Возвращение блудного Рихарда.

— Прощания вовсе не было. Было — исчезновение.

***

По началу никто из окружения Рихарда не воспринял его «исчезновение» всерьёз. Подумаешь, не ответил на пару звонков, да не приехал на репетицию, о которой Тилль предупредил всех заранее, ещё за две недели до. Такое с ним бывало и раньше, причём гораздо чаще, чем хотелось бы. На репетиции Тилль — единственный, кто ещё мог сдержаться и не называть Рихарда «засранцем» через каждое предложение даже в телефонном разговоре — заявил: — Когда я созванивался с этим недоразумением пару недель назад, он утверждал, что уже несколько дней как вернулся из отпуска и целыми днями торчит у себя в квартире на Фридрихштрассе. — Кто-нибудь заходил к Рихарду в последние две недели? — спросил Флаке. Остальные ребята как-то неловко переглянулись и отрицательно покачали головой. — Знаешь, он так и не извинился передо мной за тот случай с гитарой. Я, конечно, не настолько злопамятный, но желание мотаться к нему в гости он у меня напрочь отбил, — недовольно пробурчал Оливер. — А ты, Шнайдер? Вы же с ним лучшие друзья! Ты-то точно должен был с ним увидеться за эти 2 месяца. — все обратили взгляды на Кристофа, который сидел, неловко опустив глаза. — Нет. Я с ним не виделся ни разу с момента последнего концерта в июле. — Шнайдер нахмурил брови и поднял взгляд на остальных. — Возможно, это и правда не по-дружески, но твою мать! Он меня так выбесил на той последней репетиции в июне… Пристал со своими блядскими тактами, мол, он лучше знает, сколько четвертей надо отмерять между куплетом и припевом. Вы помните? Все угрюмо закивали. Шнайдер продолжил: — Это же просто ужас! Я чуть не вмазал ему прямо там! Высказал ему всё, как есть, но старался быть максимально вежливым — и так нервы на пределе. А этот придурок меня ещё и обозвал бездарем! После такого я вообще не мог спокойно с ним разговаривать. Пытался один раз, но мы опять из-за чего-то пособачились, не помню из-за чего… — А я, кажется, помню, — вставил Тилль, — ты вроде взял «его» карандаш для глаз «без спросу», хотя у нас и так почти вся косметика общая. Рихард в гримёрке с тобой тогда так разорался, что я даже со сцены услышал, пока проверял пиротехнику. — Во-о-от, точно, — кивнул Кристоф. — Это было последней каплей, после которой я ему объявил своего рода бойкот. Не созванивался с ним все эти два месяца, да и от него тоже ничего не было слышно. Конечно, сейчас я уже отошёл… Но на время отпуска я решил от Рихарда отдохнуть, думал, может он придёт в себя хоть чуть-чуть. — Получается, за весь отпуск лишь один из нас с ним созванивался, и то, целых две недели назад. А виделись мы… Два месяца назад? Ну дела… — Флаке покачал головой, — Признаться, я тоже как-то не хотел к нему соваться. Но я думал, кто-нибудь из вас наверняка поддерживает с ним хоть минимальный контакт. А выходит, за эти две недели от него не было ни слуху, ни духу? Все растерянно молчали. — Надо срочно выяснить, где он. Тилль, ты звонил ему сегодня? — Да, утром, когда только приехал сюда. Там был автоответчик. Я подумал, что он за рулём, едет в студию, и ему неудобно разговаривать. — Набери ещё раз. Пока Тилль быстро искал чужой контакт в телефоне, остальные напряжённо молчали. Стало так тихо, что была слышна каждая капля дождя, падавшая на окна студии. Гудки, гудки, гудки… — Опять автоответчик. — Тилль нахмурился. — Кристоф, попробуй ты. Вдруг.? — Я уже. Два раза позвонил, оба то же, что и у Тилля. — Кристоф начинал нервничать. Это было видно по тому, как подрагивала его правая нога — он всегда невзначай потряхивал ей в стрессовых ситуациях, чтобы успокоиться. — Олли? — Аналогично. — И у меня то же самое, — Флаке потёр переносицу. — Так. Надо к нему съездить. Срочно. Не дай Бог с ним что-то случилось. Кто поедет? Шнайдер поднялся с кресла, одновременно набрасывая на себя кожаную куртку. — Я. Мне это всё начинает очень сильно не нравится, так что я не могу просто сидеть сложа руки. Вдруг с Рихардом и правда что-то неладно? — он прихватил со стола ключи от машины и быстрым шагом направился к выходу из студии. — Так, хорошо. Кристоф проверит у Рихарда дома. — пробормотал Флаке, — А если его там не окажется? — Если он не у себя дома, он может быть только в «Бедном Ричарде» — бар через квартал от его дома. Пожалуй, я туда съезжу. — Тилль встал с кушетки. — В противном случае, его и правда можно считать пропавшим. Кристиан вопросительно выгнул бровь. — Он сам мне говорил в тот раз, две недели назад, что у него совершенно нет настроения и он никуда не хочет вылезать из своей берлоги вплоть до начала нового рабочего сезона. То есть, до сегодняшнего дня. — пояснил Тилль. — Обычно он не врёт о своих планах на будущее… — сказал Флаке. — Значит, если его не окажется дома или в баре, будем звонить в полицию? Тилль кивнул: — Да, получается так. Хотя, нет. — Он остановился на пути к выходу из студии и бросил, — Позвоните ещё Кире. И матери его. Они-то должны быть в курсе хоть каких-то его перемещений за последние пару месяцев. — Да, отлично. Тогда мы с Оливером будем допытывать информацию у них. А ты езжай скорее, — сказал Флаке, уже ища в телефонной книге на кофейном столике нужные контакты. — А что насчёт девушки? Он встречался с кем-то в последнее время? — бросил Оливер задумчиво. — Насколько я знаю, нет, — ответил Тилль, — после развода с Карон он впал в жуткую депрессию и на девушек вообще смотреть перестал. Это не так уж давно было, он ещё не отошёл. Так что вариант со злобной пассией-похитителем будем рассматривать последним. — Ладно, тогда будем ждать новостей от тебя и от Кристофа. — Флаке пожал плечами. Тилль кивнул и быстро вышел за дверь. Через пару минут на улице раздался рёв мотора его внедорожника, уносящегося по направлению Фридрихштрассе под шум проливного дождя.

***