Фёдор был красив. неприлично красив какой-то горячей, хищной красотой, с волосами, словно бархатный уголь и глазами пленительными, тёмными. на его фоне, Николай сам себе казался подбитой птицой с белым пером, что попалась в охотничьи силки, да только охотник, по доброте душевной, не вонзил в тонкую шею нож, а излечил все раны и расправил чужие крылья.

Ой, кумушки-голубушки! Примите мене! Вы будете венки рвать! Возьмите мене! Ваши венки по реке плыли, а мой на дно пошёл! ㅤㅤ Ваши дружки пришли с войны, а мой не пришёл.

ㅤㅤㅤвычурный макияж и яркий наряд были для Николая столь обыденны, что дёргая дверную ручку низкосортного борделя, он даже не задумывался над тем, как его воспримут извечные посетители этого места. вероятно потому Гоголь теперь во все разноцветные глаза таращится на худощавого брюнета, который принял светловолосого за проститутку. ㅤㅤㅤвпрочем, вполне возможно, что Николаю это только на руку.

ㅤㅤㅤюноша явно не ожидал, что грубое выражение «мафия сосёт» коснётся его в буквальном смысле.

ㅤㅤㅤ— ты ебанутый, — повторяет рыжеволосый и перехватывает Дазай поперёк живота, не давая предательской дрожи острых коленей помочь ему встретиться лицом в гниющими отходами. ㅤㅤㅤпошёл он к чёрту. он и его добровольная каторга.