Очнулся?

      Упокоив руки на груди, Чарли лежала спокойно на кровати то ли в полудрёме, то ли в ожидании, пока отец закончит ритуал. Припухлость её глаз после встречи с мамой виднелась в ярком свете чужой спальни. Отеческая ладонь на голове ощущалась холодной.              Рядом в той же позе непривычно бледный не двигался Аластор, находясь в глубоком сне. Грудная клетка практически не двигалась, но о том, что пациент жив напоминали круги от недавних слёз. Другая ладонь Люцифера горячим камнем придавила лоб демона.              Две души в теле молодой девушки – пусть и несложный трюк, но ответственный для Владыки, всё же потерять сразу два дорогих существа стало бы фатальной ошибкой. Сосредоточенно вышептывая нужные слова, Люцифер смотрел то на дочь, то на Радио-демона, и не совсем понимал, что твориться с его чувствами.              – Ух… Кажется, у меня затекли ноги, – просипела Чарли, садясь, когда душа Аластора покинула её.              – Всё пройдёт через минуту, – усмехнулся ангел и положил руку на светлую макушку.              Тем временем Аластор лежал с открытыми, ещё пустыми глазами, лишь указательный палец правой руки подрагивал странным образом, в остальном он оставался не движим, нем и глух. Холодное отношение Чарли к Радио-демону не потеплело за прошедшую неделю, но сейчас лёгким касанием к морозным рукам она попыталась приструнить нервный тик демона.              – Что с ним? – прозвучало негромко для спальни, наполненной стрёкотом сверчков, доносящимся из-за занавески в другой комнате.              – Не привык, – пожал плечами Люцифер, спрятав за спину руку, что нервно перебирала край сползшего ниже покрывала.              Из-за открытой двери по полу потянуло холодным ветерком, на клубы которого падший ангел спрыгнул босыми стопами. Покрывая суетливость сосредоточенностью, он расшторил и растворил окно, прибрал верхнюю одежду Аластора в шкаф и в довершении вновь склонился над демоном, укладывая ладонь на его лоб.              – Да, придёт в себя через минут пять, – едким зелёным заблестело вокруг холодной головы. – Всё хорошо.              Неуверенная в словах отца Чарли всё же отвернулась от полутрупа, сползла на край постели, уронила ноги на пол, и иголки боли побежали по голеням и икрам. Странная атмосфера царила внутри покоев Радио-демона, принцесса представляла их обителью темноты, гниения, коварных планов, налёта лжи под плинтусом… Одним словом, опасным местом, но собственный папаша привёл её сюда без опаски. Разумеется, подселение души Аластора в тело Шарлотты было его желанием, которое она задолжала ему по сделке. Только вот не обязательно было проводить ритуал именно тут.              – Пап, ты в порядке? – не удержала вопроса девушка, когда Люцифер битые пару минут неотрывно пялился на словно мумифицированное лицо оверлорда.              Вводил ангел своим присутствием что-то неправильное в эту обстановку, и это откровенно не нравилось младшей Морнингстар. Как и ожидалось, тот даже не услышал её слов.              – Пап!              – Ш-што! – подскочил на месте Люцифер и тут же начал подтягивать покрывало выше, к подушкам. – Что-то не так, милая?              «Ты странный, вот что не так», – промолчала Шарлотта, но неприятные сравнения последней встречи матери и отца и его поведение сейчас налипли на подсознание, как помусоленная и выплюнутая на паркет карамель.              – Что дальше? – вместо рефлексии выбрала она конкретику. Только потому, что ей стало совсем некомфортно находится тут.              – Ты выполнила его требование. Ваш договор расторгнут, – Люцифер подхватил дочь под локти, помогая подняться на ещё побаливающие ноги.              