Ню? Ты несешь хуйню

Ветер с легким напором развивает блондинистые пряди, которые сплетаются с лучами солнца. Перед глазами рисуется высокое здание, в окнах которого можно увидеть суетливых работников. Тяжелый ком собирается в горле, Черт бы его побрал играть на спор с Минхо. — Твои последние слова? - Ли с издевкой обращается к повергнутому Хенджину. — Закройся, а? Или загадывай быстрее желание. - блондин был раздражен, играть против Хо, все равно что быть суицидником, но ведь ему так хотелось надрать тому зад, опустить хоть раз, но как обычно, Ли вышел победителем, что безумно раздражало. — Какой ты скучный, - задумчиво и слегка лукаво, — ну раз так просишь.. Напиши первой попавшейся фотостудии, что хочешь фотосессию в стиле ню, - глоток, взгляд медленно следит за напряженным Хваном, что вот-вот лопнет от злости, — и сходи, сфоткайся. — Чего, чего? А что еще мне сделать? - терпение на исходе, пока в комнате царит тишина, и все присутствующие благодарят бога за то, что это Хенджину приходится отдуваться, а не им, блондин теряет самообладание. — Ну.. Можешь всем нам разослать. - медноволосый умел играть, и так же успешно справлялся с придумыванием желаний, особенно когда в крови присутствовал тянущийся алкоголь. — Извращенец. - желания спорить нет, он тоже не пальцем деланный, сходит на эту фотосессию, а потом кинет все снимки в лицо этому придурку. Тем более, что показать ему было что, был слишком идеальным, что некоторых немного подбешивало, в частности Минхо. — Кто бы говорил, Джинни.. - подловил. Хенджин мгновенно краснеет, и вздрагивает от прозвища. Как-то раз по невнимательности скинул пикантное видео в общий чат, которое предназначалось Ким Сынмину. В видео он обращался к себе в третьем лице, прозвищем, которым его называл только один человек. Вещи, которые он там вытворял, многие хотели забыть, кто успел увидеть, вот только для Минхо это стало новым поводом подкалывать младшего. — Записался. - фыркнул Хван, демонстрируя экран. — Доволен? — Молодец, в подтверждение, что выполнил, покажешь один снимок, остальные, так уж и быть, оставь себе. Отогнав все мысли, направляется к стойке, где стоит милая девушка, приветствуя посетителя. — Господин Хван? - милая улыбка, точеное личико и приветливый взгляд. — Да. — Прошу за мной, я Вас проведу. - девушка выходит из-за стойки, уводя блондина вглубь здания. А здесь красиво и, кажется, уютно. Светлые оттенки, различные снимки на стенах, от портретов до пейзажей. Интересно. — Вот, проходите, - девушка отступая, пропускает Хенджина в подобие гримерки, — здесь Вы можете раздеться, оставить вещи и привести себя в порядок, одним словом - комната в Вашем распоряжении. Пока Хван осматривал помещение, что было в сероватых оттенках, с большими зеркалом и диваном, брюнетка куда-то скрылась. Весь в мыслях и раздумьях, что ему прийдется обнажаться перед незнакомым человеком, вздрогнул, когда в дверь постучали. — Это я. - нежный голосок прозвучал приглушенно из-за закрытой двери. — Простите, вот халат, чтобы Вы не шли по коридору, - пауза, — обнаженным. - девушка засмущалась, словно никто до Хенджина не фотографировался в таком стиле. — Да, спасибо. - ткань мгновенно оказывается в руках у парня, только вот девушка не спешит уходить. — Что-то еще? — Совсем забыла, - проговаривает шатенка и тянется рукой в карман, — у Вас в пожеланиях была написана красная лента, которая должна быть на шее. - перед лицом красуется длинная ткань. Черт, Ли Минхо, я тебя убью, моя фотография будет последним, что ты увидишь. Вот, что подразумевал Хо, когда говорил, что будет небольшой нюанс. Действительно небольшой, только теперь он выглядит еще развратнее, словно, какая-то вещь или подарок. Прокручивая последние слова девушки, о том как дойти до студии, невольно засмотрелся на себя в зеркале. Полностью