Очнулся?

      Так. Ещё раз.              Мой гнев пусть будет отовсюду заметным. Я видел, сколько душ растворилось в Вашем статичном свете, и из гула их криков я поднимаюсь, обнажив частотный спектр. Мне не нужно ничего, кроме плеска-… треска в вашем голосе…              Ох… Заново.              Громовое эхо, раздирай тишину, бей в набат по спящим плитам! В тот час, когда Вы вшили мне улыбку, я принял чужой смех, что в рот мой залит, что Вами выкован из звона стальных колоколов, что били…              Что, что, что! Одни повторы, Сатана подери! Неужели я растерял навык складно сочинять призыв?              Ладно… ещё рано сдаваться.              …       …              Ритуальный пламень разгорайся ярче, выжигай до тла, круши всё на пути! В тот миг, когда упал на колени, я принял те правила, что Вами навязаны. Мне известно сколько истуканов было перемолото этими жерновами, и из массы щебня людского я выхожу, обнажив корни. Пусть подпаляет их Ваша агония от мук, что были мне уготованы, но не исполнятся, ибо мы мёртвые, но судьбы свои ваяем доселе. И эти строки в голове пусть засели рядами нечёткими, я на ногах устою расчётливо. Мои эфиры пробираются под Вашу кору черепную, вызывая там боль очередную. Мне не нужно ничего, кроме вопля усталого, когда перед Вами предстану я, сильным и собранным, в облике, сотканном радиоволнами!              – Ты чертовски утомителен…                     Вспышка с кратким хлопком в ушах.       Силуэт мужчины.       Ещё движущиеся фигуры. Пока всё не становится чётким.                     Самеди полулежал на подушках и ленно поднял руку, чтобы щёлкнуть пальцами. Две красивые девушки с покрасневшими плечами и оголёнными животами, даже не глянув на возникшего буквально из ниоткуда незнакомца, удалились. Радио-демон жадно дышал и оглядывался. Медитация, чтобы вытребовать встречи с Хозяином, вышла изматывающей в процессе, но перенос в конце произошёл настолько внезапно, что Аластор не успел подготовиться. Они находились в подпространстве, созданном самим Вуду Смерти: помещение душило теплом и запахом благовоний, окон и стен не виднелось, всё, кроме небольшого пространства вокруг лежанки, занимали свисающие с потолка лоскуты пурпурной вуали, которые колыхались словно от ветра, коего тут не ощущалось.              – Ты… напросился на а-у-ди-ен-цию, – медленно растягивал слова Самеди. – Это больша-а-а-я дерзость. Надеюсь, она обоснована, иначе тебе придётся несколько дней посвятить страданиям.              Аластор сглотнул, затем растянул улыбку и снисходительно кивнул.              – О, повод действительно веский, иначе я бы так не старался.              Самеди поморщился: то ли сразу почувствовал неладное, то ли досадовал, что его прервали от развлечений с прекрасными дамами. Пространство вокруг вторя ему помрачнело, пурпур потускнел и перестал колыхаться.              – Так говори же, Аластор. Мне не хочется просто смотреть на тебя. Ты какой-то уставший и… пыльный. Никакого лёгкого очарования.              «Возможно, потому что я готовился к этому моменту целую бесконечность?» – проворчал у себя в голове Радио-демон, зная, что его мысли могут быть тут же прочитаны. Впрочем, Вуду даже не дрогнул.              – Я пришёл бросить вам вызов, Хозяин. Я требую расторжения договора.              Тело Аластора после изнуряющего призыва подводило его: колени затряслись, а пот покатился по самой кромке роста волос на лбу. Пару секунд Барон смотрел на него безэмоционально, но после громогласно рассмеялся, приподнимаясь и садясь ровно.              – Ты бросаешь мне вызов? Сейчас?              Аластор не понимал, что ему отвечать на подобную реакцию. Подвешенный язык занемел, потому что главной его задачей было сказать о расторжении контракта, а потом молчать. Молчать, чтобы эффективно сражаться за жизнь и свободу.              – То есть со дня на день откроется ангельский портал. В Ад повалят толпы экзорцистов. А ты собрался порешать личные вопросы!              Захлёбываясь смехом, Самеди схватился за грудь и повалился вперёд всем телом, упёршись свободной рукой в пол.              – В этой войне Вуду будут на стороне Ада. Я буду защищать твои интересы! О, Боже милостивый! Люцифер действительно хорошо промыл твои мозги ангельским сиянием.              – Владыка не при чём, – Аластор отмер при упоминании ангела. – Я давно жажду свободы от Ваших цепей.              Барон брезгливо отмахнулся: знаю, мол, это старо как мир.              – Ты зациклился на этой идее и совсем не подумал, что моя помощь тебе необходима в войне. Свободу можно отложить, когда жизнь под угрозой!              – Я думал и делал так слишком долго. Больше у меня нет сил ходить на привязи.              – О, разумеется! Теперь у тебя более могущественный покровитель.              – Я не связан с ним кон-…              – Контрактом – нет, а языком – да.              Самеди заулыбался и поднялся на ноги. В этот момент Аластор действительно почувствовал, что покраснел. Щёки горели неистово не столько от каких-то воспоминаний того, о чём съязвил Барон, сколько от интонации сказанного.              – Подумай хорошенько, Ал, – Вуду оказался рядом и мягко положил ладонь на поясницу демона. – Люцифер поиграет-поиграет, а потом выбросит надоевшую игрушку. Я с тобой уже очень давно. Ни разу не предал, ни разу не обделил в силе. Послабления для тебя стали для меня нормой. А ты сам понимаешь… я не люблю ленивых болванов.              Морозные руки Вуду Смерти обвили талию Аластора, и демон был вынужден поднять лицо выше и отвести голову от назойливого шёпота на самое ухо.              – Думаешь, ты развлекался с Падшим без последствий? Я послаблял для тебя условия договора. Ни для одной другой души я не делал этого. Ты улавливаешь суть?              Аластор сглотнул. Слова, произнесенные с такой чуждой Барону, казалось, нежностью, повисли в густом воздухе. Слабый намёк, что внутри него могло скрываться что-то, напоминающее привязанность, был будто давно читаем, но всё же удивителен. Аластор понимал, как опасно поверить в это, но он медленно обернулся в чужих объятиях, встречая темный, почти что томный взгляд Хозяина.              – То есть… вы настолько поступились с принципами только ради меня? Чтобы оставить возле себя? Настолько я важен для вас? – голос Аластора звучал приглушенно, но в нем проскальзывала острая, хищная нота. – Жить без меня на привязи не можете.              Лицо вуду за секунду исказила вспышка ярости. Мягкость и хитрость испарились, обнажив нечеловеческое высокомерие.              – Щенок! – прошипел Барон.              Воздух затрещал, и разряд энергии хлёстко прибил Аластора к полу. Пурпурные ткани вокруг резко метнулись в стороны от эпицентра. Удар пришелся по самой душе, отчего боль была ослепительно короткой и острой. Колени, которые резко встретились с полом, заныли, но вскоре вокруг шеи накалилась цепь договора, и Радио-демону уже было не до них.              – Так вы хотели бы быть на месте Люцифера, да? – выдохнул он, задыхаясь, и в глазах вспыхнула давно подавляемая ненависть, смешанная с болезненным прозрением. – Вам мало власти над моей душой? Вам хочется обладать ею… более лично. Ощутимо.              Самеди выпустил цепь и отошел от демона. Полупрозрачные слабые звенья цокнули по полированным каменным плиткам. Лоскуты ткани затрепетали, и их лежащие на полу концы стали примерзать к нему, покрываться колючками льда. Вуду отвернулся, и его широкая спина неподвижно застыла.              – Ты идиот, Аластор. Даже если я объясню то, что чувствую к тебе, вряд ли твой человеческий мозг сможет понять. Ты и чувств Люцифера не понимаешь. Не понимаешь, насколько глубоко тысячелетнее существо может вникнуть в суть чьей-то души. Увидеть единожды её насквозь… и очароваться творением Всевышнего. Я как Вуду – не Его сын, но вы, люди – Его внуки. Условно, конечно. Но даже так я вижу свет Добра в вас. В тебе он… искажённый, неказистый.              – Извращённый… – пробормотал Аластор, прижимая ладонь к онемевшей груди, куда пришёлся удар.              – Нет, извращенный у тебя ум, но самая внутренняя суть именно нелепая и неправильная. Люцифер такой же неправильный и неказистый. Просто он сияет ярче, чем ты.              – Он вам тоже нравится?              – Зря язвишь. Он действительно мне симпатичен, иначе я бы не согласился встать на его сторону.              – Не понимаю, когда он успел заключить договор с вами, если он собирал Адскую армию.              – О, не стоит его недооценивать. Его прозорливости хватает и на переговоры с Грехами, и на танцы со мной, и на склоки с сестричкой Сэрой, – Самеди снова повернулся к нему, но теперь в его позе не было гнева, лишь усталая решимость.              Барон явно устал биться с чем-то неподвластным вроде Радио-демона и его упёртых стремлений. Люцифер обошёл его, стоило уже это признать.              – Я не отпущу тебя просто так, Аластор, – произнес он, серьёзно и тихо. – Но я сделаю тебе последнее послабление. Тебе не нужно меня убить, – дух сделал паузу, садясь на подушки. – Заставь меня потерять сознание.              От этого повелительного предложения Аластор замешкался, но быстро собрался внутри. Глаза затянуло пеленой, он уже не чувствовал ничего, кроме незнакомого до этого ощущения целостности. Тело демона рассыпалось на частицы, которые засияли подобно могильным светлячкам. Сущность, наконец, свободная от необходимости имитировать человеческое тело, высвободилась во всей пугающей красе.              Частицы выстроились в длинные волны, непрестанно ломающиеся под острыми углами во все стороны. В самом центре пульсировало кровоточащее сердце демона, опрометчиво выставленное на показ. Тянущиеся от него волны путались между собой, усиливались и темнели к концу. Если в центре клубок пульсировал ало-оранжевым, а затем перетекал в грязно-ржавый, то заканчивалось это наэлектризованное облако глянцевым чёрным блеском, который смешивался с пространством, будто окончания у тела Аластора не было. Выше бьющегося сердца, на внешней стороне постоянно меняющего форму сплетения сияли два больших сгустка энергии, вокруг которых пространство искажалось, словно Бог разрезал его и неправильно зашил, отразив окружающий мир вверх ногами. Это были бесплотные глаза оверлорда, что могли видеть не только обычный свет, но и другие виды излучения. Это была новая полная форма Радио-демона.              Без слов Самеди присвистнул. На его лице отразился неподдельный интерес и едва уловимую тень удовлетворения. Он медленно обвел взглядом пульсирующую, геометрически сложную форму, оценивая каждую искаженную линию. Казалось, он хотел дать какую-то оценку, но вернулся к старой теме.              – Не думал, что Люцифер найдёт способ помочь тебе так, чтобы обойти запрет контракта, – интонация Самеди не читалась. – А ещё больше не думал, что ты найдёшь в Люцифере партнёра.              – Мы не партнёры, – искаженный голос Аластора прозвучал напряженно, разносясь во все стороны одновременно, как помехи в эфире.              – Я всё видел. – Отрезал дух, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ревность. – Цепь нашего контракта слабла каждый раз, как ты позволял себе целовать его. Не думал, что это опасно? В любой момент она могла порваться, и я бы сожрал тебя тут же.              – Теперь это не важно. Я пришёл разорвать контракт собственноручно.              – Ну, конечно, любовник же помог!              – Не называйте его так, – Аластор еле сдерживал гнев.              