Друг для друга

— Прикрой дверь, пожалуйста. — прозвучала хрипловатая просьба.       Коля устало поднялся с кресла, которое уже успело нагреться от тепла его тела. В комнате было не холодно. Сквозняка тоже не было. Все окна были закрыты, даже легкая светлая тюль оставалась совершенно неподвижной. Все в комнате застыло. Коля бы, конечно, хотел, чтобы и они с Федей остались в этом нетронутом блаженстве навсегда, чтобы ничего кроме них двоих не существовало и не мешало им. Однако они оба мечтали избавиться лишь от одной вещи. Этот навязчивый гость, который появился резко, ворвался в квартиру и нарушил покой, который только-только появился в этих стенах. Этого гостя пытались гнать всеми способами, но он никак не хотел уходить. С его присутствием пришлось смириться. Лейкоз.       Парень с длинными белыми волосами, собранными в косу, направился к двери, чтобы выполнить просьбу. Коса была совсем спутанная, казалось, что лучше будет, если Коля будет ходить с распущенными, но Достоевский, хоть и очень ослабевший, с трясущимися от постоянной боли в суставах руками, очень любил заплетать волосы своего возлюбленного. Он наслаждался, когда зарывал нос, стремясь к самой черепушке, в копне волос и вдыхал. Запах родного человека будоражил. Он наслаждался, когда проводил по длинным волосам ладонью, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, позволяя им оплетать себя. Оплетать себя по ночам, ведь Коля совершенно не хотел оставлять Федю ни на секунду.       Дверь скрипнула, прорезав тишину комнаты. Достоевский обернулся на звук и тут же поморщился от боли в суставах и лимфоузлах. Он перестал скрывать эту боль, ведь понимал, что смысла больше нет. Почему бы хотя бы перед смертью не побыть слабым? Он прожил свои года под эгидой того, что каждый человек будет пытаться пырнуть тебя в слабое место, если ты покажешь его. Но Гоголь доказал ему обратное. Слабое место можно приласкать. Его можно целовать и гладить, обходиться с ним, как с самым хрупким хрусталем.       Врачи понимали, что Федору осталось недолго, было перепробовано все, на что хватало денег. Сейчас же их просто не осталось. Было принято решение отправить Достоевского домой, проводить последние дни с родными и близкими в приятной обстановке. Близкий у Федора был лишь один. Но и того с лихвой хватало.       «Не оставляй меня, пожалуйста.» Но он не решился бы сказать это возлюбленному. Это ведь так эгоистично, говорить умирающему человеку о том, что ты не хочешь, чтобы он тебя оставлял. Однако иногда слова едва ни срывались с уст, и, казалось, что Достоевский все понимает. Он мягко улыбался, звал Колю ближе и гладил его по волосам дрожащей рукой, ничего не говоря. Достоевский всегда понимал Гоголя, с первого дня их знакомства. Федор был уверен, что Бог послал ему его драгоценного, чтобы тот привнес любовь в его жизнь прежде, чем Всевышний заберет его. Никто из них не верил в родство душ и судьбу, но иногда, смотря друг на друга, они понимали, что нет на свете людей, которые бы сходились лучше, чем они.

