Освобожу за поцелуй

      Ветер обдаёт лицо. На высоте всегда ветры холоднее, но даже они не могли привести Чимина в чувства. Уже некоторое время он находится в состоянии отчаяния и злости по отношению к его бойфренду. Они редко когда ссорились, но последние несколько недель так сильно надавили на них обоих, что произошло то, что произошло. Теперь Чимин безвылазно из своего костюма сидит на высотках и бдит за порядком, иногда разговаривает со своей ассистенткой и иногда, быстро переодеваясь в переулках под покровом ночи, заходит в круглосутки за газировкой и перекусом.       И сейчас, посреди невзрачного дня, он сидит под небом, обнимая колени, смотрит вниз на дороги и мерное движение машин. За несколько дней он успел разобраться с бандитами, остановить ограбление банка и помог нескольким бабулям, также не забыв подоставать все далеко заброшенные баскетбольные мячи на школьных площадках. Обычное дело для него — Человека-Паука. Но вот что смогло его сломить — не какая-то сильная рука (ему ведь всё нипочём!), а обычная ссора, из-за которой он переживает вдвойне больше, ведь он совсем не знает, что ему такого успел написать Юнги за время тотального игнорирования и сколько мусорных баков он перевернул, даже не считая количества перебитых бандюг.       «Чимин, как ваши дела? Вас что-то беспокоит?» — спрашивает его ассистентка, вызывая безнадёжный вздох. — Ну да, беспокоит, — отвечает ей Чимин, приподнимаясь с края высотки и отходя подальше, разминая затёкшую спину. У него мало сил осталось. Устал.       «Это связано с контактом «любимый кретин»? Абонент написал вам очень много сообщений, на которые вы не ответили». — Да, может быть. А вообще — я его не знаю. Лучше-ка скажи, есть ли работка для меня в радиусе пяти километров?       Ассистентка немного задумывается, запуская свои процессы искусственного интеллекта, а через несколько мгновений выдаёт ответ: «Недалеко от нас засада контрабандистов. Есть пострадавшие гражданские. Вооружены все». — Спасибо, — также благодарит её Пак, проводя ладонями по голове. Так и хочется взлохматить волосы, освободить лицо от ткани костюма, помыться дома и просто полежать в обнимку с Юнги, смотря какой-нибудь ситком, с которого смеются только наёмные зрители по команде. Он правда не может остановиться думать о нём. Кретин.       «Может, всё-таки расскажете, что случилось между вами? Я могу помочь». — Дорогая, не сейчас, слышишь? У нас целое задание! — кричит Чимин, когда мигом выпускает из запястий паутину и срывается с высотки, преодолевая огромнейшие расстояния среди домов, виртуозно рассекая воздух.       «Тем не менее, мне любопытно, что вы об этом думаете», — на этом и заканчивает голосовой ассистент, начиная погружённо работать над системой координат, пока Чимин молниеносно цепляется за новые и новые куски бетонных и панельных стен, пролетая мимо автомобилей и верхушек деревьев, также обгоняя обеденные пробки. Немного пробегается по крыше и вскачь преодолевает метры между жилыми домами, расправляя руки от ощущения исчезновения затхлости бытия.       Наконец-то он сможет развеяться спустя нудные сутки пребывания на пыльной крыше без всякого криминала, с которым бы он не прочь разобраться ради справедливости. Это даёт каких-то сил и — прекраснейшая возможность откинуть негативные эмоции. Может, скоро его состояние «Я не хочу знать этого дуралея» выметет из головы свистящим ветром, который обдаёт его тело.       «Цель через двести метров, поверните направо и в закуток авеню», — отточено говорит ассистент, а Чимин следует по указанному направлению, разгоняя по телу кровь, чтобы в ногах ничего не стояло, а плечи не ныли от неудобного спального места. Вскоре голос оповещает: «Вы на месте».       Чимин приземляется аккурат на дуге фонаря, осматривая округу и находя под прицелом эту злостную контрабанду, устроившую общему порядку такой масштабный погром. Интересно только, чем люди думают, раз полиция досюда даже не добралась? Хотя, судя по развороченной полицейской тачке так и не скажешь — добраться-то добралась, а вот разрулить дело не вышло, и где они сейчас, заложники или остывшие трупы… Чимин решит. Это же его обычная работа. Немного пота, чужой крови и своей изворотливости, немного паутины — и дело в шляпе!       Если, конечно, его усталость не обрушит на него шляпу. Какие карты в руке держит судьба в этой игре с Паком — не известно. В любом случае, он сделает благое дело.       «Больше двадцати вооружённых человек на точке, противник серьёзный». — Это же гражданские, всего-то делов… — с лёгким сомнением произносит Чимин, свисая на руке с фонаря и опускаясь на железную крышу гаража.       «Больше пятидесяти человек на точке. Вам нужно постараться вызвать полицейский патруль и оповестить помощников», — советует ассистент, надоедая своими предложениями позвать его на помощь. У него есть моральные принципы. — «Вы не справитесь в одиночку сразу с несколькими делами в виде вывода мирных граждан, расправы с бандитами, с организацией и обезвреживанием участка». — Справлюсь.       «Мне отправить сообщение в правоохранительные органы?» — Чимин отмахивается от предложения ассистента и вскоре соглашается с её настойчивостью, а потом прыгает в самый эпицентр бойни, уворачиваясь от пробных пуль. — Ну что ж, пора начинать надирать этим господам задницы, — и сразу же, завидев атаку с двух сторон, Чимин ловко уворачивается и использует шутеры, чтобы обездвижить мужчин, которые заставили округу понервничать.       