Он пытался отрицать, как-то отгородиться от слабости к Владыке. Ломаные волны его формы заколебались быстрее, кровавая пульсация сердца участилась.              – Прошу прощения, «возлюбленный».              От этого эпитета стало только хуже. Насмешка била по глубоко спрятанному и уязвимому, и в попытке защититься Радио-демон начал повышать мощность электричества, воздух завибрировал.              – Это не ваше дело, Господин.              – Пока ты – мой, это моё дело. – Самеди выпрямился во весь рост, и помещение отозвалось: пурпурные ткани под ледяной коркой почернели.              – Уже не ваш!              В миг Аластор схлопнулся – и острые черные окончания его энергетических волн рассекли пространство там, где только что стоял Барон. Тот растворился, сливаясь с подпространством, и голос его прозвучал от каждой поверхности:              – Быстро, но недостаточно, – опасная, увлеченная нежность сквозила в интонациях духа. – Ты все еще думаешь в трёх измерениях.              В ответ пространство Барона взорвалось градом искривленных чёрно-зеленых вудуистских нитей. Они словно врастали в воздух, пульсируя ядовитым светом, стремясь дотянуться до глаз-искривлений Радио-демона.              Тот был собран и, не мешкая, опутывал каждую нить волной своего тела, расщеплял, рвал и атаковал в ответ. Пусть это казалось простыми бесхитростными нападениями, внутри хаотичной, ломающейся формы Аластора зрела тихая уверенность.              С самого начала битвы Радио-демон начал плести невидимые нити, состоящие из собственной магии, но лишённые заряда, тончайшие, почти неощутимые вибрации, лежащие за гранью слышимого. Их задачей было медленное опутывание Хозяина. Аластор перемещался по залу, отражал атаки Самеди и с рвением отвечал на них, но параллельно с той же осторожностью, с какой паук оплетает спящую жертву, он оставлял волны на сверхнизкой частоте так, что через несколько быстрых минут они уже касались краёв разума духа.              Всё шло по заранее продуманному плану, и Аластор концентрировался лишь на нынешнем моменте, потому что иного шанса не было бы.              – Ты стал тише, – Самеди вновь растворился, следующая фраза прозвучала отовсюду. – О чём задумался, Аластор?              Аластор не ответил и старался не думать ни о чём: Барон мог прочесть его мысли в любой момент. Он выпустил веер радиоволн, разрезая на лоскуты само подпространство, которое оказалось достаточно хрупким, и небесная синь реальности заглянула внутрь. Только, к сожалению, волны не задели Самеди. Нити Вуду тут же начали быстро сшивать края брешей. Барон внезапно возникал то там, то тут, будто танцевал сквозь измерения, пока его пылающие символы прожигали воздух, пока Аластор пытался уворачиваться.              В итоге Радио-демон рассыпался, чтобы спрятаться. На чужой территории было небезопасно долго поддерживать себя в рассеянном состоянии, поэтому он перевёл дух лишь на минуту, собрался заново и кинулся в бой. В исступлении снова и снова хлестал волновыми атаками по пустоте, туда, где только что мелькнула ухмылка Барона. Но каждый раз он опаздывал на долю секунды.              Тем временем Аластор понял, что его паутина уже готова, почувствовал, как туго натянулись невидимые нити. Оставался один рывок. Одна атака, чтобы отвлечь внимание. Самеди появился рядом, паутина промялась от его появления.              Аластор выпустил электрический разряд из сердца.              Молниеносно сеть зажглась невыносимо-белым калением, воздух мгновенно вскипел и наполнился треском.              Напряжение выжгло пространство Барона, оставляя двух существ на забытом людьми горном плато.              После вспышки Аластор ещё долго наблюдал, как Вуду недвижим, пока сетка на его голове и конечностях медленно тускнела, как становились видны причинённые бессмертному существу увечья, прожжённые до кости овраги в плоти.              