Мертвые души 2150

— Я буду наверху в кабинете, - повторил Цезарь Николаю, - Лев у меня, но он следит за тем, что тут происходит. Инспектор должен прийти через час. Мой пистолет заряжен, на всякий случай. — Мы хорошо тут все убрали, - покачал головой Гоголь, - все пройдет хорошо, и это не понадобится. Я отыграю роль одинокого романтика-филантропа, который все ещё верен своей первой возлюбленной. — Не то, чтобы тебе пришлось прям играть, - хмыкнул Павел, разминая шею после двух бессонных ночей полных расследований, слежки, а также переполоха с перестановкой мебели и тасканием макулатуры и техники из одного дома а другой. — Ты доверяешь Льву? - перевел тему Гоголь, усаживаясь на диван недалеко от Павла. — Я же говорил, что могу доверять только тебе, - спокойно ответил мужчина, - но Лев - интересный человечек. Его не интересуют деньги, но ради них он готов на все. Ему слишком все равно на то, что именно ему придется делать, главное - за хорошую копеечку на счету. Такие люди в ситуациях вроде нашей всегда нужны. А ты где его нашел? — О, я помню, - кивнул Николай, - он шел рядом и что-то яро печатал в смартфоне. — В смартфоне? - перебил его Павел, - ими ещё кто-то пользуется? Я думал они вымерли лет пятьдесят назад. — Да, я тоже, - хмыкнул Гоголь, чуть улыбнувшись, - поэтому и заинтересовался. Было видно, что он профессионал. Как оказалось, он в те времена взламывал базы данных кампаний, продавая их на черном рынке. Сейчас подобное проворачивать очень сложно, так как все базы данных под большой и сложной защитой, ну, ты и сам знаешь, - Орлов кивнул, - а он делал это через смартфон, из-за чего его труднее было вычислить и найти по модели устройства, потому что никто не знал, где подобное искать и как его отследить. — Ого, а я его недооценивал, - удивился Павел, - а как уговорил его работать на тебя? — Не на меня, а со мной, - исправил Гоголь, - но все было довольно просто, на самом деле. Я спросил про его заработок и он честно ответил, что зарабатывает хорошие деньги, продавая взломанные базы данных на черном рынке. Бывало даже такое, что кампания, которую он взломал, сама выкупала у него информацию про себя. А я ему предложил стабильный и безопасный заработок. Он не нашел повода отказать. — Все ещё удивляюсь тому, как он тебе рассказал о своих незаконных действиях. А если бы ты оказался агентом под прикрытием? — Это же Лев. Чему тут удивляться? — С другой стороны, ты прав, да, - согласился Орлов, поднимаясь с дивана, - я пошел в кабинет. Лев наблюдает. — Удачи нам, - ответит ему Николай. — Удача для неудачников. Мы же хорошо все подготовили и даже придумали тебе легенду, так что она нам не понадобится, - сказал на последок Павел и скрылся на втором этаже. Через примерно пол часа дверной звонок оповестил о "жданном" посетителе. — День добрый, - открывает с улыбкой дверь Николай, - вы что-то хотели? — Инспектор Андрей Петров, - представился гость, - у меня ордер на досмотр вашего дома. Позволите войти? Гоголь чуть отошёл от двери, спокойно пропуская мужчину, изображая удивление. Прошлым вечером они втроём со Львом и Павлом внутри все кардинально поменяли и перенесли почти все вещи в дом Павла напротив. На стенах больше не было бумажек, вокруг царила чистота, а круглый стол с гостиной перетащили на кухню. Кресло-качалку Эрнеста поставили к окну, а диван накрыли пледом. Вход в подвал закрыли большим книжным шкафом из комнаты Николая, в которую тот пустил только Павла, так как тот был в курсе его "заложницы". — Да, конечно. Мне нечего скрывать, проходите, - пожал плечами Гоголь, - но для приличия хотелось бы узнать, с какой целью вы пришли. На меня кто-то пожаловался? — Пропала женщина, - осматривая каждый уголок прихожей, ответил Андрей, - Анна Николаевна Тарасова. Муж написал заявление о пропаже неделю назад. Я ответственный за это дело. — Не слышал о такой. Она с нашего района? — Нет, она живёт ближе к центру в одном из неблагополучных районов, недалеко от притона, - бесцеремонно проходя в гостиную ответил тот. Николай последовал за ним. — Тогда как она может оказаться тут? Меня женщины не интересуют. Петров остановился и посмотрел на мужчину, чуть приподняв бровь, молча спрашивая, правильно ли он понял. — Ох, не в том смысле, - спохватился Николай, - как вы могли заметить по количеству романов на моих полках - я романтик. Я до сих пор питаю чувства к своей первой любви и кроме нее мне никто не нужен. Я буду предан ей до конца. — А я уже неправильно вас понял, - чуть засмеялся инспектор, уже менее увлеченно осматривая дом. Гоголь увидел как мужчину легко заинтересовать и отвлечь беседой, поэтому решил попробовать заговорить ему зубы. Взять его харизмой и обвести вокруг пальца. — А вообще, если хотите знать мое мнение о том, о чем вы подумали, - хмыкнул он, складывая руки замком на груди, пока инспектор поочередно открывал ящички одного из книжных шкафов, - то я вам скажу: я считаю, что любовь понятие растяжимое. Мы не выбираем кого любим также, как и не можем заставить кого-то полюбить себя или заставить себя полюбить кого-то. К великому сожалению. — Вы правы, - кивнул Андрей, стоя как раз у того самого шкафа, что закрывал лестницу в подвал. Он отошёл от стены, видимо, решив, что достаточно там осмотрелся, - а на втором