Хук слева, хук справа, уворот-подсечка, удар с колена прямо в солнечное сплетение — и самонадеянные людишки уже проигрывают ему в рукопашном бою. Быстро метнувшись в сторону, он ведет за собой стадо баранов, а потом меткими движениями выбивает пушки у каждого, кто целится в него — всего-то одним выстрелом паутинки! А потом «вертушка» по голове, взмывание в воздух и нападение удушающим. Казалось бы — вот оно веселье! Чимин замечает, что у Юнги лучше получается находить в этом забаву, а вот Паук больше находит в этом усилие. Сосредоточенно оглядываясь, он пытается во всей красе избавиться от каждого назойливого бандита, только в какой-то момент он чувствует, как ноги уже не держат, но это не позволяет ему сбежать с поля боя только из-за легкого головокружения и усталости.       Кто-то смог отбить его атаку — ну ничего, он умеет высоко подпрыгивать, а ноги у него сильные в такой мере, чтобы без сомнений пригвоздить любого к полу. Он дразнит этих людей, иногда суетливо кого-то направляет к выходу, пока все оруженосцы направлены на него, а также неловко извиняется перед теми, кто так или иначе должен понести свою судебную кару — такая уж благочестивая его натура, хотя он не так уж и мил с такими позорными черняками.       В какой-то момент людей становится слишком много, и у Чимина не хватает времени придумать план, чтобы как можно эффективнее избавиться от угрозы. Он оступается, на пробу выпуская паутину из двух шутеров и раскачиваясь на них, чтобы раскидать каждого по сторонам, но стоит ему только отлепиться от стен и немного спустить бдительность, как что-то идёт не так. — Попался! — раздаётся над ухом, а потом по голове приходится удар, а на теле резко оказывается что-то удушающе-сковывающее. Вот чего-чего, но этого он вообще не ожидал. Ведь всё шло относительно хорошо! У него отличная тактика боя и прекрасные навыки маневрирования, ловкость, паутина, он может бегать по стенам и много чего! Он не пропускает ни одного врага! Да и это ведь люди — что, он разве с ними не сможет справиться? Оказывается, если изнемочь себя до такого состояния, то даже самая быстрая реакция не спасёт тебя от грубой оплошности. Его поймали, не дав завершить начатое. Связали по рукам, по ногам, кинули около помятого кузова разгромленного перевозочного авто, пригрозив тем, что обязательно сдадут его на эксперименты, а потом забыли, даже не удосужившись разобраться с ним до конца.       Может, это его и спасло.       «Вас обездвижили, — говорит ассистент, на что Чимин начинает злиться, потому что это и так очевидно, — рекомендую вызвать подмогу». — Да кого тут на подмогу звать? — возмущённо тянет Чимин и продолжает брыкаться в надежде, что верёвки, которыми его связали, возможно растянуть и вылезти до тех пор, пока не стало слишком поздно. Кто бы мог подумать, что самого Человека-Паука смогут взять в заложники?! Это его оплошность, если бы он был в полном расцвете сил, то этого бы не произошло…       «Господин Дэдпул? Кажется, вы часто с ним выполняли задания вместе», — невозмутимо, но всё же настойчиво отвечает ассистент, а Чимин закатывает глаза. Невозможно, почему она такая надоедливая? — Я не знаю такого, — препирается Чимин, вдавливая пятки в землю, на которой его кинули.       «У вас могут возникнуть серьёзные проблемы, Пак Чимин. Если с вас снимут голову, я не смогу ни с кем связаться, чтобы помочь вам», — Чимин глубоко вздыхает и машет головой, стуча пятками по асфальту. Он до последнего надеялся, что сможет разобраться сам, но руки связаны крепко, прижаты к туловищу, и у него нет возможности себя распутать. — Ну напиши ему… напиши, только отстань, — фырчит Чимин, вздыхая и закрывая глаза, слушая, как ассистентка выбирает контакт и отправляет по нему информацию. Сколько времени он будет ждать, чтобы этот… придурок добрался до места и помог ему?       «Чимин, абонент «любимый кретин» ответил вам следующее…» — Стой, ничего не говори, — прерывает её Чимин, нехотя услышав начало сообщения. Ради всего святого, оставьте его без всяких подробностей про человека, с которым он ужасно поссорился и не хочет даже видеть его лица! Но… тут Чимин начал сомневаться: а точно ли он не хочет видеть это миловидное личико? Что-то в нём промелькнуло такое, похожее на тоску. Неужели он соскучился? Ну уж нет, гордости у него не занимать, так что пусть Юнги помучается!       По ощущениям, не прошло и пяти минут, как Чимин смотрел на все эти ехидные лица, продолжающие перезаряжать оружие и что-то перетаскивать по грузовикам, пытаясь с кем-то связаться в экстренном режиме. Но вдруг он слышит шум, сигнализацию машины и какой-то слишком знакомый смех предвкушения. Это точно он.       Перед глазами Чимина появляется «лучший мужчина на свете» в своём фирменном красном костюме, с перешитыми недавним временем коленями, потому что новый костюм шить с нуля не хотелось лишь по причине удобства протёртых штанин. На спине его излюбленные клинки, на бедре кобура, на лице маска со смешной капелькой на затылке. Ну и, конечно, какая-то еле стёртая надпись на перчатках белым перманентным маркером, которую Чимин лично ему оставил, когда они решили, что не только готовы сражаться бок о бок, но и ещё любить друг друга.       