Возвращение блудного Рихарда.

— Это мне хотелось исчезнуть, а исчезает то, что мне было дорого.

***

— POV Тилля — Пока я на полной скорости мчусь по направлению к пресловутому бару, в животе у меня медленно начинает булькать горькое болото тревоги. Бегающие туда-сюда по лобовому стеклу дворники, смахивающие бесконечный поток дождевых капель, ещё больше действуют мне на нервы. Я раздражённо встряхиваю головой и сосредотачиваюсь на дороге. И так не видно ни черта из-за ливня. «Всё с этим засранцем впорядке. И нечего из-за него так переживать. Небось валяется у себя дома в обнимку с бутылкой вискаря и великой обидой на весь белый свет. Или в баре этом штаны протирает… Дерьма кусок. Хоть бы написал, что в студию не приедет.» Так, мысленно кроя виновника сегодняшнего торжества самыми лестными выражениями, я подъезжаю к мрачному переулку в конце очередного квартала. В закутке виднеется тот самый бар с ироничным названием «Бедный Ричард». Конечно, бар — это громко сказано. Больше это походило на второсортную забегаловку с поблёкшей вывеской — на ней карикатурная фройляйн с огромными буферами держала такого же размера две кружки пива и улыбалась во все тридцать два. «Какой же Рихард всё-таки пошляк, — думаю я про себя, — у него рядом с домом на каждом шагу то ресторан, то бар класса люкс, то элитный клуб, в любой из которых его готовы пускать бесплатно и до конца жизни лишь за красивые глазки. Но нет же, нашему интеллигенту больше по вкусу пиздострадать в занюханном кабаке через пару кварталов.» У входа я натыкаюсь на компанию довольно прозаичного вида. Две взлохмаченные девицы с потёками туши на точёных скулах и парень педиковатой внешности, расслабленно курящий какие-то вонючие сигареты. Этот тип подозрительно косится в мою сторону с таким лицом, будто где-то уже меня видел. Я не обращаю на него внимания и протискиваюсь внутрь мимо ещё парочки подпирающих дверь помятых физиономий. Здесь царит полумрак. В свете редких настенных светильников витают клубы табачного дыма. Оконные стёкла тут очень резонируют с общим замызганным стилем заведения, представляя собой подобие витражей в католическом храме. Из-за них свет в помещении напоминает калейдоскоп. «В такой обстановке, наверное, очень хорошо ловить галлюцинации и впадать в депрессию» — думаю я. Подойдя к стойке, я заказываю у татуированного бородатого детины, оказавшегося барменом, стакан содовой. Пока он молча копошится с посудой, я внимательно оглядываюсь вокруг. Ни за одним из потёртых предметов интерьера, который тут не меняли, видимо, со времён Пивного путча, я не вижу нашу Белоснежку. Лишь парочка каких-то старпёров играют в нарды. Неудивительно, что сейчас тут так мало посетителей — всё-таки, утро понедельника. Когда бармен пододвигает мне запотевший холодный стакан, я спрашиваю: — Приятель, я тут ищу друга, который часто у вас тусуется. Брюнет среднего роста, крепкий, ногти красит в чёрный и ходит вечно с постной рожей. Зовут Рихардом. Бармен недовольно поднимает бровь, натирая полотенцем очередную посудину, но отвечает, поразмыслив несколько секунд: — Да, знаю такого. Бледный как смерть, любитель протирать штаны в самом тёмном углу около кладовки. Я радостно киваю: — Да, да, именно он. Не знаешь, он сейчас здесь? Или может заходил к вам недавно? Тот отрицательно качает головой: — Не припомню, чтобы он был тут хоть раз за последнюю неделю. Хотя раньше он у нас чуть ли не каждый день ошивался. Я цепляюсь за обозначенный им временной промежуток и уточняю: — За последнюю неделю? А до этого когда он тут был в последний раз? Можешь припомнить? Бармен равнодушно поворачивается ко мне боком, полируя кофейный аппарат, и бросает: — Gott weiß. По-моему, последний раз я видел его недели полторы назад. То ли среда была, то ли четверг. Помню, он тут чуть ли не единственный сидел, с утра аж до самого закрытия. Всё высматривал что-то окне, пялился в потолок да заказывал