Попадалово.

      — Ах, сударыня! Вы сегодня так замечательно выглядите, как цветы у вас в саду! Как жаль, что на нашем пике они давно уже не цветут. Мне так не хватает их тонкого аромата и волшебных цветов разных оттенков. Наши картины стали серыми без них, дети забыли, как выглядят настоящие цветы. Вы не могли бы нас спасти красотой вашего сада?       И уже спокойным голосом:       — Ну ещё бы, предложил прогуляться до пика, чуть падая в обморок, чтобы сообщить, что у нас пропадает без дела такая нужная для пика духовных трав беседка. Что её и так можно использовать и по-другому. А глава хочет её просто выбросить с вершины пика в самый низ. Это произведение искусства радовало бы глаз и послужило бы на пользу вашему пику. Разве так с нежной цветочной девой сложно разговаривать? И не важно, какого она возраста и как выглядит!       — Ну вы глава и даёте! Может быть, сами сходите?       — Да кто мне поверит? Моим честным лисьим глазам или ядовитому змеиному языку? — я откинулась назад и стала обмахиваться веером, — У меня такая страшная репутация в школе. Я имею статус местного злодея и самого страшного монстра нашей школы. Даже глава Байчжань и его ученики, по сравнению со мной, милые добрые дети.       Кто-то хмыкнул, кто-то хрюкнул, а завхоз откровенно заржал, что даже прослезился.       Вытирая слезы, он хлопал себя по коленям:       — Ну вы меня и повеселили, глава. Конечно, я постараюсь быть нежным и обходительным с этими ядовитыми цветочками.       — Ну хорошо, значит, беседку мы сосватали. Предлагаю перенести её вниз. И под это дело попросить пик трав высадить демонические магнолии. И побольше драматизма, заламывай руки, закатывай глазки, хлопай ресничками, скажи, чего тебе так не хватает на пике цветов, и нам также нужна их помощь в озеленении.       «Спасите нас от серости жизни красотой цветов!» — добавила пафосная я.       — Я не смогу так, глава. Может быть, вы сами?       — А мне не поверят. Нам придётся пожертвовать вами. Совершите этот подвиг ради нашего пика!       Кто-то тонко захихикал. Я захлопала ресницами и замахала веером. Типа, я тучка, тучка, тучка, я вовсе не змея! Кто-то ещё начал хрюкать.       — Злые вы, уйду я от вас!       — Не уходите, глава, вы нам ещё нужны, чтобы решить пару вопросов.       — Совсем вы меня не бережёте. Ладно, что там у вас там ещё?       — Вы могли бы провести урок по истории?       — Старшим или младшим? В середине уроков или в конце? Я планировал ещё на музыке посидеть и мне надо с бумагами разобраться. Сколько будет учеников в классе?       — Старшим и внутренним ученикам, последний урок. Пятьдесят учеников в классе.       — Они все остаются в школе или есть кто-то, кто уезжает после окончания учёбы?       — Двенадцать человек уезжают. Как раз будет новый набор, и за ними приезжают родственники, уже всё обговорено. Хотелось бы, чтобы вы провели пару уроков на последок, дети это любят.       — Сколько там до выпуска и набора осталось?       — Примерно месяц. В этом году заканчивают обучение двенадцать человек, в следующем пятнадцать.       — Мы что, каждый год набираем тех, кого отпускаем?       — Не всегда получается, но обычно каждый год набираются те, кто потом уходит. За счёт этого мы можем подобрать талантливых учеников из бедняков, которые останутся на пике. Обычно таланты выбираете вы, а мы тех, кто приходит из богатых семей.       — Я надеюсь, что им не приходится носить артефакты, которые позволяют им не грохаться в обморок от высокого духовного давления?       — Есть, кто носит. Одни талантливые, другие не очень.       — Значит, мы просто поднимаем уровень образования в стране. Тоже нужно.       