Чарли запоздало заметила, что отец поравнялся с ней ростом, скорее всего, ещё во время разговора с Лилит, но тогда девушка была, мягко говоря, отвлечена. Что-то таилось в его фантастически сложной голове.              Это что-то покрылось свечением зеленых стяжек, когда Чарли, наконец, ушла.              Люцифер хлопотал вокруг Аластора, поджимая губы. Конечно, демон хотел проникнуть в Рай, повидаться с матушкой лично, и ангелочки не заподозрили ничего только потому, что душа его временно освободилась от оков магии Вуду под действием ритуала Владыки. Конечно, это было опасно для обоих участников, но так Люцифер убивал двух зайцев одним действием: дочь больше не связана контрактом, а Радио-демон…              Да, простит Отец! Ангел просто хотел сделать этого грешника чуть счастливее, подарить то, чего никто бы не смог.              Только вот Самеди это не оценил, ведь у него буквально увели любимчика из-под носа на долгие полдня. Поэтому теперь ещё сильнее затягивал путы сделки, пытаясь крепче сплавить между собой душу и тело Аластора. Оцепенение могло быть вызвано болевым шоком, о чем намекал нервный тик, который с пальца перебрался на веко немигающего глаза. Попытка сейчас уменьшить страдания демона приравнялась бы к борьбе с ветряными мельницами.              Люцифер вновь забрался на кровать с ногами, положил руки на чужие уши и прислонился лбом ко лбу. Его шёпот не походил ни на заклинание, ни на уговоры, которыми обычно обсыпают лежащих в коме больных – просто чувственная абракадабра, которая помогала ему высвободить силы постепенно. Распаляясь, заставляя себя раздувать вокруг них пузырь своей силы, Владыка словно переговаривался с самим Вуду смерти, балансируя на грани между защитой автономности тела Аластора и его убийством из-за случайного разрыва цепей контракта.              – Уже даже Чарли косится на нас, – внезапно вырвалось осмысленное из рта мужчины. – Ш! Ш! Ш-шаттэ… А ты всё настаиваешь, что тебе противна моя близость.              Неконтролируемо Люцифер зашипел по-злому, вновь стискивая виски демона. Холодный ветер, приносимый с болота, был вытеснен, а рамы окон задрожали от вырывающихся наружу тёплых потоков.              – Ат-… – выдохнуло демоническое тело.              Ангел, дрогнув, приподнял лицо и медленно упёр руки в матрац рядом с головой, что чуть повернулась на звук. Потоки золотых блёсток повисли в воздухе, закристаллизовав момент.              – Атри-и-и… – неуверенно моргнули веки, и красные глаза наполнились смыслом. – Отрицаю?              Аластор вдохнул глубоко, как только позволила впившаяся в шею зелёная цепь.              – Что ты отрицаешь? – это было сдержанно для того, чьи фиолетовые глаза блестят радостью настолько, что не нужно солнечное зарево на улице.              – Я отрицаю, что мне приятно? – потерявшие смуглость руки через давление, через усилие, через покалывание поднялись, слабо, лишь двумя пальцами касаясь ангельской рубашки.              – Конечно, отрицаешь, негодник, – усмехнулся Люцифер, и в уголках его глаз образовались две капли.              Сглотнув, пожевав губы и на миг прикрыв веки, Аластор согласно закивал. Ещё один рывок через скривившееся лицо и согнувшиеся колени, и демон ухватился за плечо мужчины, потянув на себя.              – Это противно…              Люцифер, кажется, уже понимал, что именно скрывалось за этим «противно» от человека, который сам лез ближе, чем стоило. Пожалуй, со стороны двое переплетенных в нечто непонятное мужчин выглядели неприятно. Пожалуй, их разница в статусе делала их союз противным. Но сам процесс Аластора увлекал и…              – … но так мне спокойно.              Он чуть приподнял голову, чтобы дотянуться до ангельских губ, втягивая их в продолжительный, словно уже выученный и отрепетированный поцелуй. Оставалось надеяться, что Чарли ничего, кроме своего отца, не забыла в спальне Радио-демона.              – Спасибо за помощь, Владыка, – прошептал, еле не срываясь на стон.              – Ты лишился ещё одной точки давления на меня, и благодаришь? – ехидно растянул улыбку Люцифер и заботливо наклонился ниже, укладывая чужую голову на подтянутую ближе подушку.              – Влиять на вас через Чарли провальный ход.              Они вновь слились в поцелуе, на какие-то секунды поставив беседу на паузу, очень важную и нужную. Крайне необходимую.              – А вот влиять на вас напрямую мне нравится больше, – оскалился Аластор, оживая, избавляясь от боли.              – Каким же образом?              У ангела захватило дух, когда его с силой толкнули в плечи. Он опрокинулся и утоп спиной в мягком одеяле, ногами угодив в разбросанные у изголовья подушки. В воздухе звенели цепи, и Аластор оказался над Люцифером, а увидев, как тот скривился от боли, неловко убрал колено с чужого живота в сторону. Прижатые к голове уши дёрнулись, и одно из них приподнялось, когда демон глянул в фиолетовые глаза. Растерявшись, Люцифер замер с приоткрытым ртом, медленно вдыхая, наблюдая затаённо, как в Аласторе будто что-то просыпается.              Демон потянулся к белой шее ангела губами, пробуя мелко прикасаться то там, то тут, пока из его швов на всём теле появлялись зелёные нити энергии, что устремились к потолку, туго натягиваясь. Как сопротивляющаяся марионетка Аластор шипел и по-звериному ворчал, но не останавливался, только больше входя во вкус, всё крепче присасываясь к коже, оставляя золотистые отметины.              Люцифер ничего этого, казалось, не замечал, то закатывая глаза, то вовсе их прикрывая. Из груди вырывалось обрывочное дыхание, пока внутри крутился комок из путанных эмоций. Теряться Люцифер вовсе не планировал, только вот с Аластором вновь всё происходило как-то не так. Ангелу не хотелось уже на этом этапе стянуть с обоих одежду и определиться с дальнейшими действиями, как он практически всегда делал с Лилит. Сейчас ему хотелось навечно прибиться чужими поцелуями к кровати и позабыть про слово «время».              Неаккуратно Аластор расстёгивал пуговицы ангельской рубашки, нервно ёрзал, словно ему было некомфортно восседать на мужчине верхом. Но прекращать демон не собирался, переходя с шеи на грудь, уже покрывшуюся мурашками, и от этой картины распростёртого на покрывале Владыки Ада, дышащего до сухих губ и проступивших капель пота на лбу. К такому чуду и тем более к тому, что он сам вызовет это состояние, его не готовили. В бесконтрольно льющейся по кровати солнечной, ангельской силе Аластор вновь видел спасение, свободу… желание заполучить.              Накрывая губами живот, что мгновенно втянулся, Радио-демон жмурился от боли и часто сглатывал от нахлынувшего голода. Руки обхватили худые бока и впустили когти в кожу, что стала чуть ли не прозрачной от испаряющейся силы. Внезапно прорезавшийся стон Люцифера смешался со стуком оконных рам и напряжённым скрежетом вудуистских цепей. Его мягкие ладони легки поверх малиновых волос и, собрав их в комок, оторвали голову демона от себя.              – Аластор, что ты делаешь? – тяжело выдохнул Люцифер, промаргиваясь. – Ты хочешь меня или просто морочишь голову?              Тело плавным и изящным изгибом протянулось, и лицо демона замерло ровно над лицом ангела.              – Я… всё ещё не испытываю сексуального влечения, – прошептал Аластор, прямо глядя в глаза.              – Тогда какого чёрта ты сейчас творишь?              Дивно было такое слышать, и Радио-демон проследил взглядом от искусанной обнажённой груди ангела к льющейся от него энергии.              