вечность на троих.

Глеб сонно повел плечом, ощущая мурашки по телу от холода. Повернувшись на бок, он недовольно почувствовал лишь холодную постель вместо ожидаемого теплого тела Серафима. Хмуро бурча себе под нос, он попытался сесть, как легкая боль пронзила нижнюю часть тела. Тихо застонав, он упал обратно на подушку. Картины прошлой ночи отрывками возвращались в непроснувшийся мозг. Глеб натянул едва ли не на голову свое одеяло, матеря того, кто открыл окно с утра пораньше в такой холод. Впрочем, повернув голову, он ахуевше заметил, что открыли не окно, а целую дверь на балкон. И именно там стояли двое этих ебланов. Юра неспешно целовал Серафима, что одной рукой держал незажженную сигарету, а второй сжимал оголенное плечо парня. Похоже Юра недавно приехал и, заприметив курящего в одиночестве Серафима, решил прервать его. Оскорбленный до глубины души Глеб ворчливо пробубнил что-то себе под нос, отвернулся от на самом деле завораживающей картины и провалился под одеяло. Но не успел он как следует обидеться, как кровать просела с двух сторон от него, а чьи-то горячие руки как котенка вытряхнули его из-под одеяла на жгучий — по мнению Глеба, конечно, — холод. Выразить свои возмущения он не успел, потому что сверху его накрыло горячее тело, а губы утонули в поцелуе. Горячая ладонь придавила за плечо, а затем стала скользить по телу, от чего Глеб выгнулся, прижимаясь ближе к горячей коже. — Какой же ты всегда отзывчивый, — то ли похвала, то ли издёвка — по голосу непонятно, — послышалась от Серафима, наблюдающего за ними. Глеб недовольно зашипел прямо в губы Юры, выражая свое отношение к ситуации, когда тот наконец отстранился от него и лег рядом, хитро улыбаясь. — Скучал по мне, кролик? — Я не давал его ленивой заднице скучать, не беспокойся, — не давая Глебу вставить и слова, ухмыльнулся Серафим. — Да пошли вы оба, — раздраженно бросил Глеб, качнув кудрявой головой. Две пары глаз моментально прижали его к подушке. — Приглашаешь? — Ой бля-я-ять… — послышалось в ответ, прерываемое громким смехом двух ебланов, как «любя» называл их Глеб. — Съебитесь, без завтрака и душа никакой ебли. — Какие мы нежные, принцесска, — хмыкнул Серафим, вставая. — Договорились. С Юры завтрак, с тебя жопа. А я за пивом. — Он взлохматил кудряшки недовольного Глеба и вышел из комнаты. — До ванной тебя тащить, или сам? — Юра дождался от кудрявой головы не вразумительного тихого «сам» и вышел следом. Только Серафим на улицу, он на кухню. Глеб же медленно поднял себя с кровати, натянул первую попавшуюся футболку, пытаясь по дороге в душ угадать, конкретно чья она. Пока он принимал горячий душ, ни капли при этом не согревшись, выкуривал сигарету и пытался привести в порядок кудри, Юра успешно приготовил завтрак на всех троих, а Серафим вернулся с пивом как раз к моменту, когда Глеб вывалился из ванной. Спиздив у парня бутылку светлого, он взгромоздился на гарнитур и с наслаждением выдул пол бутылки. — Куда блять? Поешь сначала, алкоголик, — вырвал из его рук пиво Юра, а затем в эту же руку впихнул тарелку. Глеб в ответ ткнул ногой в обтянутую джинсами задницу отвернувшегося парня. Серафим, именно в этот момент зашедший в комнату, захохотал, едва не выронив все бутылки. — Ахуели оба, — в противоположность злому голосу улыбнулся Юра, выписав Серафиму подзатыльник, пока Глеб тихо хихикал в свою тарелку. Перекидываясь шутками и бутылками, они доели свои порции, сгрузили все в посудомойку и принялись не спеша вливать в себя пиво. — Какие у вас планы на день? — вдруг спросил Глеб, до этого уже минут десять втыкающий в стену. — Планы? А ты куда-то