обнаженный, одно из условий Ли, чтобы на теле не было никакой одежды. И на шее этот долбанный красный бант, длинные части которого, достигали коленей. Именно сейчас возникло желание послать все и уйти, но быстро его отгоняет, не позволит себе проиграть второй раз. Сердце бешено стучит, будто вот-вот выпрыгнет. Контролировать тело не выходит, такое ощущение, что на экзамен пришел. Студия встречает приглушенным светом, поскольку только софтбокс освещает предполагаемую локацию. Здесь отсутствуют окна, оно и понятно почему, события этих стен явно не предназначаются для чужих глаз, отчего создается ощущение, что сейчас ночь. Неспешные шаги, кажется, фотограф еще не пришел, взгляд изучающе проходится по помещению, подмечает освещенный матрас. Морщится. Негодует. Как вообще на этом можно позировать? — Здравствуйте! - из раздумий вырывает запыхавшийся голос молодого парня, который звучит где-то за спиной, — через две минуты прийду. Что ж, это не девушка, уже менее страшно. Хенджин стоит почти в центре, глаза слепит яркий свет, из-за чего он не видит лица входящего парня. Приходится прищурится, когда к нему обращаются. — Так, ню фотосессия, хорошо, - фотограф внимательно изучает файл со всей информацией, не глядя на «модель», но что-то заставляет отвлечься, будто увидел надпись «земля плоская», — Хенджин? - спрашивает немного растеряно и кажется не веря своим глазам. — Да, меня зовут Хенджин. - блондину надоедает щурится, все равно ничего не видно, делает шаг, уклоняясь от света, — Сынмин? - это совершенно не входило в его планы, определенно нет. — Наверное, Ёнми ошиблась, когда пересылала информацию, - проигнорировав вопрос Хвана, начинает искать контакт администратора, — подожди, я сейчас позвоню и она все исправит. — Там нет никакой ошибки, я действительно пришел сделать такие фотографии. Вот именно сейчас хотелось провалится сквозь землю, пока взгляд его бывшего скользил по телу, задерживаясь на глазах. В голове Сынмина сейчас определено обезьянка бьет в тарелки, пока он пытается переварить все происходящее. Хван мог смирится с тупыми заданиями Минхо, с тем, что проиграл и что придется обнажаться. Но только не с Ким Сынмином. Он всем видом пытается показать, что ничего особенного не произошло, хотя внутри все трещит. Кажется, хуже уже быть не может, но брюнет как всегда переубеждает в обратном. — Ну давай тогда, раздевайся, - былое дружелюбие пропало, словно выплевывает фразу в лицо, — там есть ткань, можешь ей прикрыться в кадре. - кивает в сторону дивана, и потеряв какой либо интерес к Хенджину, берет камеру и начинает её настраивать. В последний момент, когда Хенджин решает уйти, думая, что лучше не выполнит наказание, чем все это; черт, где-то на правом плече с пощечиной говорит, чтобы взял яйца в кулак, и показал кого Ким потерял. И он слушается. Сбрасывает тяжелые лапы страха и скованности, делая шаг в объятья уверенности и дерзости. Назвать отношениями, то что было между ними, сложно, даже невозможно. Они были друзьями, а позже дружба перетекла в секс без обязательств, такая себе дружба с привилегиями. Их это устраивало, с учетом того что их вкусы были специфичны, сложно найти тех, кто бы нормально отнесся к такому, но они нашли - друг друга. Когда Хенджину захотелось большего чем, просто секс, он предложил Киму встречаться, на что тот отказал. Испугался? Возможно. Только Хвану не хотелось в этом разбираться, ему было больно, хотелось быть нужным, любимым, а не просто дыркой для траха. По крайней мере так он себя ощущал, и от этого было мерзко. Но что-то требовать он не мог, поскольку Сынмин ничего не обещал. Все прекратилось в миг, как и началось, оба вычеркнули друг друга из жизни, и продолжили жить дальше. Только Хенджину было сложно, он не думал что так сильно привязался, и первое время