себе по шоту водки каждый час. Он аккуратно достаёт из кармана кубинскую сигару, закуривает, пуская дым мне в лицо и продолжает: — Ближе к вечеру он поскандалил с каким-то смазливым типом, который тёрся снаружи. Вроде даже вмазал ему по уху, а потом быстро убрался. У меня по спине пробегает холодок. Уж кто-кто, а я бухал с Рихардом бесчисленное множество раз. Я знаю, что его тянет на водку только в двух случаях: когда ему надо подкатить к очень красивой девчонке, и когда у него в жизни большие… Нет, очень большие неприятности. Первый вариант сам собой отпадал, учитывая показания бармена и недавний Рихардов развод. Так он ещё и кому-то впендюрил. Конечно, с его участившимися истериками за последний год с него станется, но то были мы… А тут он сорвался на каком-то левом типе. Значит, он всё-таки во что-то вляпался? — Scheiße, — бормочу я себе под нос. Поблагодарив бармена, я одним махом допиваю содовую и быстро направляюсь в сторону выхода. Прошлый четверг. Последний раз Рихард был тут в прошлый четверг. А созванивался я с ним за пять дней до этого — в воскресенье. Неужели за эти несколько дней он успел схлопотать себе какие-то проблемы, настолько серьёзные, чтобы хлестать водяру и драться в одиночестве в каком-то занюханном кабаке? Как-то уж слишком драматично, даже для нашей принцессы. У выхода тем временем всё ещё прохлаждается знакомая мне троица. Девки теперь сидят на скамеечке, перешёптываясь и дымя длинными как их собственные накладные когти сигариллами. Педиковатый парень же стоит чуть поодаль, руки в карманы, и словно высматривает кого-то в дверном проёме забегаловки. Тут его взгляд падает в мою сторону, и он нерешительно меня окликивает: — Yo! Yo, верзила, постой-ка! Я в недоумении останавливаюсь. — Чего тебе? Я спешу, так что если ты или твои подружки спекулируете интимными услугами, можете сразу отваливать. Мне некогда. Тип оскорблённо морщится, и уже более грубо заявляет: — Я слышал твой разговор с барменом. Этот мудозвон, которого ты ищешь, здорово так заехал мне по уху чуть больше недели назад. Я удивлённо хмурю брови. — Что, прямо здесь? — Да, в этом самом баре, — нервно продолжает парень, поправляя ремень с массивной пряжкой на обтягивающих джинсах. Он наклоняется ко мне, обдавая меня запахом приторного парфюма и чуть понизив голос: — Он хотел купить у меня стафф. Пристал спьяну, мол, я же вижу, у тебя есть товар, за сколько толкаешь? Я и послал его куда подальше. А этот ублюдок мне вмазал и мигом смылся, я оклематься не успел. Булькающая трясина волнения в моём животе начинает закипать. Рихард пытался купить наркотики? Твою мать… Вот это уже совсем плохо. С какого хера они ему понадобились? Он же завязал почти сразу после записи Sehnsucht'а, даже прокáпался в какой-то частной наркологической клинике в Дюссельдорфе. Говорил, что хочет дожить до восьмидесяти и здоровые зубы. И вот он опять за старое? Что у него там, блять, стряслось? — Неприятно, конечно. Но я-то тут причём? — чуть ли не огрызаюсь я на порядком надоевшего мне типа. Я хочу уже поскорее свалить из этого унылого притона и узнать, есть ли какие-нибудь новости у остальных ребят. — А при том, что я отлично знаю, кто вы с ним такие. Я даже был на каком-то концерте вашей группы пару лет назад. Думаю, бульварные газеты невероятно заинтересует материал о том, что ваш гитарист спьяну избивает первых подвернувшихся под руку прохожих и вымогает у них наркоту. Я требую моральную компенсацию за этого урода. — юнец ехидно ухмыляется, но все же благоразумно отодвигается от меня на пару шагов, ожидая моей реакции. Она не заставляет себя долго ждать. — Какие такие газеты?! Какая тебе ещё компенсация, кретин? — трясина злости внутри меня буквально бурлит. Проблемы с прессой — последнее, что нам нужно в начале работы над новым альбомом, сами понимаете. — Если ты заикнёшься об этом хоть одной паршивой газетёнке, я тебя лично из-под земли достану