Мертвые души 2150

Всю следующую неделю мысли о рассказе незнакомца не выходили у Павла из головы. Он ходил из комнаты в комнату, пытался на чем-либо сосредоточиться, но выходило из ряда вон плохо. Ему очень хотелось вновь выйти на прогулку в надежде встретить того мужчину, ведь, разу уж тот ходил в их районе, то, скорее всего, он живет здесь где-то неподалеку; но также было боязно быть украденным мафией. Отчаянье отчаяньем, а сходить с ума или калечиться не входило в его планы. Однако, спустя семь дней долгих размышлений, он решил, что ему нужно проветриться, иначе мысли поглотят его полностью. Экьюмэн же без конца повторял, что он должен забыть этот случай и двигаться дальше, понимая к чему ведут Орлова его мысли даже лучше него самого. За последние пол года Экью стал больше докучать, нежели поддерживать Павла. Он давил на больное, указывал, где и как болит, что мешало ему делать вид, что все в порядке и под контролем, из-за чего Орлов решил перестать обновлять его компоненты и работать над его эмиттером. Поэтому Экью стал ещё вреднее из-за отсутствия совершенствования. А так как черпать обновления из сети он не мог, он обновлялся за счёт работы мозга Орлова, перенимая его манеру речи и частично характер. Поэтому он стал язвительным, саркастичным и наглым. Если раньше Павел мог подолгу вести беседы со своим инновационным другом на различные темы, освобождая свой мозг от повседневной нагрузки, разбавляя разговорами не о чем, то сейчас эти разговоры чаще всего заканчивались ссорами и насмешками со стороны Экью над безнадежностью мужчины, потерявшего всё из-за своей эгоцентричности. Это в совокупности с переживаниями от потери, одиночества, неопределенности в жизни привело Павла к тому, что внутри него все закипало от воспоминаний о прошлом, когда он был успешен и занимался делом, которое отчасти даже приносило ему удовольствие. Он ненавидел думать об этом, но изо дня в день он не мог перестать прокручивать все, как в киноленте. Теперь, проведя так много времени наедине с собой (и с Экью), Орлов был полон решимости и хотел мстить. Он осознавал, что хочет отомстить всем своим коллегам за то, что они подставили его, выкинули, так ещё и оскорбили. Выставили виноватым. А особенно он был заинтересован в мести Олегу, который, по его мнению, перевернул все и выкрутил слова Павла и действия, настроив тем самым против него весь коллектив, чтоб присвоить главенство. Хождения по дому привели его на кухню, где он достал из холодильника бутылку воды и подошёл к панорамному окну, чтоб понаблюдать за тем, что происходит на улице и отвлечься от своих дум. Какого же было удивление Павла, когда он увидел в окне то, как тот самый мужчина, спасший его вчера от участи стать недееспособным, выходит из дома напротив, поправляя лёгкое темно-синее пальто. Не думая, Орлов как можно быстрее натягивает ветровку, в карман закидывая эмиттер, на котором установлена программа Экью, и спешит подойти к тому мужчине, не до конца понимая, что именно от него хочет. — Ох, это же вы! - глаза соседа округляются из-за испуга от внезапного появления Павла, - вы меня напугали. Здравствуйте, - мужчина выдохнул, закрыв ворота в свой двор с помощью старинного замка с отпечатком пальцев. Да и не то, чтобы полуметровый забор смог остановить непрошеных гостей. — День добрый, - ответил Орлов, пропуская мужчину к дороге, собирая волосы в хвост на затылке, - у меня есть несколько вопросов относительно того, что вы вчера мне рассказали. Можете ли вы сказать, когда вы будете свободны для такого разговора? — Я собирался на прогулку, и, в целом, я не буду против компании, - кивнул мужчина, - но думаю, следует для рачала хотя бы представиться, ведь не дело в наше время так спокойно соглашаться на прогулку с незнакомцем. Меня зовут Николай. Знакомые обычно называют меня Гоголь. — Я Павел. Рад знакомству. Вы и вправду чем-то схожи с классиком, если верить сохранившимся портретам, - рассматривая длинные волосы мужчины напротив, вежливо ответил Орлов. На дворе был вечер, чуть ли не ночь, но из-за отходов с различных предприятий и не лучшего отношения людей к земным богатствам, которые даже им не принадлежат, озоновый слой совсем загрязнился, из-за чего чаще всего затруднительно определить время суток, не взглянув на часы. В этой темноте Николай выглядел загадочно, подсвечиваемый фонарями. — Да, согласен. Мы с друзьями не используем настоящие имена, а имена классиков, с которыми, нам кажется, мы чем-то схожи. Мы как бы проводим аналогию, - медленно разрывая дымку песка, подобную туману, шагами объяснил Николай, - да и в наши времена лучше не называть своего истинного имени первому встречному, Павел, - глаза Николая сверкнули хитрым огоньком, но он быстро вновь придал лицу бесстрастное выражение. — А кого вам напоминаю я? - шагая почти в ногу, подобным