После бала.

ㅤㅤㅤЯновскому дурно. он цепляется пальцами за бархатную обивку резного кресла и глухо скулит, запрокидывая голову назад. в полумраке комнаты, его кожа, освещённая лишь блеклым светом догорающей свечи, напоминает дорогостоящий заморский мрамор. изяшную шею окольцовывает жемчужное ожерелье: работу мастера сразу видно – подобное обойдётся отнюдь не дёшево и будет радовать глаза ещё долгие годы. однако сейчас тонкое плетение едва ли волнует Николая – он с силой дёргает нить, от чего бусины градом скатываются на дубовый паркет. ㅤㅤㅤдушно. жарко. тесно. в комнате от чего-то пахнет хвоей и тяжёлым парфюмом, наполняющим лёгкие до краёв. хочется открыть окно нараспашку, да только проблеск молнии среди тёмных тучь едва ли способствует исполнению желаний светловолосого. зато один брюнет, умело играющий на чувствительных точках его тела, вполне. ㅤㅤㅤ— что-то не так, душа моя? — молвит Достоевский, цепляя шёлковый чулок кончиками пальцев, — разве не этого ты желал, когда облачался в подобное? ㅤㅤㅤ— ах, Феденька, — хнычет Гоголь, стоит лишь темноволосому коснуться губами чувствительной кожи бедра, — молю, милый мой, не останавливайся. ㅤㅤФёдор тихо усмехается. оставляет невесомые поцелуи на бледном «полотне», проводит языком границу теней от всполохов пламени, клеймит, ощущая на губах железный привкус. Яновский дёргается, стоит лишь брюнету с силой сжать чужие бёдра, оставляя алые борозды: те ещё долго не сойдут, напопиная Николаю о томимом наслаждении июльской ночи. ㅤㅤㅤтонкие пальцы было тянутся к смольным локонам, но Достоевский с силой перехватывает чужое запястье, вынуждая Николая тихо захныкать от томимого разочарования. в разномастных глазах блеснуло возмущение, меловую кожу тронул предательский румянец. ㅤㅤㅤ— не томи же! ㅤㅤㅤФёдор царапает нежную кожу, осторожно прикусывая, заставляя вздрогнуть всем телом. ㅤㅤㅤ— терпение, свет мой, терпение.