Очнулся?

      Танцевальный зал значительно преобразился в честь бала. Из-за появившихся между колоннами тонких паутин гирлянд пространство вокруг обильно заливалось разными цветами. На время празднества паркет был покрыт крупными плитками мозаик из расплавленного золота и перламутра, которые особенно красиво пульсировали, переливаясь всеми возможными образами.              Но большую часть изменившейся атмосферы составляли толпы гостей, душно теснящихся под исполинскими сводами залы. Это было пёстрое, шумное сборище из практически всех оверлордов – тройка Ви не рискнула появиться, но любезно отправила своих агентов для организации прямой трансляции – постояльцев Хазбина и обычных грешников-гостей. Особенно внимательные посетители замечали на балконе, с которого открывался обзор на весь зал, две мощные странные фигуры, то были Грехи Гнева и Похоти, прибывшие по прямому приглашению Владыки. Сам же Люцифер метался между гостями внизу, помогая Чарли встречать новоприбывших. Вэгги в этот момент хлопотала о том, чтобы столы выставленные по краям зала быстрее наполнились закусками.              – Так ты уверен, что объявишь о войне сегодня? – Асмодей перебирал пальцами ножку бокала с вином и настороженно поглядывал на друга.              – Именно так, – падший ангел устало плюхнулся в кресло рядом, и епископские рукава его рубашки расширились двумя белоснежными облаками, а затем осели на подлокотники.              – Медлить дальше нельзя, – Сатана курил толстую папиросу, не стесняясь скидывать пепел через перила балкона прямо на головы демонов. – Иначе упустим время.              – Сегодня праздник, душам хочется отдыха, – протестовал Оззи.              Вечер только начался, а силы уже покинули тело Люцифера, он отвлёкся от препираний собеседников. «Чёртов Аластор! Вечно носится непонятно где. Почему я должен выполнять его работу?» – причитал в голове ангел. Вообще, эта белоснежная рубашка с золотыми узорами, эти строгие брюки с вшитыми по бокам цепочками, которые заканчивались металлическими головами змей с рубинами в глазах, эта мантия из летящей тюли, прикреплённая к массивным наплечникам, усыпанным алмазами, предназначались совсем не для бега туда-сюда. Всё великолепие было на ангеле с одной простой целью блистать и сыпать обаянием.              – Люц, – строго прозвучал Грех Гнева, – мне не нравится, что ты не здесь.              Мотнув головой, Владыка приподнялся на кресле и уставился на обоих демонов. Асмодей косился на друга со смутным вопросом, пока Сатана, хмурясь, потушил сигару об алмазную пепельницу.              – Всё в порядке. Просто голова забита. Ну, вы же меня знаете!              – Знаем, но сегодня важный день, – Сатана даже глянул в его сторону с еле заметным участием. – Ты подрос. Нарядился. Но всё равно витаешь в облаках.              Словно пойманный с поличным Люцифер дёрнулся и невзначай поправил шнуровку из золотых цепочек на груди.              – Не о том думаешь и это написано на лице.              Асмодей растянулся в елейной улыбке, но не стал ничего добавлять, прекрасно зная, что Сатана не в курсе сердечных метаний падшего ангела. Гнев же чуть смягчился, протянул Люциферу бокал с вином и опустил взгляд на толпы гостей.              На первом этаже воздух всё больше густел и тяжелел, танцы ещё не начались, и души толпились и бессистемно перемещались по залу. Кто-то щеголял в старомодном камзоле, сшитом из теней и паутины, ведя при этом даму в кринолиновой юбке. Кто-то остановился на элегантных вечерних нарядах современности, что сыпали пластиковыми блёстками всюду. От разнообразия рябило в глазах.              Среди пестроты Чарли скользила, подобно алому парусу на сверкающей волне праздника. Её улыбка была заразительной, сияющей искренней радостью, которую она пыталась передать каждому присутствующему. По ней было невозможно сказать, насколько принцесса волнуется из-за взятой на себя ответственности за этот вечер, за души, пришедшие сюда.              Проплывая от одной компании к другой, она старалась уделить внимание всем, отказывая себе в том, чтобы насладиться вечером.              – Принцесса не та, какой я её запомнил, – Сатана стучал пальцами по перилам, неотрывно наблюдая за Чарли.              – Теперь она больше походит на Лилит, – подхватил Асмодей. – Из неё выйдет хороший правитель.              