тону Гоголя, спросил Орлов. — Ну не торопите события, дорогой друг. Мне нужно хотя бы побеседовать с вами для начала. Вы сказали, что у вас были вопросы? - он чуть склонил голову к плечу. — Да, вы правы. Вопросы, - сам себе кивнул Павел, раздумывая, о чем же спросить в первую очередь. Их прогулка длилась до позднего вечера. Павел, гонимый своей жадностью до знаний о чем-то ранее неизведанном, задавал очень много вопросов, выяснял мельчайшие детали. За своей любопытностью, он даже не заметил подозрительно заметную осведомленность в делах мафии Николая, как для обычного человека. Он все спрашивал и спрашивал: о том, как выбирается жертва, сколько стоит одна "мертвая" душа, каким образом можно повредить разум живого человека и тому подобные вопросы. По завершении дня Орлов уже неплохо владел ситуацией и даже намечал примерный план действий, оаздывая лишь, где взять помещение и командк. Экью же, в свою очередь, впал, казалось, в панику и пытался докричаться до своего "хозяина", вопрошая опомниться, пока не стало поздно. Напоминая, что он не жестокий надзиратель, что играть судьбами людей, как в древнейшей игре, наподобие шахмат, нельзя. Павел же старался не обращать на голос здравого рассудка внимания и гнул свою линию. Он уже видел, как вновь начнет свое дело, пускай и с нуля, а позже обязательно отомстит своему "другу". Павел поднял взгляд, встретившись с глазами Олега, который держал в руках коробку от новой версии линз, к которым помимо разработанной Орловым функцией зума добавились новые, на одном из высоких зданий, растянувшись чуть ли не на всю его высоту. Рекламный постер двигался, картинка перешла в видео, где юноша рассказывал, что материал, из которого сделана новая версия линз, более эластичный и рриятныйгдля сетчатки глаза. Он просто вычеркнул Павла из истории кампании Oracle и наслаждался новопреобретенной славой. Это ужасно раздражало. Не желая распространяться о своей личной жизни, Олег все же решил не торопиться с откровениями и не стал рассказывать этому подозрительному соседу всю свою подноготную, а лишь поделился тем, что живёт один, а раньше был слишком занят работой, чтобы изучать личности своих соседей. Сейчас эта тема была для него более нейтральной, чем самая большая неудача в его жизни, которую порой ему хотелось забыть, как страшный сон(особенно когда он видел огромные цифровые изображения с рекламой умных линз от "Oracle", уже в новой версии, которую разработали без него, на бесконечно высоких небоскребах города, как сейчас). Так или иначе, а они уже подошли к начальной точке своего пути и пришло время прощаться. Павел впервые за долгое время был рад перспективе остаться наедине с собой (и Экью), потому что ему нужно было переварить полученную информацию и многое обдумать. Настолько ли он сильно настроен мстить, что аж готов играть человеческими жизнями? — Рад был прогуляться в вашей компании, - изложил Николай, когда они уже снова стояли у ворот его коттеджа. — Мне тоже было приятно провести время за интересной беседой, - согласился Павел, - давно ни с кем так долго не разговаривал. "Да что ты говоришь," - хмыкнул Экью. — Мы могли бы сделать наши встречи регулярными, - предложил Гоголь, - думаю, нам есть о чем поговорить. — Не имею поводов отказаться. "Как красиво ты запел," - казалось, искусственный друг не собирался униматься. На этом и разошлись, условившись встретиться в то же время через пару дней. Николая заинтересовала личность Павла достаточно сильно для того, чтобы по приходу домой сразу собрать всю свою команду за одним столом, с целью рассказать о новом знакомом, ведь он, кажется, наконец решил их главную проблему. Николай хоть и очень сложный и закрытый на первый взгляд человек, и ним трудно сойтись, но с близкими он был достаточно мил. Несмотря на свою склонность к интровертности, Гоголь умел брать себя в руки в нужной ситуации, как, например, сегодня, и заводить выгодных знакомых на ровном месте. Так он и собрал вокруг себя небольшую команду: Агата, братья Карамазовы, Антон, Лев и старик Эрнест (на самом деле ему было сорок). Имена классиков и двух персонажей из литературного произведения, которым эти имена дал сам Гоголь, являлись псевдонимами этих людей. Даже работая больше трёх лет, они не пожелали раскрывать свои личности перед друг другом и рисковать безопасностью. Общей целью, с которой они все собрались, являлась идея организовать то самое дело, которое обсуждали на прогулке Николай с Павлом. Только они не нуждались в том, чтобы калечить людей физически, для этого у них был медик - Чехов - который мог свести с ума одной только химией. Толстой занимался тем, что взламывал базы данных с именами уже психически не стабильных, безработных и нищих, для того, чтобы в будущем братья Карамазовы на пару с водителем - Эрнестом - могли затащить в