Он дрогнул и попытался приблизиться, его сердце невольно забилось чаще. Победа ещё никогда не казалась настолько желаемой, что даже не верилось, что она пришла к нему в руки.              – Ах, Аластор…              Демон замер. Ласковый голос Самеди раздался с противоположной стороны от его тела.              – Ты такой забавный, когда стараешься.              Глаза-искажения Аластора, не скованные черепной коробкой, видели на все триста шестьдесят градусов, и они сразу же зафиксировали, как тягуче, практически издеваясь, Самеди выползает из фиолетового облака, невредимый и по-родительски ликующий.              В этот же момент изувеченное тело Барона растворилось в пространстве с лёгким подёргиванием.              – Очевидно… – продрожал его голос.              На большее не хватило моральный сил. Так просто его развели! Так просто обернули вокруг пальца план, который вынашивался, продумывался…              Барон знал его мысли с самого начала планирования.              – Разумеется, твоё поражение очевидно, дорогой, – Самеди рассмеялся, и смех был полон искреннего почти очарования глупостью демона. – Я создавал из нитей Вуду шедевры искусства ещё до того, как люди научились бояться смерти. Твоя радиоволновая паутина – это прелестная игрушка. Но я слишком уважаю себя, чтобы поддаться подобному!              Эта усмешка ударила больнее магии. Демон отшатнулся, выпустив хаотичный пучок искажающих волн, просто чтобы увеличить расстояние между ними, просто чтобы отмахнуться от липкого ощущения. Мысли путались, на них будто появился барьер: «Не думай и выиграешь». Но если не предпринять ничего, всё кончится очень быстро.              Он поймал прямой взгляд Барона, который замер на мгновение.              Самеди смотрел на него спокойно. И в этом взгляде Аластор прочитал: «Я знаю, что ты сейчас скажешь, знаю, что сделаешь, знаю каждую твою мысль, даже ту, которую ты ещё не додумал до конца».              – Умно, – кивнул Барон, подтверждая догадку. – Попробуй не думать вовсе. Может быть, я услышу в твоей голове тот самый хаос. Свободный полёт безумства, что был с тобой в самом начале.              Аластор попытался не придавать этим словам значения. Не важно, что думал Самеди про то, каким озабоченным статусом стал демон. Главное, что сейчас он отстаивает право быть собой в полной мере. Именно так, как он сам это видит.              Атаки Барона стали плотнее. Нити Вуду плелись всё быстрее, заполняя воздух вокруг. Копья из чёрного обсидиана сыпались градом. Символы вспыхивали один за другим. Аластор уворачивался, но пути отступления исчезали с каждой секундой: Самеди создавал непроницаемые стены спёртого воздуха, обрушал на ровном месте скальный фундамент, менял направление ветра, чтобы просто насолить немощному, мелкому оверлорду. Барон игрался, постепенно усиливая свои атаки, ему было прекрасно видно, как исчерпывается запас энергии его демона, и это подстёгивало скорее проучить того.              В миг Вуду растворился, оставляя от себя тишину, заполненную далёким криком коршуна и шелестом травы. Радио-демон выпрямил волны тела, выстреливая ими во все стороны, заполняя всё достижимое пространство. Теперь где бы он ни материализовался, везде его достанет режущий удар.              Но Самеди возник прямо перед пульсирующим алым шаром размером с кулак, проткнув этим своё тело сразу половиной волн демона. Барон с соблазнительной и ужасающей улыбкой протянул руку, отрывая её от нитей, сдирая куски мяса. На сотую долю секунды Аластор замешкался, и Барон крепко обхватил его сердце пятернёй. Из-под пальцев густо потекла чёрная мёртвая вода.              Наступила всепоглощающая тишина, заглушившая все природные звуки. Сердце, как главный источник магии Радио-демона, оказалось в ловушке, и его сияющая форма померкла, волны не рассыпались, но парализованно застыли.              – Всё кончено, – прошептал Самеди. – Я рад, что ты обуздал собственную магию, но этого всё ещё мало.              Он мягко опустил руку, когда патока застыла бетонной коркой, и слабо улыбнулся тому, как уязвимо и трепетно металась пойманная в клетку жизнь человека. Демон висел в воздухе, беспомощный, парализованный, полностью отрезанный от собственной силы.              – Вот так, – Барон освободился от пут волн, снимая их со своего тела, как налипшие водоросли. – Отдохни немного. Я выпущу тебя, когда смиришься со своим поражением.              Он коснулся глаз-провалов, невесомо их оглаживая. И в этот миг Аластор почувствовал, как он ненавидит быть жалким, отрезанным от магии слабаком.              Отчаяние захлестнуло его, и, если бы эта форма могла плакать, он явно бы пустил хотя бы одну слезу. Такую, которая выделяется железой сама, если долго истерически смеяться в припадке безумства.              Как и положено отчаянным безумцам, он сделал последнее что мог. Он начал умирать.              Запертое сердце замедлило ритм. Сначала – едва заметно, затем всё сильнее алое мерцание тускнело, наливалось венозной кровью, багровея. Волны его формы обвисли мокрыми шерстяными нитками. Абсолютно иррационально Аластор выбрасывал из себя силу, рассеивал наружу хилыми, жалкими импульсами. Будто магия Вуду, лишив его сердца, начала пожирать его изнутри.              – Что это за фокус? – усмехнулся Барон.              Аластор не мог ответить. Его форма становилась всё более прозрачной. Волны истончались, рвались, падали в траву и тут же впитывались почвой. Алое сердце почти погасло, превратившись в тусклую, едва теплящуюся точку.              – Нет, – голос Барона дрогнул впервые за всю битву. – Я не прилагал столько силы. Я не мог… я бы не стал…              Самеди шагнул ближе, его лицо исказилось от неверия и нарастающего ужаса. Он не понимал. Барон Смерти, видевший души насквозь, растерялся перед лицом добровольного умирания. Он ощупал остатки сущности Аластора и не находил причин для распада. Не было смертельного проклятия, не было разрыва контракта, не было внешнего удара.              Было только одно объяснение: он случайно переборщил. Слишком грубое подавление. И теперь его любимый, его непокорный, его драгоценный Аластор умирал, потому что был нечаянно сломлен своим Хозяином.              – Никаких самоубийств, – Барон щёлкнул пальцами, и чёрно-зелёный слепок вокруг сердца рассыпался. – Не смей сдаваться. Не смей умирать так, пока я твой господин!              Освобождённое сердце Аластора упало вниз медленно и почти грациозно. Его форма трансформировалась в привычное зверо-человеческое обличие.              В скудной траве Радио-демон лежал настоящим: душой с усталыми чертами лица, тёмными кругами под глазами и улыбкой, застывшей на губах. Он не шевелился. Грудь почти не поднималась.              – Аластор, – Барон опустился на колени рядом с ним. – Только попробуй ослушаться меня.              Он подхватил демона на руки, несмотря на грубость слов осторожно. Голова Аластора безвольно откинулась назад. Самеди прижал его к себе и зашептал целебные заклинания, которые он не использовал столетиями. Слова текли на забытом языке, вплетаясь в воздух жалкими, почти бесполезными потоками энергии.              Растерянность древнего существа, которое вдруг поняло, что может действительно лишиться того уникального, что хотело сохранить, звенела в воздухе. Он склонился ниже, пытаясь услышать дыхание.              И в этот момент Аластор повернул голову к его лицу и открыл глаза. Они были теми сгустками искажённой энергии, вокруг которых реальность загибалась под немыслимыми углами, отражая мир вверх ногами.              