка двери кабинета вздрогнула и зловеще щёлкнула в тот же момент.       Воздух вырвался из лёгких Юнги. Он забыл, как дышать. Всё его существо, секунду назад погружённое в леденящий ужас цифрового прошлого, теперь сковывал животный страх настоящего. Он застыл, уставившись на медленно поворачивающуюся дверную ручку.       Всё. Это конец.       Ключ провернулся в замке. Один раз, с глухим щелчком. Второй — с тихим металлическим скрежетом, а затем ручка двери медленно опустилась.       Юнги судорожно оглянулся, ища в пространстве теней место для спасения. Но в этом кабинете не было ни одного настоящего укрытия. Каждая секунда растягивалась в мучительную вечность. Он замер, готовый к худшему, инстинктивно прижавшись к спинке стула.       Дверь открылась и в проёме возник…       — Ты как тут оказался?       В кабинет вошёл лейтенант Ким, мгновенно закрыв дверь за собой и повернув ключ.       Юнги медленно выдохнул воздух, даже не заметив, что всё это время вовсе не дышал. Он закрыл глаза на секунду, заставляя бешеный стук сердца замедлиться, вновь обрести хоть какую-то размеренность.       — Ты в порядке? — Тэхён сделал шаг вперёд, его настороженный взгляд скользнул по бледному лицу Мина, по его напряжённой позе. — Что здесь происходит?       — Я тут почти ёжика родил, вот что происходит, — вырвалось у Мина с нервным, сдавленным фырканьем. И тут же спохватившись, он слишком резко вскочил со стула, почти по стойке «смирно». — Извините, лейтенант. Я просто…       — Испугался. Я понял, — Тэхён кивнул коротко, без упрёка, и жестом велел ему сесть обратно. Его тон был деловым, но в глазах читалось беспокойство. — Что нашёл?       Мин неловко почесал затылок, кивнув в сторону монитора, где всё ещё висела пауза на том роковом кадре.       — Один файл был повреждён. Пришлось порыться в системном мусоре и кое-как восстановить его. Не сразу, но я кое-что нашёл.       — И? — Тэхён перевёл взгляд на экран, его брови слегка сдвинулись к переносице. — Это видео? — Юнги молча кивнул. — Почему на стопе? — спросил лейтенант, и в его голосе появилась лёгкая, но ощутимая напряжённость.       Юнги посмотрел на застывшее размытое изображение, а затем — прямо на Тэхёна.       — Потому что, — его голос прозвучал тихо, — это непросто.       Юнги придвинулся ближе к монитору, его неуверенный и слегка озадаченный взгляд скользнул по лицу лейтенанта снизу вверх. Внутри всё сжималось от сомнений. Стоило ли показывать это Тэхёну? Вдруг в этом кадре было скрыто то, что ранило бы его?       — Вам… это может не понравиться, — тихо предупредил Мин, уже водя курсором по экрану.       — Давай, — отрезал Тэхён, не отрывая внимания от застывшего изображения. Его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась стальная напряжённость. — Я готов. Чтобы засудить Минхо, нужны веские доказательства. Главнокомандующему — железные. А у нас их пока нет.       — А где сейчас сам полковник?       — В комнате для допросов, — Тэхён кивнул в сторону двери, и в его глазах мелькнуло беспокойство. — И его могут отпустить с минуты на минуту — формального повода для длительного задержания нет.       — Что ж, — хмыкнул Мин, наводя курсор на кнопку воспроизведения, — возможно, это именно то, что ему нужно.       Он запустил пятисекундный фрагмент. Затем, по требованию Тэхёна, — снова. И ещё раз. И ещё.       — Звук есть? — безэмоционально спросил лейтенант после очередного повтора.       — Нет, — Мин покачал головой. — Это запись с камеры наблюдения. Они редко пишут со звуком.       — Включи ещё раз.       И Юнги снова нажал «play». А потом ещё. И ещё.       — Можешь увеличить человека в первом кадре, пока он ещё не повернулся спиной? — Тэхён наклонился к монитору так близко, что от пикселей начало рябить в глазах.       — Конечно, — Мин несколькими быстрыми движениями на клавиатуре выделил и растянул часть кадра. На экране проступила размытая, но чёткая фигура человека, стоявшего к камере боком, лицом к Минхо. — Так?       