Очнулся?

      – Да война будет, – раздражённо перебил Хаскер, резко поставив бокал на барную стойку. – Слухи ваши давно стали реальностью.              Компания постояльцев Хазбина, до этого яростно разгонявшая тему вокруг шумихи на других Кругах, умолкла. Алкоголь распалял людей на споры, но подавляющее большинство грешников не думали, что грядет действительно что-то ужасное. Да, Владыка сыпал намёками при каждом своём появлении на публике. Да, бесы, работающие в Пентаграмм-сити, давно повысили цены на свои услуги, оправдываясь непростым временем. Да, поставок наркотиков стало меньше, потому что все испытывали трудности с получением любых лекарств из Круга Лени. Но на фоне этих тревожных новостей отель только разрастался и процветал, набирая всё большую популярность. Авторитет четы Морнингстар возрос до того, что Шарлотта стала председателем собрания оверлордов, и больше никто не смел сравнять её мнение с писком мыши из-под плинтуса. Именно потому постояльцы так и не могли поверить, что война с Раем будет.              Пока буквально через неделю после выздоровления Владыки, миссис Мейберри не влетела в зал отдыха, где по вечерам собирались практически все, и не заявила, что Люцифер и Шарлотта пропали, и не просто куда-то, а по слухам отправились в Рай.              – Согласна, – кивнула на слова старого кота Мейберри и глотнула виски, поморщившись. – Мы не можем больше игнорировать предпосылки. То, что нет официального заявления не значит, что мы в безопасности.              – Чарли должна была меня предупредить, – нетерпеливо вклинилась Вэгги, на её лице читалось чуть ли не отвращение к ситуации. – Но всё, что она сказала: «Я отлучусь на день с отцом, нужно кое-что решить».              – И всё? – скептически поднял бровь Энтони, покачивая ногой, закинутой на другую. – Раз она не сказала ничего даже своей девушке, значит, она растеряна и не знает, что делать.              – Скорее всего, она так заботится о тебе, – подхватил Хаск.              По толпе, облепившей барную стойку, прошлись одобрительные кивки, даже если кто-то был не согласен с выводами неразлучной парочки бармена и порно-актёра, то всё равно пытался оправдать Чарли перед Вэгги. Семейные ссоры никогда ни к чему хорошему не приводили. Падший ангел только стиснула губы в прямую линию, больше не выказывая никаких эмоций.              – Так что там с войной? – разбавила начавшееся было молчание Черри. – Есть что-то больше слухов и предпосылок? Я не против повоевать, но хотелось бы хотя бы подготовиться. Небытие меня ещё не зов-…              Она осеклась, словно что-то вспомнила, и комкано замолчала, скрыв заминку за вопросительным взглядом на Мейберри. Женщина лишь поправила очки, уставившись в пустоту, размышляя.              – Мой отец упоминал, что одна из оверлордов суетится больше обычного, – сиплый голос Джонатана донёсся до толпы с одного из кресел у камина.              – Это, которая Рози-то? – уточнил Энтони, прокрутившись на высоком барном стуле так, чтобы видеть затылок брата.              – Она самая, – Арахнисс развернулся, встав на сидушку коленями и упёршись локтями на спинку кресла. – Каннибалы, кажется, вновь формируют отряды, как делали это, когда пришли помогать Хазбину.              – Папаша говорил, что у Рози есть связи наверху… – задумчиво протянул паучок, всматриваясь в глазки Джонатана, считывая его мысли.              – Именно. Не просто так все, кто контактирует с Раем, начинают готовится к чему-то. Поэтому я согласен с точкой зрения Хаска и Мейберри… – он внезапно замолчал, почесывая подбородок. – Только почему Владыка молчит?              – Мне кажется, на других Кругах уже давно обо всём знают, – очнулась миссис. – Только грешники всё ещё, как слепые котята.              – Оно и ясно, почему, – вновь раздражённо прозвучал Хаскер, запрокидывая в себя стопку какой-то мешанины. – Я видел это при жизни сотни раз. Люцифер имеет над адскими существами больше власти, чем над нами. Молчанием он не рискует сыскать гнев целого Круга, не рискует посеять лишнюю панику, пока ещё толком ничего непонятно. Первыми в бой пойдут покладистые адские шавки. Вы можете радоваться или считать Владыку лицемером, но это факт. Я только за, чтобы не рваться в бой в рядах первых.              