Мертвые души 2150

Тремя годами ранее. 2150 год. Век искусственного интеллекта. Где-то на пятидесятом этаже одной из высоток в центре Технограда гремит голос тридцатилетнего мужчины, эхом отскакивающий от стен кабинета для совещаний и растворяясь в панорамных окнах. — Вы совсем не выполняете свою работу! Продукт не продается, потому что вы даже не можете сделать грамотную рекламу, - говорит Павел Орлов, гендиректор кампании Oracle. Рядом с ним стоит его напарник Олег Кремленко и устало наблюдает за очередной сценой. — Может, дело всё-таки не в рекламе? - издалека начинает он, но Орлов пресекает эту попытку в разговор на корню. — Дело в том, что они неграмотные бездари, которые купили свои дипломы, - хмыкнув, говорит Павел коллеге, а после возвращает свой взгляд к несчастным работникам, - вы уволены! Все до одного, - он вновь обращается к коллеге, - Олег, найди новых работников в отдел маркетинга, - Павел устало сжимает пальцами переносицу, другой рукой чуть ослабляя галстук, что сейчас создавал раздражающее ощущение в области шеи, - или нам всё-таки придется обратиться за помощью к искусственному интеллекту. Кто же мог подумать, что машина будет размышлять креативнее человека. Отдел был заново собран в течение месяца путем долгого тщательного отбора, Олегу пришлось лично рассматривать анкеты и достижения потенциальных работников. Новые профессионалы ломали головы над крутой рекламой не одну неделю, чтобы не разочаровать начальство, ведь все все держались за свою работу, чуть ли не ценой чужой жизни, но труды того стоили: результат был отличным, реклама замечательной. Придраться было не к чему. Только вот процент продаж практически не изменился. Поэтому Орлов решил собрать совет директоров, чтоб обсудить, как выходить из данной ситуации. Новая версия их разработки совершенно не пользовалась спросом, люди покупали предыдущую, что была намного дешевле. Это было очень пагубно для кампании, акции падали. Они вложили слишком много ресурсов из-за уверенности Павла в качестве этой версии и в том, что ее сразу же раскупят, как предыдущую; а совет директоров всегда прислушивался к гендиректору, доверяя его прогнозам, которые до этого никогда не давали сбой. Но в последнее время что-то пошло не так и их вложения не окупались. Теперь они работали почти в минус. А в добавок ко всему Павел отказывался остановить производство новой версии, продолжая тратить итак уже скудные ресурсы, ведя собственноручно кампанию к разорению. — Господин Орлов, разве вы сами не понимаете, что в новой версии действительно мало чего поменялось? А, если быть честной, то кроме возможности увеличивать то, что открывается нашему взору, посылая команду мысленно, ничего не изменилось. Людям не выгодно тратить такое количество денег, из-за мелочей, когда можно купить старую версию почти в два раза дешевле, причем практически такую же, - отчаянно пытается достучаться до начальника глава отдела по маркетингу, защищая уже новый состав своих работников. — Это вы не понимаете, что совсем не продвигаете продукт! Почему даже заново собранные маркетологи работают так плохо? Если так, то увольте всех снова и опять найдите новых профессионалов, которые не будут халтурить, которые смогут работать с искусственным интеллектом, раз уж у самих идей не достаточно! Акции кампании падают, - беспрекословно отвечает Павел. Рядом с ним сидит его друг Олег, с которым он и начал свое дело, с которым он вместе поднял и вырастил свое детище. И его друг сейчас явно недоволен, это можно увидеть по его потухшему взгляду и задумчиво у настроению на протяжении всего совещания. — Ты перестал к нам прислушиваться. Хотя, ты никогда раньше этого не делал тоже. Ты понимаешь, что сам ведёшь нашу кампанию ко дну? Ты ведёшь ко дну свою кампанию. Неужели ты не видишь? Ты не можешь понять, что дело не в рекламе, да даже не в цене, а в том, что качество упало и это слишком заметно? Открой свои глаза уже наконец, - в несвойственно