сносило крышу. Были порывы растоптать гордость и прибежать обратно к Сынмину. Но вовремя пришедший Минхо быстро вправил мозг обратно. Позировать на тонком матрасе, прикрывая все интимные места полупрозрачной тканью было трудно. Сынмин щелкал быстро, крутясь вокруг обнаженного блондина. Молчание давило на двоих, хоть тишину разбавлял плейлист, включенный в самом начале, но легче от него не становилось. Надоело! Белая ткань летит в сторону. Хенджин одним движением разворачивается спиной к удивленному Киму, расставляет ноги и опираясь на руку позади закидывает голову назад. Взгляд цепляется за камеру, приоткрывает губы и ждёт. Ждёт, пока Сынмин сделает новые кадры. Но он медлит. — Для кого фотки? - Мин делает вид, что чистит память или настраивает камеру или ещё что-то, но не смотрит. — Чего? — Ты ведь фоткаешься для кого-то? - отрывается от камеры, склоняя голову, спрашивает, кажется, совершенно не тактичный вопрос, — или зачем? — Тебя это не должно волновать.. - резко? Может. Грубо? Возможно. Взбесить своего бывшего хочется до чертиков, и он не отказывает себе в этом, — подарок парню на день рождения. — Вот как, что, уже нечем удивить? Теряешь хватку, Хван. - голос изменился, больше нет насмешки или подразниваний, Ким раздражен, может огорчен, а может и всё сразу. — Я может и теряю хватку, но только не он, поверь мне, ему есть чем удивить - пауза, и финальный выстрел, — в отличии от некоторых. — Что ты сказал? - руки сильнее сжимают фотоаппарат, он точно бы упал, если бы Сынмин не установил его на штатив, — намекаешь, что это мне нечем удивлять? — Ну не мне же, с виду такой умный, а доходит долго. - в планах было разозлить, но уж точно не входило - яростно идущий в сторону блондина Ким. Подойдя в плотную, Сынмин слегка наклоняется цепляя чужую скулу двумя пальцами. — На колени, принцесса. Все. Вот и запрещенный ход, от одного этого слова и взгляда, тело послушно выполняло любой приказ. И сейчас, смирно разворачивается, сохраняя зрительный контакт, становится на колени, упираясь ими в тонкий матрас. — Сейчас я тебя удивлю, - рука подхватывает длинную красную ленту, накручивая на кулак, — я заставлю тебя изнывать от желания, скулить от одной мысли о моем члене, не притронувшись к тебе и пальцем, - взгляд опасно медленно скользит по дрожащему телу вниз к тяжело стоящему возбуждению. Когда Хенджин успел возбудиться? Ким Сынмин чертов змей искуситель, от одного вида коленки начинают дрожать, а член наливается кровью и пульсирует. Свободной рукой расправляется с ширинкой, освобождая свой истекающий член. Ким проиграл ещё тогда, когда впервые увидел своего мальчика с этим красным бантом, хотелось потянуть за него и впиться в сладкие губы. И раз он уже проиграл, то возьмет от поражения все. От вида красной головки рот сильнее наполняется слюной, Хван любит сосать, любит, когда кожа на голове натягивается от крепкой хватки в волосах, любит тяжесть на языке, любит, когда в горло остервенело врезаются, не давая сделать и вдоха. Тянется руками к паху, чтобы быстрее осуществить желаемое, но Мин отталкивает. — Без рук, Джинни, - наигранная нежность сладко льется в уши. Джинни. Такое родное, до боли теплое прозвище. Хенджин слишком быстро подчинился, но ему плевать. Он никогда не был святым, и уж тем более не тогда, когда дело касалось Кима. Сынмина забавляет, каким послушным стал Хван. Он присел на корточки, чтобы лица были на одном уровне, держа в левой руке ленту, правой коснулся бархатной кожи, ведя вниз по руке. Дойдя до кистей, слегка сжал, растирая их. Лента медленно начала обвиваться вокруг запястий, лишая движений, соединяя бант на шее, который стал немного сильнее сдавливать, и узел на руках где-то за спиной. Хенджин сглатывает. Все выглядит нереалистичным, словно его грязная фантазия. Прикрывает глаза, когда