Это чувство облегчения и… раздражения. — Что это? Паучок не справился с этими чупиками, которые ходят под себя? — с ноткой насмешки Дэдпул подходит к связанному Чимину и наклоняется, рассматривая картину. — Какой стыд, Чимин-и, с такой-то легкотнёй не расправиться и угодить в ловушку… — И что теперь? Сними с меня эти верёвки и… — Чимин не успевает договорить, как Юнги разворачивается и отходит в самый эпицентр боя. — Ты головой чокнулся? Я же попросил мне помочь! — Не сейчас, крошка, посиди пока, папочка покажет, кто здесь, сука, главный! — и с этим криком он тут же обнажает лезвия катан и полосует по набежавшим мужчинам, ловко и чётко нанося удары каждому, кто подбегает к нему со спины или прямо на таран. Чимин знает, что Юнги зверски дерётся и настолько непредсказуемо, что ему страшно знать, что может произойти с минуты на минуту. Чимин бы, конечно, мог просто всех связать своей паутиной и повести под следствие, а вот его возлюбленный — всех перережет к чертям собачьим, и дай боже попробует вывести мирных, попавших под засаду.       Чимин наблюдает за этим кровавым действом с нескрываемым восхищением (иронично, что всё это скрыто под маской), но закрывает глаза и отворачивается на том моменте, где Юнги со всей силы кидает катану кому-то в голову со словами: «Ну и кто посмел тронуть моего Паучка?!» Кретин.       Вскоре, когда звуки металла перестали быть слышны, Чимин открыл глаза и посмотрел на Дедпула, стоящего посреди валяющихся тел. Он откинул одного ногой в сторону, похлопал себя по груди и упёр руки в бока, оглядываясь. — Ну и чего все попрятались? Всё веселье пропускаете! — он смеётся, разминая голову, а потом внезапно ойкает, склоняя голову к плечу, куда угодила одна шальная пуля, пока он отдыхал от слегка напряжной работёнки. — А вот это зря, господа, у меня тоже пушка есть, — с явным интересом тянет Юнги, доставая из кобуры револьвер и вытаскивая из грудины самого тёплого поверженного катану. Только он собирается сделать шаг в сторону, к нему неожиданно подлетает один из бугаев, думая, что сможет захватить ноги, но, к счастью, у него было у кого поучиться высоким прыжкам, так что с удивлённым вздохом он вскакивает, тут же приземляясь ногами на спину промахнувшегося мужчины. Хруст его спины ласкает уши. У Чимин дернулись губы от такого звука, но должно уже войти в привычку. Настолько зверски он драться с кем-то не предпочитает. — Держу в курсе, что только я могу внезапно что-то делать, — передразнивает пригвождённого к земле, а потом вскачь отправляется разграмливать поставленные вплотную тачки, вытаскивая остатки испуганных торговцев, чтобы надавать всем по заслугам. Кажется, в его действиях просачивается недовольство и особая ярость. Но всё-таки какое удовольствие он получает от битвы! Чимин видит это.       Чимин задумывается, хочет ли он видеть его. Наверное, что всё-таки да — пора примиряться. Он уже и не вспомнит причину их ссоры, основываясь только на своих неприятных ощущениях, но что только говорит самоотверженность Юнги, раз он пришёл сюда без всякой заминки вытаскивать недотёпу Чимина из передряги. — И вот как назло ни одной нормальной пушки! Вроде промышляют, и нигде не завалялось сумки с дробовиком! — сетует Юнги, отряхивая плечи и сжимая кулаки так, что с них упало несколько капель чужой крови. — Жалко костюмчик, придётся выжимать его до последней капли, фу, — непринуждённо подытоживает Дэдпул, проходясь по территории и забирая всаженную в чью-то голову катану, после закидывая её на своё заветное место. А затем он вновь возвращается к Чимину, перебирая пальцами плетёную рукоять второго клинка. — Ну привет, Паучок. Давно не виделись. — Ага… не хочешь развязать меня?       Юнги начинает думать, почёсывая себя за подбородок, а ассистент в костюме сообщает, что полицейские уже добираются до места происшествия. — Ну, за поцелуй освобожу, — соглашается Юнги, явно улыбаясь, ведь ткань его маски натягивается под приподнявшимися щеками. Чимин закатывает глаза, дёргая ногой в попытке пнуть компаньона, но тот ловко со свистом уворачивается. — Бессердечный. Ещё и задание чуть не провалил. И что же заставило тебя оказаться в этой дерьмовой верёвке? — Этого больше не повторится, — оправдывается Чимин, откинув идею елозить плечами. Он всё равно без помощи не распутается. — Сделай вид, что ничего не было. И, пожалуйста, будь добр развязать меня, пока я не разозлился. — Ты умеешь злиться? Никогда не видел, как мой Чимин-и злится, — поддразнивает его Юнги, разрезая верёвки катаной. Чимин тут же вскакивает на ноги и оглядывается, запрашивая у ассистентки сводку по местности. Та говорит, что все непричастные были отведены в безопасную зону некоторыми добравшимися сюда работниками полиции. Вскоре всё подчистят. А им пора уходить. — Ещё слово, и я точно сделаю так, чтобы мы друг друга даже не знали, — фыркает тот, смахивая с головы несколько капель крови. — Надо уходить отсюда. И так слишком много внимания будет, — Чимин вздыхает и смотрит наверх, ища, за что можно зацепиться. — Прокатишь на своей паутинке? — игриво интересуется Дэдпул, приобнимая Паука за талию, на что тот шлёпает его по руке и предупреждает держаться покрепче. — Какой ты милый… и секси! — Фу, — с недовольным прищуром произносит тот, прежде чем проверить шутеры на запястьях.       А потом пара движений — и они взмывают в воздух под радостный возглас Юнги, который выглядит в этом образе куда ужаснее, чем в реальной жизни. Они приземляются в пустующем парке, где оба снимают с себя маски. Чимин встряхивает волосами и с усилием лохматит их, чувствуя наслаждение после нескольких нудных часов пребывания в костюмных оковах. Он бы не прочь отмыться от пыльных дней. Они, вроде как, уже некоторое время с Юнги находятся в особенной близости, так что, можно сказать, наверняка помирились.       