Сатана фыркнул так, что надулось облако пара и поплыло в сторону хрустальной люстры, висящей в самом центре потолочного панно.              – Не гадай на сто лет вперёд. Этой малышке ещё расти и расти, – он поднялся на ноги, повращал широченными плечами и обратился к Люциферу. – Ты отдохнул достаточно. Пора официально открыть вечер.              С тяжелым вздохом Люцифер поднялся, подошёл к перилам и хлопнул в ладоши. Дополнительные свечи почти под самым потолком зала зажглись, и его фигура засияла. Фоновая музыка умолкла, глаза сотен посетителей поднялись к открытому балкону, который хорошо просматривался с каждого угла. Стоило Греху Похоти и Гнева встать по обе стороны от Владыки, как аплодисменты заставили воздух дрожать. Многие впервые видели своими глазами Сатану и Асмодея, а с учётом их повсеместной популярности, особенно первого из них, всеобщий восторг был вполне ожидаем.              – Дорогие гости! Я рад приветствовать вас в возведённом моей дочерью доме искупления. Сегодня здесь присутствуют мои дорогие друзья – правитель Круга Гнева, Сатана, и правитель Круга Похоти, Асмодей. Поприветствуйте же их в ответ!              Толпа склонилась: кто-то – по своей воле, кто-то же внезапно обнаружил себя в неудобном положении.              – Сегодня я приготовил для вас две новости, по иронии хорошую и плохую. Первой расскажу хорошую, – возникла иллюзия сэра Пентиуса в Раю. – Кто-то из вас знает этого грешника. Он погиб в последней битве против Рая. Но недавно стало известно, что его душа искупилась и переродилась.              Послышались чьи-то шокированные вскрики и несдержанные слёзы.              – Таким образом, каким бы безумным не казалось предприятие вашей принцессы, оно действительно работает. Это её упрямый и очаровательный энтузиазм собрал здесь настолько пёстрое общество.              Толпа вновь взорвалась аплодисментами, свистом и натуральным воем. Те, кто стояли рядом с Чарли, обсыпали её поздравлениями, пока сама девушка сосредоточенно смотрела на отца.              – Пока забудьте про плохую новость. Я хочу, чтобы вы с головой предались изящному искусству танца. Внимайте музыке. Пейте вино и плетите интриги. Делайте это красиво и со вкусом. Покажите, что даже в Аду может родиться нечто… прекрасное. Или, по крайней мере, чертовски эффектное.              В излюбленной манере Люцифер расправил крылья, от которых тут же полетели искорки, что осыпали головы грешных душ, упали на пол и разожгли огонь. Многие испуганно запрыгали на месте, но это была лишь мираж. Рассмеявшись насыщенным смехом, Асмодей махнул рукой и из рукава его сюртука вылилось целое иллюзорное море. Клубы пара поднялись от потушенного пожара, и шумным вдохом Сатана втянул их в себя. Зрители поддержали это представление одобрительным улюлюканьем, думая, что так было задумано. На самом деле Грехи даже не сговаривались. Стоило когда-то долгие века выступать в одном цирке, чтобы теперь ловить намерения друг друга налету.              – Что ж, – Люцифер поднял свой бокал. – Наслаждайтесь весельем, мои дорогие демоны!              В этот же миг оркестр взрывался полновесным, торжественным вальсом. Люцифер с Грехами последовал по ступеням широкой лестницы на первый этаж, толпа расступилась перед ними, погружая господ в гущу событий. Сатана и Асмодей уселись за отдельный стол для приближённых Владыки, а сам Люцифер, став неким подобием заводной куклы с натянутой улыбкой, направился к Чарли.              Дочь следила за ними издали, отвлёкшись от беседы с журналистом из корпорации Ви.              – Вид действительно бесподобный, – не переставая, тараторил тот с хитрым огоньком в глазах. – Я вижу тут такие интересные социальные взаимодействия. И ваш отец, кажется, удивительно активным сегодня.              – О, папа всегда полон сюрпризов! – парировала Чарли, чувствуя лёгкий укол в этих словах. – Но я надеюсь, вы найдёте время не только на работу, но и на отдых. Оркестр, кстати, будет играть композиции из разных эпох, поэтому должно зацепить всех. Проверьте, чтобы трансляция шла на весь Ад.              – Конечно, мы позаботимся об этом. Доверьтесь нам, – журналист сделал фирменный жест компании и разулыбался.              