Тэхён пожал плечами, разочарованно выдыхая.       — Ничего не понятно, — он провёл языком по пересохшим губам. — В кого же он стрелял? — вопрос был риторическим, но Мин всё равно молча пожал плечами. — Есть запись с других камер?       Мин нахмурился. И как он сам до этого не додумался?       — Сейчас посмотрю, — пробормотал он, уже открывая системные файлы. На видео была дата. Мин начал методичный поиск: сначала все архивы наблюдения за тот день, затем — фильтрация по камерам с нужного ракурса. Длинные пальцы летали по клавиатуре, выуживая цифровые призраки из памяти компьютера. — Что тут у нас, — прошептал Мин, его пальцы замерли над клавиатурой, наткнувшись на искомый файл. — Время там было… половина четвёртого, да? — Тэхён лишь кивнул, не в силах вымолвить слово, его взгляд был прикован к медленно загружающемуся окну. — Вот так… — снова произнёс Юнги, запуская файл.       Качество этой записи было чуть лучше, но мир всё равно тонул в полумраке и цифровом зерне. Фигура Минхо угадывалась с трудом — размытый силуэт в серых тонах. Однако им обоим было очевидно с самого начала — он был не главным в этой сцене.       В тот миг, когда жертва повернулась и свет уличного фонаря выхватил из тьмы его лицо, Юнги резко нажал паузу. Его пальцы вновь запорхали по клавиатуре, запуская алгоритмы увеличения кадра и улучшения качества изображения. Из хаоса пикселей медленно, словно проявляясь на старой фотографии, начало складываться лицо.       На экране проступили чёткие черты: твёрдый подбородок, высокие скулы, тяжёлый, властный взгляд. Мужчине на вид было лет сорок пять, может, чуть больше — Юнги совсем не умел определять возраст по лицу. Но ему не нужно было быть экспертом, чтобы понять очевидное: взглянув на лейтенанта, альфа понял, что Тэхёну этот человек был знаком.       Лицо лейтенанта было каменным, непроницаемым. Но в его широко распахнутых глазах и плотно сжатых губах читалось нечто большее. Это было молчаливое, всепоглощающее потрясение.       — Вы… знаете его? — тихо спросил Юнги, хотя очевидный ответ уже окутал всё пространство вокруг.       Тэхён медленно, будто против собственной воли, кивнул. Его голос, когда он, наконец, заговорил, был низким, лишённым каких бы то ни было интонаций — звуком, высеченным из льда:       — Да. Это мой отец.

***

      Резкий ветер бил в лицо, и слёзы наворачивались на глаза, стекая по щекам. Были ли они от ветра или от того, что он только что увидел, уже не имело значения.       Ли Минхо. Хладнокровно. Без тени сомнения. Выстрелил в его отца. А потом пришёл к ним в дом — сообщить, что Ким Сокджин пропал без вести. Позже — что признан погибшим. Выдал семье бумажку — свидетельство о смерти, чтобы они получили жалкие гроши компенсации. А после начал стучать в их дверь, требуя вернуть «долг», которого никогда не было.       — Я убью его.       Голос Тэхёна звучал не как крик, а как низкое хриплое рычание, вырывающееся из самой глубины грудной клетки. Его пальцы, холодные и твёрдые, уже обхватывали рукоять пистолета. Он не глядя выдёргивал его из кобуры, продолжая идти к цели. Шаг за шагом. К главному зданию. Туда, где сейчас этот человек давал показания.       Ему было плевать, что убийство офицера приравнивалось к измене родине. Плевать, что за это — расстрел. Плевать, что его собственная жизнь кончится вслед за выстрелом в Минхо.       Это была месть. Его душа рвалась защитить не себя, а мужчину с экрана, у которого украли жизнь. Защитить папу, оставшегося с разбитым сердцем и долгами. Защитить младшего брата, который по вечерам спрашивал про отца, и Тэхён каждый раз не знал, что ему ответить.       Омега смахнул слёзы тыльной стороной ладони, и шаг его стал твёрже, быстрее. А потом он и вовсе сорвался на бег. Ветер свистел в ушах, вырывая воздух из лёгких. Боль в ногах не чувствовалась. Всё тело было одним сплошным нервным узлом, а в центре — пылающее, разорванное сердце.       