Он смотрит на Юнги, который снимает с лица лёгкие отпечатки окровавленной ткани, приводя себя в относительный порядок. Из беспокойства Чимин интересуется: — Как плечо? — Зажило в ту же секунду, не переживай. — За тебя только и переживать! О костюме заботы больше — опять дырявый, не стыдно? — Зашьём на досуге, крошка, — в спокойном тоне отзывается Юнги и предлагает пройтись. — Давай домой. Я соскучился.       Это заставляет Пака улыбнуться. Он сжимает в руке маску и вздыхает, кладя ладонь в раскрытую ладонь Юнги, а потом жалуется, потому что он весь как будто бы мокрый от той резни, которую устроил. Вот в этом и есть фишка боя у Дэдпула. Они прошлись по парку, в котором не встретили ни единого человека, что им на руку — в таком виде, конечно, хотелось бы побыстрее оказаться где-то в слепой зоне и ускакать домой на всех пара́х. Солнце едва ли дошло до горизонта, окрашивая небо мягкими оттенками, только-только набирающими свою насыщенность и глубину вечера. Лучи проникают сквозь пышную листву и озаряют помятое лицо уставшего Чимина, невероятно спокойного, как и безмятежное лицо Юнги, в котором сил пока что куда больше, чем у Пака.       Вскоре Чимин повёл Юнги в другую сторону, странно куда-то вглядываясь. — Мне кажется, что нам нужно немного не сюда, — останавливает Чимина тот, сжимая его ладонь с особой силой. Чимин вздыхает и объясняется: — Я услышал плач котёнка. Ну не можем же мы пройти мимо него?       Со вздохом Юнги идёт за ним, пиная воздух от явной безынтересности к этой затее. — Как залез, так и слезет, разве нет? Это же коты, они все такие, — вдруг говорит Мин, поправляя чёлку, смахивая её с глаз.       Чимин поворачивается к нему и с серьёзным лицом отвечает: — А если не слезет? Не препятствуй мне, а лучше помоги, не надо выводить меня на новую ссору!       В этот момент Юнги поднимает руки с капитулирующим «молчу» и смешком, на что Чимин закатывает глаза и движется в сторону мяуканья. Вскоре оно стало таким громким, что уже сложно было не сказать, где сидит этот маленький пушистый оглоед. — Ну и как ты туда забрался, малыш? — аккуратно разговаривает с бессильным котёнком Чимин, опираясь рукой о ствол дерева. — Надо как-то тебя снять оттуда… — Давай спилим дерево нахер! — вдруг предлагает Юнги, и Чимин фыркает, представляя, как бы забавно и звонко это звучало, будь он в своём другом обличье — под маской. — Ну уж нет! — тот даже хлопает Юнги по заднице, скрещивая руки на груди и вскоре получая в ответ такой же звонкий шлепок, подпрыгивая на мысках. — Надо забраться туда и достать… — В этом тебе ловкости не занимать, Паучок, а я снизу подожду, — говорит тот, уже не замечая, как Чимин, кинув маску на траву, плеснул паутиной в одну из высоких веток, отрываясь от земли и забираясь повыше к котёнку.       Чимин усаживается на ветке удобнее, поднося руку к питомцу, чтобы он его обнюхал и не боялся. Взяв пушистого на руки и погладив по голове, он смотрит вниз на беззаботно стоящего под деревом Юнги, поправляющего свои перчатки и рукояти катан. Так что, пока он отвёрнут и ничего не видит, Чимин решает потрюкачить и всё-таки отдать должное за спасение, спускаясь на паутине вниз головой, как настоящий паук, поджав ноги и прижав котёнка к груди, чтобы не упал. И в тот момент, когда он останавливается головой аккурат у головы Юнги, тот поворачивается и вскидывает бровь в недоумении, тут же меняясь в позиции. Он игриво улыбается и забирает котёнка за шкирку, тут же отпуская его на землю с некоторой небрежностью. Его пальцы касаются макушки Чимина, мягких, немного влажных волос, а настроение тут же становится куда ярче. — Ну и что за сексуальная кошечка ко мне спустилась? — спрашивает тот, подмигивая, а после, склоняя голову вбок, продолжает: — Напомни мне, когда ты последний раз целовался со мной вверх ногами? — Кажется, что никогда, но про сексуальную кошечку было лишнее, — замечает Чимин, немного смущаясь от тона Юнги. Тот массирует кожу его головы, а потом и вовсе приобнимает за затылок, нежно располагая там свою ладонь. — Я никогда лишнего не говорю, крошка, так что будь терпимее, — он усмехается и подходит ближе, придерживая его второй рукой.       Наверное, не очень комфортно, но Чимин тает, когда его губы соприкасаются с губами Юнги, и они оба пропадают в нежном и страстном поцелуе, забывая обо всём вокруг. Мужчина не теряет и секунды, заставляя Чимина расплачиваться за все эти дни, пока его не было дома. И когда Юнги отстраняется от него, Чимин аккуратно переворачивается и спрыгивает, отпуская себя от дерева. Прямо в объятия Мина. Можно сказать, что даже спасённый котёнок не имел никакого смысла в своём присутствии прямо сейчас, когда бойфренд крепко обнимает его, поглаживая по голове и немного покачиваясь из стороны в сторону. — Пошли домой, — Чимин первым отстраняется от него, подбирая с земли маску и отряхивая её. На груди остаётся чувство тепла Юнги, который последовал за ним в ту же секунду. — Да, пора бы уже по-человечески помириться, — вспоминает об этом, почёсывая себя по подбородку. — Я так давно не слышал, как ты без умолку что-то мне рассказываешь про свою сумасшедшую химию… — А мне почему-то кажется, что ты