Очкастый лупоглазик или разная писанина по мотивам Лавкрафта (Сборник рассказов)

Земля затряслась, перепугав кучу козодоев, сидевших, как спелые яблоки на ветках старых вязов, выращенных заботливым садовником в окрестности Род-Айленда. Из тоннеля выглянул локомотив с горящими глазами пассажирского поезда. Этот длинный змей тревожил певчих птиц и парнокопытных животных в чаще леса. Местные напыщенные аристократы вспоминали времена, когда были совсем молодыми и перемещались только в каретах, повозках и верхом на лошадях. А индустриальный прорыв для них был, как бельмо на глазу. Бывшие слуги становятся предпринимателями или обычными рабочими на заводах, прачки телеграфистами, а дворецкие успешными адвокатами. И старых джентльменов и их детей охватывал ужас, что им предстоит продавать свои поместья и ютиться в тесных квартирах с пьяными чернокожими и курящих всякую дурь индейцев. Старые друзья, родственники и мать Лавкрафта делали страшные прогнозы на счёт экономики США. Их знакомые вздыхали с облегчением, вычитывая статьи в газете в Нью Йорк Таймс, как тонет в крови Польша, Россия, Германия и другие европейские страны, а у чудаковатых хлыщей США страдают только кошельки, а не их тела растерзанные вражескими пулями и снарядами. Многие европейцы останавливались в Касабланке и до боли глаза изучали английский язык, и стремились найти свою нишу на Диком Западе. Устраивались кассирами, горничными. рабочими на заводах для первого времени, чтобы реализовать свои американскую мечту в качестве актёров, учёных и писателей. Соня Грин была одной из них, Лавкрафт имел первый опыт с живой женщиной и он не мог представить каково быть супругом и брать на себя обязанности образцового мужа. Он обычно предпочитал общаться с друзьями и поднимать философские темы за чашкой чая, закусывая деликатесами в кафе и ресторанах, конечно на деньги жены. Лавкрафт восхищался деловой хваткой Сони. И деятельная еврейка напоминала его дедушку за стремление договариваться с людьми о разных делах. Но как и всем женщинам, Соне хотелось ласки и заботы со стороны Говрода. Разные комплименты и приятные подарки, ласки и конечно же кувырканья в супружеской ложе, но Говард не мог дать ей ничего из перечисленного. Соне пришлось самой покупать ему подарки и делать комплименты. Но она не чувствовала отдачи мужа из-за его безразличного лица и погруженности в собственные фантазии. Он много раз говорил, что его путешествия по разных местам под игрой воображения и фантастических снов намного интереснее обыкновенной прогулки по ресторанам, театрам и кино. Но то, что он придумал у себя голове было намного захватывающее. Вскоре Соня устала от его холодности и странностей. От разногласий в личной жизни Говард снял комнату в огромном пансионе, но скоро сонины деньги в его кошельке закончились, и ему пришлось просить деньги у сердобольных тётушек. Возвращение домой он считал поражением, но тётушки с радостью его приняли обратно и не осудили за возвращение домой. Они до сих пор его воспринимали как маленького мальчика, а не половозрелого мужчину из-аз слабого здоровья, криков и обмороков. Потом явилась какая-то женщина. Говард возвращался домой поздно вечером и от усталости выронил чемодан. Женщина в дорогом пальто со шкурой пушистого песца на плечах подняла его чемодан. Но из-за ветхости замков. чемодан не выдержал тяжести тетрадок и книг писателя, и его вещи с треском выпали на тротуар под ярким светом фонаря. Множество мотыльков кружились над лучами лампы, более неуклюжие чешуекрылые врезались своими тучными тельцами. Женщина пыталась из разогнать платком, чтобы насекомые не мешали её обзору. - Какой милый мальчик. Как тебя зовут, солнышко? - Сначала вы представитесь. - Меня зовут Маргарет. - Судя по вашему виду вы из России, и вас зовут по-другому. У меня была жена русская, и я вас раскусил. Русские женщины любят красивые вещи и нацеплять цацки на каждый палец, чтобы демонтировать роскошь. Я раньше восхищался их красотой. Но меня осточертело, как русские помешаны на деньгах, они толпой приезжают в США выискивая лёгкие деньги наслушавшись про золотые прииски и нефтяные вышки. Ходят по кабакам и воняют перегаром от самодельного самогона, ещё постоянно любят законы нарушать. И ещё я заметил, что русские на друг друга не доносят и покрывают соотечественников, нарушивших закон. - Да это всё стереотипы, я не такая, как ваша жена. Вы так устали, хотите покушать? Можете зайти ко мне в гости. Я только приехала из Нью-Йорка я подумала, что Провиденс город более уютный и тихий, шум машин и метро большого яблока действует на нервы. - Соня не относятся ко всем стереотипам, которые перечислял. Только русские учёные ведут себя достойно в любом обществе, но так же с американцами можно сказать. Я приезжал в маленькие городки и насмотрелся на местных жителей