давление на шее и запястьях начинает сильнее ощущаться. Приоткрытые губы накрывают чужие, целуя с напором и желанием. Хван поддается мгновенно, приоткрывает рот, пропуская юркий язычок внутрь. Хоть блондин и был уверенным в себе, дерзким, наглым, все равно обожал подчинятся Сынмину. Ким проталкивает язык внутрь, цепляясь за чужой, и с усилием переминает влажные губы. Хенджин начинает хныкать, когда перестает ощущать чужие губы, его словно лишают кислорода, в котором так нуждается. — А теперь покажи настоящее предназначение своего грязного рта. - Сынмин выпрямляется, сверлит взглядом сверху, подталкивая старшего к действиям. Блондинистая макушка запрокидывается, словив взгляд Мина, и тянется губами к члену. Оставляет легкий поцелуй на красноватой головке. На лице брюнета ни один мускул не дергается, всем видом показывая, что его это не впечатляет. Горячий язычок скользит от основания к кончику, единственное, что выдает Сынмина - член, который дергается от приятной махинации. Напоследок Джинни бросает дерзкий взгляд, и насаживается головой на орган до конца, встречаясь кончиком носа с лобком. Закатывает глаза, от приятного растяжения и замирает. Ему нравился член Мина, который был хорош по длине и ширине. Он бы мог просто держать его во рту, согревая и сходя с ума от заполненности, но не сейчас, когда от него ждут действий. Видимо Сынмину надоело ожидать, он собирает блондинистые пряди и оттягивает голову, полностью выходя и резко вгоняет твердую плоть в узкое горло. На секунду задерживает взгляд на выражении лица, не причинил ли он боль Хенджину, но тот сильнее закатывает глаза и шире открывает рот. Убедившись, что все в порядке, начинает двигаться, сразу в быстром темпе, не давая сделать и вдоха. — Черт, твой рот был создан, чтобы его трахать, - Хенджин что-то мычит, разнося по члену вибрацию, заставляя брюнета зашипеть и резче двинуть бедрами в теплый рот. Кожа на голове сильнее натягивается, по щекам текут слезы, смешиваясь с вязкой смазкой и слюной. Минет Сынмину всегда был на грани для Джинни, этот член выбивал все мысли, хотелось только сосать и принимать все, что тот так любезно давал. Умелый язычок вырисовывает незамысловатые узоры, на сколько позволяет ритм. Втягивает щеки, создавая больше вакуума и давления на возбужденный орган. Челюсть сводит, но выпускать горячую плоть изо рта не хочется. Каждый раз когда Мин решает полностью выйти, Джинни расстраивается, что лишился члена в своем горле. Брюнет что-то шепчет, но Хенджин не слышит, он сконцентрирован на сильном ощущении на языке, улавливает рваные толчки, понимая, что Сынмин скоро кончит. Кончик с силой бьется по задней стенке, всячески перекрывая возможность наполнить легкие воздухом. Он несколько раз был на грани потерять сознание, от чего собственный член сочился все сильнее, пачкая бедра и матрас смазкой. Хотелось сжать бедрами орган, но Сынмину это бы не понравилось, и признавать свое поражение ещё не хотелось. Хенджин был чертовым извращенцем, как и Ким. Кто бы наслаждался такой грубостью, удовольствием, граничащим с болью и осознанием быть использованным? Явно не каждый. — Открой глаза, - не прекращая настойчивых фрикций, Ким проговаривает низким голосом. Но кажется Хван настолько погрузился в процесс, что просьба осталась не выполненной. — Если не откроешь, не кончу в рот. Мгновение. Расфокусирований взгляд заплаканных глаз встречается с потемневшим напротив. Толчок. Еще. На последнем Мин полностью выходит, дает сделать вдох и резко толкается бедрами, врезаясь в мягкие стенки. Кончает со стоном, наполняя глотку горячей жидкостью и наслаждаясь беспомощностью старшего. Тот поначалу спокойно принимает, но позже начинает давится. Сынмин осторожным и плавным движением выходит, пальцами подцепляет подбородок и с нажимом заставляет сомкнуться