грубой манере вступает он в спор, теряя терпение окончательно. Он носится с этой моделью уже год, а продвижения настолько мизерные, что даже стыдно давать отчёт о продажах. "Мне не нравится его тон," - сказал голос в голове Павла, недовольно цокая, тем самым подбивая его на негативные эмоции. — Все с качеством прекрасно, или ты сомневаешься в моих разработках? Дело в том, что маркетологи нормально не выполняют свою работу! Вы сами не верите в успех, вы даже палец об палец ударить не хотите, - стоял на своем мужчина. Павел заметил, как коллеги переглянулись, что-то негласно решая. Один из них, начальник одного из отделов, кивнул Олегу, и тот, как будто приняв решение, повернулся к Орлову с тяжёлым взглядом. Он с минуту молчал, собираясь с мыслями. "Что-то тут не чисто, думается мне," - хмыкнул все тот же голос. И Орлов был полностью с ним согласен, но продолжал молчать, ожидая ответа. — Слушай, Паш, - начал издалека Кремленко. Сам же Павел уже был в замешательстве от того, что его коллега позволил себе такую фамильярность перед коллегами, - мы пытались до тебя достучаться, но такими темпами ты угробишь то, над чем мы работали очень много лет. Ты и сам знаешь, что мы начинали с нуля. Ты сделал для нашей разработки больше всех, почти вся теоретическая часть легла на твои плечи. — К чему ты ведёшь? - перебил Павел. Ему явно не нравилось, к чему ведёт этот разговор. "Ты действительно не понимаешь?" - голос не унимался, но на данный момент он только раздражал, так что Павел решил не обращать на него внимания. — Я это к тому, что мы довольного долго совещались с ребятами. Это решение правда далось нам тяжело, но мы также понимаем, что иначе никак, - Олег не стал отводить взгляда, смотря прямо на коллегу, а после спокойно, но твердо объявил: "Мы увольняем тебя," - и в глазах друга действительно было искреннее сожаление, только Павел за своей злостью этого не видел. "Бинго!" - воскликнул голос. — Ты шутишь? Если так, то шутка отвратительная и не к месту. Вы не имеете права, вы этого не сделаете, - Орлов отвечал спокойно, ведь главное всегда держать лицо. — Имеем и уже сделали, Паш. Мне правда жаль. Ты и сам знаешь, что это в нашей компетенции, на нашей стороне мнение большинства. — Да как ты смеешь?! Эти чёртовы линзы разработал лично я, я создал все это, это моя кампания! - говоря это, Орлов повысил голос, но продолжал держать себя в руках. "Смеет и ты сам прекрасно это знаешь." — В этом то и вся проблема! - в тон ему ответил Олег, - ты только я-кать и можешь. Всё я да я! Мы создали эти, как ты сказал, чёртовы линзы. Это "мы" включает и меня тоже. А кто прикрывал тебя, когда мы, ещё студентами, корпели над нашей разработкой. Когда ты отлынивал от пар, просиживая за чертежами дни и ночи, а я таскал тебе конспекты, вымаливал, чтоб тебе ставили зачёт, потому был председателем студсовета. А после ты просто дал мне все свои записи, обрисовав весь смысл, сбросив на меня реализацию. Ты решил мол, я дал тебе идею, теперь ты с ней разбирайся! - из-за всех накативших эмоций, он не мог контролировать поток своих слов, - я думал, что с годами все изменится. Что твое завышенное самомнение поубавится, что ты зауважаешь меня. Но ничего не изменилось. Да стало даже хуже! И я не хочу, чтобы все прогорело из-за тебя, Паша. Поэтому мы приняли решение, что дальше мы идём без тебя. — Ясно, - кивнул Орлов, - хорошо. Замечательно! Внешне он продолжал сохранять спокойствие, но внутри него все кипело. Ему не было стыдно перед другом, он чувствовал злость и обиду из-за задетой гордости. Он давно не считал мужчину своим другом, потому что считал, что "перерос" такое понятие как "друзья''. Все это пошатнуло привычную жизнь мужчины, за неделю он забрал все свои вещи, в последний день лично застав Олега в своем кабинете, расставляющим свои цветы в горшках в, теперь уже его, кабинете на, теперь уже его, подоконнике. На это Павел лишь закатил глаза и поспешил покинуть здание. Что-то