Завертев головой в поиске ответа, Люцифер словил лёгкое разочарование. О, конечно, никаких чувств и желания, только приятное ощущение доминирования, заполучение чужой мощи…              – Целовать вас, точно прикасаться ко Вселенной, – Аластор возразил на не озвученные мысли ангела. – Я будто хочу съесть вашу плоть, но это мне не по зубам.              Люцифер медленно вернул взгляд на демона. Что-то он ожидал услышать, но не это. И он, и нависающий над ним мужчина трепетали, будто листья осины на ураганном ветру, но напряжения меж ними не ощущалось. Ангел отчётливо чувствовал, что разум не мутнеет от желания иметь, проникнуть, подчинить, использовать, но какая-то новая тяга просыпается внутри всё сильнее.              Он криво усмехнулся сам над собой: надо же было родиться идиотом, чтобы в таком возрасте не понимать, что с тобой происходит.              – Вы повалите меня на спину и будете иметь в экстазе, не так ли? – нервозно зашевелил бёдрами Аластор, неправильно истолковав реакцию Владыки.              На перекошенное лицо Радио-демона было страшно взглянуть: столько злого и отчаянного огня не горело в его глазах с той стачки в столовой – и ангел автоматически поёжился, скорее перехватывая голову демона за затылок и наклоняя к себе. Иссохшими губами он коснулся шрама на лбу и тут же потёр его большим пальцем, чтобы убрать боль.              Без слов Аластор уловил мысль. Расслабленно опав росой на ангельскую грудь, мужчина уткнулся лицом в тёплую шею, вдыхая глубоко и намеренно мерно.              – Владыка, – шепнул, жмурясь, он, – мы всё же могли бы попробовать… только прошу не сдерживайте свою силу.              В страхе позора Аластор пытался забыть, каким горделивым был до появления Люцифера. Теперь же мужчина опустился до просьб и уже не боялся, что Владыка поймает каждое трясущееся движение его тела.              Оголённой спины коснулось что-то обжигающе тёплое и растеклось приятным пятном по коже. Легкий аромат яблочного сока наполнил пространство, и до боли расширяя лёгкие, Аластор вобрал в себя этот одурманивающий сладко-кислый воздух. Открыв веки, он уже знал, что цепи Вуду перестали освещать комнату ядом зелёного.              Вновь влипая в губы ангела, демон пытался выразить всё за один поцелуй: благодарность, желание быть ближе, покорность, будь она не ладна, и странное чувство защемлённого сердца. Возможно, в голове Люцифера всё же крутилось что-то мерзкое, но раз уж Аластор доверился, то стоило идти до конца.              Когда они оказались обнажены, демон не заметил, поддаваясь головокружению и дезориентации. Он умел контролировать ситуацию, какой бы она ни была, но, когда в голову бьёт ангельская магия, вливающаяся через кожу от каждого касания рук, губ, бёдер Люцифера, Аластор не понимал, где он, и почему вокруг так мало чётко очерченных предметов. Даже некоторые ощущения будто бы притупились, и скользящая от плеча к животу ладонь осталась не замеченной. Когти оцарапали кожу под пупком и отчётливо провели покалывающие линии ниже, и через один миг телесного молчания, которое кричало о возникшей неуверенности, Люцифер коснулся члена Аластора кончиками пальцев, проследовав по нему до окончания, и аккуратно обхватил его ладонью.              У Люцифера было достаточно опыта с мужчинами в одной постели, полученного в 30-е годы на Земле. Сейчас это ощущалось иначе, хотя бы потому, что теперь он боялся навредить каждым своим движением, и дело было даже не в его чувствах к Аластору… Несмотря на то доверие, что буйно проросло между ними, осторожность заставляла внимательно смотреть под ноги даже при шажочках, как бы не затоптать нежные цветы. Скорее всего, демон чувствовал то же самое.              