***

      Театральный университет положил начало их истории. Гоголь — неустанный, неугомонный, не столько природно одаренный, сколько упорный и усердный студент первого курса актерского мастерства, поступивший с первого раза. Театру он посвящал всего себя, оставаясь в университете до поздней ночи, не пропуская пары, даже если болел, отчего падал в обмороки и пугал девушек в группе. Преподаватели ценили его упорство, но иногда тот был просто невыносим. В целом, энергия уходила в правильное русло, но иногда Гоголь забывался, будто в истерике. Достоевский же был студентом третьего курса режиссуры. Так же, как и Коля, на пары ходил без прогулов, но вот сидеть в университете допоздна никогда не оставался, да и зачем, это ведь у Гоголя репетиции, Федя может работать и дома. Несмотря на свой острый ум и неизменно блестящие работы, Федор ни с кем не сближался и даже на парах лишний раз рта не открывал. На его лице всегда было выражение абсолютной скуки, будто никто и никогда не сможет отвлечь его от этой тоски. Несомненно, он любил свое дело, но в душе все равно сохранялось чувство пустоты. Он ждал. Чего-то или кого-то, сам точно не знал.       Постановка спектаклей — необходимость каждого года. Репетиции этюдов не могли и сравниться со сложностью постановки спектакля, но никто и не спрашивал мнения студентов. Раз поступили, то будьте готовы к трудностям. Гоголь же их встречал с искрами в глазах и огнем в сердце, ведь это бы его шанс показать себя, проявить, как настоящий молодой талант, коим называли кого-угодно в его группе, но не его самого. Упорство его не отрицалось, но вот чего-то природного, будто естественного, преподаватели в Николае не подмечали.       Постановкой занимались преподаватели, но основу и идеи могли предлагать и студенты, такая традиция сохранялась почти каждый год и почти никогда не нарушалась. Этот не стал исключением — рассматривались работы нескольких четверокурсников и одного третьекурсника. В приоритете был сценарий студентки четвертого курса режиссуры театра Акико Йосано. Педантичная и любящая свое дело девушка, которая, несмотря на взрывной характер, имела много друзей в коллективе и всегда выделялась в толпе. Федор был знаком с ней, но избегал общения, по его мнению она была слишком громкой, шумной и привлекающей лишнее внимание. Ее сценарй был посвящен истории двух братьев, живущих и выступающих в цирке в небольшом городке во Франции. Один из них умирает, что оставляет глубокую травму на главном герое, образ погибшего брата преследует его всю оставшуюся жизнь, пока он не обретает свободу. Преподаватели оценили оригинальный подход к работе, цирк — это такое же, по сути своей, представление, как и театр. Однако сможет ли начинающий актер сыграть актера? Тем более в такой непростой работе.       Другой рассматриваемой работой был еще сырой текст Федора Достоевского, где главным героем был бедный молодой студент, который едва сводил концы с концами, совершенно не желая учиться, работать и сходиться с обществом. Он нашел выход в убийстве старухи-процентщицы, но счастья ему это, конечно, не принесло, ведь проблема изначально была в другом. Избавившись от мнимой причины, герой загнал себя в угол отчаяния, выход из которого обрел в Боге и покаянии. Когда преподаватели прочитали работу Федора впервые, они подумали, что он, возможно, украл идею у старшего товарища или даже писателя. Не мог же студент третьего курса написать столь серьезный текст? Но уличить Достоевского в плагиате не удалось. Это была абсолютно новая идея, его идея. Его работу перечитали множество преподавателей, ее даже давали актерам местного театра, но все испытывали только восхищение, отбрасывая сомнения в том, что работа принадлежит Федору. Конечно, выбор между двумя работами был непрост, многие текста, не только Федора и Акико, но и, например, еще одного студента четвертого курса Накахары Чуи, а также других ребят, которые не находили такого отклика среди будущих актеров, ходили среди всего первого курса, они обсуждались и критиковались. Однако окончательное решение все равно было за преподавателями.