пухлые, раскрасневшиеся губы. — Глотай, - требовательный взгляд следит за хаотичными подрагиваниями кадыка, когда Хенджин послушно сглатывает, — видел бы ты себя сейчас, - нежное касание к волосам, — в полном беспорядке и затраханный, а мы ведь только начали. — Кто-то обещал довести меня до состояния, когда я буду в тебе нуждаться и умолять, - осипший голосок прорезается, Хенджин возвращает свой образ сучки и играет с огнем, — но как видишь, я все еще держусь, все таки потерял хватку, да? Ухмылка. Не такой реакции ожидал Хван. — Ну ты и решишь, потерял или нет, - пальцы нащупывают красную ленту и оттягивают, перекрывая воздух, пока Ким склоняется, невесомо касаясь губами кожи возле уха, — а вообще, я мог бы тебя вот так вот оставить и уйти, - шепот обжигает, разнося по телу мурашки, пока дышать становилось все сложнее, — долго продержишься без возможности прикоснуться к себе, м? — Ты этого не сделаешь. - Хван был уверен, но что-то заставляло сомневаться, и от этого чувства становилось не по себе. — Думаешь? - брюнет отстраняется, делая шаг назад. — Не понимаю почему нет, я свое получил, а для тебя это будет хорошим уроком. Взгляд нервно бегает по телу младшего, пока тот застегивает ширинку и разворачивается. Паника моментально окутывает все тело, он действительно нуждался, и мысль быть обнаруженным, полностью обнаженным, да еще и с болезненным стояком, отрезвляла не хуже любой пощечины. — Сынмин.. - внутри борются кучу желаний, и желание, чтобы Ким вернулся, было сильнее всех остальных. — Да, Джинни? - насмешка так и ощущается в голосе. — Не уходи. — Что-что? Я не расслышал, повтори. — Вернись, прошу. - блондину ничего не остается как принять свое поражение, чтобы позже получить свое вознаграждение. — Как интересно получается, - Мин все-таки приближается, смотря на старшего со всем своим превосходством, а он его чувствует, — я так и не притронулся, а ты все же просишь. Разве ты так и не понял, что я могу заставить тебя чувствовать все что угодно? Все, что я захочу. - на каждом слове был акцент, от чего Хенджин опустил взгляд в пол, словно пристыженный котенок. Стоило приоткрыть рот, в попытке что-то сказать, как сильные руки резко разворачивают, заставляя грудью опереться на рядом стоящий стул, о котором Хван давно забыл. — А теперь продолжим. Прохладные руки скользят по разгоряченному телу, разгоняя все больше мурашек. Невесомо - дразня, спускается к запястьям, которые были плотно закреплены за спиной. Настойчивое касание, в попытке растереть затекшие мышцы. Стон смешанный с шипением вырывается из уст Хенджина. Он жмется спиной к широкой и твердой груди, чтобы хоть немного быть ближе, почувствовать тепло. Длинные пальчики медленно исследуют дрожащее тело. Шея, на которой несомненно останется след от ленты, не остается без внимания. Губы накрывают нежную кожу, выбивая из Хвана рваные вздохи, переходящие в стоны. Мокрые поцелуи, легкие покусывания, словно цветы расцветают на коже, пока пальцы, спускаясь ниже подцепляют соски. Хенджина сильнее выгибает навстречу касаниям и поцелуям. Он теряется в ощущениях, концентрация сходит на нет, он просто не успевает сконцентрироваться на губах, нежно оставляющих влажные следы на шее, как пальцы оттягивают соски или пощипывают. Слегка расслабляется, когда набухшие бусинки оставляют в покое. Слышит сзади копошения, пока губы не перестают терзать пульсирующую жилку - отвлекая. Звук открывающегося тюбика со смазкой отдается приятным покалыванием от предвкушения, и Хенджин слабо ухмыляется, понимая что вот-вот Сынмин его коснется. Он без понятия откуда младший ее достал, его это вообще не волнует. Хван ощущает, как сильнее скручивается внизу живота крепкий узел, возбуждение с предвкушением - опасное сочетание, заставляющее все тело дрожать и пульсировать. Выдавив на пальцы