Рука ангела постепенно задвигалась вверх-вниз более смело, не ускоряясь, но пытаясь двигаться в одном ритме. На лицо демона мужчина старался не смотреть, уткнув лоб тому в грудь. Становилось душно и тошно. Некомфортно. Не потому, что происходило, а потому, как это было. От кожи Аластора буквально поднимались пары жара, пахнущие напряжением и выжиданием. В голове Люцифера всё ярче горела мысль, что он делает всё неправильно, и подняв наконец взгляд на пыхтящего под ним мужчину, убедился в этом. По лицу демона скатывались капли пота, а сжатые губы дрожали и создавали этим страшную гримасу.              Выдыхая медленно в попытке успокоить взметнувшиеся к горлу нервы, ангел убрал руку и, упёршись на локти возле рогатой головы, повесил обеспокоенное лицо над чужим. Через пару мгновений Аластор опасливо приоткрыл глаза, и пусть и смотрел на мужчину вопросительно, с такого расстояния прекрасно различалась каждая мимическая морщинка, которая расслабленно разгладилась.              Так терпеть ради чувства свободы?              – Так не пойдёт, – Люцифер мягко уцепился за оленье ухо и погладил его большим пальцем. – Если тебе нужна просто защита, мы не должны идти на подобное. Тебе неприятно.              Аластор глубоко втянул воздух носом. И по его расширившимся зрачкам не было понятно ничего. Боится отказать, или боится Самеди, или сам на что-то надеялся?..              – Скажи мне, Ал, – голос ангела невольно стал слишком мирным, словно одним его звучанием он пытался успокоить зажатого в тиски мужчину. – Просто скажи, что было интимного в твоей жизни.              Демон сглотнул, приоткрыл рот в попытке сказать что-то, но тут же вновь сглотнул в миг появившуюся слюну. Владыка высвободил столько своей силы, что она стала ощущаться в воздухе, сладковато-кислым вкусом на языке.              – Вы смотрели мою жизнь, – выдернул из себя Аластор.              – Сексуальную жизнь грешников я просматривал редко. Только когда это влияло на важные события. Как понимаешь, у тебя такого не было.              Демон закивал и устало уронил голову на бок и чуть верх, прячась от прямого требовательного взгляда красно-голубых глаз, но открывая шею для обзора. Сколько бы Люциферу не хотелось сейчас впиться в неё поцелуем, он лишь поджал губы и выжидающе замолчал.              – У меня был опыт.              Кадык демона дёрнулся вверх-вниз.              – Два раза пытался… попробовать. С ночными бабочками.              Неосознанно Люцифер подхватил эти слова понимающим мычанием, подталкивая говорить, подхватывая диалог, делая его менее колким.              – Ничего приятного в этом не нашёл. Напряжение. Отвращение. Больше ничего.              Пальцы ангела назойливо залезли в малиновые волосы, перебирая пряди.              – Как же ты тогда удовлетворял свои потребности? Физиологию никто не отменял, – он усмехнулся. – По крайней мере когда ты был жив.              Аластор с недоумением повернулся к мужчине, а тот только копошился в его голове и улыбался. Если это была попытка разрядить обстановку, то умелая, потому что демон, забыв о разговоре, притянулся к тонкой ладони, подставляясь ласкам. Губы Люцифера только сильнее растянулись. Мужчине хотелось дать понять, что ему интересно выслушать, но без давки и угнетения. Кажется, это получалось.              – Были вещи, которые меня возбуждали, – не открывая глаз, шептал демон.              – То есть с самоудовлетворением было всё в порядке.              «Можно и так сказать», – почти неслышно промурчал Аластор, растворяясь в мягких поглаживаниях.              – Расскажешь подробнее?              В ответ демон только оскалился в лукавой улыбке и открыл один глаз. Это выражение лица ещё минуту назад уязвимого существа, а сейчас хитреца и обманщика почему-то очень хорошо подходило Аластору. Таким он и должен быть. Так и должен себя вести.              – Вы уже передавали мне свои воспоминания. Неужели посмотреть мои для вас трудная задача?              Ангел засмеялся, но потом его пальцы замерли, а взгляд словно соскользнул в пропасть.              – Ты… позволишь мне копаться в своих мыслях?              – М-м-м, да, – слишком неправдоподобно уверенно звучал мужчина, не могло такого прозвучать из его уст. – Самеди лазал в моей голове без спроса, а вам я разрешаю сам.              «Мне доверяют», – тупо проговорил внутренний голос ангела, фиксируясь в ощущении странного удовлетворения собой, какого-то блаженства и почти осязаемой близости меж ними.              Он опустил два пальца на лоб демона, закрыл глаза – и тут же перед ними поплыли кадры воспоминаний. Аластор думал о нужном, ничего лишнего. Для Люцифера увиденное не было чем-то удивительным, но… это явно не считалось возбуждающим у простых людей, и даже не все адские существа насладились бы просмотром подобного.              Взмахом кисти ангел сложил витающую в воздухе мерцающую пыль в иллюзии.              Аластор запрокинул голову, внимательнее всматриваясь в воздушные образы. Его руку мягко подхватили и подставили под магические потоки. Пальцы закололо от прикосновения, и…              Он снова услышал тот самый гул внутри головы. Почувствовал то, как это делало само его существование чуточку легче, невесомее. Перед глазами начали возникать образы, что всплывали, словно рождённые в густом чёрном тумане, а затем исчезали, утопали, увязали в окружающем внезапно топком воздухе.              О, что это были за образы! Из самых закромов воспоминаний о прошлой жизни.              Тела. Мягкие. Тёплые. Податливые. Свежие. От мяса поднимался лёгкий, едва различимый молочно-белый пар.              О, как будоражили, как завораживали эти мягкие клубы тёплого вкусного запаха.              Что-то животное пробуждалось и воздымалось из сумрака души. Вновь-вновь-вновь. Надрывно, толчками уверенными и размеренными выбивалось на свет, на волю. Оно являло несчастным уродливую сущность, шло хищно и беспощадно лишь с одной целью. Утолить извечный голод.              Тело Аластора содрогнулось, и он неосознанно подобрался, отодвигаясь спиной к стене с подушками, пока на него окончательно не нахлынули останцы прошлого.              Но они поглотили его быстрее.              Аластор с жадностью разглядывал то, что сотворила дробь с лицом одного безымянного несчастного. До тошноты и спазмов в животе омерзительное зрелище цепляло. Завораживало. Каждое отверстие, каждый надрыв кожи, каждый лопнувший участок плоти – всё это сочилось алой, густой влагой. Левый глаз выдавило из глазницы – удивительно, что белок не вытек – и теперь торчал наружу, так и поддразнивая протянуть руку и вдавить пальцем обратно в орбиту. В таком обрамлении ровная, пёстрая зелёная радужка выглядела ещё красивее, подчёркнутая молочным цветом белка, контрастирующая с ярко-красной разорванной плотью вокруг.              Он провёл когтем по яблоку, прорывая его, смешивая чёрный, зелёный и белый.              Он положил руку на грудь и провёл ею до живота, царапая кожу сточенными ногтями, впиваясь в собственный бок усиленной хваткой.              Момент, когда тонкая нежная кожа брюха лопнула под острием ножа Аластор запомнит надолго. Этот лёгкий, едва ощутимый беззвучный треск. Или хлопок? Он так и не уловил, на что это больше было похоже. После пришло вязкое, липкое, тёплое сопротивление плоти движению лезвия. Надрез не получился слишком длинным, но был достаточно глубоким, чтобы запертые в брюшной полости органы медленно, почти лениво выползали наружу, поблёскивая в тусклом свете. Бледно-розовый, почти серый кишечник, светло-жёлтая тонкая прослойка жира, алые мышцы, серо-белая фасция. Пальцы вязко и влажно хлюпали, утопая в, на удивление нежной на ощупь, податливой плоти. Легко скользили в тесноте ещё не выпотрошенного брюха.              