***

      Тяжелый день в университете полностью вымотал Колю, и тот едва плелся в сторону дома. Вернувшись в общагу, он скинул с плеч рюкзак и ветровку, просто бросив на стул, и с обессиленным вздохом упал на кровать. Та скрипнула в ответ под тяжестью юноши, на что он, конечно, не обратил внимания, продолжив лежать с закрытыми глазами на спине и стараясь не уснуть за секунду, ведь еще было необходимо поесть и принять душ. Однако лежа на кровати Гоголь думал не об этом. Из его светлой головы не выходил образ парня, которого он встретил сегодня. Точнее, он змечал его и раньше, но и сегодня заметил интересную деталь. Его взгляд был настолько холодным, что от него на физическом уровне чувствовалась опасность. Было видно, что люди вокруг обходят этого парня мимо, будто бы шугаясь. Интересный человек. Кто же он? И почему все обходят его стороной?       От мыслей Колю отвлек стук в дверь и голос его соседа по комнате и одногруппника по совместительству — Накаджимы Ацуши. — Коля, привет! Я мандаринов купил, будешь? — закрывая за собой дверь, сказал юноша.       Гоголь всегда удивлялся тому, как Ацуши успевает совмещать с учебой еще и подработку. Конечно, Накаджима не был таким старательным, как он сам, но и отстающим его не назвать. Ацуши знал, какими парами можно пожертвовать в пользу работы и без ущерба успеваемости и своему здоровью. Николай по хорошему завидовал, ведь он бы так однозначно не смог, с распеделением времени и сил дела у него совсем не шли. — Привет, Ацуши, не откажусь, — он добродушно улыбнулся пареньку и встал с кровати. Все же отношения с соседом у него были хорошими, хотя и друзьями их не назвать. А Коле это и не нужно было. Мандарины попались с коточками, за что Ацуши почему-то извинился, как будто сам в этом виноват. — Ты же понимаешь, что сейчас угощаешь меня. Зачем извиняешься? Это не твоя вина. — пожурил юношу Коля. — Да, прости, — осознав, что снова извинился, Накаджима вскинул брови и прикрыл рот рукой. — Проехали.       Дальше они ели в тишине. Никого это не напрягало, ведь они оба были ужасно уставшими и понимали, что каждому требуется отдых. Однако Николай все же нарушил недолгое молчание вопросом, который мучил его до прихода соседа. — Ты знаешь что-нибудь о парне, от которого все шарахаются в ВУЗе, как от прокаженного? — Гоголь старался выглядеть максимально естественно.       Ацуши задумался. Пытался вспомнить, знает ли он что-то. Люси с третьего курса актерского вроде бы что-то говорила об этом парне, осталось только вспомнить. Каким-то волшебным образом Люси знала почти всех. Гоголь терпеливо ждал ответа. — Вроде как, — неуверенно начал Ацуши, — это Федор, фамилию не помню, на режиссуре театра учится. Люси говорила, что у него отличные работы, но он особо ни с кем не ладит, а по какой причине я не знаю. Он жуткий. Я видел его пару раз на репетициях, у меня от его взгляда мурашки. А почему ты спрашиваешь, Коля? Что-то случилось? — Нет, не переживай, Ацу. Просто так спрашиваю, не беспокойся. Просто увидел сегодня, как его все сторонятся в коридоре, вот и стало интересно почему. Спасибо, что сказал. — Да не за что, Коля. Рад, что смог помочь. Мне сейчас нужно собираться, так что я быстро в душ и убегаю! — А куда ты? Вечер же уже, да еще и после работы. Не устанешь?       На щеках Накаджимы проступил едва заметный румянец. Гоголя это позабавило, но вида он не подал, тактично промолчав и даже не улыбнувшись. Несмотря на то, что соседи были одного возраста, Коля ощущал себя старше. Ацуши был явно более наивен и добр, чем он сам. А поэтому относился Гоголь к нему, как к младшему брату, стараясь уберегать и давать какие-то советы, иногда даже вытаскивать из неприятностей (хотя и Ацуши часто это делал). Накаджима это чувствовал, но был не против, ведь Коля действительно был ему, как старший брат. Они по свому заботились друг о друге, хоть и познакомились не так давно на вступительных курсах при ВУЗе. Ацуши тоже был редким счастливчиков, который поступил с первого раза. — К другу… — Что за друг? — Коля не удержался и слегка улыбнулся. — К Рюноске со второго курса актерского… Юноша задумался, потрепав косичку в руках. — А, вспомнил! Тот хмурый! Ацуши кивнул и покрасневший умчался в душ.       Что ж, видимо, они оба искали людей противоположных им самим. Ацуши нашел себе Рюноске, а вот Гоголь собирался найти этого Федора.       