По глазам было видно, что мнения постояльцев разделились насчёт выводов бармена, но у большинства не осталось сомнений, грядёт ли военное столкновение. Никто не собирался расходиться, в моменте почувствовав потребность разделить тяжёлое бремя тревожного вывода с другими, давно не чужими душами. Те, кто ранее сталкивался с ангельской армией, были сосредоточены, не ощущая обреченности и страха. Ангелов можно победить, главное, найти новую тактику, новый метод.              Только Энтони, кажется, не волновался ни о чём, он подлил себе вина из стоящей перед ним бутылки и смакуя каждый глоток, вновь оглядел толпу. Не было смысла беспокоиться заранее о том, что станет головной болью на долгие месяцы. Не было смысла и бояться за жизнь, в конце концов умирали они не в первый раз. Паучок видел смысл лишь в том, чтобы насладиться именно этим моментом единения, пусть и под печальным предлогом, но ведь и при жизни родные лица собираются лишь по двум поводам – свадьба и похороны.              – Постойте, – Энтони закрутил головой. – А где наш любимый улыбчивый ублюдок?              Грешники, словно проснувшись, заозирались по сторонам, вглядываясь в лица. Второго управляющего отелем никто не видел со вчерашнего дня, когда он в одиночку который день ремонтировал королевский обеденный зал: это было ещё одним его наказанием, на котором настояла Чарли. На завтрак, как и на ежедневную утреннюю планёрку он не явился.              – То есть мудак во фраке исчез вместе с Люцифером и Шарлоттой, – заключил Хаскер, даже не сомневаясь в том, что эти два события напрямую связаны.              – Я удивлён, что Чарли пропала тоже, – елейно заулыбался Энджел.              Арахнисс и Вэгги на его слова закатили глаза, Черри громко прыснула в кулак, а миссис Мейберри сдержанно прокашлялась, пытаясь не смеяться в открытую. Не то чтобы многие оценили шутку, но те, кто наиболее близко общались с Владыкой и Радио-демоном давно разгоняли тему, что не просто так они помогают друг другу, несмотря на извечные ссоры.              – Тогда выходит, что Аластору доступна информация, где эти двое, а нам нет, – проворчала Вэгги. – Как Чарли это допустила.              – Не расстраивайся, подруга, – Мейберри аккуратно погладила её по плечу. – Не всегда можно предугадать, что в голове твоего партнёра.              – Или что в голове двух старых развратников, – между прочим вкинул Энджел.              – Блядство, Энтони! Я тебе рот ссаной тряпкой заткну! – взвёлся Хаск, замахиваясь полотенцем.              Пару раз паучку всё же прилетело по шее под заливший зал смех и наигранные мольбы о помощи от Энтони. За этим оживлением все серьёзные темы были отодвинуты на второй план.                     

***

      Утопленный в облаках кристаллизованный до плотной материи свет составлял то, что принято называть Раем. Здесь не могло быть теней – лишь слегка искаженные отражения ангелов в идеально полированных алмазных дорогах. Здесь не могло быть и горя – лишь временный упадок сил и лёгкая меланхолия. Здесь всё пело и искрилось счастьем…              Когда-то давно так и было. Пока под этим великолепием из золота, платины и бриллиантов не зародился реальный мир, и не загноился Ад. Тогда блеск Рая стал отдавать фальшью. Если счастье одного города строилось на бесчисленных страданиях других, иных, душ, то разве это не очерняло, не отравляло его?              В смешанных ангело-демонических глазах Люцифера всё было предельно очевидно. Живым, да и не всем мёртвым, не доводилось тут побывать, а Первый Падший серафим видел, как Отец создал это место, выдувая из ладоней сияющую звёздную пыль. Как она комкалась, как сгустки материи прикреплялись к таким же в правильной последовательности, которую знал только Всевышний. Кроме Рая, Он возводил прекрасные сады с деревьями, подпирающими атмосферу маленького кусочка породы в бесконечном бытие, который назвал Землёй. Люцифер был первым его сыном, самым восхищённым из всех, самым преданным. Создатель никогда не имел определённого плотского тела, но любил материализовать руку и потрепать своего мальца по волосам, приговорив:              – УЧИСЬ, УТРЕННЯЯ ЗВЁЗДОЧКА, ТЫ НАСЛЕДНИК МОИХ ЧУДЕС.              