Барон успел только поймать на себе взгляд – и два режущих луча вырвались из глаз демона. Первый вошёл в правый висок Самеди, второй – в левый. За мгновение они соединились в одно искажение и разделили голову Барона на половины. Ни капли крови, ни звука ломающихся костей не последовало.              Тело Барона обмякло и навалилось на Аластора. Верхняя часть головы сместилась в сторону, а затем упала на землю. Нижняя половина дымилась змееподобными разрывами, которые походили на дрожание воздуха в жаркий день.              Аластор на силу выбрался из-под поверженного Барона. Его ноги подкашивались, руки дрожали. Психике было тяжело вынести всё произошедшее, и это отражалась на телесном плане демона.              Но всё изменилось, когда он почувствовал цепь контракта. Как она вспыхнула на его шее последний раз ослепительно ярко-зелёным светом, как умирающая звезда, и распалась на сотни знаков Вуду. Они кружились в воздухе пеплом от сожжённого договора, а затем поплыли к поверженному Хозяину.              В этот же момент из Аластора ушла вся сила, резко и без остатка. Тело пронзила боль, утрата того, что питало его долгие годы, не могла пройти бесследно. От ощущения пустоты и беспомощности Радио-демон пал на колени, лихорадочно всматриваясь в собственные ладони, на которых пропали все вудуистские нити.              Через считанные минуты его начала медленно наполнять собственная сила, загнанная в подсознание долгие годы посмертия. Аластору придётся ещё долго восстанавливаться, чтобы наконец вздохнуть полной грудью в самом пике своих сил, но пока ему хватало и этого покалывающего ощущения свободы. Аластор выдохнул и мягко улыбнулся сам себе, полностью контролируя пересохшие губы.              Рядом зашевелился Барон.              Искажения вокруг его головы начали сворачиваться и сжиматься. Символы, которые только что рассыпались с цепи Аластора, начали собираться вокруг разорванной головы. Они сплетались, врастали друг в друга, формируя мозговую жидкость с миллионами нейронов и нейронных связей точно таких же, какими те были до битвы. Белёсый череп нарастал заново, кожные ткани натягивались на него быстрее, чем Радио-демон успевал моргать. Наконец глаза, полные тьмы и зелёного огня, открылись вновь.              – А... лас... тор... – голос Самеди прозвучал по-человечески слабым.              Аластор невольно отшатнулся. Он не знал, закончилось ли всё, набросится ли на него Барон сейчас, обезумев от ярости.              Дух же медленно сел. Его голова, всё ещё подрагивающая от недавнего искажения, повернулась к Аластору. Лицо больше не покрывала белая краска, а в глазах духа плескалась усталость и признание своего поражения.              – Ты использовал мою слабость, – Барон провёл ладонью по лицу, горько усмехаясь. – Мою к тебе привязанность.              – Да, – Аластор кивнул, не отводя взгляда. – И вы купились.              Самеди рассмеялся над собой.              – Конечно, я знал, что не мог ошибиться и случайно убить тебя, но… – он помолчал, всматриваясь куда-то в неизвестность, прищуриваясь, пытаясь что-то рассмотреть. – Но на миг я поверил, – он впился взглядом в алые глаза Аластора, – и моя гордость оказалось стоила меньше, чем твоя жизнь. Хотя я всегда считал иначе.              Аластор хотел ответить, но не смог. Впервые за всю посмертную жизнь он был по-настоящему свободен, но чувствовал огромный пласт нерешенных чувств, что так и остались между ним и Хозяином. Теперь это не имеет смысла. Скольким бы Вуду самой Смерти не пожертвовал, чтобы показать Аластору своё расположение, тот отказался от этого раз и навсегда.              Природа вокруг гудела от освобождённой энергии. Самеди больше не сказал ни слова, погрузившись в глубокое и недвижное молчание, на которое способны лишь бессмертные.              И Аластор без издёвок и прощаний удалился туда, где его уже ждало нечто новое, освещённое светом возможности выбрать по какой дороге пойти вперёд.