Из ванной доносился плеск и подпевания Накаджимы, тот вообще никогда без музыки не купался, а Коля этого не понимал, ему своих мыслей в голове хватало, чтобы не скучать. Да и в целом мылся он быстро, не так, как его сосед, который любил поторчать под водой подольше. Даже температура у них различалась: Ацу предпочитал горячую, почти обжигающую воду, а вот Коля кипяток на дух не переносил и почти всегда мылся в прохладной воде. Его всегда забавляла сцена, когда сосед все же выходит после душа, ведь выглядело все так, будто астронавт из фильмов 90-х выходит из своего космического корабля, вокруг куча пара и дыма, отчего силуэт самого парня едва виден. Затем проступает его красное довольное лицо с расслабленной улыбкой. Да, они точно были разными.       Гоголь размашистым движнием скинул со стола в мусорку кожуру от мандаринов, чтобы освободить себе место за столом, который у них с Ацу был один на двоих, поэтому иногда приходилось либо сидеть на кровати, либо ютится вдвоем. Коля достал из тумбочки свой компьютер и включил его в сеть, залезая под стол, и, конечно же, без удара головой и последующих матов не обошлось. Он хотел сделать домашнюю работу по английскому, который ему не давался, но лучше было сделать хоть что-то, чтобы лишний раз не бесить преподавателей. Да и хотелось отвлечься от мыслей о том темноволосом парне в коридоре университета. Он все никак не хотел уходить из головы Коли, хотя тот гнал его из последних сил. Когда на мониторе прогрузились задания, которые, по хорошему, можно было сделаь еще неделю назад, парень вздохнул. «Надо было садиться раньше» — так он говорил себе каждый раз и, конечно, каждый раз делал все в последние дни дедлайна.       Когда Коля дошел до середины упражнений на грамматику, из ванны вышел Ацуши и принялся собираться, носясь по комнате, как муха. Не жужжал правда, и на том спасибо. Парень расплел косичку, чтобы голова могла отдохнуть, и повернулся в сторону Накаджимы, который хаотично выкидывал вещи из шкафа. Гоголь очень надеялся, что его вещи не пострадают… — Как думаешь, что лучше надеть? — Ацу поднял какую-то светлую помятую футболку, а другой рукой пытался нашарить в куче одежды подходящие джинсы. — Смотря куда вы идете. А вообще у меня есть идея, надень вот это, — с этими словами Гоголь полез к себе на полку в шкаф и с широкой гордой улыбкой достал топ с розовыми пайетками. Ацуши шутки не оценил и, когда Гоголь сделал шаг вперед, быстро схватил подушку с кровати запустил ему ею в лицо. Та прилетела ровно в цель, а потом шмякнулась на пол у ног Коли. — Откуда у тебя вообще такое?! — Не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответа, мой друг! — Коля, несмотря на полученную травму от подушки, продолжил улыбаться. Юноша вздохнул и все же продолжил. — Мы с Рюноске идем в кино, а потом к нему… — Накаджима зыркнул на Гоголя, который уже многозначительно улыбался. — Даже не думай! Просто ночевка, ничего больше! — Понял я, понял. — Гоголь потряс перед лицом руками, как бы защищаясь. — Тогда не пытайся выпендриться и надень то, в чем тебе будет удобно. Можешь что-нибудь и у меня приглядеть. — Нет уж спасибо, обойдусь без твоего гардероба! — Как знаешь, Ацу, я всег лишь хотел помочь, — наигранно расстроился Гоголь, на что Накаджима лишь фыркнул и закатил глаза. — Только смотри не замерзни, твою бацильную рожу в таком случае лечить будет Рю, а не я!       Все же вдвоем жить намного веселее.       Перед выходом Ацу потрепал белую шевелюру друга ладонью. Мягкие. Они обменялись краткими «пока», и дверь за Накаджимой захлопнулась. Коля искренне надеялся, что с его соседом все будет хорошо, и Рюноске его не обидит. Потому что в альтерантивном случае, Гоголь просто отгрызет ему глотку и плевать, что Рюноске был старше его на два года.       Он давно не оставался один в комнате, потому что Ацу обычно никуда не уходил так поздно. Не то чтобы у него не было друзей, просто так совпадало, что ночь он все равно проводил в стенах общежития, да и, хоть он этого не говорил, с Гоголем ему было на удивление спокойно. Честно, и Коле с Ацуши было спокойно. Он не думал, что такие люди вообще есть. Поэтому сейчас ему было жутко одиноко. Нужно было доделывать домашку по английскому, но так не хотелось вставать с кровати. Голова была тяжелойю. Экран компьютера уже погас, в комнате было темно. В незашторенное окно попадал свет уличной лампы, а под столом мигала зарядка мягким зеленым светом. Небо на улице было темно фиолетовым. Гоголь никогда раньше не подмечал, насколько красив этот цвет. Он не знал, почему впервые задумался об этом. Мысль о красоте этого цвета просто пришла в голову и все. Постепенно взгляд Коли помутнел, а веки отяжелели. Он сам не заметил, как уснул, даже не переодевшись. Хорошо хоть, что на его телефоне всегда стояли будильники.