Мельком кивнув, Чарли убралась прочь, скорее направилась навстречу отцу. «Надеюсь, что вы будете помнить о наших договорах, – бормотала под нос девушка, – И надеюсь, ничего не случиться».              – Ты не торопишься, милая, – намекнул Люцифер.              – Да-да, знаю! – шептала она громко.              Отец с дочерью сразу же обняли друг друга для первого, открывающего, танца. Никто не смел приступить первее них. В целом, в Аду не было никаких правил, но с возрастающим влиянием Люцифера никто не хотел проверять свои дозволенности.              Единственная ало-белая пара заняла своим кружением центр зала и собрала всё внимание. Они вальсировали умело и скоро, никаких заминок и промахов в движениях королевской семьи. Только Люцифер казался Чарли слишком сосредоточенным, слишком механизированным.              – Папа, всё хорошо? – девушка наклонилась и прошептала на самое ухо, чтобы не пытаться перекричать музыку.              – Ангелок мой, ты же помнишь, что будет в самом конце? – ответил точно также мужчина и посмотрел на неё исподлобья: ну, ты же знаешь, мол, почему я на взводе.              Девушка только нахмурилась на это: ты же знаешь, мол, что мне можно говорить честно. Владыка неловко похлопал дочь по плечу и, как бы извиняясь и стыдясь, скривился. Не хотел он говорить честно.              – Папа, – укоризненная интонация так и сквозила в девичьем голосе. – Сегодня всё должно быть идеально.              – Именно, – Люцифер подмигнул. – Поэтому я держусь!              – Я надеюсь, что ты продержишься до самого конца.              – Так и будет.              Они смотрели друг на друга ещё пару секунд, а потом оба растаяли, и Владыка засмеялся и, подхватив ту за талию, поднял и закружил вокруг себя.              Парочки демонов заполнили оставленный Морнингстарами танцпол, когда началась следующая композиция.              Круговоротом разговоров с мелькающими лицами Чарли унесло прочь. Так продолжалось бы до бесконечности, если бы её глаза не наткнулись на теснящихся у стены существ. Во главе их стоял худощавый мужчина, один глаз которого располагался сильно ниже другого. Вздрогнув, девушка сорвалась и подлетела к нему.              – Марион! Вы всё же пришли.              Руками в чёрных перчатках грешник подхватил ладонь Шарлотты и имитировал поцелуй, как в первую их встречу.              – Не мог отказаться видеть вас вновь, принцесса.              Несколько длинных тонких ползущих по голове седых кос соскользнули с его плеча и легли на грудь. Строгий, затёртый местами костюм туго стягивал его фигуру, неказистую и кривоватую. И словно она видела силуэт грешника каждый день, Чарли с теплом подошла обнять того, как старого друга.              – Вы не один сегодня? – она взглянула на подопечных Мариона.              Существа были достаточно искаженными, чтобы отличаться от обычных грешников, но и не походили на тех монстров со свалки, которых Чарли помнила слишком отчётливо. Они с восхищением и страхом наблюдали за размахом праздника. Их наряды – лохмотья, стилизованные под вечерние платья и фраки – резко контрастировали с роскошью вокруг.              – Да, это наиболее человечные мои друзья.              Существа поклонились.              – Дорогие! – обратилась к ним Чарли, и её тон стал предельно мягким. – Я вижу, вы немного стесняетесь. Не надо! Этот бал для вас тоже. Погуляйте по залу, станцуйте.              Одно из них с печальными заострёнными глазами и вмятиной во лбу пошатнулось и показало завернутые в плотную ткань конечности. Чарли тут же заметила, что существа были укутаны в одежды максимально, только лица не скрывались.              – Просто стоять тут… большая роскошь, принцесса. Мы никогда не видели ничего подобного. Спасибо, что позволили нам быть здесь.              – Вы – важная часть этого всего. Без вас мои увещевания об искуплении для всех остались бы пустым звуком. Поэтому, пожалуйста, насладитесь этим вечером вместе со всеми.              Её слова слегка разрядили напряжение, и некоторые существа выпрямились, в глазах зажглись огоньки робкой благодарности. Сама принцесса Ада выразила позитив в сторону их душ, возможно, действительно был толк в покаянном труде и помощи другим долгие столетия.              