Агония

Тонкие пальцы плавно постукивали по двум кнопкам будильника на экране телефона - "Отмена" и "Отложить на 10 минут". Тусклый свет от белых букв и цифр проходил через оседающую на бледноватую ладонь пыль, немного слепя два изумрудных глаза, еле выглядывающих сквозь сонные веки. Усталый и раздраженный вздох из розовых губ заставил взлететь маленького комара, пробравшегося в спальню благодаря щели в сетке окна, что было на распашку открыто, впуская утреннюю прохладу в согретый дом. Матерясь всеми возможными словами в себя в голове, зеленоглазка скинула с себя одеяло, усевшись на теплый матрас и хрустя пальцами. Тёмно - коричневые локоны волос были взъерошены и неаккуратно ложились на поджатые сонливостью плечи девушки, которая, зевая, медленно взяла в руки телефон, отмахиваясь от надоедливого писка комара. 04:21...

17 марта...

За окнами виднелось небо цвета глубин океана - тёмное полотно с оттенками синевы и все ещё скрывающейся в тени Земли луной, светящей своими золотистыми лучами на горизонте неба. Пара белых точек расплывались в этой густой мешанине холодных тонов, исчезая до следующей ночи, которая как и эта, не была в оковах серых туч и проливных дождей. Поправив белую ночнушку с длинными рукавами, брюнетка подошла к окну, опираясь руками об подоконник. Размытое изображение сливалось с мерцающим светом, быстро двигающимся по горизонту с характерным, кряхтящим звуком. Немного вздутые вены наслаждались приливом холодного ветерка, идущего сквозь пыльную сетку. — Ёбанный четверг... — тихим шепотом вышло из её рта, смешиваясь с раздраженным эхом от её голоса. Нащупав рукой прямоугольный чехол для очков, она открыла его и достала их, протерев линзы жёлтой тряпочкой, лежавшей в коробочке вместе с очками. Большой палец быстро протер стёклышки, а затем, она надела их, взглянув на уже чёткое изображение утреней "долины": частные дома окружённые высокими заборами, длинная трасса с изредка проезжающими автомобилями, набухшие почки на стволах деревьев и более "живые" ветви. Опустив голову, она немного сжала свою шею, поглаживая хребет с желанием вырвать его себе прямо сейчас. Каким бы приятным не было это утро, знание того, что ожидало её дальше, заставляло девушку ненавидеть каждое мгновение своей жизни, проведенное в ненавистный четверг. Сделав пару шагов босыми ногами по согретому полу, она остановилась возле белого домика квадратной формы с рассыпанным кормом у приоткрытой дверцы. Холодные пальцы быстро собрали сухую пищу для собак, насыпав её обратно в металлическую чашку, стоявшую внутри домика. Утеплённые одеяльца сделанные из разноцветной ткани грели на себе жительницу этой хижины. Сопящий храп и тихое дыхание - маленькая собачка с тускло - бежевой шерстью лежит на одеялах и спокойно отдыхает после вчерашних буйств вечером, что всегда сопровождаются переворачиванием собственной миски и метанием из стороны в сторону по широкой комнате, наполненной различными постерами, полками с книгами и деревянным столом, на котором хаотично лежали учебники вместе с открытой тетрадью, внутри которой была мазня чернилами, что когда то должна была стать ещё одним рисунком в личной коллекции девушки. Но сильная усталость и нервозность решили иначе, и испачканный синими пятнами лист должен был отправится в мусорку с утра. Брюнетка села возле домика собачки, начав аккуратно гладить её по голове, что была неестественно больше обычного. — Повезло же тебе... Спишь и никуда не надо... Собака блин... — с долей любящего сарказма сказала она, продолжая мять короткую шёрстку на голове чихуашки. На её лице вышла теплая улыбка, наполненная приятными чувствами, пока она смотрела на ту, кто для неё был ценнее и ближе большинства людей. Этих странных, непредсказуемых, даже пугающих людей... Перекошенные лица...

Глаза полные звериной свободы после очередной дорожки белого порошка...