сжалось неприятно в груди, но он отмахнулся от этого чувства, как от мухи. Теперь он уже пол года как безработный. Ему повезло, что он сколотил за годы работы немаленькое состояние, так что он не бездомный и не голодает. Он может даже позволить себе то, чего пожелает, в пределах разумного, конечно. И все было бы в целом не так плачевно, если бы из-за того, как все сложилось, он не впал бы в депрессию. Но и это было вполне объяснимо, ведь его лишили дела всей его жизни. Свои молодые годы, свою личную жизнь и отчасти здоровье он пожертвовал во имя умных линз. Он трудился не покладая рук, не оставляя себе времени, что уж там на знакомства, даже на своих родителей, Олег оклеветал его перед коллективом, говоря, что тот прогуливал свои годы молодости, пока тот якобы "корпел над их разработкой". Но доказывать обратного и устраивать разборки на рабочем месте не стал. Теперь, оставшись без работы и без родных, совсем один, Павел полон отчаяния. Но это даже не самое худшее. Худшее заключается в том, что Павел всячески отказывался принимать свое отчаяние и одиночество. Он считал, что ему не нужны для счастья люди и даже работа, что он может справится со всем сам, переживая все это наедине с собой. Но неправдивость всех этих убеждений в первую очередь доказывала его разработка лично для себя: он вживил в линзы функции "собеседника" с помощью искусственного интеллекта, которого он мог слышать через подключенные к линзам наушники. Также, му, как человеку доселе работающему почти без выходных, было очень сложно смириться с бездельем. Как оказалось, человеку очень сложно найти работу, когда на всех предприятиях (государственных и частных) работает в основном искусственный интеллект, что привело к большой проблеме, связанной с безработицей. Конечно, правительство тоже заметило, что процент безработицы до ненормального уровня высок, поэтому в каждом предприятии был введен обязательный минимум "живых душ". То есть обязательно должно было работать минимальное количество человек относительно доходов учреждения. На зарплаты выделялось 20% из всей его прибыли, а сумма, что состояла в этих 20% делилась на минимальную сумму зарплаты обычного работника в месяц, и таким путем вычислялось обязательное количество сотрудников. Но очевидно, что на родине Гоголя так просто это невозможно провернуть. Без мошенничества никуда, тем более в такие сложные и суровые для человечества времена.Нужно было научиться вертеться в обратную от Земли сторону. Вывернуть себя наизнанку, работать днями и ночами, чтоб пробиться на приличную работу по образованию. Нанимали только лучших из лучших. Но Большие дяди и здесь нашли лазейку и нанимали на работу недееспособных, а именно стариков и инвалидов. Но стариков нанимать было не выгодно, потому что они скорее всего скончаются раньше и придётся искать новую "мертвую душу". А инвалиду заплатил третью часть положенной зарплаты за ничегонеделание, а он и рад. Павел и сам проворачивал такие махинации. Все 30 положенных живых душ в его кампании были мертвыми. Сейчас же, оказавшись на месте обычного человека, он понял, к чему приводит подобное отлынивание от закона. Он, конечно, понимал, что не пойдет работать на кого-нибудь, но все же увидел положение дел с другой стороны. Не с преобладающей. Тяжелее всего ему было от того, что он был одинок, хоть мужчина и отказывался это принимать. Из друзей у него был лишь искусственный интеллект, который он разработал под себя, буквально сделав себе друга. Его кампания занималась тем, что выпускала линзы с тысячами терабайтов памяти. С помощью этих линз, посылая сигнал из мозга, человек мог зайти в любой поисковик или посмотреть то, что он хочет, он мог читать: в целом делать все, что душе угодно. Заменив все гаджеты на одну пару линз. Павел создал и для себя такие, но индивидуальные, "вживив" туда искусственный интеллект, чтоб было веселее коротать свои похожие друг на друга будни. Он назвал его ласково Экью, от английского