***

      Теплые солнечные лучи слепили Николая. Тот недовольно переворачивался с боку на бок, пытаясь избежать их прикосновений, но они все равно настигали его и он проснулся. Будильник еще не прозвенел, настенные часы показывали десять минут седьмого, а Гоголь уже бодроствовал. Пары начинались в без пятнадцати девять. Значит, у Коли был лишний час, чтобы собраться и доделать то, что он не успел сделать вчера. В первую очередь, конечно, он принял освежающий душ. Много кто в университете думал, что Гоголь пользуется каким-то масками для волос, специальным шампунем, кондиционером и лосьоном, но он мыл голову обычным шампунем, который покупал по акции в ближайшем магазине. Ему не было плевать на свои волосы, просто он не видел смысла в дорогих продуктах, если обычное средство прекрасно справлялось с поставленной задачей. Однако волосы его на удивление были действительно очень мягкими и приятными, что отмечалось не только Ацуши, но и другими ребятами с универа.       Вытеревшись новым махровым полотенцем с изображением птиц, которое ему подарил на день рождения его одногруппник Кенджи, он вышел из ванны и начал собираться. Кенджи был на удивление добрым человеком, который никогда не забывал про какие-то важные даты, если ему их говорили. Он даже запомнил, что день рождения Коли первого апреля, хотя сам Гоголь, если честно, забыл и не надеялся на поздравления. Коля тоже хотел устроить ему сюрприз, но до дня рождения одногруппника было еще долго. А еще важно было в целом не забыть о своих намерениях. Коля накинул толстовку и джинсы, те, что были наименее помяты. Откопал где-то в недрах шкафа старую джинсовку, потертую, но еще живую, как раз на вессеннюю погоду. Вчерашний погром Ацуши все же частично задел и его полку, за что сосед, разумеется, получит по шапке, как только они встретятся на парах. Гоголь закинул в рюкзак танцевальные лосины, носки, футболку — сегодня сценическое движение. Забудешь прийти в форме и можешь смело разворачиваться с позором. Однажды одна из девочек, его одногруппниц, вроде бы ее звали Кека, забыла взять с собой водолазку. Ушла и слова не сказав, однако вернулась спустя пару минут со спокойным выражением лица. Ее выдавали только стекающие с двух сторон от лица струйки пота и учащенное дыхание. Никто до сих пор не знает — сбегала ли она до дома, либо же одолжила у кого-то из старших. Но спорить с тем, что Кека поступила мудро, вернувшись на пары, никто не стал. Прогулы на актерском мастерстве по легенде карались смертной казнью.       Волосы Николай собрал в тугую косу и заколол в подобие пучка, чтобы не мешались на занятиях. Вообще он не особо любил экспериментировать с прическами, чему Ацуши всегда недовольно возмущался, ведь «Такой большой простор для творчества, Коля, а ты ходишь с косичкой да хвостиком!» Однако Гоголь просто не видел смысла в каких-то трудных и витиеватых прическах, если все равно все растреплется на парах.       Закрыв дверь в комнату на ключ, он тихо спустился на кухню. Никого еще не было, что его удивило. Обычно с утра было доольно много людей, но, видимо, еще было слишком рано, хотя Гоголь точно слышал, чтолюди начинали просыпаться и копошиться в своих вещах, собираясь. В холодильнике, хвала небесам, остались нетронутыми его блинчики, которые он купил себе по скидке недавно. Гоголь бросил рюкзак на стул, поставил чайник, разогрел блинчики, украл у кого-то пару ложек сметаны. «Ну, не обеднеют же от двух ложек, а я пустые блины не хочу есть…» На растворимый кофе часто скидывались группой, поэтому каждый, кто скидывался, мог брать без зазрения совести. В основном, каких-то крупных пропаж не было, так что эта традиция сохранялась. Это было выгодно и удобо, они даже создали расписание, кто и когда ходит за кофе, кто организует сбор. Коля насыпал себе в кружку две чайные ложки и залил все кипятком с еще трясущимся от бурления чайником. Есть хотелось невероятно сильно, потому что вчера он уснул, поев только мандарины, принесенные Ацуши. Вспомнив об этом, он сел за стол и принялся завтракать, параллельно