прямо сдерживаешься от того, чтобы не сказать мне: «давай трахаться всю ночь напролёт», — он усмехается, как будто это не было очевидностью. Посмотрев на Юнги, Чимин немного пришёл в себя от усталости. Но он был не в самом лучшем расположении духа. Но он знает, что Дэдпул сможет его зарядить на ночь для своеобразного примирения. Губы Юнги расплываются в довольной улыбке, потому что он правда скучал. — А ты против? Секс ведь лучшее лекарство от всех обид? — а затем он заливается смехом, притягивая к себе Чимина. Вот уж что делает одиночество с людьми, когда не с кем поговорить. Юнги, конечно, не самый разговорчивый в мире человек, но иногда бывают периоды, когда ему даже рот не заткнуть. Примерно всегда, когда он в этом сексуальном костюме супергероя. — Надеюсь, это была мерзкая шутка, — отвечает со смешком Пак, похлопывая себя по бёдрам. — Конечно, потому что я знаю вещь получше, — он подмигивает ему, а потом поправляет волосы, намекая явно на что-то менее отличное от его первого предложения. Чимин закатывает глаза и, как только Юнги снова открывает рот, он поднимает руку и запускает лоскуток паутины ему в лицо. — Заткнись, — и это доставляет ему удовольствие. — Дома поговорим.       «Ну спасибо», — мычит сквозь склеенные паутиной губы Юнги, скрещивая руки на груди.

***

      Дом их встречает тишиной, летним теплом и приятной атмосферой, за которой Чимин точно гнался несколько дней. Но тишиной лишь по той причине, что Юнги до сих пор не приложил никаких усилий, чтобы оторвать немного паутины со своего рта. Чимин с усмешкой учтиво позволяет ему вновь почувствовать себя говорящим, но никак не ожидает, что вместо нескольких весёлых слов он прижмёт его к стене и поцелует, нетерпеливо освобождая Чиминовы руки, соскребая с ладоней всё, что ему мешает для полной вовлечённости в момент. А сейчас настало время любви, и Юнги нетерпелив.       Чимин еле держится, чтобы не взобраться по стене выше, обнимает мужчину за плечи и с наивным мычанием отвечает на напористый поцелуй. Слияние их тел в объятиях заставляет чувствовать себя смущённо, становится жарко и… на удивление слишком хорошо — наверняка эмоции обострились под влиянием его чувств и тоски. А потом его руки пускаются гулять по телу Юнги: по рельефному торсу — к сожалению, как же сильно мешает этот дурацкий пояс с патронами и разными карабинами! — по спине, плечам, в общем счёте, даже не удерживаясь, по ягодицам. И он немного жалеет, что не решился воспользоваться своими возможностями и стать чуточку выше, чтобы сполна взять своё немного раньше, чем сейчас. Немного подпрыгивает, прилипает к стене, но теперь — Юнги очень удобно прижимает ближе к себе, рукой впиваясь в его бедро, ощущая под пальцами рельефность мышц. Чимин придерживает себя, оставляя свободной только одну руку, которую кладёт на затылок бойфренду и с особым рвением вжимается в его губы, желая не отлипать от него самого так долго, насколько позволит его выдержка.       Мин его поддразнивает, подхватывая под ягодицы так, чтобы тот отлип от стены и остался в его руках, будучи оторванным от поверхности и круто развёрнутым в другую сторону: — Маленький Паучок, я бы тоже от такой красоты на стену полез, если бы только умел, — а потом с усмешкой целует ещё раз, показательно сжимая ягодицы Чимина сильнее, а потом проводя рукой по изгибу изящной спины, подгоняя Паука ближе к себе.       Но момент долго не длится — Чимин спрыгивает с его рук и встряхивает свои волосы, скрываясь за дверью в ванной. — Мне нужно в душ, тебе тоже советую сходить! Весь в этой кровище… — бурчит тот перед тем, как включить воду и пропасть на неопределённое время. И Юнги с терпеливостью раздевается, уходя на кухню и закидывая свои вещи в стиральную машину, оставляя все остальные портупеи с оружием на одном из больших кухонных стульев, думая, что потом разберётся с этим. Благо, у них две ванных комнаты, так что послушаться Чимина — не проблема. Чистюля до мозга костей.       Вода смывает с Чимина множество дурных мыслей и все тяжёлые дни, которые он провёл вдали от дома. Он перестаёт корить себя за такую оплошность, как сегодня, по большей части благодаря свою виртуальную ассистентку, что настояла позвать подмогу. Без Юнги бы он не справился в тот момент, когда его силы и смекалка практически иссякли. Но теперь у него будет возможность вдоволь выспаться и привести себя в форму. Душ помогает ему даже больше, чем он планировал, но с воскресшей похотью Чимин не может ничего сделать, оставляя всё в некотором напряжении и ожидании момента.       Тогда, когда он с чуть влажными волосами добирается до спальни, падая на чистую кровать, приятно пахнущую привычным домашним запахом и едва проклёвывающимся запахом одеколона Мина, его никто не встречает. Оно, наверное, и к лучшему — отдохнет ещё немного, потянувшись и осмотревшись. Он замечает, как многие вещи стоят не на своих местах, и в комнате достаточно чисто, что идёт вразрез с тем фактом, что обычно у них совсем не хватает времени как-то разгрести весь собранный хлам в виде одежды, чистого неразложенного белья и кучи всякой атрибутики и нужных электроприборов для каждодневного пользования. Возможно, в Юнги есть что-то, называемое навязчивой идеей прибраться или изменить обстановку во время стресса. И Чимин даже не знает, как оправдать свои проскочившие мысли о том, чтобы чаще задавать ему взбучку только ради такого эффекта. Но он точно знает, что