acumen, что, переводя на русский, означало сообразительный. И вот в последние шесть месяцев этот голос, кажется, и не думал замолкать. Он допытывал, что планирует делать Орлов дальше, как он собирается жить; повторял, что он сам виноват в том, что все потерял, что все дело в его завышенном эго. Он указывал Павлу на то, что на самом деле болит. На то, на что сам он старательно закрывал глаза. Поэтому, чтобы проветриться, Павел решил выйти прогуляться по переулкам города, по которому ещё пол года назад даже не задумывался бы пройтись пешком, ибо некогда. Да и неинтересно как то было. Он шел по тротуарам, пытаясь выискать в полуденном небе хоть намек на солнечные лучи, но труды его были, очевидно, напрасны, потому что чистым небо было лет так 60-70 назад, да и тогда изредка, нынче о голубом небосводе и белых пышных облаках можно было разве в книгах вычитать или на старых фотографиях увидеть; поэтому он вновь вернул взгляд на людей перед собой, раздумывая о том, что работу все равно неплохо было бы найти, хоть какую, а то он от этого безделья скоро совсем согнется. Также его подстегивало желание мести, что не оставляло его ни на миг все эти полгода. Техноград - первый модернизированный умный город России, центре которого расположились небоскребы, принадлежащие главнейшим как на рынке государства, так и на международном уровне, кампаниям, фирмам, банкам и другим предприятиям. В центре всегда кипит жизнь, места на дорогах не хватает, поэтому многие пути ответвляются и дорога растет вверх, порой обвиваясь вокруг небоскребов, подобно змее; парковкам в зданиях порой приходится выделять по шесть, а то и по семь, этажей. Центр Техноград равен суете: кто-то всегда куда то спешит, повсюду скачут различные голограммы: от самых маленьких, сантиметров в двадцать, до огромных, доходящих до десятков метров. Подростки спешат на учебу на школьных самокатах на специально выделенных для этого путях, ведущих исключительно до территорий имеющихся в городе школ. Крыши зданий теряются в темно-фиолетовых тучах и бордовых облаках, поэтому выглядят грозно. Под тусклым освещением город кажется грязным, каковым он, на самом деле, и является. Если отвлечься от завораживающего движения на центральных улицах и завернуть за угол в какую-нибудь улочку, то город раскрывается с новой стороны: мусор раскидан кучками по углам, по дороге разбросаны какие-то железки и пластмасса, повсюду снуют подозрительные личности, отчего хочется спрятать все ценное подальше от лишних глаз. Прогуливаясь по улицам города, лавируя между людьми разъезжающими на автосамокатах или героскутерах, Павел рассматривал высотки, крыши которых терялись в темных тучах. На каждой из высоток были экраны, размером чуть ли не таким же как они сами. С одного экрана на другой перепрыгивала девушка в красном платье и громко хихикала. Кажется, рекламировала это самое платье, либо какой-то аромат. На дорогах и тротуарах то тут то там сверкали различные голограммы людей или животных. Мимо проносились и громко шумели машины, что парили в воздухе, но пока не имели возможности подниматься достаточно высоко. Павел в очередной раз убедился, что коттеджный поселок за всеми этими высотками это лучший выбор в его жизни. Там тихо и почти никого нет, в основном живут старики, которым не по душе все это инновационное дерьмо. Павел и сам такой: все эти голограммы, огромные экраны и шумные машины он терпеть не может. Он минималист. Поэтому он и создал линзы, а не какие нибудь крутые очки, умеющие делать голограммы или браслет на худой конец. Павел завернул за угол, направляясь к своему дому. Он находился в коттеджном поселке за городом, поэтому, чтоб пройти к нему, нужно было пройти по не лучшим улочкам. Поражала двойственность города: казалось бы, минуту назад ты был в центре процветающего Питера, а просто завернув за угол попал в притон и пристанище для наркоманов. Воздух стал спертым, ото всюду несло запахом алкоголя, секса или