печатая Накаджиме сообщение. «Ну что ты как там, Ромео?» Ацу не отвечал. Гоголь сделал большой глоток кофе, слегка поморщился и написал еще одно. «АуУу прием как слышно??? Ты там умер?» Ответа все еще не было. «Ладно, в универе встретимся, все расскажешь мне, Ацу»       Честно? Коля начал переживать, однако он отчаянно убеждал себя в том, что все нормально, и рано еще начинать бить тревогу. Он пытался себя успокоить — мало ли у Накаджимы телефон сел. Или спит еще? Или вообще на пары решил не пойти сегодня и отоспаться? Первым был английский, а с ним у соседа проблем не было. Это было удобно, потому что Гоголь периодически пользовался помощью Ацуши. Откровенно говоря — списывал. В общем, если что будет все-таки пилить мозг Акутагаве Рюноске. Несмотя на то, что тот старше его на 2 года и тоже пугал своим видом первокурсников, праведный гнев (или паранойя) был сильнее.       Помыв за собой тарелку и кружку и положив все на место, Гоголь вышел из общежития и направился в сторону метро. На улице было прохладно, несмотря на теплые весенние лучи солнца, которые всеми силами пытались согреть землю. Зелень на деревьях уже просыпалась, а птицы, скрывающиеся на ветках, напевали свои песни. Мимо проносились машины, люди шли по своим делам. Вокруг был практически сухой асфальт, что не могло не радовать. Гоголь подставлял лица лучам солнца, от которых так стремился убежать с утра. Однако почему-то ему было беспокойно. На душе четко осело ощущение того, что сегодня должно обязательно что-то произойти. Но разум не давал подсказки что конкретно это будет, упорно молчал, оставляя юношу в неведении, а неизвестность пугала еще сильнее, чем осознание какого-то конкретного ужаса.       В метро была давка, как никак раннее утро в крупных городах — это всегда час пик, и Коля просто оказался зажат среди таких же спешащих на работу и учебу людей. Не сказать, что он был особо недоволен, но он уже привык, поэтому такого раздражения, как раньше, это не вызывало. Да и ехать до ВУЗа всего лишь пятнадцать минут, можно потерпеть объятия с незнакомыми людьми. Как-то раз у него попытались выхватить рюкзак в метро, пока он хотел сидя подремать после учебы, держа рюкзак на коленях. В момент, когда воришка потянул за лямку рюкзака — она просто оторвалась, разбудив Гоголя и оставив воришку ни с чем. Да и что там было красть? Мокрую после тренировок черную танцевальную форму и 2 тетради, да и валяющиеся где-то по карманам купюры по 100 рублей? Мда, мог бы найти жертву получше. Однако этот случай научил Гоголь крепко держать свой рюкзак в руках и внимательно следить, чтобы его не украли. Все же, даже если там не было чего-то особо ценного, он не хотел терять свою форму и даже несколько сотен рублей, ведь это тоже деньги. Вот и сейчас Коля стоял среди людей, обнимая свой рюкзак. Это также помогало сохранять какую-никакую дистанцию с другими людьми в вагоне.       Двор университета был заполнен шумящими студентами: кто-то держал стаканчики кофе в руках, кто-то курил прям на ходу, Гоголь тоже был не против, но Ацуши не выносил запах сигарет, поэтому курил либо электронки, либо вообще ничего, а кто-то доедал завтрак, болтая с друзьями — классическое утро около любого ВУЗа. Коля пытался высмотреть белую макушку своего друга, но вместо этого увидел только Рюноске. Конечно же, он сразу подбежал к нему, потому что потерять человека в толпе очень легко, а он сильно переживал за Ацу. Подбежав к Акутагаве и немного запыхаясь, Гоголь произнес: — Привет, ты не знаешь, где Ацуши и почему он не отвечает на телефон? Рюноке с недовольным видом обратил внимание на Николая, но когда услышал имя Накаджимы, сразу расслабился. — Привет. Ты, наверное, его сосед, — Рюноске окинул юношу оценивающим взглядом. — Ацуши на паре вроде, телефон у него сел. У нас разные зарядки, а свою он не взял, — на этих словах Акутагава снова нахмурился. Николай быстро кивнул и побежал в корпус, даже не поблагодарив старшего. Акутагава закатил глаза и пошел в сторону Гин, которая пила кофе с подругами, хотя ей его было нельзя.