Люцифера быстро окрестили усердным учеником и исследователем его младшие братья и сестры, которым Всевышний отмерил ровно столько же силы, но обделил их знанием того, как он создал Вселенную. Было ли это странной прихотью или его планы менялись по ходу их исполнения, никто не мог знать, но Люцифера всегда тешила мысль о своей исключительности. С эгоистичным началом в нём развивалась и безудержная фантазия, замечая которую, Отец смеялся, заставляя пространство дрожать:              – СПЕШИШЬ НАВОРОТИТЬ НЕМЫСЛИМОГО БОЛЬШЕ, ЧЕМ СОТВОРИЛ Я?              – Что ты, Отец… – мялся пристыжённый серафим, оглядываясь на собратьев, что прятали улыбки за рукавами белоснежных туник. – Я просто хотел чего-то нового…              – ЗАПОМНИ, ЗВЁЗДОЧКА МОЯ, КАЖДЫЙ ШАГ ВПЕРЁД ОДНОВРЕМЕННО И ШАГ НАЗАД.              Тогда никто не понял, к чему относились эти слова в силу неопытности, самонадеянности и детской непосредственности. Ангелы вершили всё, что приходило им в голову: сотворили первых людей, поселили в один из садов Творца, стали передавать им знания. Всевышний смотрел на своих чад и не вмешивался, наслаждаясь исполнением Великого Плана, который знал только Он.              Никто не подозревал, что в системе была ошибка. Никто не мог предугадать, что любимейшее из творений Отца по глупости впустит Зло в мир, сотворённый из Добра и света. В тот великий день Всевышний первым познал боль. Заглянув в настолько небесные и прозрачные глаза Утренней звезды, что, казалось, чище и прекрасней их нет, Он увидел и раскаяние, и стыд, и покаяние, но ни капли… ни единой капли истинного понимания содеянного. Ошибка, совершенная сыном, тенью легла и на Творца. И тогда Он нарёк это грехом, глубоко осознав, что сам грешен. И если каждое его создание такое… значит, он больше не имел права созидать.              – ЖАЛЬ, ЧТО УТРЕННИЕ ЗВЕЗДЫ БЫСТРО ГАСНУТ…              Бог отвернулся от растерянных глаз любимого сына. Другие серафимы приняли это за приказ напасть и низвергнуть Люцифера, но позже поняли, что Он отвернулся от всей Вселенной. Исчез. Никто с тех пор не знал, в курсе ли Отец, что стало с Утренней звездой, знает ли, как жил мир без него столько тысячелетий. Приглядывает ли за ними?..              Люцифер смотрел на пролетающие внизу снежные облака, виднеющиеся через идеально прозрачную тропинку к золотым райским вратам. В фиолетовых глазах дрогнул зрачок, когда теплая ладонь похлопала по плечу.              Всего лишь Чарли.              – Па, всё хорошо?              – Вспомнил кое-что, звёздный свет мой, – улыбку пропитала неуловимая нежная грусть.              Они двинулись вперёд, и каждый шаг сопровождал лёгкий звон каблуков, подчёркивающий пустынность места. Привратник Пётр появился внезапно, несколько испугав Чарли. На её удивление в руках ангела не было фолианта со списком святых, а губы не дружелюбно улыбались, а напряжённо сжимались в линию.              – Кхм-кхм, – он забегал глазами по дьявольской семье. – Приветствую в Раю! Приятно видеть тебя вновь, Шарлотта…              – А меня не рад видеть, значит? – перебил Люцифер, подлетая ближе и хватая в охапку Петра. – Ну, младшой, дай обниму!              – Лю-… циф-ф-ф… – задыхался апостол, – отпус-…              Со смехом падший ангел отпустил худощавое тело собрата. Он помнил его ещё маленьким человечком, помнил, как тот умер и вознёсся, как стал привратником… Только сам Пётр не знал, что первые тысячелетия после Падения Люцифер следил за Раем, и был в курсе каждой новости. Для него Морнингстар был незнакомцем, чужим существом.              – Ха-ха, спасибо, – ангел неловко потёр ладони друг о друга.              Он исподлобья кратко бросил взгляд на Владыку, сутулясь, пытаясь быть ниже, словно ему неудобно смотреть сверху вниз на Падшего. Люцифер в свою очередь рассматривал парнишку, открыто и бессовестно.              – Ты решил сменить имидж? – как ни в чём ни бывало озадачился Морнингстар.              Пётр недоумённо промолчал с открытым для ответа ртом. Тенью принцесса оказалась ближе к апостолу, уже собираясь идти дальше, лишь бы не затягивать неловкое приветствия.              – Ну, твой нос, – Падший показал маленький зазор между указательным и большим пальцем, прищурив один глаз. – Его будто вовсе нет.              Ангелок в мгновение преобразился, прикусывая губу и нервно ощупав пальцами свой маленький курносый носик. Увидев, как тот суетно отводит глаза, Люцифер всполошился:              – О, я не имел в виду ничего плохого! Просто раньше он был больш-…              – Пап, может, пойдём? Да, апостол Пётр? – Шарлотта мягко подтолкнула ангелов к воротам.              – Э-э-э, верно, – апостол поспешно отвернулся от Падшего. – Вас уже ждёт Сэра. Я провожу.              – О, да… Да, пора! – вскинул трость вверх Владыка. – Ты так любезен, Пётр!              Мужчина скрыл досаду того, что знакомство с апостолом как-то не задалось.              «Что ж тебе тут всегда не рады, Люци, не переживай», – хмыкнул про себя Владыка. Чарли внезапно дёрнула за поле шляпы, натягивая ту на глаза ангела, и заулыбалась почти ехидно. Владыка чертыхнулся и сурово глянул на девушку, но, встретившись со знакомым нахальным взглядом, стушевался и прибавил шагу.              Платиновые здания с окнами из чистейших и тончайших срезов горного хрусталя сильно занимали Люцифера. В его последнее тайное посещение Рая все постройки были деревянными, увитыми плющом и мышиным горошком. Чувствовалось, что Сэра укрепила главенство максимально: она с первых дней больше тяготела к холодному металлу, чем к живой природе, и теперь не было ничего, что напомнило бы хоть на толику Землю. Да и от Эдема ничего не осталось. Падший серафим знал, что сад упразднили пару тысяч лет назад, обратив в инсталляцию из серебра и разноцветного дутого стекла.              – Тут так прекрасно, пап, – Чарли почему-то шептала. – У них даже зоопарк есть! Я была там в прошлый раз.              – Хах, зоопарк…              «В моё время животные бродили по улицам наравне с ангелами, как полноправные жители Рая», – не стал говорить вслух Владыка, время для того, чтобы расстроить дочь, было неподходящее. Слишком было пусто, несмотря на приличное количество святых. Мало кто помнил, как раньше здесь через край выплёскивалась жизнь, порой становилось настолько тесно, что ангелы расширяли Небеса, кристаллизуя целые тонны твёрдых облаков в качестве фундамента…              Пётр что-то тараторил и показывал, постоянно косясь на Люцифера. О, ангел хорошо читал в его глазах интерес, который разжёгся от того, что сам Падший узнал какого-то привратника!              – Ам-м-м… вроде бы и пришли, – апостол остановился перед дверьми и повернулся, чтобы взглянуть на гостей прямо. – Думаю, Шарлотта проведёт Вас в нужный кабинет.              – Да-да, конечно. Я помню, куда идти, – закивала девушка и подхватила отца под локоть. – Благодарю, Пётр.              – Я рад, – сдержанно проронил тот, пока Люцифер внезапно не выпутался из рук дочери и не подхватил его ладонь.              – Благодарю, милый-милый Пётр, ты просто душка, – падший ангел едва коснулся губами тыльной стороны ладони, тут же отпустил её и мазнул парня взглядом, ещё не разогнувшись.              Никто не знал, но Люцифер любил играть с тем, чтобы казаться меньше, чем он есть. Смотреть снизу-вверх на существо, чтобы проверить его: смутится или возомнит себя имеющим власть, исказится от отвращения или засмеётся. Пётр стушевался, поскорее отнял руку и, метнувшись сначала вправо, а потом влево, с явным вопросом уставился в упор на Падшего. «Вот с Аластором бы так, – заулыбался Морнингстар. – А-то сколько ни пробуй – каждый раз какая-то непонятная реакция».              – А ты всё же зря его уменьшил, – Люцифер распрямился и наглядно почесал собственный нос. – Он такой милый, а целовать неудобно. Легко промахнуться! – мужчина высунул кончик языка и прикусил его, игриво наклоняя голову набок.              