собрался что ли? — Ну… — заюлил Глеб, не поднимая взгляда. — Есть немного… — Ахуевший, — заключил Юра, — ни стыда, ни совести. — Он подошел к гарнитуру и буквально скинул с него жопу Глеба в поисках своей кружки. — Ты надолго хоть? — уточнил Серафим, подойдя к парню. Он притянул Глеба за талию к себе и коротко поцеловал в губы. — До вечера, наверное, — отвечает Глеб, облизывая губы. Юра на это изображает, как он думает, разбитое сердце, но по мнению же Глеба и, судя по взгляду а-ля «ебанулся что-ли?» Серафима — это конвульсии перед смертью. — Там разобраться с ситуацией надо, Гриша вчера писал. — Звони, если что, понял? — хлопнул его по плечу Серафим и подтолкнул в коридор, где проверил, что кудрявая голова не забыла ключи и телефон. Юра вышел следом, и в две пары глаз они терпеливо наблюдали, как Глеб собирается. Когда тот отвернулся, нащупывая в карманах сигареты, Юра обнял Серафима со спины, руками обхватив поперек груди, и мелкими поцелуями начал покрывать шею и загривок, чувствуя, как мелко-мелко задрожал тот под его нежностью. А затем краем глаза подметил, как повернувшийся обратно Глеб застыл с приоткрытым ртом от такой картины. Юра видел в его глазах тлеющий огонек, отчаянное желание присоединиться, казалось еще немного — и он пошлет все и шагнет к ним, потому Юра резко выпустил Серафима из своих рук и ухмыльнулся на сглотнувшего Глеба. — Прием, кролик, тебе звонят, — улыбнулся Юра, сам вытащил телефон парня и ткнул им в его щеку. Глеб, уже потонувший в своих фантазиях, что как осы из разоренного гнезда заметались перед глазами, резко вздрогнул от этого движения. — Черт! — он выхватил телефон, на котором высветилось имя гитариста. — Да, Гриш? Иду, уже иду. Нет, я не в кровати. Гриша, блять! Матерясь через каждое слово, он сбежал по лестнице, в мыслях проклиная Юру и почему-то Серафима, который был не при делах. Всего-то как сучка дрожал от легких касаний и по-блядски прикусывал губы. Спасибо хоть стонать не начал. — Да су-у-ука… — провыл Глеб прямо в трубку и сбросил, устав слушать Гришу, когда в голове крутятся другие картинки. С трудом остудив голову и приведя мысли в порядок, он добрался до Смирницкого и команды, которая какого-то хуя вытащила его из дома, когда они договаривались не заебывать его сегодня. Сидя спустя несколько часов между парнями, что настраивали аппаратуру, Глеб крутил в пальцах палочку. Из головы не выходила картинка, железом отпечатавшаяся на радужке. Один только вид такого Серафима вызывал вполне естественную реакцию в животе. Неужели он тоже выглядит так горячо со стороны, когда плавится в чьих-то руках? Всегда прогибаясь, он был лишен возможности посмотреть, как это выглядит, и теперь это занимало все его мысли. А ещё мысли занимали руки. Такие сильные, с выпирающими даже в обычном состоянии венами. Руки, что прижимали Серафима к Юре. Руки, что так хочется ощутить на себе прямо сейчас. Почему он раньше об этом не думал? Сразу отдающийся туману возбуждения Глеб запоминал только ощущения. И сейчас эти вопросы восьмеркой крутились в мозгах, не давая думать ни о чем другом. — В пизду, — встал он с ящика, что заменял ему стул. — Дальше сами, я пошел. Нет, Гриш, вы и так вытащили меня не вовремя, — не дал он гитаристу открыть рот. — Домой хочу. И не слушая попыток группы его остановить, вышел на улицу, по пути закуривая. Как назло, такси ехало долго, пробка была длиною в бесконечность, а сигареты кончились на половине пути. Раздраженный, хмурый, он поднимался по лестнице, уже желая поехать обратно и желательно напиться. Парочки бутылок пива явно было мало для его жопы и организма. Глеб