Пальцы крепко сжались на стоящем члене, вздохи полетели обрывками сожжённых на костре бумаг, чёрными лёгкими хлопьями. Вторая рука демона вцепилась в бедро, судорожно и отчаянно, оставляя кровавые подтёки под кожей. Как давно не приходилось практиковать Аластору нечто подобное? Чувство жажды и неуверенности висело над ним гильотиной. Он перебирал пальцами в поиске особо чувствительных мест, даже не пытаясь оторвать глаз от иллюзий.              Ему нравилось наблюдать за тем, как сокращались мышцы на свежих разрезах. Это выглядело забавно. До судороги, до всепоглощающего отвращения. Мышцы сокращались независимо друг от друга, точечно. Как будто внутри плоти выкипали последние капли жизни. Как будто мерцали вспыхивающие и вновь угасающие звёзды.              Подобно этому он дёргано двигал кулаком вверх-вниз.              Так умирала рубленная плоть. В судорогах. Прошедших, но всё ещё звенящих в ушах стенаниях. Страданиях уже умершего мозга.              О, как одинок в этом наслаждении был Аластор и как свободен! Боги, он всегда почти с упоением принимал это нервное тонкое возбуждение и растворялся в нём. Это было единственное его возбуждение, единственное, что настолько будоражило кровь…              … это тянулось…              … и тянулось.              Люцифер завороженно наблюдал. Это было странно лишь потому, что он не пытался вмешаться, не хотел. У него были совместные сессии с мужчинами, что, поддавшись обаянию дьявола, сами тащили того в спальню. Владыка никогда не чурался таких контактов, отдавал со всей страстью и желанием тело, но на утро понимал, что прекрасно проведённая ночь не оставила даже мимолётного следа на душе. Влюблён он тогда был накрепко в Лилит, и только любые упоминания о ней заставляли чувствовать хоть что-то.              Сейчас… Аластор буквально обнажил тело, страсти, слабости, воспоминания, а Люцифер только смотрел. Конечно, всё прекратилось бы в ту же секунду, если бы демон почувствовал опасность, но ангела удерживало другое. Первостепенное желание доставить удовольствие любым способом и позаботиться затмевало всё остальное.              «Я не настаиваю, я просто рядом», – говорили его действия, но сам он продолжал молчать.              Зарычав по-звериному Аластор засуетился, тверже уперся ногами в кровать, приподнимаясь и опускаясь на покачивающемся в такт матраце, рука заскользила быстрее и судорожнее. Когда он запрокинул голову, глаза зажмурились крепче, а морщины на лбу углубились. Неосознанно мужчина открыл рот и перешёл на громкие стоны, перепутанные с перебивающими друг друга поверхностными вздохами.              Это длилось неправильно долго.              Люцифер осторожно подполз поближе, внимательно вглядываясь, как по хмурящемуся лицо текут струйки пота. Чего-то не хватало, что-то было не так, и ангел в смятении наблюдал ещё несколько мгновений, пока не резанул по ладони длинным когтем. Золото крови потекло по запястью, и мужчина точным движением занес крепко сжатый кулак над демоном. Обжигающе горячие капли упали в открытый рот, на язык и прямо в горло.              Демонические глаза распахнулись, показывая зрачок-переключатель и загораясь алым. Аластор издал нечто похожее на захлебывающийся крик, оборвавшийся и через секунду передышки ставший скулежом. Его забила крупная дрожь, стоило ему сглотнуть слюну, смешанную с ангельской кровью, полной горячей энергии. Организм сдался. Изогнувшись в пояснице, Аластор излился на простыни, задохнувшись окончательно. Неосознанно он тут же отпустил ещё пульсирующий член и вытер ладонь об одеяло.              