Грубым движением Владыку сцапали в охапку и поволокли вглубь здания. Гневные – а Люцифер думал, что и ревностные тоже – нотки в настроении Чарли ощущались слишком отчетливо, и ангел искренне веселился от этого. Вообще, он прибыл в Рай ради политических дебатов со своей любимой младшей сестричкой, но и развлечься да набедокурить душа тянулась.              Сэра ждала их уже долго, напряжённо сцепив руки в замок на столе и соблюдая гробовое молчание. Когда в дверь постучали, а потом тут же вошли Владыка и принцесса Ада, Эмили, что боялась отвлечь Верховного серафима от важных размышлений, подскочила и подлетела к Шарлотте. Они было заворковали, нарушая пустоту кабинета, но серафим подняла левую руку. Всё умолкло вновь, и только Люцифер расслабленно закатил глаза и, не желая тянуть время, уселся на кресло, что стояло напротив Сэры.              – Ну, так сколько ты собиралась скрывать Пентиуса от меня? – отвесил Люцифер с широченной улыбкой, ставя локти на стол и сцепляя пальцы в слабый замок.              Серафим изучающе смотрела на лицо первого дитя Бога, вновь вспоминая, что всегда была второй.              – Сначала ты бесцеремонно проник в Рай и узнал то, чего не должен. Теперь бесцеремонно говоришь с Верховным серафимом. Это чревато.              На суетящуюся ещё со слов про Пентиуса, Чарли никто не обращал внимания, лишь Эмили прошептала той на ухо, что сейчас будет большой сюрприз.              – Ты мне ничего не сделаешь, сестра, – ухмылка поползла по губам Люцифера. – Или… ты уже не считаешь меня своим… сородичем?              Острый клык показался из-под тонкой губы Падшего, и Сэра мгновенно поднялась на ноги, из окна за её спиной лился белый свет, и тёмная тень легла от её плеч на сидящего маленького Люцифера. Тот ещё больше распалился, в груди загрохотало и забилось о рёбра, словно подснежник лез из-под земли и талого снега.              – Ангелы не отбрасывают тени, – ехидно протянул Люцифер.              – Поэтому твоя тень мне давно известна, – парировала серафим и опёрлась кулаками на стол, клонясь вперёд. – Эмили, – девочки, стоящие в оцепенении, синхронно вздрогнули, – поговорите с Шарлоттой в другом зале.              Мышками те ушмыгнули, только Чарли замерла на миг в дверях, стрельнула в Сэру странным хищным и яростным взглядом, который, кроме неё, никто не заметил. Старшего серафима пробил смутный тревожный озноб: демоническое начало в Морнингстарах пугало тем, что не было ясно, когда оно проявит себя.              – Давай поговорим спокойно, – она сложила руки на груди и вновь опустилась в кресло. – Ты пришёл сказать мне, что я была не права. Так я это знаю. Выкладывай остальное.              По серафиму было видно, что она злилась сама на себя, что позволила переродившемуся Пентиусу гулять свободно по городу, хотя подобного разрешения не имелось даже у Лилит. В конце концов, кто вспомнит такую непримечательную душу, чтобы слить информацию в Ад? Но вот всё же кто-то вспомнил и рассказал Люциферу, хотя, как тот узнал о змее, всё ещё оставалось вопросом для дискуссий.              – Смотри, сестра, – Падший призвал туманное изображение святого Пентиуса, – душа из Ада не так греховна, как казалось, а вот твой любимец Адам, – в воздухе появилась проекция первого человека, – оказался в ловушке из-за совершенных уже в Раю грехов.              Глаза на нимбе и волосах серафима внезапно открылись, сияя голубоватым светом и холодным, но удивленным.              – Что ты знаешь про его душу?              – О-о-о, так вы тут не в курсе? – Владыка Ада собрал в своих руках достаточно козырных карт. – Я мог бы продать эту информацию, но чуть позже.              – Люцифер, – распахнулись глаза на груди и плечах Сэры.              – Нет-нет, давай ты сначала досмотришь мою презентацию, – над столом запарила иллюзия Лилит, и Падший продолжил. – Моя бывшая жена доверилась тебе, и теперь ты просишь её противостоять собственной семье.              – Ты блефуешь, – фыркнула серафим, и от того, как ощерились её глаза, длинные брови задрожали.              