его бойфренд просечёт намерения в ту же секунду, как появится мотив. Это будет нечестной игрой. Но и в любом случае ему никогда не мешал лёгкий бардак, сбитый коврик около кровати, раздёрнутые шторы на балкон и полностью заваленный чем-то стол. Ему было уютно. В особенности, когда приходил Юнги, включая телевизор и прижимая его к своему боку, шутя по поводу их фикусов, которые они вырастили и теперь не знают, куда их пересаживать, если у дома совершенно нет места для разведения сада. — Думаешь, как я покажу тебе, как движется моя любовь? — вдруг Чимина отвлекает Юнги, принёсшийся из ванной с энтузиазмом и игривой улыбкой. Его чистое лицо смотрится куда лучше, чем запачканное в чём-то. Или, как минимум, без маски. — Думаю, зачем тебе трусы, если ты, вроде как, собирался сделать со мной все ужасные вещи, о которых только смог подумать? — насмешливо интересуется Чимин, обводя фигуру Юнги. — О, нет, только не напрягай грудь, я не смогу удержаться, — смеётся Чимин, закрывая глаза рукой прямо в тот момент, как Юнги, поддразнивая, начинает играть мышцами, издевательски проводя пальцами по жилистым рукам. — Ты многое упускаешь, — отвечает на смущение тот, подходя ближе к подножию кровати, — кто тебе ещё так детально продемонстрирует руки, которыми я буду держать тебя, пока мы занимаемся любовью? А хочешь посмотреть, как я стреляю на поражение? — кажется, у него прекрасное настроение, чтобы смешить Чимина. В его голове пробегают лишь забавные мысли, и он умиляется Юнги, который, откашлявшись, развернул руки, показав ему свои кисти. — Только не это, — Чимин прикусывает губу, зная, что будет дальше.       Юнги не отступает, складывая пальцы, как делает это Чимин перед запуском паутины, предполагая, что ничего уже не сможет разрядить обстановку, как это: — Я пускаю свою любовь прямо тебе в сердце, вот так, и вот так, пау! — с усмешкой мужчина перекатывается с ноги на ногу, пародируя Чимина в бою, но так лениво, что Чимин раскрепощается и смеётся в голос, мотая головой от этой дурашливости. Юнги, кажется, знает, что выполнил свою работу, поэтому тут же забирается на кровать и подползает к Чимину так, что тот оказывается прямо под ним.       Чимин не упускает возможности и тут же хватается за его шею, притягивая ближе в объятьях, соприкасаясь обнажёнными телами. Юнги подтягивает его повыше, чтобы поцеловать, а потом они растворяются друг в друге, теряя счёт времени. Чимин вздрагивает, когда горячие ладони касаются его кожи, а ещё вздыхает тогда, когда по телу пробегается дрожь, а тёплое чувство закручивается внизу живота, проскакивая к груди, расползаясь по телу, лишь в самом конце ударяя в голову, отчего он не может сосредоточиться. Из его рук ускользает маленькая надежда на контроль, но он не может противиться — даже не хочет, ведь это руки Юнги, который его без сомнений любит, да с такой силой, что любой бы позавидовал. И он доставит ему такое удовольствие, что он даже слова не скажет, забыв о том, что в мире существует словесная коммуникация.       Чимин что-то бормочет, когда Юнги отстраняется от него на мгновение, притягивая руками обратно, включая и ноги, обвивая ими тело мужчины, чтобы не смел отлучаться. Со смешком Юнги целует его ещё раз, сгребая с простыней в объятия, едва удерживаясь, чтобы не упасть на него сверху. Они оба давно не чувствовали подобного тепла, так что разлучаться хоть на секунду было болью. Возможно, что сердечной. — Хочешь сегодня помедленнее? Хочешь ли? — спрашивает тот, целуя в шею столько много, что Чимин с зажмуренными глазами и вздохом прижимает его лицо плечом, поджимая пальцы на ногах. — Конечно я хочу, придурок, — фыркает Пак, подтягивая лицо Юнги к себе, чтобы поцеловать. Ему до невозможного мало поцелуев. Ему хочется чувствовать эти губы на себе вечно — чтобы этот момент длился столько же, чтобы было тепло, чтобы движения уверенных губ вводили в краску и вгоняли в дрожь. — Как ты хочешь меня, детка? — шепчет Юнги, не отстраняясь от лица Чимина и целуя сладкие губы, оттягивая его ответ. Наверное, он специально поддевает самого себя ради острых ощущений, будто бы это смогло разжечь его страсть ещё сильнее, хоть Чимин и чувствует, что он полыхает не хуже пожара, который им пришлось предотвратить несколько месяцев назад. Тело горячее, упругое, мышцы так и мелькают перед глазами, на что Чимин блаженно падает на подушки и прикусывает губу, желая лишь одного: — Хочу видеть только тебя, — он усмехается, схватывая ладонями лицо Мина, — смотреть в твои глаза и чувствовать, как ты меня трахаешь. Ты же справишься со мной? — А вот этот вопрос я должен тебе задавать, Паучок, — Чимин усмехается и треплет волосы Юнги, когда тот снова целует, не находя в себе сил отстраниться от его прелестного лица. Он несомненно скучал по Чимину. — Справишься со мной? Моя любовь так широка и так страшна, я так тяжело перенёс это мучительное расставание… — Меня не было дома несколько дней, кретин, — насмешливо фыркает Пак, проводя руками по рельефному торсу мужчины, добавляя больше страсти и задорства в движения рук, юрких щекотливых пальцев. — А любви не было ещё дольше, — ведь это так важно для них двоих. Чувствовать друг друга чуть ли не под кожей.       