Когда поток спермы из медленно опустившегося члена закончился, взгляд демона стал осознанным, магия спала, а распластанное по кровати тело с раскинутыми по сторонам руками начало его смущать. Мужчина схватился за одеяло и накинул на пах, повернул голову к Люциферу. Две виноватых клюковки глаз впились в ангельское лицо.              – Владыка, прошу простить, – он все еще тяжело дышал. – Я не имел права опускаться при вас до такого состояния.              Опираясь на руки, Люцифер подлез к Аластору и ответил на эти бредни поцелуем. Щёки ангела демон подхватил ладонями, поддаваясь тому, как в рот страстно толкается чужой язык.              Для них обоих эта ночь стала чем-то несравнимым со всем предыдущим опытом.              – Переходи уже на «Люцифер», идиот, – мужчина ущипнул оленье ушко, оттягивая его вверх.              Вздрогнув, Аластор пугливо отстранился, но уже через секунду переменился. Радужки вспыхнули алым, а улыбка налилась ехидством. Острый ряд зубов сначала показался во всей красе, а потом демон разинул пасть и впился укусом в белоснежную кожу на плече ангела. Брызнувшая кровь заполнила рот стремительно, туманя восприятие. Когда язык, лижущий и юркий, схватило онемение, Аластор оторвался и пакостливо прикусил его кончик, наклоняя голову набок.              – Как поле-лаешь, Лю-ли-фел, – еле как выдал из себя демон.              На лице ангела замаячила улыбка, но через миг он уже рассмеялся, громко и от души. Окончательно расчувствовавшись, Люцифер обернул демона в объятья, повалил на подушки и удобно устроился на груди.              Всё утихло, успокоилось, пришло к молчаливому полусонному состоянию, кроме Аластора. С болота тянуло прохладой, что медленно выметала из спальни пары теплой духоты. Только Радио-демон бессмысленно пялился в потолок, стараясь не шевелиться, не пытаясь приобнять блестящее в тусклом свете уличных фонарей тело падшего ангела. С каждой минувшей секундой ему становилось всё более неловко здесь, всё более нечисто находиться в собственном теле.              – Мы спать? – тихо подал голос.              – Что-то не так? – тут же прочел не ту интонацию Люцифер.              – Мне некомфортно.              Аластор прижал уши к голове. Странное чувство, что впервые в жизни ему не хотелось причинить кому-то неудобств, обуяло им с какой-то ненормального размера силой.              Тем временем Люцифер недоумённо поднял голову, оглядел их обоих. Два покрытый засохшими пятнами пота мужских тела с белыми корками спермы на ногах – не лучшее зрелище. Со своей стороны, ангел плевал на подобное ведь это Аластор: ему можно быть перед ним в любом состоянии… Но Люцифер тяжело вздохнул и щёлкнул пальцами, постельное белье тут же сменилось, их тела очистились и завернулись в привычные пижамы.              – Я могу пойти к себе, если хочешь, – добавил мужчина как можно менее разочарованно, перелез к краю кровати и свесил ноги на пол.              Аластор захлопал глазами, чувствуя себя наконец в своей тарелке. Приподнялся, сел, опёршись руками позади себя. В мыслях крутилось непонятное и неосознанное нечто. Обернувшись, он наблюдал, как ангел, сгорбившись, ковырял что-то на простыне и пару раз дернул губами, которые были специально сомкнуты… Демон вернулся на место, набросил на себя одеяло, подбил его под стопы, а потом просто похлопал по соседней стороне кровати.              Через секунду ангел уже спрятал половину лица в подушке и засопел. Аластор тихо следил, как дышит Люцифер, растрёпанный, яркий от не сошедшего с щек золотистого румянца.              – Спасибо, Ал, – шепнул, уже казалось, спящий ангел.              Потерянное молчание стало ответом. Аластор так и не спросил, что в этом такого особенного, так и не понял, когда мерное и глубокое дыхание Люцифера убаюкало его.