С кратким извинением Шарлотта подхватила Мариона под локоть и поволокла к столу оверлордов. Судя по лицам гостей, что уступали им дорогу, девушка могла сказать, что мало кто узнавал мужчину. Но каково было её удивление, когда Кармила Кармайн поморщилась от узнавания грешника.              – Не думала тебя тут увидеть, – она снизошла до дежурного кивка.              – Вы знакомы? – Чарли захлопала глазами, наивно полагая, что сейчас явит всем такую находку.              – Да уж давненько, – оскалилась в хищной, но внешне дружелюбной улыбке Рози.              – Мы сотрудничаем с Марионом несколько столетий, – продолжала Кармила. – Старое оружие перерабатывается его слугами.              – Это мои подопечные и товарищи, – поправил грешник, но женщина только кивнула, не удостоив его исправлениями.              Чарли магией подтянула от стены пустое кресло и поставила справа от Зестиала. Тот согласно кивнул, но тут же пододвинулся ближе к Кармиле, расположившейся слева.              – А вы тоже знакомы? – не унималась Чарли, обращаясь уже к тем, кто промолчал.              – Ежели говорить честным словом, Марион немногим меньше меня в возрасте в Аду, – Зестиал даже улыбнулся в его сторону, показывая минимальное расположение.              Чарли глянула на оставшихся оверлордов, те пожали плечами, и девушка расцвела. Принялась объяснять, кто это, откуда и как они познакомились. Мариону было явно не совсем уютно то ли из-за того, что принцесса уделяла ему много восторженного внимания, которого он не достоин, то ли из-за того, что на него поглядывали знающие его существа с неким презрением. С многими он действительно сотрудничал в тот или иной период посмертия, но ни с кем не сблизился по понятным причинам. Да и… многие просто пользовались его угнетенным положением в своих интересах, не считаясь совсем. То, что Шарлотта Морнингстар спелась с подобным отродьем и посадила его за один стол с верхушкой круга Гордыни, стало возмутительным для многих.              Но никто не перечил. Даже из вежливости к оверлордам Марион не мог встать и уйти, не мог отказаться от оказанной ему чести. Так он и сидел, тихо потягивал из бокала карамельного цвета коньяк и слушал, как сильные всей Гордыни обсуждают мелочи и суету.              – Вы же хотите присоединиться к нам? – внезапно Чарли подсела к Мариону.              Она спрашивала напрямую и даже слишком резко, но при этом сосредоточено обхватила свой бокал обеими ладонями. Мужчина мягко улыбнулся, отвёл взгляд с милого лица и на секунду задумался.              – Нет, – он ещё помедлил. – Хотел бы я искупиться полностью? Бесспорно, но кто останется присматривать за моими друзьями?              – Мы могли бы подыскать достойного оверлорда, – девушка невзначай ткнула носом в сторону сидящих господ.              – Он будет их наставлять на путь словами, а я показываю им пример.              – Вот и покажите, что Рай доступен даже им.              Усмехнувшись, Марион покачал головой, вновь улыбнулся, но уже с грустью.              – Я создал то место, и оно стало моим домом, моим делом по смерти. Что я буду делать без друзей и дела на небе?              Чарли не была готова услышать подобное. Не предполагала, что для Мариона важнее оставаться в контакте со своими условными учениками, чем искать личное счастье. Нет, ей, конечно, было это знакомо, но… возникло тонкое, смутное понимание, что ей ещё очень долго придётся учиться чувствовать другие души.              – Хорошо, я вас поняла. Но не забывайте, что вам в любом случае тут рады.              Завершив разговор с Марионом, Чарли с лёгким чувством досады отошла от стола. Она машинально поправила прическу и окинула взглядом бушующее море гостей, пытаясь найти следующую точку приложения. Она уже чувствовала лёгкую усталость от общения и чуяла, что хотела бы просто прибиться к Вэгги и утянуть её в толпу танцующих. Вон даже яркая фигура Энджела крутит пируэты с Хаском, и Черри со всей силы вливает в себя стопку за стопкой…              Но её взгляд опять упал на отца. Люцифер сидел, ссутулившись, неприлично развалившись на кресле и вращал в пальцах пустой бокал. Его фиолетовые глаза опять потускнели и рассеянно блуждали по толпе. Выражение лица было настолько откровенно скучающим и усталым, что это резало глаз на фоне всеобщего веселья. С усилием выдохнув, Шарлотта решила сделать последнюю попытку приободрить его.              Асмодей подплыл к ангелу ближе, отвлекаясь от беседы с Сатаной.              – Люци, мой дорогой, – его голос мёдом стек с губ. – Такая кислая мина не украшает хозяина вечера. Если хочешь, спрячься наверху, но не отпугивай демонов.              Владыка не отрывал взгляда от какого-то грешника, неуклюже отплясывающего твист.              – Оззи, ты же знаешь, что мне нельзя отлучаться. С поста, – он карикатурно скривился и покачал головой с боку на бок.              – Тогда найди себе занятие по душе, раз наши разговоры тебя утомляют, – втиснулся Сатана, раскуривая очередную сигару, чтобы не начать злиться на это совершенно детское поведение.              Люцифер лишь махнул рукой, отводя предложение. Чтобы спасти ситуацию, Асмодей наклонился ещё ближе, и в его глазах, полных хитрого, знающего веселья, вспыхнул огонёк.              – Может, станцуешь со мной? – Он демонстративно протянул руку. – Ты знаешь, я веду безупречно. Моя компания лучше, чем тоска по чему-то, чего тебе явно не хватает здесь.              Чарли замерла в нескольких шагах от них, полностью услышав последнюю фразу. Дядя Оззи всего лишь предложил станцевать, но отец почему-то приосанился и гневно поглядел на того. Асмодей громко рассмеялся и приобнял друга за плечи.              – Шарлотта, скажи мне в чём тут дело, – обратился к ней Сатана и отодвинул кресло рядом с собой.              Девушка тихонько присела, недоумённо наблюдая, как отец бесится на пустом месте и чуть ли ни с кулаками кидается на Греха Похоти.              – Хватит издеваться, Озз!              По виду демона было прекрасно видно, что он что-то знал, о чём не догадывались другие. Только секундой назад скучающий Люцифер преобразился в неконтролируемое раздраженное и даже действительное разозлённое нечто.              – Этот вечер идёт слишком правильно, мне хотелось добавить… перчинки, – Асмодей почему-то подмигнул Чарли и заодно перехватил летящий в него бокал.              Девушка не успела среагировать, как достигающие потолка, многотонные главные двери плавно отварились. Музыка оборвалась на высокой ноте, будто струны скрипок и арф лопнули, а трубы и флейты забились все разом. Гул толпы, смех, звон бокалов – всё смолкло, захлебнувшись во внезапной тишине. Головы повернулись ко входу, что теперь зияли черным провалом в сверкающем зале.              Опоздавших быть не могло, ведь двери запирались. Но опоздавшим стал Радио-демон.              Это оказался не обычно собранный и язвительно-холодный Аластор, которого все знали. К праздничному черно-красному костюму прилипли какие-то листья, а острые плечи вздымались от непривычной для него одышки. В кровавых глазах, обычно занятых переключателями радиоприёмника, бушевало что-то иное, не различимое для глаз гостей, но видимое издали неестественным светом.              Больше всего шокировало, что пропал статичный оскал его улыбки.              Аластор шагнул вперед, и каблуки застучали в ожидающей тишине по каменным плиткам. Диковатый и цепкий взгляд прошелся по толпе, отметив знакомые лица, но не задерживаясь ни на одном.              – Какие люди явились! – хохотнул откуда-то уже опьяневший Хаскер.              – О, Радио-демона тут не хватало! – съязвила Черри, подпирающая собой кота.              Демон отмахнулся от них, даже не глядя, лишь проскрежетав звуками ненастроенного на волну радио. В этот миг стали видны искажающие пространство нити ржавого цвета, что тянулись прямо из спины Аластора, словно прозрачные ломанные крылья.              Не видя препятствий, он шел через зал, и ведь толпа расступалась перед ним, перед нарастающим зловещим шумом, перед непривычной магией, которой несло от Радио-демона. Он походил на раненого, но всё ещё сильного и опасного зверя.              Люцифер напряжённо отстранился от Асмодея, как только открылись двери, а когда Аластор оказался в поле его зрения, пальцы, лежащие на столешнице, беспокойно застучали. Рядом заметно собралась Чарли, она явно была бы рада вовсе не видеть сегодня этого демона.              Молча и без пауз, Аластор подошёл вплотную к Владыке. Тонкое колено коснулось пола так уверенно, будто для него имелось углубление в плитке. Скрип его костей и шорох ткани прозвучали оглушительно громко.              Когда Аластор заговорил, голос, лишенный помех, прозвучал низко и хрипло, без игры на публику. Многие из присутствующих впервые слышали чистый голос оверлорда.              – Ваше Величество, прошу прощения за мое непозволительное опоздание, – последовала пауза и слишком звучный вздох через рот. – Дела заставили задержаться. Поэтому дабы загладить вину, – он протянул руку, – я осмеливаюсь пригласить вас на танец.              Последняя фраза вонзилась в уши присутствующих дерзким и абсурдным осколком, вызывающим лишь недоверие. Не мог Радио-демон сказать нечто подобное с такой неистовой искренностью. Новый расчетливый ход, дерзость, чтобы позлить Владыку снова, попытка испортить праздник – любой вариант был бы в сто раз приемлемее, чем эта склонённая покорно голова и протянутая, слегка дрожащая рука.              Чарли медленно поднялась с кресла застыла с широко открытыми глазами, не в силах постичь, что происходит и что ей делать.              От такого вида Аластора голова Люцифера пошла кругом, а в груди поднимался и опускался бесполезный комок чувств, солью кристаллизующихся в сердце. Мужчина спросил бы, почему демон не смотрит на него, спросил бы, почему не страшится налипших на тела неопределённых взглядов, но промолчал. Ведь всё он знал, но никогда не решался даже подумать о том, что Аластор хоть когда-то вскроет при всех их маленькую слабость и тайну. Люцифер никогда не питал неприязни того, что общественность узнает о его особых отношениях с любым существом, но теперь он чувствовал лёгкое смущение, смешанное со страхом осуждения.              Впрочем, Владыка преувеличивал. Перед ним просто съязвил слуга. Просто кинул дерзкое предложение, а не что-то ещё…              Бледные пальцы одобрительно коснулись ладони Аластора, вызывая щекочущее чувство – зрители представления испуганно вздохнули. Быстро натягивая забытую улыбку на лицо, Радио-демон, как по схеме старомодных кавалеров, потянулся к протянутой руке и, почти не чувствуя губ от волнения, мазнул ими похолодевшие костяшки. Спины обоих чуть выпрямились от пробежавших мурашек. Плечи Аластора дёрнулись. Стараясь не акцентировать на этом внимания, он поднял партнёра на ноги, завлекая на центр зала. Музыканты с двойной силой затянули медленную, тягучую и чарующую мелодию.              – Оззи, объясни мне, что это такое, – Сатана уронил сигару. – У него кто-то появился?              Чарли подпрыгнула на месте, с натуральным ужасом воззрившись на демона. Её руки машинально протянулись к груди. Асмодей же расплылся в сладостной улыбке, а после хлопнул в ладоши, и потолочное освещение в зале пропало.              – Знаешь, Сатан, я надеялся, что ты не будешь задавать глупых вопросов, – Похоть прищурился довольным котом.              – Да ты издеваешься! Откуда мне было знать?! – тут же вспыхнул Гнев и подскочил на ноги.              – Тс, просто смотри, – Озз поймал его кулаки и усадил обратно. – И будь тише. Тут никто не в курсе.              Шарлотта не могла слышать эти речи и видеть, как демон и ангел стоят так близко и не пытаются убить друг друга.              Первый такт музыки задал ритм, само пространство зала запульсировало и загерметизировалось. В окружении тел, что расступились машинально, Люцифер и Аластор начали медленное вращение. Даже в полумраке они неумолимо контрастировали, как ослепительно белый подснежник и голый, чуть оттаявший чернозём. Их движение не казалось противоестественным, стоило им его начать, как стёрлись их социальные статусы и навешанные кем-то ярлыки.              Отойдя от испуга, Чарли спохватилась. Если не разбавить пару этих непостоянных идиотов другими парами, то слишком много внимания от камер Ви будет на них.              – А вы чего сидите? – она подтолкнула Сатану и Асмодея за плечи. – Давайте тоже на танцпол.              Но Грехи совершенно не торопились. Оззи завороженно наблюдал, а Сатана чуть исподлобья посматривал и порой фыркал, закатывая глаза.              В руках друг друга Люцифер и Аластор, правда, казались слишком прекрасными, летящими по тонкому космическому покрывалу, не в маленьком Хазбине, а в открытой Вселенной, что излилась из сумеречных глаз первого ангела. Под их ногами раскрутилась из тугого узла иллюзий Люцифера бездна, усеянная звездами, туманностями и галактиками, что в пульс музыке рождались и умирали. Шлейф чистой энергии тянулся за ними, обращался в розоватый пар и пропитывал тела находящихся тут существ.              