Искусство изысканной любви

— Разве он не прекрасен, Эрик? — спросила она его, прижимая маленький свёрток к своей всё ещё влажной груди. Он был завернут в единственную доступную ткань - чёрную. — Да, Кристина. — Я хочу назвать его в твою честь. — Он не ответил и она взглянула на него, откидывая волосы, прилипшие к её блестящему лбу. — Пожалуйста? Он тихо вздохнул. — Да, Кристина... Она улыбнулась ему из последних сил, а затем снова отвернулась, продолжая смотреть на лицо их первенца. — Он похож на нас обоих, Эрик. Тебе так не кажется? У него твои глаза. Кристина выдавила из себя ещё одну улыбку, когда он снова, не моргая, уставился на неё широко раскрытыми глазами. Она поцеловала крошечный лобик. — Да, Кристина, — ответил Эрик. — Полагаю, глаза действительно похожи... — Эрик, — тихо прошептала она, обращаясь к ребёнку. — Это твоё имя. Мой дорогой маленький Эрик. Мужчина, стоявший рядом, склонился над ней. — Тебе следует отдохнуть, Кристина. Ты была очень напряжена, нужно прийти в себя... Он потянулся, чтобы забрать сына у нее из рук. — Нет. — Она ещё крепче прижала к груди маленькое, завёрнутое в чёрное, существо. — Не сейчас. Пожалуйста, просто позволь мне подержать его ещё немного, хорошо? Он снова вздохнул и отступил. — Конечно, Кристина. — Он даже не плакал. Ты заметил, Эрик? Дети обычно кричат, как демоны, когда рождаются, но он - идеальный. Он наш ангел. А потом она начала напевать рождественскую песенку. — Да, Кристина, — растроганный, мужчина ответил очень тихо. — Конечно, я заметил... Она улыбнулась ему с внезапным приливом энергии. — Он будет музыкантом, как ты, — Кристина снова перевела взгляд на ребёнка, пристально смотрящего на неё. — Не так ли, малыш Эрик? Она беззаботно засмеялась. — Однако мы не сможем отличать вас двоих друг от друга! Мы должны придумать какое-нибудь ласковое имя, чтобы называть его, пока он маленький, Эрик. И она снова начала напевать. — Кристина... — Эрик начал серьёзно, но затем остановился, прежде чем заговорить, и всё, что он сказал тем же мягким тоном, было "Да, Кристина". Ибо как, во имя всего святого, он смел бы быть тем, кто скажет ей, что ребёнок так похож на него потому, что родился мёртвым.