зашел в квартиру, разулся. Бросив ключи на тумбочку, он прошел вглубь и не успел даже скинуть с себя куртку, как сильные руки прижали к стене, Серафим раздвинул его ноги коленом, приподнимая по горизонтальной поверхности. От неожиданности Глеб сильно приложился головой об стену, и смешные кудряшки не смогли смягчить весь удар. — Совсем отбитый? — Трахну тебя так, что стоять не сможешь, не то, чтобы сидеть, — буквально прорычал тот в ответ, отчего у ахуевшего от жизни Глеба против воли в груди расползся жар, а в животе начал сворачиваться узел. Серафим затянул его в грубый, жесткий поцелуй, словно голодный зверь. Глеб дрожал от напряжения, ерзая на твердом колене, что не давало ему упасть и при этом натирало интимную зону. Серафим придушил его рукой, другой в это время залез под одежду и коснулся сосков. Глеб дернулся от горячих пальцев, так бесстыдно ласкающих его тело, и отчаяннее задышал, чему препятствовала грубо сжимающая шею рука. Он закатил глаза, с раскрасневшихся губ слетел негромкий стон. — Как быстро ты реагируешь, — усмехнулся Серафим, наблюдая изысканную картину того, как Глеб извивается в его руках. Он убрал руку и ногу, подхватил падающего парня и потянул его в спальню. Юра, с довольной улыбкой расположившийся на кровати, встретил их громким хмыком. Он встал с кровати, буквально с рук в руки принимая дрожащего Глеба. Тот от резко нахлынувших чувств с трудом осознавал происходящее. — Прием, Глеб, тебя опускают на колени, очнись, — умудрился пошутить даже в такой обстановке Серафим, глядя как Юра аккуратно опустил парня на пол и поддерживал руками. Глеб, тяжело дыша, кивнул, мол, все хорошо. — Открывай рот и постарайся не разочаровать меня, кролик, — контрастно-грубо приказал Юра, избавляясь от нижнего белья. Глеб приоткрыл влажный рот, высовывая язык. Юра провел головкой по щеке и губам, а затем призывно толкнулся внутрь, заставляя открывать рот шире. — Я хочу, — похотливо прошептал он, рукой оттянув голову Глеба, чтобы посмотреть в его осоловелые глаза. — Чтобы мой член был в твоем горле, пока я не кончу, — парень застонал, пуская вибрации по члену, из уголка его очень занятого рта потекла слюна. Языком он танцевал вокруг головки, пока Юра давал ему необходимое время. Когда рука в волосах предупреждающе сжалась, Глеб расслабил горло, позволяя насаживать себя все дальше и дальше. — Замри, иначе я трахну тебя без смазки, — угрожающее усмехнулся Юра, придержав Глеба за затылок, когда тот попытался отстраниться, чтобы вдохнуть. — Ты сможешь дышать, когда я позволю. А если не позволю, то сдохнешь, держа мой член во рту, уяснил? — парень попытался промычать в знак согласия, из глаз брызнули слезы от нехватки кислорода. Серафим, наблюдающих эту картину, не удержался от тихого вздоха, что не укрылось от Юры. — Заставь меня кончить, — приказал Юра Глебу и толкнулся бедрами вперед, а затем повернул голову к Серафиму. — Нравится? — растянулся он в коварной улыбке, наблюдая как глубоко дышит тот. Серафим сделал шаг вперед, оказываясь рядом, и опустил свою руку поверх руки Юры на кудрявой голове. Глеб, ведомый двумя руками, задвигался, задыхаясь и ощущая, как собственный член встает от безжалостного отношения. Серафим перенял часть внимания на себя, начиная выцеловывать шею Юры, пока тот негромко стонал, втрахиваясь в старательный рот Глеба. Второй рукой Серафим чуть потянул Юру на себя, целуя в губы и в них же ловя громкий стон, когда Юра задохнулся от избытка воздуха, кончая в горло Глеба, что корчился, задыхаясь уже от нехватки кислорода. Юра убрал руку, сплетая пальцы с Серафимом, что продолжал вылизывать его