травки, если не чем похуже. Тут и там слонялись наркоманы, глупо улыбаясь и заглядывая в лицо, норовя утащить, заманивая дозой или косяком. На полу валялись упаковки от шприцов, сами шприцы, целофановые пакеты, использованные контрацептивы, ещё какой-то мусор. Несколько проституток попытались привлечь внимание Орлова, тянули его за руки, загадочно улыбались и чуть задирали итак короткие юбки. Но встретив равнодушие, двое из них отлипли, но третья была более настойчивой. Она даже попыталась завести с мужчиной диалог. Павел стряхнул ее со своей руки, как будто отмахнулся от мусора, подобного тому, что был разбросан по "новой" укладке на дороге. Девушка обиженно поджала губы и убежала к подружкам, чтоб за секунду забыть произошедшее и снова отправится на поиски очередной жертвы. Через пару переулков он вновь свернул в более приличную улочку. Теперь он шел лишь в компании какого-то мужчины, а перед ним шла женщина в красном платье. Они казались приличным, даже работающими людьми. Он не мог перестать думать о своем детище: линзы что он создал были очень многофункциональны: благодаря ним люди могли посмотреть любое видео или фильм, просто подав сигнал с помощью мозга, лило таким же образом написать кому то сообщение, позвонить, они могли узнать информацию и данные в интернете человека, которого видят. "Умные линзы от Oracle - одно из лучших изобретений человечества!" - Орлов не раз слышал эту фразу. И это он - тот, кто придумал эти линзы. Это его идея, и это он лично сам разработал их. А теперь он потерял все и не собирается оставлять это так просто. Копаясь в своих более глубоких мыслях, Павел почти неосознанно рассматривал девушку идущую перед ним, пытаясь вернуться в реальность, пока Экью не решил вставить слово-другое. Перед ним шла высокая брюнетка с короткой стрижкой, головы на две меньше него, чё платье красного цвета красиво обтягивало фигуру, подчёркивая все, что надо и где надо. Она шла неспеша, будто тоже вышла на прогулку. Стук, создаваемый ее каблуками, мягко отскакивал от стен, гармонично вписываясь в окружающий шум. Вдруг - все произошло очень быстро и резко - Павла кто-то схватил: он успел почувствовать лишь руки на своем лице, закрывающие ему рот, и то как его затянули за угол. Это оказалось делом рук того мужчины, что шел рядом с ним. Павел было испугался, но, по испуганному взгляду напротив, понял, что прохожий не похож на преступника. Он ждал объяснений, но мужчина исподтишка поглядывал за угол, продолжая сохранять молчание, поэтому и сам Павел решил посмотреть, желая разобраться в сложившейся ситуации. Его взору открылась поистине странная сцена: девушку, что шла перед ними, двое каких-то, из неоткуда взявшихся, громил затащили в какой-то фургон, хоть она и пыталась сопротивляться, залезли сами и скрылись за очередным поворотом. Он удивлённо посмотрел на мужчину перед собой, который смотрел на сие действо, как будто со знанием ситуации. Они сидели практически впритык друг к другу и, не имея другого выхода, Орлов стал разглядывать его внешность: худощавый и явно невысокий, ровный гос и искусанные губы, глаза спрятаны за волосами, которые были пострижены на подобии каре, что сейчас были в беспорядке из-за резких движений. — Что это было? - не выдержал Павел. — А ты разве не знаешь? - удивился незнакомец и, получив отрицательный ответ, объяснил, - ее увезли члены местной мафии, для того, чтобы как-то покалечить либо её, либо её разум. — В смысле? Для чего? — Ну так кампаниям же нужны мертвые души. Или ты действительно думаешь, что в нашем городе и впрямь настолько много калек и в целом недееспособных? - он невесело усмехнулся он, - а потом они продадут её душу за кругленькую сумму. — Вы сказали они калечат разум. Как? '' Ты же не собираешься..?" - тихонько отозвался Экью. — Они накачивают то ли какой-то химией специальной, то ли наркотой. Но факт в том, что они сводят людей с ума. А потом продают их, подобно товару, за очень большие деньги.