Люцифер блефовал. Никаких фактов – только логические размышления в напряжённой тишине кабинета, пока пытался отойти от впечатлений от посещения Рая в призрачной форме. Если у Сэры не осталось Адама, она пойдёт не к серафимам, которые оставались не в курсе её подковёрных игр, а именно к женщине, что являлось участницей одной из авантюр.              – Никакого блефа, просто говорю, что думаю. А ты знаешь, я всегда прав.              От последней фразы Люцифера внутренне скрутило тошнотворным порывом, но играть нужно было самоуверенно и дерзко, забывая про вину.              «Увёртливый засранец», – красноречиво говорил огонь в сизых глазах серафима. Вдох-выдох, и от ярости не осталось следа.              – К чему ты клонишь? – собрано произнесла Сэра.              – Рай перестал быть тем, чем был. И Ад перестал быть местом исключительно для грешников, – мужчина помедлил. – Пора менять систему, Сэра.              Он впервые назвал её по имени со слабой надеждой на мировую. Но то, как загорелись магией все глаза Верховного серафима, она не то, что не ожидала подобного, а сразу восприняла в штыки.              – Что ты имеешь в виду? Хочешь просто устроить очередной хаос? Впустишь Зло в Рай-…              Она не унималась, накидывая идеи, и с каждой такой всё сильнее начинала истерически смеяться.              – Сэра… – Люцифер поднялся, – я предлагаю создать Чистилище. Его управление отдадим Вуду. Там будут очищаться те, кто хотят в Рай. Туда будут отправляться святые, которые потеряли моральные ориентиры. Там найдут временный дом неприкаянные души.              Владыка Ада обошёл стол, параллельно с этим увеличиваясь в размере, и в момент, когда мужчина остановился рядом с Верховным серафимом, они были одного роста. Глаза в глаза ангелы выжидали чего-то. Не сказать, что Сэра в обычном, человеческом, понимании являлась сестрой Люцифера, но появившись практически в одно время, они всегда поддерживали именно такие отношения. Пусть спустя тысячелетия она считала, что Падший заслужил свое наказание, в сам момент Падения она не была той, кто направил на серафима копьё, не сталкивала его с Небес. Она жалостливо скривилась и скорее ушла прочь, чтобы не видеть, как мучают Утреннюю Звезду.              Но с тех времён утекло слишком много воды.              – Я поняла тебя, – дикость проскочила искрой в глазах серафима. – Ты заключил сделку с Вуду. С кем из них? С Бонди? Или добрался только до Папы-Легбы?              – Сэра, я рад, что ты догадлива, но сейчас речь не об этом, – Люцифер положил руку на её плечо.              Она дёрнулась в сторону, обращаясь в ангельскую форму. «Ты боишься меня?» – больно отозвалась догадка в голове Падшего.              – Нет, во имя Отца, нет! Ты не улавливаешь сути, – Люцифер помассировал виски, жмурясь.              – Нет, я всё улавливаю. Ты узнал от Вуду, где Адам.              Владыка отчаянно опустил руки и хладно воззрился на сестру.              – Адам стал неприкаянным, – Сэра скривила птичье лицо, и вертикальные зрачки обратились в тонкие линии. – Он дитя ангелов, поэтому после смерти его душа не могла поглотиться пустотой. Но и вернуться в Рай он не может из-за Истреблений. А для Ада он остается святой душой.              – Верно. Барон Самеди не может отправить его в конкретное место, – мужчина сложил руки на груди. – Поэтому я пришёл к тебе с предложением. Ответь что-то по делу, а не упрекай меня за то, что я схитрил, чтобы легально прийти сюда.              – Да, я повелась на твой шантаж. Ты действительно хорошо всё продумал. Но дальше ты не зайдёшь! Я не позволю тебе возвести идею своего чада в абсолют!              Тяжёлый взгляд пеплом осел на плечи Сэры. Ничего не изменится, если Люцифер скажет правду, попросит мира и реформ, как бы он ни подбирал слова, этот мороз решительности Верховного серафима, покрытый жгущей лавой ярости на то, что Падший имеет преимущество, не пропадёт. По дороге в резиденцию он видел колонну серокожих ангелов в обмундировании. Война неминуема, и сейчас Сэра злилась только потому, что для Люцифера это не стало неожиданностью.              