Он замер в нескольких метрах от входа, не веря своим глазам.       Ли Минхо. Спокойный, невозмутимый. Выходил из главного корпуса, поправляя мундир, и повернул в сторону, противоположную Тэхёну.       Тэхён снова стёр с лица влагу — теперь уже от ярости — и бросился вперёд.       — Стоять!       Его крик разорвал тишину плаца. Минхо медленно обернулся, как бы нехотя. На лице его не было ни удивления, ни страха.       — Не забывай, с кем разговариваешь, лейтенант, — прохрипел Ли, и в его голосе звучала привычная отвратительная снисходительность.       Тэхён догнал его. Дыхание сбилось. Он поднял руку с пистолетом и выстрелил в воздух. Грохот эхом отозвался по стенам. Минхо даже не вздрогнул.       — Я всё знаю, — выдохнул Тэхён, и его голос дрожал не от страха, а от сдерживаемой ярости.       Минхо лишь хмыкнул. Уголки его губ поползли вверх в ядовитой циничной усмешке.       — Что ж, — он кивнул в сторону Тэхёна, будто давая разрешение. — Окружность земли?       — Я знаю, что ты убил моего отца, сукин ты сын, — хотя голос его дрожал, руки были твердыми. Он направил пистолет прямо на Минхо. — Око за око, полковник.       Омегу трясло. Не от страха — нет. От адреналина, что выжег всю кровь в жилах, превратив её в чистый ядовитый огонь. Он жаждал нажать на курок. Мысль о том, что он станет убийцей, не вызывала ни отвращения, ни страха — только леденящее, ясное желание. Он хотел оборвать эту жизнь. Так же хладнокровно, как пять лет назад оборвали жизнь его отца.       — У осуждённого, кажется, есть право на последние слова? — бархатный, почти ласковый голос Минхо разрезал напряжённую тишину. Он сделал шаг навстречу, не дожидаясь ответа. — Только позволь уточнить… Ты хочешь поставить точку в этой истории?       — Ты, блять, как никогда прав, — Тэхён покачал головой, разминая затекшие мышцы шеи, но рука с пистолетом оставалась неподвижной. Он уже мысленно наметил точку между бровей — цель, в которую выстрелит, если Минхо сделает ещё хоть шаг.       — Тогда вот мои последние слова, — Ли почти невесомо пожал плечами, лицо озарила умиротворённая, почти святая улыбка. — Как только твоя пуля долетит до меня… здесь всё взлетит на воздух. Мгновенно. От твоей любимой академии, что давала тебе кров пять лет, не останется и пыли. От твоего милого альфы, который, к слову, сейчас в заложниках вместе со всеми остальными, тоже. Просто предупреждаю, — он расслабленно засунул руки в карманы брюк, будто обсуждал погоду. — Ну же, давай, — подначивал он, делая ещё один маленький и почти изящный шаг вперёд. — Стреляй. Советую в голову — так будет быстро и безболезненно. В отличие от смерти твоего отца. Он, знаешь ли, долго не умирал.       Тэхён перестал дышать. Его палец на спусковом крючке дрогнул — всего на миллиметр, но дрогнул.       — Хочешь знать его последние слова? — бархатный голос стал ещё тише, ещё проникновеннее, словно то была исповедь. Кровь в ушах Тэхёна гудела, заглушая всё, но эти слова пробились сквозь шум, отчётливые и острые, как лезвие. — Он сказал, что у меня никогда не получится сделать из тебя солдата. Что ты не создан для этого. А знаешь, что сделал потом твой обожаемый отец? Переписал на тебя львиную долю этой чёртовой академии! — Голос Минхо внезапно сорвался в хриплый яростный рык. Тэхён вздрогнул, хотя всем телом пытался сохранить непроницаемость. — Понимаешь иронию? Не хотел видеть тебя в форме — и сделал тебя её ебучим владельцем! Гениально! Лишь бы не я! А я… я любил это место, Тэхён. Любил до дрожи. Всё, чего я хотел — сохранить то, чему посвятил всю свою проклятую жизнь. Она моя. И если твой палец дрогнет сейчас — академия не достанется никому. Она обратится в пепел. Вместе со всеми, кто внутри.       На мгновение, на долю секунды Тэхён растерялся. Ярость в его глазах погасла, уступив место ледяному ужасу от услышанного.       И этого мига хватило.       