большое количество смазки, все как Сынмин любит, начинает разогревать вязкую субстанцию, зная, как Хенджин обожает приятную температуру на своей коже. Джинни расслабляется, в предвкушении сильнее прогибается в пояснице и призывно виляет задом. Ким быстро хватает за талию, фиксируя Хенджина в одном положении. Смазанные влажные пальцы касаются совсем не того места, которого Джинни ожидал. Он ощущает смазку на своих бедрах, запрокидывает голову в немом вопросе, пока чужая рука сильнее поглаживает внутреннюю часть. Сынмин спокоен, хотя член вновь наливается кровью, требуя к себе внимания. Но он терпелив, единственная цель - дождаться, пока Хенджин окончательно сдастся. — Сожми бедра, будь послушным, Джинни. - Сынмин растягивает каждое слово, наблюдая, как Хван вздыхает и выполняет просьбу. Блондин чувствует влажную головку, Ким размазывает смазку по коже, Хенджин снова теряется в моменте, когда младший снял штаны. Член скользит между плотно сведенными бедрами, и толкается на пробу несколько раз. Собственное возбуждение постепенно перетекает в боль, слишком долго орган остается без внимания. Головка пульсирует, и эта пульсация отдается в голове, колени дрожат от длительного нахождения в одной позе, руки болезненно стягивает лента. Еще немного и он сорвется, либо кончит так и не прикоснувшись к себе, либо потеряет сознание от переполняющих чувств. Сынмин крепко удерживает, одна рука сжимает бедро, вторая - плечо. Двигается уверено и резко, гонясь за собственным удовольствием. Хенджин, опустив взгляд, замечает головку, что легко двигается, то появляясь, то пропадая в бархатных бедрах. Он продержался слишком долго, фрикции Мина приятны, но никак не помогают в достижении удовольствия. — Пожалуйста, - с губ срывается еле слышная просьба, поэтому он повторяет, чтобы точно услышали, — Сынмин, прошу, прикоснись, я больше не могу. Брюнету приходится перевести концентрацию на Хвана, чтобы разобрать сказаное. — Что хочет мой Джинни? - он сделает все, чтобы блондин отчетливо запомнил момент своего поражения, — будь конкретнее, давай. — Я.. Я хочу, - хочется плакать, слова никак не складываются, отчего он начинает хныкать, думая, что его снова не поймут, — твой член, внутри, пожалуйста, Минни. Ким собирает стекающую смазку с бедер, разводя две половинки в стороны, раскрывая Джинни сильнее. Сплевывает на сжимающую дырочку. Хенджин вздрагивает и стонет, он перевозбужден, кажется, если Сынмин вставит хоть один палец, тот изольется, и от этой мысли снова дергается. Ким продолжает толкаться членом, параллельно касаясь подушечками пальцев колечка мышц, размазывая субстанцию. Надавливает, но не вставляет, дразнится. Но долго не мучает, один палец с легкостью проскальзывает внутрь, Хенджин поддается навстречу и стонет. Этого чертовски мало, но он наслаждается и этим, зная, как Ким любит доводить до исступления. Но к первому добавляется еще два, сильнее растягивая стеночки. Он двигает тремя пальцами в такт движениям своих бедер. Иногда разводя их внутри, но всячески обходя комочек с нервами. Хенджин скоро сойдет с ума, если это не прекратится, но не может возразить, потому что в большинстве случаев Ким все делает наоборот. Поэтому ему и остается смиренно принимать длинные пальцы, позволяя трахать свои бедра, а не дырочку. Белесая жидкость резко выстреливает где-то внизу, блондин не сразу понимает что произошло. Сынмин перестает двигаться, пальцы замирают с резким толчком глубоко внутри, сперма медленно стекает по бедрам, перемешиваясь со смазкой и капая на пол. Минута. Ровно столько Ким ничего не делает, переводя дыхания и приходя в сознание после второго оргазма, в то время, пока Хенджин только мечтал о первом. Весь в смазке и сперме, Хенджин чувствует несильное давление на дырочку, задерживает дыхание, пока вновь твердый член