этаже у вас, простите, что? — Моя спальня, отдельная душевая с туалетом и кабинет. Идёмте, я даже сам все покажу. — Нет, не стоит, - покачал головой инспектор, - я же вижу, что вы бы не стали похищать женщину. Извините, что копался в ваших вещах. Я получил сообщение о том, что вы занимаетесь противозаконными делами в этом доме, но никаких признаков я не нашел. — А может, ее никто и не похищал? - предположил Николай, закрывая шкафчики за мужчиной, - вы же сами сказали, что она из неблагоприятного района. Может, свернула с прямой дороги. — Я тоже так подумал, - кивнул Андрей, - но ее, перед пропажей, за угол затянула женская рука. Это подозрительно. — Подруга, может, - пожал плечами Гоголь, равняясь рядом с инспектором, - хотя не знаю. Вам виднее. Но, если хотите, можете обыскать и второй этаж. Как я уже говорил: мне скрывать нечего. — Да, я верю вам, - кивнул инспектор, оглядываясь в последний раз, пытаясь найти что-то подозрительное. — Вот и замечательно, - из неоткуда появился Павел и приставил дуло пистолета к виску Андрея, заставив того дернуться от неожиданности. — Что ты творишь?! - воскликнул Николай, - мы так не договаривались. — Что значит "вы так не договаривались"? - переспрашивает инспектор, глядя то на одного, то на другого мужчину. — Замолчи, - прикрикнул на него Павел, - лучше достань свои наручники. Живо! Мужчина протянул чуть дрожащими руками наручники Цезарю, и тот зафиксировал ими за спиной его руки, все ещё не убирая дула пистолета с затылка. — Мы договорились, что просто убедим его в своей невиновности, Цезарь, что происходит? - Николай подошёл к Павлу ближе, надеясь получить ответ. — Если мы сейчас его не уберем, то он рано или поздно докопается до нас. Экью слил ему слишком много информации о нас, - покачал головой Орлов, - другого выхода нет. — Как и гарантий, что твой ИИ не сольёт информацию другому инспектору, после того, как ты убьешь этого. — Нет, есть. Я отключил его, - на последнем слове голос Павла дрогнул, но не достаточно, чтоб это можно было заметить. Экьюмэн был с ним чуть ли не с самого начала его карьеры, он был его единственным достойным собеседником; до встречи с Николаем, по крайней мере. — Подождите, я простой инспектор. Мне дали задание найти женщину из плохого района, как последний шанс остаться на своем посту, потому что я валял дурака и не раскрыл ни одного дела за последний месяц. Мы предполагали, что она просто поддалась соблазнам и стала либо наркоманкой, либо проституткой. Тем более, если учесть, что она дружила с несколькими девушками из этой промышленности. Я представлю все так будто все так и было, только отпустите меня, пожалуйста. Меня жена дома ждё... - нескончаемый поток слов был прерван выстрелом. Тело мужчины упало, громко хлюпнув из-за большого количества выделившейся с головы крови. — Какого... - прошептал Николай, - ты его убил! Невинного человека! — Иначе было никак, - спокойно ответил Павел, убирая пистолет, а после снимая с рук перчатки, - сейчас придет Дев и избавится от тела. — Ты... ты так спокоен, Господи, да как ты вообще смеешь решать кому жить, а кому умереть!? - голос Гоголя срывается на крик. — Успокойся, - закатил глаза мужчина, отходя от трупа подальше и направляясь на кухню, чтоб вымыть руки. Николай последовал за ним. - Также, как раньше мы смели решать кто достоин быть разумным, а кто - нет. — Как к этому отнесётся команда? Что делать, если они отвернутся от нас? — Ты привыкаешь творить зло в команде. Потому что творить зло в команде легче - всегда есть на кого свалить вину, и можно сказать "но он тоже так делает". Да, детский сад, согласен. Но ведь все взрослые просто большие дети, ищущие оправдания своим действиям в чужих поступках. Как говорится, в чужом глазу соринку видишь, а в своем бревна не замечаешь. На твоём месте я бы молчал о решениях насчёт чужой жизни. Твоя "Бэла" все ещё крепко "спит" наверху, дорогой друг. — Лена, точно, она наверное испугалась выстрела, - опомнился Гоголь, разворачиваясь к лестнице на второй этаж, - мы вернёмся к этому разговору, как только я все объясню своей, как ты выражаешься, "Бэле". — Очень жду этого разговора! Лев зашёл на кухню как раз в тот момент, когда Николай скрылся за дверью своей комнаты. — Куда девать труп? Я уже запихал его в черный полиэтиленовый мешок, как ты сказал, и убрал кровь с паркета. — Вынеси на задний двор, в мусорный бак, там и подожги. Все равно в этой загрязнённой атмосфере дым уже давно перестал быть заметным, как по запаху, так и внешне. Да и соседи у нас не особо любознательные. — Понял, - кивнул Лев, - остальным все также ничего не говорим? — А что, мучает совесть? - подошёл почти впритык к нему Павел, скрещивая на груди руки, - я зря доверился тебе? — Нет, - пожал плечами Толстой, - просто не по-человечески это как-то: мы работаем в одной команде, а они не в курсе таких важных аспектов нашей деятельности. — Мне нравится, как культурно вы обходите тему того, что мы лишаем людей права на свободную жизнь. Лицемеры. Вот кто вы все, - сказав это, Орлов ткнул пальцем в грудь Льва и направился в сторону выхода, потому что нужно как можно скорее перенести вещи с его дома обратно, чтоб продолжить дорабатывать план похищения Олега. Ему уже осточертело находиться в этом доме.