А она что? А она целыми днями рядом: смешит, радует и успокаивает от всей этой... гнилой требухи общества. Встав с пола и отряхнув руки об одежду, девушка медленным шагом направилась к деревянной двери бурого цвета, ручка которой была сделана из золото подобного материала. Всегда смешило это: зачем подражать богатым? Зачем делать золотые ручки? Они блять цыгане или кто? Коснувшись сухой ладонью шершавой двери, она остановилась, вслушиваясь в странные звуки... Вода кипит. Кто-то ходит в тапочках по кухне. Слышны лязг фарфоровой посуды и тихие маты... Ну это точно не родители. К тому же, они в такое время спят, значит на кухне кое кто другой... Может быть, этот человек даже скрасит четверг, а может добьет его. Повернув шаровидную, золотистую ручку двери, брюнетка вышла в коридор, приглушёнными пушистым ковром шагами направляясь к единственной комнате со включенным светом. Длинный проход, казалось, лишь расширялся, не впуская её к себе в лестничный проем. Ковер окончился - теперь лишь пол, менее теплый, но грех жаловаться, можно было бы и носки одеть. Стены словно сужались, становясь узким проходом, в котором так не хватало воздуха, а лишь поглощающая дух - прохлада. — БЛЯТЬ! Все вернулось на круги своя после недовольного, женского выкрика из кухни, перед которым был звук шипения кипятка. Девушка обернулась назад, ожидая того, что проснувшиеся родители будут ругать её... Но ни одна дверь не скрипнула. Она облегчённо выдохнула, а после спустилась с лестницы, завернув за угол. — С добрым.... Утром... — она встала в дверном проёме, взглядом обводя кухню.

— С добрым, Ульян. — девушка в красном одеянии стояла у газовой плиты, держа левую руку под струёй холодной воды из под крана.

На столе была тарелка с двумя ломтиками свежего, белого хлеба, поверх которого была копчёная колбаса с белыми пятнышками. Золотистые сыр растекался по ним, также стекая и на белую тарелку, немного запотевшую после нагревания в микроволновке. Аромат слипшегося хлебного теста и зажаренной колбасы наполнял кухню, заставляя Ульяну почувствать утренний голод. Она посмотрела на свою подругу, стоявшую у плиты. — Аделин, я все понимаю, но... — она стала шептать, — ёбанный рот, ещё раз так кричать будешь, родители нас прибьют! Она отмахнулась, выключив кран и надев кухонную перчатку. Она взяла за пластмассовую ручку металлический чайник, поднеся его к столу и поставив на небольшую, круглую дощечку с отпечатками чайных капель. Пар из изогнутого носа клубился и поднимался вверх, плавно растворяясь в воздухе. Сняв перчатку, Аделина поправила свою бордовую рубашку, сев за стол. Русые и объемные волосы были распущены, свисая на её плечах и спине, доставая до копчика. Карие глаза были прикрыты веками, пока она вытягивалась и хрустела спиной. Её кожа была чуть бледноватой, но сама она была бодрячком, несмотря на то, что завтрак себе девушка так не устроила. Она потянулась к бутерброду, взяв его и откусив часть, ошпарив язык плавленным сыром. — Кхэ, блять... — она еле-еле пережевала его сквозь боль лёгких ожогов во рту. Ульяна лишь ухмыльнулась, а после потянулась за серой кружкой. Взяв перчатку в руку, но не одев её, девушка быстро налила себе чай, а после посмотрела на сидящую напротив. — Будешь? — указав бровями на кружку, просила она.

— Ммм... Похуй, наливай.

Брюнетка поставила серую кружку перед подругой, а сама взяла другую, наливая напиток, уже для себя, в красную кружку с узорами белых цветов. Оранжевый оттенок смешивался с темным дном и тенью нависшей головы. Зеленоватые глаза долго рассматривали плавающую чайную заварку, плавно останавливающуюся благодаря столкновением со стенками кружки. Весь этот непонятный водоворот будто гипнотизировал её, заставляя погружаться в свои навязчивые идеи и мысли... Но её тут же вернул в сознание лёгкий щелбан по голове. — Не засыпай, пей давай. Я что, зря так рано просыпалась, чтобы этот грёбаный завтрак сделать?

— Нет... Я просто... Задумалась...

Русоволосая фыркнула, отпив часть из своей кружки и глотая её с характерным выдохом. Они оба молчали, сидя в тишине, которую нарушало лишь тиканье настенных часов и гул холодильника. Ульяна стучала пальцами по стенкам кружки, держа её в левой руке. Она откинулась на стуле, вздыхая и закидывая голову назад. Белый потолок будто падал ей на глаза, занимая весь зрительный обзор. — Может дома остаться... — мечтательно сказала брюнетка, закусывая нижнюю губу до небольших капель крови. Аделина лишь взглянула на неё исподлобья, приподняв брови. — Пу-пу-пу... Я бы тоже с радостью осталась дома, но химичка бляя... Устроит же нам, сама знаешь. Она издала смешок, отводя взгляд и кивая головой по сторонам, вспоминая то, что было в последний раз, когда они прогуляли урок: крики, скандал, ругань и истерика учительницы по поводу того, что они это специально. По сути, она была права, но с чего бы ей вдруг подозревать их в этом? Ну хотя... Аделина отпила оставшийся чай, а после поставила кружку поодаль, закидывая локоть на спинку стула... — Может прогуляемся? Всё равно родители спят, да и времени у нас много. Никто не заподозрит. Ульяна опустила голову, встретившись взглядами со своей подругой. На их лицах вышла довольная улыбка...