с признаками выражения, даже обычный негр из сахарной плантации выглядел более презентабельно. Но сонина любовь к дорогим вещам меня напрягает, я бы на эти деньги большую библиотеку собрал и ещё редкие издания нашёл. А очередное золотое колечко или кружевная кофточка - это симулякры. Кружевных кофточек у её очень много. Я пытался найти среди них своё нижнее бельё в корзине для стирки. Задача не из лёгких конечно. На счёт Нью-Йорка вы правы, меня пугает шум вагонов метро и толпы людей внутри. И ещё мерещатся, что там живут подземные твари, или мутировавшие крысы из-за дозы радиации. Люди сейчас помешаны на радиоактивных элементах, я это внутрь пить не буду, что за дикость какая-то? - Я думала радий полезен для здоровья. - А потом челюсть отвалится, я на них посмотрю. - Вы очень интересный собеседник, может зайдёт на чай с ватрушками. Потом я вам пельменями угощу из свежего мяса с приправами. - Мне как-то неловко есть за чужой счёт, может я домой пойду, а? - Да я одна тут нахожусь. Мне болтать не с кем. Я пельмени налепить для меня плёвое дело. Не прикидывайтесь скромникам, я заметила ваши голодные глаза, когда я о пельменях заговорила. - Я не могу просто так пойти к незнакомому человеку и ещё разболтался с вами, зачем язык разверзался, не знаю. - Да ничего страшного, я же не кусаюсь. Ложная Маргарет помогла Говарду собрать выпавшие вещи и повела его за руку к своему новому дому. Она умудрилась купить ветхое жильё находившиеся на улице, где росли старые вязы с изогнутыми ветвями, как руки старой ведьмы при смертном одре. Другие дома были тоже полу заброшенные, там старики и старухи доживали свой век. Они косились дикими взглядами на новую хозяйку дома, цокали на её новые наряды и на лаковые туфли на тонком каблуке с металлической набойкой, которая издавала стук на заросшей брусчатке. Мимо новой парочки прошла старушка в коричневом чепце и длинном платье того же цвета и проблеяла как козочка: - Молодой человек. Вразуми девку, а то она перед всеми ноги раздвигать будет. Вижу по лицу у вас голова не забита развратными мыслями. Эти флэпперши и их воздыхатели свели всю Америку с ума, тьфу на них, и тьфу на тебя, профурсетка! - Да не слушайте её, все бабушки так себя ведут, всегда молодёжь ругали. - А вдруг вы профурсетка? Я таких женщин боюсь. Может я домой пойду, отпустите меня. Маргарет крепко взяла Говарда за руку. - Нет, милочек, ты уже пошёл со мной, не стыдно огорчать даму? Нашёл кого слушать, старуху-маразматичку. - Она не маразматичка, а обыкновенная старая женщина. - Ага она вам льстила, ещё внучка хотела бы такого же, как вы, и чтоб вы умерли не траханный и не целованный! - Точно профурсетка! - нет, что вы, я трахать не буду, а кормить, пойдёт, мы уже почти дошли. -У меня ноги болят. - Я вас понесу. Маргарет любила делать высокие причёски разных форм и вкалывать в волосы множество гребней и заколок, Лавкрафт боялся, представляя, как одна заколка выпадет из её волос и выколет ему глаз. Женщина дотащила нового «любовника» до своего дома. Лавкрафт испуганно смотрел на женщину и попытался выйти, но Маргарет забаррикадировала своим телом проход и писателю из вежливости пришлось остаться. В доме осталась старинная мебель от прошлых хозяев, добротные резные шкафы, диван с гобеленом покрытый вязаным пледом. Висели несколько картин на морскую тему. Кистями и масляными красками умелым художником были изображены китобои, разделывавшие огромного кита, кораблекрушение от щупалец кракена, и порт с нарядными гражданами восемнадцатого века. Как так женщина только недавно поселилась в доме, она не успела до конца убраться — толстые слои пыли на мебели раздражали гостя и несколько паутин на каждом углу комнаты. Маргарет из своих вещей привезла чайный сервиз, скатерть и обеденную посуду в стиле ар-деко. Она с пританцовывающими шагами приблизилась к вешалке для одежды и повесила пальто с песцовым воротником на крючок. Лавкрафту понравился антиквариат хозяйки, пока дама пошла на кухню готовить угощение, писатель разглядывал старинные картины и мебель. Ласковым голосом Маргарет позвала Лавкрафта в столовую. На белой скатерти красовалась фарфоровая глубокая тарелка наполненная до краёв пельменями. Лавкрафт долго размышлял есть или не есть, боясь отправлений, не зная, какое мясо использовала добродушная хозяйка, но запах пельменей дошёл до его острого носа и рот наполнился слюнями от аппетита, нагуленного после очень долгой дороги из Нью-Йорка. Он взял вилку и быстро принялся уплетать пельмень за пельменем. - Постой, я сметану забыла положить. Маргарет из белого горшочка вытащила ложку сметаны и плюхнула её на горку пельменей. Пока писатель с жадностью уплетал пельмени и вытирал тонкие губы салфеткой испачканные в густой сметане, маразматичная женщина пыталась тихо проскользнуть в спальню, Лавкрафт это