рот, пока Глеб закашлялся, пытаясь восстановить дыхание. Парень, судорожно дыша, приподнялся на дрожащих ногах, медленно снял с себя остатки одежды, завороженно смотря на то, как Серафим пытался проявлять инициативу в поцелуе с Юрой, а тот грубо укусил его в ответ. Глеб не успел выровнять дыхание, как внимание двух парней вновь вернулось к нему. Серафим отстранился от чужих губ и мягко уронил Глеба на кровать, скинув с себя все ненужное. Юра принес смазку, и в голове его родилась шаловливая мысль. — Растяни себя для нас. Сам. Я хочу видеть, как ты насаживаешься на свои пальцы и молишь, чтобы я взял тебя, как последнюю сучку, — громко прошептал он и улыбнулся, видя какую реакцию вызвали его слова не только в Глебе, но и в Серафиме. Последний помог Глебу облить пальцы смазкой и стал жадно наблюдать, как тот коснулся своего пульсирующего кружочка мышц и осторожно проник первым пальцем. Серафим сглотнул, видя, как дрожат бедра парня, когда он начал растягивать себя. Глеб дрожал всем телом, но медленно продолжал, сам изнывая от неторопливых действий, но дрожащие руки отказывались слушаться. Он чувствовал обжигающий взгляд на своем теле. Казалось, что он развращал его душу, заставлял ускоряться, добавляя пальцы. Серафим неосознанно опустил руку на его бедро и раздвинул шире, на что послышался довольный хмык от Юры. Когда трех пальцев стало мало, он чуть приподнялся, метаясь взглядом между глубоко дышащим рядом с ним Серафимом и ухмыляющимся Юрой, что поглаживал свое достоинство с видом завоевателя. Глеб заворожено смотрел, как широкая ладонь скользит по всей длине, чуть сжимается у налившейся кровью головки. — Хочешь? — вернул в жизнь низкий голос Юры. Глеб кивнул, с хлюпающим звуков вытащив пальцы из себя. Смазка блестела, стекая на простынь. — Ты не заслужил мой член в себе, — разочаровал его Юра. Он потянул Серафима на себя, устроил его между собой и Глебом, что нетерпеливо ерзал по кровати, а затем резко вскрикнул, когда нависший над ним Серафим одним движением вошёл в его растянутое отверстие, выбивая дух. На рефлексах Глеб сжал ноги, согнутые в коленях, за что получил удар по бедру. — Не закрывайся, — произнес Серафим ему на ухо, а затем опустился на шею поцелуями, не двигаясь в нем. Юра, наблюдая за тем, как медлит Серафим, хмыкнул и грубо вошёл в ранее подготовившегося парня. Сам Серафим от этого проник до упора и сильно укусил в ключицу Глеба, что подавился воздухом и перешёл на тихий скулеж. Не в силах сдерживать свои руки, он положил их на плечи Серафима и двинул бёдрами, Юра тут же притянул того за талию к себе и грубо двинулся, улыбаясь на слившиеся в один стоны принимающих парней. — Бля, пожалуйста, — хрипло попросил Глеб, поймав взгляд Серафима. Тот покачал головой и кивнул в сторону. — Смотри туда, сладкий, — прошептал Серафим, показывая на зеркало на стене. Глеб перевёл в сторону и резко втянул воздух, лицезрев, как Юра сжал бедра Серафима и начал медленно выходить и входить в дрожащее тело; как напрягались мышцы Серафима, как выпирали вены на руках Юры. Он поймал свой взгляд и голое тело, пестрящее засосами, которыми поверх старых его наградил Серафим. — Пожалуйста, Сим, — выдавил Глеб, потому что тот усилием воли не шевелился в нем, сам тихо постанывая от стимуляции. Юра перенес руку на спину с выступившими каплями пота и надавил, заставив Серафима прогнуться сильнее, прижимаясь лбом в плечо Глеба. — Как тебе такой вид, кролик? — хрипло заговорил Юра, чуть ускоряясь, на что Серафим глухо застонал. — Тебе наверное так хочется на его место, — продолжил он и грубо шлёпнул Серафима по бедру, чем вызвал вскрик