Рука Минхо — быстрая, отточенная годами военной службы — метнулась вперёд. Он выбил пистолет из ослабевших пальцев Тэхёна, ловя его на лету другой рукой, и в одно движение закрутил омегу в жёсткий захват. Холодный ствол теперь упирался не в лоб Минхо, а в висок самого Тэхёна.       — Вот так-то лучше, — прошептал Минхо ему в ухо, и в его голосе снова зазвучал бархат, теперь приправленный сладким ядом триумфа. — Всё ещё может измениться, мой сладкий, — шёпот Минхо обжёг кожу у виска, губы скользнули по ней в почти нежном поцелуе. Он заметил, как по щеке омеги, несмотря на отчаянную попытку сдержаться, скатилась предательская слеза. — Тсс, не плачь. У нас впереди… много времени.       Он мягко, но неумолимо направил Тэхёна, не ослабляя хватки, повёл его обратно к зданию.       — Сейчас мы поднимемся в мой кабинет. Там, в сейфе, лежат два документа, — его губы снова приблизились к самому уху омеги, горячее дыхание заставляло Тэхёна вздрогнуть. Тот зажмурился, судорожно сглотнув ком в горле. — Первый — о твоём добровольном согласии вступить со мной в брак. А второй — о безвозвратной передаче всех прав на наследство законному супругу.       Тэхён, забыв про пистолет у виска, начал судорожно придумывать план, который обезопасил бы всех студентов, находящихся в столовой, но голос Минхо вырвал его из мыслей:       — Знаешь, я бы убил тебя, дорогой. Честное слово. Но твоя смерть сделает академию достоянием государства. А такой исход меня, скажем так, не устраивает, — в его голосе прозвучала холодная, расчетливая нежность. — Поэтому я сохраню тебе жизнь. А ты… ты сохранишь для меня то, что по праву должно быть моим. Моё будущее. Моё дитя.

***

             Юнги вернулся в столовую так же незаметно, как и исчез из неё сорок минут назад. В его руке, спрятанной в кармане, был зажат телефон. Пальцы время от времени судорожно сжимали холодный корпус.       Он ждал сообщения от Тэхёна.       Лейтенант, когда вырвался из кабинета Минхо бледный, с глазами, полными холодной ярости, бросил альфе лишь одну фраз: «Держи телефон при себе».       — Мин, что происходит? — не выдержал Чонгук, присев рядом. Его взгляд метался между лицом друга и солдатом в маске, который сторожил дверь. — Где Тэхён? Где ты пропадал? И почему ты пялишься в этот чёртов телефон?       Мин отмахнулся от него.       — Слишком много вопросов, Чон, — прошипел он, забыв в напряжении о запрете на речь. — Просто жди.       — Чего ждать? Пока нас тут всех перестреляют? — Чонгук кивнул в сторону одного из бойцов в чёрной маске, небрежно державшего автомат. — Объясни хоть что-нибудь.       — Я… — начал Юнги, но в этот момент ладонь почувствовала долгожданную вибрацию.       На телефоне горело всего одно слово, присланное с неизвестного номера:       «Сейчас».       Всё внутри Юнги натянулось, как струна. Он резко, чуть ли не опрокинув стул позади себя, встал. Его движения стали собранными, целеустремлёнными. Ничего не объясняя ошеломлённому Чонгуку, он направился через зал прямо к офицеру в маске, который стоял на посту.       — Некогда объяснять, — слова Мина вырывались торопливым сдавленным шёпотом. Он смотрел на маску офицера снизу вверх, пытаясь разглядеть в узкой прорези хоть каплю понимания. — Нас нужно эвакуировать. Всю столовую. Здесь скоро… всё может превратиться в пыль.       Офицер молча смотрел на него сверху, лишь слегка наклонив голову. Его хватка на прикладе автомата стала чуть крепче.       — Вы меня слышите? — уже почти прохрипел Мин, делая рискованный шаг вперёд. — Нам срочно нужно уходить. И я знаю, куда, — слава богам, мелькнула мысль о том плане побега для Чонгука, который никогда не должен был понадобиться. — Пожалуйста, — в его голосе прозвучало отчаяние, — здесь действительно небезопасно.       