заметил, но из-за его равнодушия к данной особе, он даже не пытался окликнуть странную леди. Маргарет открыла угловой шкаф с латунными ручками в виде луговых цветочков и с головой полезла внутрь искать свой эротический пеньюар. Данный комплект женщина держала в ярко красной коробке завязанной чёрной шёлковой лентой. Пеньюар состоял из нежно-розового шёлка орнаментом белого кружева и халат с широкими рукавами на японский манер. Маргарет переоделась. Из в-образного выреза святилась ложбинка груди, а разрез снизу выставлял напоказ пухлое бедро женщины. Хозяйка дома приблизилась к туалетному столику, чёрными тенями накрасила глаза, как у панды и накрасила губы помадой с кричаще-красным оттенком. Завершило образ дамы облако едких духов вылетевшее из пульверизатора стеклянного флакона. Маргарет зашла в столовую и скрутилась в соблазнительную позу. И немного руками подправила грудь, чтобы мужской глаз обратил на женское выпуклости внимание, но писатель с аскетическим образом жизни чуть не подавился пельменем от шока, когда поднял от тарелки глаза и очень негативно про себя оценил это зрелище. Он мысленно назвал Маргарет ночным суккубом, но решил из вежливости промолчать и вести себя так, как будто Маргарет одета как приличная женщина из религиозной пуританской общины. - Что ж вы не видите, милый, эту красоту... Маргарет подошла ближе к мужчине в шоковом ступоре и у Лавкрафта от запаха духов заслезились глаза. Женщина силой повернула стул вместе с писателем, чтобы он посмотрел ей прямо лицо и на все части тела, которая подарила ей матушка природа. - Почему сразу милый? Мы едва знакомы. - Пойдёмте со мной, вы слишком тревожный и зажатый. Я помогу расслабиться. М-м-м... Сделать массаж. - Массаж чего? - Спины конечно же. - Я не хочу, чтобы кто-то незнакомый меня трогал, можно я пойду домой? - А может я вам предложу немного горячего чаю, потом вы пойдёте домой сытый и довольный. - Ладно, но больше меня не задерживайте, хорошо. Будьте добры, положите в чай несколько ложек сахара. Дама налила в чашку черный чай из узкого носика фарфорового чайника, добавила несколько ложек сахара по просьбе писателя. Боковым зрением проверила обстановку и из кармана халата вытащила стеклянную бутылочку с дурманной жидкостью. И её рука дрогнула над горячим чаем, и из бутылочки упали несколько зеленоватых капель жидкости. За компанию Маргарет налила и себе чашку чая и принесла всё на стол и постаралась найти на кухне овсяные печенья для закуски. Лавкрафт удовольствием ел халявные печенье, запивая чаем. - Интересный мятный вкус, спасибо. У Лавкрафта немного повело над глазами, казалось, что пол в гостиной увеличился в размерах, и вся мебель на кухне кружилась над головой. - Что это ещё такое? Маргарет дождалась эффекта и на руках понесла Лавкрафта в спальню и зацеловала его болезненное осунувшееся от скудного питания лицо, расстегнула белую сорочку и вытащила накрахмаленный воротничок вместе с галстуком. Потом шаловливая дама пощупала узкие ягодицы писателя, проникла прям в штаны и попыталась найти пальцем пещеру. Пещеру Маргарет не успела найти, Лавкрафт силой воли еле смог вернуть себе рассудок от дурмана и укусил её за руку. Дама завизжала на весь дом от острых зубов гостя. Писатель поднял с кровати тяжёлое одеяло и накрыл Маргарет, чтобы та потеряла ориентацию в пространстве, и пулей выбежал из развратного дома роняя тапки. После кошмарного инцидента Лавкрафт ночью просыпался в поту и пил успокоительные лекарства. Через неделю он вспомнил про несчастные глазницы шкуры песца на плечах у Маргарет. Он погрузился в сон нашёптываю какую-то околесицу и представил, что песец белый с голубоватым отливом шерсти воскреснет в доме у хозяйки пальто. На самом деле Маргарет звали Кристина она являлась иммигранткой из Российской империи и была одержима мехами и золотыми украшением. Пока она снимала цепочку и серёжки в фарфоровую шкатулку, пальто на вешалке зашевелилось. Воротник оторвался от пальто и светящиеся призрак песца загулял в прихожей, потом забежал в гостиную и проник в спальню. Кристина снова закричала, но ещё громче после случая с укусом Лавкрафта и пыталась прогнать животное. Оно забегало по углам и разбило несколько новых ваз, заказанных из гончарный мастерской Нью-Йорка. Кристина решила, что ей приглючился песец и покаталась заснуть. Но песец снова пришёл и прокусил толстое пуховое одеяло и из него посыпались куча перьев. Перья разлетевшиеся по всей спальне напоминали февральский снегопад. Дама внимательно рассмотрела песца и подумала, что данное животное является полтергейстом и попыталась как можно скорее убраться из Провиденса. Спустя время Лавкрафт решил проверить обстановку и обнаружил, что старый дом выставлен на продажу и после действия колдовского песца, Кристина прекратила приходить к нему в тревожных снах.