Юнги спускается ниже и ниже, касаясь губами неласканного временем тела, оставляя на нём следы своих чувств. Утыкается в грудь Чимина, вслушиваясь в учащённое сердцебиение, прижимаясь плотнее, чувствуя руки на своих плечах, подталкивающих его дальше. Чимин охотнее разводит ноги, нервно вздыхая и прикусывая губу в очередной раз. Юнги поднимает взгляд, видит, как задумчиво, нетерпеливо Чимин смотрит на него, как его грудь вздымается, как он вздрагивает, когда горячие ладони проходятся по оголённым ногам и останавливаются близ его промежности, где уже Юнги поджигает его особый энтузиазм.       У них есть всё, что нужно для любви: они оба, время, бесконечно идущее, презервативы со смазкой и тоска, от которой они никак не могли избавиться. Вот и пришёл этот момент, когда Юнги игриво кусает его внутреннюю часть бедра, прижимая след языком, оставляя множество поцелуев. Он нежен. Это так незабываемо — Чимин готов сойти с ума от прикосновений его влажных губ на чувствительных местах, когда конечности подрагивают без его контроля, когда Юнги касается пальцами его возбуждения, не оставляя без внимания. Он вздыхает, когда пытается расправиться со своим назойливым бельём и быстро выудить из тумбочки с прочим барахлом всё необходимое. — Сейчас бы хотя бы одну неисполнимую возможность подцепить всё это паутиной и, о… — Чимин с улыбкой на лице не успевает закончить мысль, усмехаясь тому, как Юнги легендарно возмущается по поводу всего разведённого ими «блядства», а потом капает на его горячее, возбуждённое тело прохладную смазку. — Милый… — И всё-таки я больше люблю быть кретином, дорогуша, иначе тебя кто-то подменил, — Юнги вновь приближается к его лицу, оставляя на щеке тёплый короткий поцелуй. — У тебя где-то в носу или в глазах не спряталась твоя ассистентка? Может, последнюю модификацию провели как раз таки не на твоём костюме, а на тебе самом? — Если бы это было так, то я бы мог прямо сейчас пригвоздить тебя к стене и заклеить рот, но я безоружен, сладкий… — Чимин касается его лица вновь, притягивая для поцелуя, чувствуя, как пальцы Юнги аккуратно касаются его кольца, размазывая лубрикант по площади, прежде чем толкнуться внутрь, прямо в горячую, едва подготовленную плоть. — Единственный, кто здесь вооружён, это ты, — последнее, что говорит Юнги перед тем, как жадно поцеловать его, отвлекая от неприятных ощущений.       Чимин быстро привыкает, прильнув к телу мужчины плотнее, ведь тактильный голод никого не щадит. Он тихо стонет, когда Юнги более тщательно стимулирует его, ворочая пальцы внутри, интуитивно надавливая на простату, отчего у Чимина по телу пробегается колкое чувство вместе с дрожью. Ноги подкашивает, даже несмотря на то, что он повален на спину и прижат к матрасу. Бёдра сводит возбуждение, и он готов поклясться, что такого упоительного мышечного наслаждения он не испытывал чуть ли не бесконечность. А теперь у него есть всё для того, чтобы отдалиться от всех мирских забот. — Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос, детка, — хитро тянет Юнги, дёргая его за бёдра и прикасаясь своим возбуждением к его. Рука тут же обхватывает оба члена и размазывает остатки смазки с пальцев. Чимин едва ли может совладать со своими чувствами и через затянувшееся наслаждение невнятно мычит, а потом говорит: — Да чёрт с тобой! Просто… трахай меня, — он вытягивает руки, чтобы притянуть Юнги к себе, а когда тот наклоняется, притягивает еще ближе за голову, путаясь пальцами в волосах на макушке. Вот-вот, и он его поцелует, чтобы отвлечься от такого пронзительного и долгожданного проникновения. — Трахай, сколько влезет, чтобы я ног не чувствовал, боже, ты еще заставляешь меня это говорить? Не стыдно ли тебе самому за такое отвратительное поведение? — И это говорит мне самый примерный человек на всём белом свете в лице Пак Чимина, — закатывая глаза и смеясь, Юнги поглаживает себя по возбуждению ещё немного, а потом, встречаясь с Пауком глазами, прижимается губами к его, аккуратно проникая внутрь языком, перетаскивая внимание. Чимин, конечно, и не замечает того, что вот-вот его, скорее, разорвёт на куски от переполняющего блаженства и привычной, слегка болезненной растянутости, которая вскоре перерастёт в удовольствие.       И в самом деле первый толчок до основания заставляет Чимина не просто содрогнуться, но и непроизвольно выгнуться по дуге, сжимая плечи Юнги сильнее. Не понимая, что за чувство расползается по нему вместе с импульсом, Чимин глотает стон, а потом, короткими вдохами привыкая, смотря Мину, полному энтузиазма и страсти, в глаза, вновь напрашивается на поцелуй, обхватывая подрагивающими ногами напряженные сочные бёдра партнёра. Это так заводит, что член, тоскующий по стимуляции, начинает ныть, пульсируя так, будто на грани извержения. Чимин более чем уверен и даже знает, что достичь оргазма с этим невыносимым кретином вполне себе реально и даже осуществимо — сколько же раз они предавались друг другу в порыве своей бешеной любви прямо на этой кровати и сколько простыней уже почувствовали на себе, каково это — трахаться с Мин Юнги после продолжительных перерывов.       Если это всё-таки так, Чимин не готов отпускать Юнги столь быстро. Они изведут друг друга по полной, упиваясь своими стонами. У них поедет крыша — ну оно и к лучшему, возможно, что так даже интереснее. У Чимина и вправду откажут ноги от неистового оргазма, а Юнги будет чуть ли не плакать от того, как сильно могут болеть его яйца от нескончаемого обилия секса, и ведь ему это тоже нравится. Их личный садомазо в пределах одной бедной спальни, которой приходится впитывать в себя эту необузданную тягу к любви тела.