Ложный вызов о несуществующей бомбе обернулся леденящей душу правдой. Когда Тэхён выбежал из кабинета Минхо, Юнги остался дожимать последние файлы в компьютере полковника и наткнулся на чертежи. Не схемы, а чёткие технические планы. Бомба под главным КПП. Ещё одна — в фундаменте главного корпуса. Третья — под общежитием второкурсников. Одно такое устройство стёрло бы здание с лица земли. Что сделают три?       — Веди, — тихо, но чётко прозвучало из-под маски.       Мин на секунду замер, не веря своим ушам. Затем резко кивнул — не в благодарность, а как сигнал к действию. Он махнул Чонгуку и, стоило тому подбежать, схватил за рукав.       — Так как для всех я всё ещё «глухой», — слишком тихо прошептал он, — ты должен собрать всех. Сказать, чтобы шли за нами. Без паники, но быстро. У нас несколько минут, не больше.       — Иначе что? — Чонгук впился в него взглядом, пытаясь прочесть ответ по лицу. — Мин, иначе что?       — Здесь всё взлетит на воздух.       Лицо Чонгука стало каменным.       — Значит… бомба настоящая?       Мин ответил только кивком. Этого было достаточно.       Времени на вопросы не было. Чонгук развернулся и, подавляя в себе панику, тихими, но жёсткими командами начал собирать людей. Движения были отточенными — сказывалась муштра. Через несколько минут растерянная, но послушная группа следовала за Юнги по коридорам. Он вёл их к запасному выходу — тому самому, который когда-то нашёл и который не попадал ни под один угол обзора камер.       Когда последний студент скрылся в темноте узкого тоннеля, Чонгук схватил Мина за плечо.       — Я иду за Тэхёном.       — Нет, Чон, — голос Юнги прозвучал хрипло и резко, его рука, как стальной обруч, сжала запястье альфы. — Если что-то пойдёт не так, отсюда не выберется никто. Всё взлетит на воздух.       — Именно поэтому, — Чонгук вырвал руку, и в его глазах горел не страх, а ясное неопровержимое решение. — Ты правда думаешь, что я оставлю его там одного?       — Ты готов умереть за него? — спросил Мин, и в его голосе не было осуждения, только леденящая душу констатация.       — Я люблю его, — ответил Чонгук просто, будто это был самый очевидный и исчерпывающий ответ на все вопросы. Но, увидев тень на лице друга, добавил тише: — Будь на его месте Намджун… разве ты колебался бы хоть секунду?       Юнги закрыл глаза. На мгновение. Внутри него всё сопротивлялось, кричало о безумии этого шага, но аргумент был убийственно точен. Он сдался, чувствуя тяжёлый груз поражения.       — Удачи, — выдохнул он, отступая в тень тоннеля. Его взгляд стал острым, как наказ. — Он в кабинете Минхо. Вернитесь. Оба.       Чонгук лишь коротко кивнул — не в благодарность, а лишь для подтверждения их условного договора. Его рука на мгновение легла на плечо Мина — твёрдое быстрое касание, — а затем он развернулся и исчез в тёмном зеве коридора, ведущего обратно, в самое пекло.       Время растянулось в мучительном тикающем ожидании. Юнги вывел всех — студентов, преподавателей, бойцов отряда — на старый заброшенный плац далеко за периметром. Воздух был холодным и напряженным.       И тогда грянуло.       Сначала — глухой, сокрушительный удар, от которого содрогнулась земля под ногами. Огненный гриб рванул в небо из-за главного корпуса, озарив ночь алым заревом. Почти сразу же — второй взрыв, ближе, яростнее, поднимая в воздух обломки общежития. И третий — оглушительный, финальный аккорд, похоронивший под обвалом корпус КПП.       Три вспышки. Три грома. Три молчаливых приговора.       Пыль и дым заволокли всё. Тревожная сирена, наконец, смолкла, потому что звать на помощь было уже некого.       Стоя на краю безопасной зоны, Юнги вглядывался в бушующее море огня и дыма, щурясь от едкого смрада. Его рука бессознательно сжала телефон, экран которого оставался мёртво-чёрным.       Чонгук и Тэхён так и не появились.       Из клубящегося пепла не вышла ни одна тень.

***

Главы фанфика «Академия падших сердец» выходят тут и только тут: https://ficbook.net/readfic/018e52c2-ef4a-7fbb-ac22-557fe1f8672b (Если Вы читаете данную историю на стороннем сайте, знайте — это делается без согласия автора).