Оставалось ждать, когда Рай наконец нанесёт удар.              Люцифер развернулся к ней спиной.              – Ты хотел узнать от меня что-то и уже так позорно уходишь? – смеялась она вслед.              – Я всё узнал… – он пожевал губы. – Мне больше ничего от тебя не нужно, Жёлтая звезда.              Как в закрывшуюся дверь ударилось что-то крупное и тут же разбилось, услышал только Падший. «Ты поплатишься!» – злое, но смешанное с горечью. Утренние звёзды гаснут быстро, а жёлтые – долго и слабо горят, миллионами лет варясь в травмах прошлого.              У Люцифера не было сил разбираться в том, что творилось в Раю, что творилось в душе сестры, и… почему она хочет ему отомстить? Всё равно. Ему стало всё равно, когда рядом оказалась Чарли, подхватила отца под руку.              – Готовься, – только и проронил Люцифер.              И дочь всё поняла, умолкнув, прижавшись ближе, нахмурив брови. Просто-напросто продолжила быть рядом. Обернулась назад, кинув взгляд Эмили, что сказал обо всем, и осталась при Владыке Ада. Так не сделала Лилит в своё время.              Когда за их спинами закрылись стеклянные дверцы резиденции, Люцифер выпрямил спину и встрепенулся. Уродство этого плана бытия кривым светом кололо ему глаз, и из самой смехотворной и греховной прихоти он отправился куда-то на окраину города. Точно кто-то тянул его за длинное ухо. Когда-то так мог сделать Отец, но нет, Ему тоже всё равно.              – Пап? – мёд для сердца Люцифера – этот беспокоящийся тон дочери.              – Маму хочешь увидеть? – он хихикнул и лукаво глянул за спину. – О, молчи! Хочешь.              Голова Шарлотты упала на бок, точно подрубленное дерево, и Владыка фыркнул недовольно.              Магию Лилит Люцифер учуял бы даже во сне на расстоянии в тысячи километров, так что найти её не составило труда. Да женщина и не пряталась, её расслабленный силуэт виднелся на фоне плещущегося залива на окраине города. Этот водный клочок, пожалуй, всё, что осталось от бескрайнего озера Эдема, в котором когда-то Лилит могла часами плавать, задерживая дыхание на долгие десять минут и даже больше. Люцифер когда-то составлял ей в этом компанию.              О последней их встрече не хотелось вспоминать даже мельком, но с тех пор так много всего произошло, что поговорить хотелось, но не о чём-то важном… а о пустяках и ерунде: погоде, её отросших волосах, его новых шрамах – но не о войне, в которой они встанут напротив друг друга с оружием в руках.              – Я… могу увидеться со своей матушкой? – аккуратно остановила Чарли Люцифера за его рукав.              Она смотрела немного пристыженно и смущенно, но очень-очень… неожиданно.              – Что за вопросы? Ты здесь ради этого, – тепло.              Затопив лицо светом улыбки, она кивнула и, тут же развернувшись, быстрым шагом пошла вновь в город. А Люцифер…              – Привет, Лили.              – Здравствуй, Люци, – она не обернулась, но похлопала по валуну, на котором сидела.              И мужчина запрыгнул, уселся рядом и снял шляпу. Подхвативший волосы сырой ветер порушил прилизанную причёску. Тыльную сторону икр припёк жар от касаний солнечных лучей, отражённых от жидкого зеркала. Люцифер по привычке свернул ноги в подобие лотоса, а Лилит наблюдала за этим шевелением молча. Подперев щёку кулаком, она склонилась, и золотые тяжёлые локоны посыпались с плеча на шершавую поверхность серых валунов песчаника. На спокойном лице явно проступили морщинки от ещё незаметной, только зарождающейся улыбки.              – Ты подрос с последней нашей встречи, – чуть ли не промурчала она под нос.              Шляпа падшего ангела в очередной раз попыталась упасть в пену волн, и мужчина, потянувшись за ней, вновь чуть не улетел вниз. Он развеселившимся взглядом стрельнул в сторону Лилит:              – Не только же тебе хорошеть с каждым годом, – отвесил Люцифер, вспомнил, наконец, о том, что вообще-то владеет магией, и испарил шляпу с глаз долой.              