и так отметелю, что твои две подружки и мать родная тебя не узнают, сукин ты сын! — девушки на скамейке уже обеспокоенно поглядывают в нашу сторону. В доказательство своих угроз я тыкаю парню под нос свой огромный кулак с парой массивных золотых колец на крепких пальцах. — Даже не мечтай ни о какой «моральной компенсации», понял меня? Он как-то странно смотрит на мою руку, а затем поднимает на меня свой неожиданно заискивающий взгляд. — Ладно, ладно, приятель. Успокойся… Мы можем рассчитаться и по-другому, — тут на его лице проскальзывает пошленькая улыбочка, — Ты же любишь побаловаться с мальчиками? От такой наглости я даже как-то теряюсь и не нахожу, что ответить. Парень продолжает, теребя пальцами чокер на своей худой шее: — Можешь не отвечать, по тебе и так видно, — нахал игриво мне подмигивает. — Мы можем хорошо поразвлечься, и я не возьму с тебя ни цента. Люблю такой типаж мужчин, как у тебя. — паренёк часто моргает подкрашенными ресницами и с интересом ждёт моего ответа. Я крепко хватаю его за ворот кожаной куртки, чуть приподнимая над землёй и встряхивая. — Я же говорил тебе ещё на входе, сосунок, чтобы ты не лез ко мне своей похотливой задницей! Лучше скажи, кроме наркоты Рихард ещё о чём-нибудь говорил? Юнец кряхтит «Да пошёл ты!» и барахтается в моей клешне, так что я возвращаю его на землю, испепеляя гневным взглядом и всё ещё придерживая за кожаный ворот. — Говори, Tussi, или ты у меня сейчас поцелуешь рожей матушку-землю! — рычу я. Тот, похоже, струхнул от серьёзности моего тона и решил сбавить обороты: — Да, да, говорил! Успокойся ты! — в его круглых глазах читается неподдельный страх, а две его подружки предпочли быстренько смыться, бросив несчастного коллегу на произвол судьбы. Я довольно хмыкаю. — Он… Он что-то болтал про то, как его все достали… Про кокс… «Ну, это для него не в новинку» — думаю я про себя. — …И про то, что в Чили от него наконец-то всё отъебутся. От удивления у меня даже хватка ослабевает. Парень высвобождается и поправляет свой кожаный воротничок, недовольно поводя плечами. — Где-где? В Чили? — Да, он что-то увлечённо про это бормотал, пока я пытался от него отделаться. Настоящий псих! Я ничего не понимаю. С хера ли Рихард решил махнуть в Чили? И решил ли? Или это был просто его пьяный бред? — А дальше что? — Дальше ничего. Я его послал, он дал мне по щщам и ускакал в направлении соседнего квартала. — тип потирает виски, словно пытаясь избавиться от фантомной боли в проколотом ухе. — Я… Окей. Ладно, Бог с тобой. — бросаю я и уже собираюсь уходить. — Danke за информацию. Но ты смотри у меня! — вновь погрозив педику кулаком, я отталкиваю его плечом и направляюсь прочь, к выходу из пакостного переулка. — Yo! Постой, — я грозно оглядываюсь. — Я понял тебя, можешь не беспокоиться. — юнец делает жест «умываю руки» — Но если ты вдруг передумаешь насчёт… Второго моего предложения, я обычно торчу здесь. Моё имя Вилли. — он нахально мне подмигивает и разворачивается спиной, удаляясь внутрь бара. — Ага, ещё чего… — ворчу я и быстрым шагом достигаю припаркованного на углу Range Rover'а. На короткое время переставший идти дождь зарядил с новой силой. И хотя обычно такая погода меня только радует, сейчас от неё становится невыносимо тошно. Я поворачиваю ключ зажигания и я думаю о том, что же такое всё-таки могло стрястись с Рихардом, что он внезапно захотел махнуть в Чили… Всё-таки он не такой болван, чтобы сделать это просто так, напоказ. В моём сердце все ещё теплится надежда на то, что Рихард прохлаждается в одиночестве у себя дома или, на крайняк, шатается где-то в закоулках города. Пока я еду обратно в студию, я набираю ему ещё раз, уже без особой надежды. И, конечно, ответом мне служат только протяжные гудки и чужой синтетический голос… Внезапно мне на телефон приходит смс от Шнайдера в наш общий чат: «Дома его нет.» Я крепче сжимаю руль и сдерживаю накатывающие слёзы.

***