небольшой фургон этих людей для "совершения дела". Агата же была девушкой с острым умом и красивой внешностью, она могла пройти там, куда не пустили бы остальных, из-за того, что они вызвали бы подозрения. Она знала свое дело и выполняла его хорошо, а также имела высшее театральное образование. Казалось бы, все продумано для мелочей и есть даже дом с подвалом, уже оформленным под "камеры пыток", но они почему-то медлили и пока просто занимались тем, что сливали мафии данные, которые откапывал Лев. Причиной их медлительности было отсутствие лидера. Гоголь, хоть и смог всех собрать и неплохо всё реализовать, повести их за собой точно не было в его компетенции. Он не готов к такой ответственности. Он слишком неорганизованный человек. Тут нужен человек с опытом и развитой логикой, который может управлять людьми и направлять их, умеет организовывать серьезные мероприятия и все в этом роде. И что-то Николаю подсказывало, что Павел это тот, кого они ищут. Даже его взгляд кричал о его темпераменте. Поэтому он попросил Льва пробить его личность через имя и адрес, чтоб узнать, чем же занимался этот загадочный богатый сосед, при этом нигде не работающий и доселе не появлявшийся. Какого же было удивление у всех без исключения, когда на следующий день Лев заявил, что он бывший генеральный директор кампании "Oracle" , которого совсем недавно уволили. Правда информации о причинах увольнения не было. Они из-за сидения в своем бункере совсем отстали от новостей и не слышали об этой сенсации. Все сидели за круглым столом в гостиной и наблюдали за голограммой с изображением личного дела Орлова Павла Викторовича, читая строчку за строчкой, разглядывая найденные на просторах сети фото. Дом был достаточно навороченным, но стол был обыкновенным, с деревянными стульями в комплекте, потому что всем им одинаково нравились "древние" предметы мебели, одежды и чего бы там ни было, предпочитая их новомодным, слишком пафосным. На столе в центре стоял эмиттер, благодаря которому они могли все видеть фото, документы и какие либо другие файлы с помощью голограммы. — Я же говорил, что он - тот, кто нам нужен, - хмыкнул Николай, увеличивая фото со встречи Павла с мэром Санкт-Питербурга, - такого человека нельзя упускать. — А вас не смущает тот факт, что его уволили с собственной кампании? - заметила Агата, возвращаясь к фото Павла с его другом и коллегой(как было подписано фото) Олегом Коемленко, который теперь управлял кампанией, - раз уж он такой умный и хороший лидер, то почему же так все обернулось? — Согласен, - кивнул Лев, - я тоже подумал об этом, когда читал его послужной лист. - и, как бы в подтверждение своих слов, он перешёл по ссылке, указывая на текст, в котором не к чему было придраться, - Но у него также нет ни одной даже маленькой щепотки грязи, к которой можно было бы докопаться. Все даже слишком идеально. — Я попытаюсь разговорить его и узнать все подробности. Вчера он был не очень разговорчив, когда речь заходила о нем, но думаю, здесь уже моя вина, что я запугал его, сказав не раскрывать своего имени всем подряд. — И ты просто заявишь ему, что знаешь о его прошлом? - закатил глаза Чехов, укладывая локти на стол и облокачиваясь на них, - ты будешь выглядеть только более подозрительным после этого: сначала ты говоришь не доверять никому даже собственное имя, а потом выясняется, что ты можешь за день узнать о прошлом человека не имея о нем никакой информации. Он, очевидно, достаточно умен, чтобы понять, что тут что-то не так. В наши времена имена личная информация строго держится в секрете, тебе ли не знать, друг мой. — Тогда я постараюсь сделать так, чтоб он сам мне все рассказал. Может, на это и уйдет несколько недель, но оно того стоит. — Попытайся расположить его к себе, - советует Антон, - покажи ему, что он может довериться тебе. Возможно, поделись с ним чем-то, чем не делятся с первым встречным. Закинь удочку, так сказать. А каким будет улов покажет время, - договорив, Чехов снова откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Но будь с ним осторожен, - напоминает Лев, - у меня он все ещё вызывает подозрения. — Мы можем подстраховать тебя завтра, - предлагает Федор, один из братьев близнецов. Эрнест, как обычно сидит в кресле качалке и не влезает в не волнующий его разговор. Он здесь лишь для того, чтобы выполнять поручения, главное, чтоб условия были такими, как они договаривались изначально: похищать лишь бездомных. А кто там будет главным, его уже не касалось. — В этом нет нужды. Я практически уверен, что мы нашли того, кого искали, - закрывает тему Николай, разглядывая фото, на котором Павел держит в руках одну из самых первых произведенных пар линз и счастливо улыбается. Довольный человек на фото разительно отличается от хмурого человека, с которым он прогуливался по городу прошлым вечером.