Прикрыв рот ладонью, Лилит рассмеялась, мягко жмурясь, и её бывший муж хорошо помнил сотни подобных моментов, каждый из которых был окрашен в разные оттенки эмоций. Сейчас он бы назвал это обратным квадратом Малевича: что-то тёмное с множеством кривых и запутанных линий покрыли слоем жёлтого акрила. Если бы эта картина существовала в реальности, то он бы ничего не стал добавлять.              Время затянулось молчанием, естественным и успокаивающим перед чем-то важным. Все точки между ними стояли давно, лимит прикосновений исчерпался, и, пожалуй, только старое и крепкое уважение и остаточная нежность составляли их отношения сейчас.              – Ты ещё и повзрослел. Осмелился взять на себя ответственность, – Лилит не говорила, эти слова она мысленно отправляла напрямую в голову когда-то любимого ангела. – Сделал это ради Чарли и… какой-то мелкой души. И не смог – ради меня.              Даже в этой фразе мужчина не услышал обиды, с ним будто пытались прояснить белые пятна.              – Я остался ужасным мужем, но стал чуть лучше своего Отца, – тем же способом ответил Падший.              – Чарли – твоя плоть и кровь, поэтому ты так трепетно к ней относишься, – Лилит облокотилась на руки за спиной. – А я лишь твой эксперимент.              – Создать тебя было идеей других ангелов, а не меня, – Люцифер покосился на женщину вопросительно.              – Ты нарисовал моё лицо, – она ответила на взгляд и горько скривила губы. – Не отнекивайся. Мне об этом рассказала Эмили.              – Ты доверяешь словам этого серафима? Она родилась одной из последних.              В глубине глаз первой женщины Земли мелькнул опасный огонь, напоминающий первому серафиму, что она всегда была достойным противником.              – Зато она честна, а ты лукавил всё это время.              Люцифер нахмурился, повернулся в сторону женщины, громко сопя и надувая щёки.              – Я создал тебя самой красивой женщиной мира ради тебя самой! – он осёкся, заозиравшись по сторонам; никого не было рядом в хорошей видимости равнинного пляжа. – Я создал тебя такой для Адама. Но не для себя.              Невольной искрой умиление скользнуло в чертах её лица. Неужели ангел навсегда останется таким ранимым на слова?              – Я знаю, – она мягко махнула рукой, и её астральный образ коснулся плеча мужчины. – Но порой я задаюсь вопросом, любил бы ты меня столь сильно, если бы моё лицо не было воплощением твоего идеального видения.              Призрачная ладонь растворилась. «Она так и не прикоснётся ко мне?» – шмыгнул носом Люцифер, но промолчал, ведь что бы он не проронил в защиту, в словах Лилит оставалось рациональное зерно. Возможно, каким-то подсознательным уровнем серафим воспринимал женщину самым лучшим и любимым, но всё же проектом. Это могло быть в равной степени правдиво и лживо – ответов у Люцифера не было даже для самого себя.              – В любом случае, я рада, что ты восстановился, – Лилит поднялась на ноги, возвысившись над бывшим мужем, и легко спрыгнула на песок.              Ей навстречу уже неслась Чарли, пища от радости и спешно выкрикивая белиберду из полупонятных отрывков фраз.              Люцифер, которого лишили возможности ответить, заторможенно обернулся. Разбережённая душа запульсировала сильнее, когда тонкие фигуры матери и дочери слились в крепких объятиях. Слышались слёзы младшей Морнингстар, ощущалась её обострившаяся от встречи тоска по самому родному существу во Вселенной. Лилит оторвала от себя голову дочери, обхватив ладонями, широким движением заправляя назад девичьи волосы. Женщина что-то говорила, наблюдая, как трясутся чёрные губы в попытке что-то ответить, но только принимали неровные, естественные очертания.              – Что же ты плачешь, милая? – повторяла Лилит любовно, забыв, что Люцифер стоит рядом, что они в Раю, а не в Аду, что она вообще-то обещала Сэре противостоять Чарли. – Всё хорошо, ты можешь мне всё сказать, дочка. Я рядом, и тебе ничего не угрожает.              Холодный ветер погнал пенных барашков по воде.              С ними всё хорошо, пока они внутри этого момента. Все они.