***

— Ацуши!       Пара еще не началась, поэтому как только Гоголь вбежал в кабинет, он принялся искать друга глазами. Тот с растерянным видом сидел на первой парте, смотря на Колю так, будто совершенно не понимал, в чем причина его беспокойства. Николай подлетел к нему на всех скоростях и начал недовольно причитать: — Я тут вообще-то волнуюсь, а у него телефон сел! Знал ведь, что идешь с ночевкой, так взял бы зарядку! Или через Рюноске мне бы написал! Дурачина! — у юноши явно покраснели щеки от того, с каким напором он излагал свою гневную тираду. Волосы немного выбились из пучка, что придавало Гоголю немного забавной вид вкупе с покрасневшим лицом.       Ацуши искренне не понимал, почему Гоголь переживает, ведь он пропал даже не на день, а всего лишь на пару часов утром. Да и он знал, где в случае чег его искать. Иногда он совершенно не понимал, что творится у этого парня в голове. — Коля, выдохни. Я взрослый человек, могу быть, где хочу и сколько хочу. — Мамке своей такое скажи!       С этими словами Коля обиженно направился к последней парте. Всей душой он не выносил английский, а особенно препода, поэтому предпочитал сидеть где-то позади, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза и не светить своими пепельно-белыми волосами, над которыми она каждый раз ехидно смеялась, а иногда даже проводила по его волосам рукой, отчего его всего передергивало с отвращением. Гоголь очень быстро дописывал упражнения, которые не доделал вчера из-за того, что уснул. Затем, когда понял, что ничего не понимает, окинул взглядом аудиторию в поисках жертвы, которая быстро обнаружилась. — Эй, Кенджи! — громким шепотом Коля позвал своего одногруппника. Тот уже сразу понял, что от не хотят, и кинул тетрадь с домашней работой Гоголю. Он кивнул в знак благодарности и принялся переписывать ответы.       В кабинет зашла их преподавательница и зло цыкнула — посещаемость была ужасная, и с этим нужно было что-то делать. Гоголь, когда она повернулась к доске, незаметно передал по рукам тетрадь обратно Кенджи. В нее он заботливо вложил обрывок бумаги с надписью «Пасибо!!! :)» и рисунками цветочков вокруг. Когда Кенджи получил свою тетрадь назад, то лучезарно улыбнулся, повернулся к Гоголю, поймал его взгляд и кивнул. «Всегда пожалуйста!».       Пара прошла на удивление быстро. Отвечал, в основном, Накаджима и еще одна их одногруппница. Остальные отмалчивались, сидя в телефонах или же делая домашку на следующие пары. Гоголю удалось избежать участи быть спрошенным на паре, поэтому, когда часы уже показывали, что осталось всего три минуты, он начал молиться всем Богам, лишь бы не отвечать на тему, которую он совершенно не понимал. И удача ему улыбнулась! Коля радостно выбежал из кабинета, как только преподавательница закончила диктовать домашнее задание на следующую неделю, бросив короткое «досвидания».       Вылетая из кабинета, он не заметил, что в него уже кто-то заходил. Гоголь врезался в этого человека на всех порах, повалив его на пол. Тот недовольно шикнув и зыркнул на Колю злыми фиолетовыми глазами. Коридор затих. Все смотрели. Тот, кого сбил Гоголь — был Федор Достоевский.