Старейшины выдохнули и переглянулись. Значит, этот вопрос они боялись обсуждать с Шэнь Цинцю.       — На урок истории мне для всех нужна грубая походная одежда. Они должны переодеться перед уроком. Часть урока мы проведём в классе, а часть — на свежем воздухе с практическим заданием. У меня есть кое-какие задумки на этот урок. А выставку и аукцион мы как раз можем приурочить к приезду гостей и родителей. Они смогут посмотреть работы учеников и приобрести то, что понравилось.       — Это хорошее решение.       — И ещё в этот день можно устроить и ярмарку. Но сейчас мы это не потянем. Хватит с нас выставки и аукциона. Ещё можно устроить день встреч с родителями, особенно для самых маленьких. Можно подумать о том, чтобы их отправлять домой на зимние праздники, но это плохо может сказаться на дисциплине. Надо подумать, посмотреть на опыт других школ и пиков в этом вопросе. А конкурс по рисованию будем поводить каждый год перед выбором новых учеников. А самые красивые двадцать работ вешать на выставке и продавать на аукционе. Ещё можно продавать веера и цянькуни. Но в этом году у нас уже есть беседки, в следующем хочу сделать конкурс на четыре сезона, а расписными веерами можем заняться ещё через год.       — Глава, вы уже рассмотрели беседки?       — Нет ещё, но посмотрю. Сейчас их собираем, потом развешиваем и голосуем за лучшие. Пока рисовать можно сколько хочешь, но рисунок должен быть законченным, а не просто наброском. Количество работ не ограничено. Сколько смогут написать за неделю, столько и повесим.       — А если выиграют все картины одного человека?       — Тогда это несомненно талант. Хорошо. Ограничим количество работ до пяти. Обязательно одна, остальные, как захочется и получится, и не больше пяти данных на выставку.       — Это уже намного лучше, глава.       — Что у нас дальше на повестке? Снабжение пика?       — Со снабжением пока все в порядке. Повозки по вашему приказу уже приготовлены к поездке, но ещё кое-каких вещей не хватает. Список на вашем столе в стопке расходов. Если у нас будет выставка, мы сможем привлечь больше богатых учеников. А если пойдут продажи на аукционе, то сможем обеспечить строительство на следующий год и содержание ещё десяти ребят.       — Значит, нам надо будет постараться и всё хорошо обдумать. Конкурс и награды мы подготовим заранее в спокойной обстановке, а выставку можно устроить и в палатках перед воротами. Надо договориться с торговцами и с другими пиками, ещё будет рынок с развлечениями. И наши ученики смогут встретиться с родственниками, купить себе сладкого. Часть, конечно, будет помогать с устройством. Остальные будут ходить не по одиночке, а в группах со старшими. Мне ещё надо всё хорошо обдумать. С торговцев можно брать деньги за аренду места для торговли рядом с пиком. Надо будет выделить отряды для наведения порядка. У нас будет ровно столько праздников, сколько мы сами себе устроим.       Нахмуренные лица зауча и завхоза после понимания всех предстоящих трат и размышлений с устройством расслабились.       — Чем больше учеников мы задействуем, тем лучше. Нам легче, им практика. Но это не сейчас, мне надо пару дней подумать.       — Хорошо, глава, к сожалению, нам пора завтра уроки. Приходите обязательно на второй урок, я буду ждать. Раздадим все инструменты.       — Да, хорошо, обязательно буду.       Ну раз все прощаются, и мне пора, я взяла печать, налепила под столом и активировала.       