и лёгкое движение в Глебе. Тот заморгал от выступивших слез и сам слегка двинулся навстречу — этот слабый толчок был так желанен, но так мал; тело дрожало от желания, накатывающего волнами, от еле ощутимых движений внутри, от невозможности получить хоть какое-то трение. Глеб прикусил губу, чтобы не захныкать. А Серафиму прилетел удар, а потом ещё два от вбивающегося ещё быстрее Юры. Глеб чувствовал жар и напряжение, ощущал слабые точки Серафима, что больше не мог контролировать себя. — Юр. Юра, бля, не могу больше, — приподнялся и прохрипел он, а Глеб жалко застонал, потому что Серафим выскользнул из него почти полностью. — Валяй, — спустя вечность царски бросил Юра, и с облегченным стоном Серафим вновь вошёл в Глеба, тут же попадая по простате. Он сходу ускорился, и Глеб заметался от резкого наплыва ощущений, от того, что его член теперь терся между двух тел. Юра также перестал сдерживать себя, до синяков сжимая Серафима и буквально втрахивая его в Глеба, ужом извивающегося от долгожданного внимания. В какой-то момент они словили синхрон, трахаясь в одном темпе. Юра приказал Глебу посмотреть, и тот, с трудом сфокусировав взгляд, поймал мгновения того, как парни двигались одновременно, как сильные руки сжимали Серафима; тот нависал над ним, жмурясь от горячего нутра Глеба и поскуливая от толчков Юры, а сам Глеб выгибался, стонал что-то нечленораздельное. Поймал мгновение и в следующую секунду сжался весь, пока Юра притянул зажатого между ними парня на себя и укусил со спины. Серафим кончил первым от двойной стимуляции, запачкав их животы, и рухнул в сторону на дрожащих руках, как только Юра перестал его держать. — Так и быть, — только и сказал Юра, как пушинку за ногу притянув к себе Глеба на замену Серафиму, и, не дав осознать, с размаху проник в него, выбив громкий полустон-полукрик. Он поймал неосознанный взгляд карих глаз и, наклонившись, поцеловал, сплетая языки. А затем грубо вбивал Глеба в кровать, поддерживая за бедро для удобства, не давал ему дрочить самому себе, откидывал руки, оставляя только возможность выгибаться до хруста и скулить, чувствовать только горячий член, проникающий сильно и безжалостно, дрожь по всему телу и боль от пальцев, сжимающих бедро постоянно пытающегося ускользнуть Глеба. — Кончишь последним в наказание, — прорычал Юра, к несчастью для Глеба, слишком ярко выражающего близость разрядки, сжав основание члена, когда тот уже был готов получить такой желанный оргазм. Почти воя от разочарования, чувствуя, как оргазм отходит назад, он дернулся в руках Юры, который даже не обратил на это внимания, чувствуя свою близкую разрядку. Несколько сильных резких толчков, и Юра пришел к финалу. Он отпустил многострадальное бедро Глеба, что тут же обессиленно расползся по кровати мокрой лужей; струи спермы забрызгали ему живот и грудь. Отошедший от оргазма Серафим положил руку поверх руки Юры на члене Глеба, и в две руки за пару движений они довели до разрядки и его, наблюдая как он трясется в сильном из-за воздержания оргазме. Вязкая сперма смешалась на теле. Сил на ванну ни у кого не было. Глеб, закрыв один глаз и еле ворочая языком, слизал белесые капли с пальцев двух ебланов, пока те в оставшуюся свободную пару рук вытирали сперму с его тела полотенцем. — Вы… хули блять… — не закончил свою мысль Глеб, но парни понимающе усмехнулись. — А нехуй было съебывать по делам, когда я неделю секса не видел, — ответил Юра, бегая пальцами по плечу Серафима, что устроился головой на груди Глеба. — Это все Гриша, — прикрыв и второй раз глаз, отозвался Глеб. — Зато все довольны, — слабо рассмеялся Серафим.