***

      Чимин открывает глаза. А потом тут же закрывает и морщится, переворачиваясь на кровати и сгребая в охапку одеяло. Утыкаясь лицом в него, он начинает потихоньку приходить в себя ото сна и принимать начало нового дня. По телу пробегаются мурашки из-за раскрытого настежь окна и ветродуя с улицы. Солнце в контраст припекает голые плечи и ногу, манерно закинутую поверх подмятого к себе одеяла, которое с Чимином никто не делил. Походу он один проспал дольше всех. По правде говоря, он даже удивляется, когда видит на будильнике мыльным взглядом, что времени не больше десяти. Только вот куда Юнги смылся — непонятно. Хотя Чимин подмечает, что дел по дому наверняка немерено, как и всегда. Это успокаивает. Он вернулся в привычную рутину и более чем доволен.       Вскоре приходится соскакивать с кровати, когда он не слышит откликов Юнги. Немного размявшись, Чимин поправляет бельё на поясе и протирает лицо, направляясь к выходу. Каково же было встретиться с Юнги лицом к… перевернутому лицу. Этот гад с самого утра решил вытворить всё, что могло хоть как-то ввести Чимина в состояние то ли немого шока, то ли веселья, только до ужаса сонного и поддеваемого одним обыденным, с каплей нежности, вопросом: — Ты дурак?       На самом деле он даже испугался, когда тот слетел с потолка к нему, тут же расплывшись в довольной улыбке с ноткой дерзости и такого неподдельного счастья… — Нет, я Человек-Паук, — на полном серьёзе выдает Юнги, наблюдая за тем, как лицо Чимина от слова совсем не меняется в эмоции, и он лишь только продолжает натирать мешки под глазами, смотря как на умалишенного. А потом он поднимает взгляд к потолку и видит, что Юнги держится на канате, привязанном к турнику над дверным проёмом. — Ха-а, — со свистом Чимин сгибается пополам, подрагивая плечами от смеха. А потом он разгибается и продолжает: — Слезай, как ты вообще к этому турнику привязался?.. — А поцеловать меня не хочешь? — всё так же на своём стоит Юнги, покачиваясь на канате, перехватывая верёвку потуже, чтобы ненароком не свалиться. Благо у него сил в руках хватает на такую авантюру.       Но Чимин не отвечает, проходя мимо, подталкивая Мина в сторону, на что тот показательно стонет и скатывается по канату к полу, отпуская свою замысловатую конструкцию, над которой трудился несколько минут. — Юнги, я тебя тоже очень люблю, но, ради всего святого, — Чимин хохочет как не в себя, когда тот настырно подлезает к нему прямо меж гарнитуром, чтобы только получить каплю внимания. А, быть может, просто эту каплю подарить, только в десятикратном размере, потому что отлепить от себя его невозможно! Будучи схваченным в крепкие объятия и без путей отступления, Чимин сдаётся и свешивает руки с плеч Юнги, смотря на него глазами, полными искренней любви. Даже если он просто придурок, не дающий ему скучать. — Ну поцелуй меня, ну пожалуйста, — хнычет тот, подтягиваясь к лицу Чимина всё ближе и ближе, пока тот ненароком отклоняется, наблюдая за тем, как Мин начинает смеяться от безнадёги и абсурда. — Или это месть? — Да, спину мне не промял, у меня теперь поясница болит, как будто ты меня всю ночь трахал, как зверюга, — дразнит его Чимин тоненьким голосом, тыча в бок, а потом всё же целуя, притягивая за голову, чтобы точно успокоился (но разве он против?). — Было бы славно проводить так с тобой время, — удовлетворённый, Юнги улыбается ещё ярче, притягивая Чимина к себе в объятия. Он закрывает блаженно глаза, устраивая руки удобнее, стаскивая их с плеч и перекладывая на поясницу, прилипая кожей к горячему телу бойфренда. И так они остаются стоять прижатыми к гарнитуру. — Ты не выдержишь, любимый, — усмехается Чимин, отрываясь от плеча и поднимая взгляд прямо к глазам мужчины. Тот с вызовом вскидывает бровь, думая, как крыть. — Но знал бы ты, сколько во мне силы, когда я в своём костюме, малыш… — Если ты не против сделать дырку прямо на члене ради этого, а потом заштопать и так куролесить по городу, то я согласен, — Чимин пытается выдержать лицо, полное нескончаемого веселья, но в итоге прыскает вместе с Юнги в унисон, и они стукаются лбами, сгибаясь пополам, так и не отпуская друг друга. — Кажется, это последняя пытка моего костюма, мне срочно нужно шить новый, — заключает Юнги, слегка покрывшись румянцем.