Не смотрите на меня так! Это не у меня внезапно прорезалось умение писать подслушивающие печати. Это у Шэнь Цинцю они были. Надо, кстати, научиться их рисовать и пополнить запасы. Память реципиента у меня ведь уже есть! А запасов записывающих нейронов хватит на семьсот лет активного использования мозга. Это не я такая умная, это Интернет. В общем, теперь вам понятно, как Шэнь Цинцю узнавал, что про него за спиной говорят, и почему он не хотел с этими людьми дружить? Всё знать полезно для паранойи, и вредно для нервов и сна. Как сказал мой друг покойник: «Я слишком много знал!»       — Этот глава тоже пойдёт, мне ещё бумаги разбирать. Всего хорошего вам.       — До свидания, глава.       — Сладких снов и спокойной ночи, глава.       Я удивлённо подняла бровь. А завхоз у нас романтик!       — И вам того же.       Мы все встали, раскланялись друг с другом, и я вышла.       Раскрыла веер. Шумел камыш, деревья гнулись, глава расстроенной была, одна подозрительная кучка всю ночь болтала до утра. ***       — Ну как вам наш глава?       — Странный он. Иногда ведёт себя совсем, как наш, иногда совсем по-другому. А иногда взглянет так, будто в нём демон сидит.       — А что вы хотите? Как бы душу не ловили, душа настоящего главы может и не захотеть возвращаться.       — Да, вроде бы сейчас обряд прошёл, как надо, и это наш глава.       — Но его поведение!       — Мало ли, где душа была, и чего по дороге нахваталась! Опять, что ли, менять? Не боитесь, что тело не выдержит и развалится?       — Вы особо не переживайте за тело бессмертного, а вот демона какого-нибудь подселить можно запросто. Уж лучше это будет человек.       — А чем предыдущий был плох? Зачем было выгонять? Ну строгий, ну порядки свои навёл, зато новый комплекс построил, кучу учебников лично написал, всю систему образования перетряс. Или вам не понравилось, что вас заставили работать?       — Да, хороший был парень, и не такой язва и добрый, только что требовательный.       — Зато теперь старый выскажет нам каждому, что он про нас думает. И опять со всеми пиками школы поссорится.       — Да вроде нет, пока всё тихо.       — Ага, это просто ты не знаешь, как он наехал на главу Му Цинфана и главу Шан Цинхуа. Хотя он их прижал в своей манере, но своего добился. И здоровье видать ему поправили, и музыкальные инструменты он достал.       — А вам что, плохо? Радоваться надо!       — Я-то радуюсь, но только мне придётся главе отдать его духовные инструменты. А они могут быть использованы в качестве оружия, между прочим.       — Ну и что? Вы ещё отнимите у него меч и веер! Он второй по силе воин в нашей школе, а Лю Цингэ только шестой. И это после Юэ Цинъюаня, а тот самый сильный заклинатель из их поколения.       — Что очень заметно по его проигрышу тому же Лю Цингэ.       — А вот тут вы не правы! Просто наш глава не умеет драться на соревнованиях, но он умеет убивать. И очень даже неплохо.       — Кто вам это сказал?       — Что-то никто не приходил и не жаловался, что наш глава не до конца его убил.       — Это да.       — В общем, хотели своего главу назад? Получите и распишитесь и хватит ныть!       — Но он же просто невыносим!       — Он всегда таким был. Пусть лучше делами пика занимается, чем без дела шляется и в чужие дела нос суёт.       — Интересно, в какие-такие дела ему не следует нос совать?       — В набор новых богатых учеников, естественно.       — Опять будешь торговать местами и блокираторами?       — Естественно. Ты бы лучше подумал о том, что если глава запустит барьер, он будет знать, что творится на всём пике.       — Мне кажется, что он и так знает. Тебе больше следует этого бояться.       — Это почему же?       — А потому, что духовное давление увеличится в четыре раза, и многим богатеньким ученикам придётся съехать с пика, блокираторы перегорят.       — Это да. Надо с ним об этом поговорить, пока он вменяемый и договороспособный.       — И о чем вы с ним поговорите? Не включайте главный оборонительный барьер, иначе богатые ученики разбегутся?       — Не всё так плохо! Если восстановить барьерные пояса, то давление будет выше в четыре раза только на вершине, в среднем поясе в два раза, а внизу такое же, как и раньше. Просто будет меньше учеников шляться по вершине пика и в библиотеке, чем плохо?       — Но вы же обещали доступ к библиотеке!       — Конечно, обещал. Поднимайтесь по лестнице в библиотеку, и я буду с радостью вас ждать.       — А как же так? А как же наши договорённости?       — Всё в силе. Пусть развиваются, медитируют, становятся сильнее. Библиотека — это награда тем, кто победил свою лень. Или пусть пользуются тем материалом, что мы им даём.       — Ну а как глава? Я слышал, он уже был в своей хижине.       — А никак. Был уже два раза. Спустился сам, а не на носилках. Чуть бледноватый, но вроде не очень злой.       — С чего бы ему быть злым?       — А ты видел его разбитые вазы? За каждую разбитую вазу он готов был ученика до смерти забить. А теперь он спокойно спускается, как будто ничего и не произошло.       — А тебе хочется, чтобы он спустился и всё разнёс? Пусть лучше уж так. Ты бы слышал, как он шипел на Му Цинфана! Я после такого боялся заходить!       — Ну не такой он и монстр. Если ему на хвост не наступать, то даже не кусается.       — Ты бы за языком следил, а то зубки у нашего главы ядовиты.       — Да всё, как раньше, только он постоянно улыбается и смотрит на нас, как на червяков.       — Ничего страшного, чего на правду обижаться? Он ещё вас не давил своей ци.       — А кого это он давил? Я что-то не припомню?       — Так на Шан Цинхуа. Мне такого порассказали! Он так придавил нашего главу Шан Цинхуа, что тот весь архив ему показал. Был бледен с трясущимися руками, пил успокоительный чай. Отдал мне всё положенное для пика снабжения. Сам проверил, чтобы всё было, и чуть ли не выгнал быстрее со своего пика. Я уж думал, нашего главу придётся в повозке к Му Цинфану вести. А тот нет, бодрячком. На меч и обратно до пика сам добрался.       Чем дальше я отходила, тем слабее был звук. Шла я не особенно быстро, прогулочным шагом, загруженным в супермакете черепахи. Старейшины промывали мне все внутренности языками без костей. Узнала о себе много нового и интересного. Теперь буду такой чистой, что даже блестеть буду! Хотелось одновременно свернуться калачиком и заскулить, взять скалку, а лучше биту, и расхерачить всех их вместе с павильоном. Но где выбить снабжение на новый ремонт? Ничего, если я убью пару своих старейшин? Ну позязя? Незя? Уууууу!       Ладно, кто пережил 90-тые, тому санкции и кризисы похохотать! Вам это не нежный Шэнь Цинцю, а совсем не глухая русская бабушка! Когда позвонила моя подруга и истерично спросила, что я буду делать ночью 25 декабря 2012 года, я ей сказала: «Налью себе чай и съем самый вкусный тортик, который смогу купить.» Знаете этот анекдот? 2012 год, конец календаря Майя, к Земле на огромной скорости летит огромный метеорит. Все в шоке, крестятся, покупают гробы. У кого денег побольше — строят бомбоубежища. Метеорит долетает до Земли, падает на площадь в городе, название которого нельзя называть в слух, иначе вами заинтересуются, оседает поднятая пыль, люди подходят ближе и видят... новый календарь ещё на двадцать шесть тысяч лет. И подпись на английском: «Компания Майя, спасибо, что пользуетесь нашими календарями!» Напугали ёжика голым задом! Вернее, ядовитую змею! Вы не смотрите, что я шлангом притворяюсь! Я срать на себя никому не позволю! Я живу по принципу «Чем больше навоза, тем краше роза!». Бедный, бедный Шэнь Цинцю, ну ничего, мы ещё за тебя отомстим! Забудем, и снова отомстим. Я же не злопамятная!