понемногу растягивает мягкие стенки, погружаясь до упора. — Ты заслужил награду, Джинни, - глубоким голосом проговаривает младший, замирая внутри, то ли он отдыхал, то ли давал привыкнуть к растягивающему ощущению, Хенджин слабо понимал, но продолжил сжиматься, принося обоим удовольствие. Сынмин начал неспешно двигаться, этот раз был не похож на предыдущие, и Хенджин соврет, если скажет, что ему не нравится. Но нежные толчки грозились подтолкнуть к одному состоянию, в котором он бы не хотел сейчас отказаться. — Хороший мальчик, - кажется Кима развезло после двух оргазмов, потому что он разжалобился на нежные слова и фрикции. Джинни закатывает глаза от ласкового обращения, и чувствует, как сознание понемногу начинает плыть, все тело начинает тяжелеть, а в голове все меньше и меньше мыслей. — Нет, нет, нет, - в протесте Хван быстро задвигал головой, — не называй так, я не хочу укатиться в сабспейс. Сынмин мгновенно меняется. Выходит, затем резко вгоняет член, отчего Хенджин выпрямляется и со стоном, переходящим в крик зажмуривается. Мин дергает ленту на запястьях, освобождая затекшие руки, срывая ещё один стон, и тянет ленточки на себя. Хёнджин запрокидывает голову, подставляясь под яростные толчки. Легкое удушье и давление на стеночки сносят крышу. К соскам вновь возвращается внимание, Ким прокручивает, оттягивает, трет - бьет по оголенным нервам, пока старший мечется между действиями пальчиков и члена. — Не смей указывать мне, я сам решу, как тебя трахать. - ладонь, что была на груди, сжимается на шее. Выходя Сынмин слышит разочарованный стон, отталкивает стул и наклоняет Хенджина лицом к полу. Белый паркет встречает гладкую кожу щеки, младший вжимает голову в пол и резко входит. В этот раз проезжаясь по простате. Хенджин вздрагивает, стимулируя комочек с нервными окончаниями, по телу пробегаются волны удовольствия. Ему нравится, его ведет от грубости и осознания, быть оттраханным на полу. Паркет приятно холодит кожу, пока жесткие толчки разносят по телу вибрации, и вот, когда, кажется, он оказывался на грани бессознательного состояния, обжигающие шлепки по ягодицам отрезвляют. Но долго насладиться такой позой не дают, Ким перекладывает голову на матрас. Каждый раз когда Сынмин проходился по простате и одаривал кожу пылающим шлепком, Хенджин все сильнее ощущал давление внизу, что усиливалось, грозясь в любую минуту разлететься по каждой частичке тела и завибрировать. — Хочу кончить, - строить полноценные предложения мешал горячий член. — Давай. Сынмин перемещает руку к члену, к которому за все время так и не притронулся, и, синхронизируя толчки, быстро надрачивает. Хёнджин как по зеленому свету кончает, пока тело потряхивает от мощного оргазма, на пол впрыскивается сперма, а дырочка непроизвольно сжимается. Сынмину хватает немного подобных махинаций, чтобы со стоном излиться глубоко внутрь. На Хвана обрушивается новая волна удовольствия от горячей жидкости. Мин тянет напряженное тело, укладывая спиной на матрас, слегка поглаживая по волосам. Хенджин лежит с закрытыми глазами, весь перепачканный и затраханный. Ким осторожными движениями растирает покрасневшие запястья, и, развязав бант, замечает след. Хван приоткрывает глаза, убеждаясь, что ему это не показалось. Ощущает помощь, когда пытается принять положение сидя, и встречается со взглядом напротив. Хлопает пару раз глазами, а затем тянется к губам. И те накрывают, Хёнджин готов к грубости, с которой Ким целовал его, но не ощущает ее. Губ касаются аккуратно, словно боясь сломать. Нежно переминая пухлые уста, моментами поглаживая взмокшую блондинистую макушку. Сынмин отстраняется с громким чмоком, и медленно встает. Натягивает штаны, и под пристальным взглядом старшего, идёт в сторону камеры. — Кстати, я ещё и видео снял, можешь и его своему парню скинуть.