Незаметно от стола оверлордов к принцессе подплыла Рози. Намётанный на понимание истинных связей между душами взгляд демоницы давно догадывался насчёт близкого друга и Владыки.              – Я не понимаю, – прошептала Чарли, когда заметила женщину.              – Ничего, – Рози успокаивающе подхватила девушку под локоть и начала водить по нему большим пальцем. – Просто прими это как факт. Приглашение Аластора не было льстивой попыткой снискать расположения. Он лишь хотел успеть провести вечер с тем, кто ему дорог.              – Но его репутация!              Рози лишь вежливо проглотила смешок и похлопала её.              Принцесса вздрогнула от холодка, сочащегося из её души наружу: она очень надеялась, что этот плавный и нежный танец не станет главной новостью завтрашнего выпуска новостей Вокса.              Но о репутации думала лишь Чарли.              – Милая, ты бы тоже шла поддержать отца, – Рози кивнула в сторону спешащей к ним взволнованной Вэгги. – Да и Грехи уже заняли свою часть зала, – она указала свободной рукой на двух вальсирующих существ.              Люциферу нравилось находиться на новой для него роли, нравилось поддаваться ведению Аластора, послушно подстраиваться под каждый шаг. Тонкие и ловкие руки демона прижимали тело мужчины настолько, что ненужные подозрения уже точно возникли в головах посетителей, но главным было лишь то, что такая близость доставляла удовольствие им самим. Аластор прекрасно танцевал, зная, как правильно вести партнёра и не причинять дискомфорта.              – Я ждал тебя, – прошептал ангел с ужасным желанием прижаться щекой к демонической груди.              – Я… – голос демона сорвался, – правда, торопился.              – Ты был…              – Позже об этом, – он чуть поморщил нос. – Хотя, думаю, ты чувствуешь.              – Чувствую.              Затуманенный взгляд Люцифера пытался найти кусочек лица напротив, за который было бы безопасно зацепиться, но засматривался только на чёрные зрачки, окружённые новыми сияющими спиралями рыжего цвета. Порой на глаза Аластора падали малиновые пряди, и Люцифер, проследив за ними, с содроганием сердца заметил, что уши демона расслабленно отвернулись друг от друга и почти прижались к голове. Все видели то, насколько оверлорду комфортно рядом с тем, кого он что и делал, пытался убить.              Рост ангела уже давно стал равным росту Аластора, и мужчина так удобно лежал в руках, что сводило пальцы от касаний. Демон чувствовал так много, что, кажется, хотел через секунду уйти в лес и уснуть на алтаре. Или, наоборот, наконец, проснуться от этой безумной грёзы. Под взглядами посторонних ему хотелось показать, насколько прекрасна каждая плавная чёрточка движений Люцифера, насколько ценен… его ангел.              Аластор никогда не называл Владыку своим, даже в мыслях.              «Я влюблён в него», – очнулся мужчина и прокрутил это трижды, пробуя новую мысль со всех сторон, наслаждаясь её ясностью и однозначностью. После подобного невозможно отступить назад.              Люцифер внезапно ущипнул Аластора, привлекая внимание, а затем стрельнул взглядом куда-то в сторону. Проследив за этим, Радио-демон увидел, как рядом с ними сплелись массивные и пылающие фигуры Грехов.              От Асмодея струился обволакивающий и холодный, как жидкий азот, огонь, окрашенный в ядовито-сладкий лазурный цвет. Каждое его движение было томным и бесконечно медленным на вид. В противоположность ему Сатана взрывался сверхновой в жёлто-оранжевой гамме, создавал клубы душащего дыма, коптил и буквально искрился чёрным пеплом.              Когда Оззи с ласковой, но неумолимой силой притягивал Сатану в плавный поворот, голубое пламя обвивалось вокруг оранжевого, пытаясь охладить и алчно поглотить, как нежно вкушают плоть любовника. Сатана жёг резко и ярко, разрывая касания и отбрасывая руки партнёра, а после перехватывал их и атаковал в ответ. Их шаги высекали звёзды, которые становились новыми, нестабильными светилами, возникшей внутри зала Вселенной.              В буйстве красок сплетались причудливые созвездия, проносились мимо кометы, создавали новую музыку сферы парных солнечных систем, а гости всё отступали к стенам, пытались не впустить внутрь себя ползущую и довлеющую над их душами магию сильнейших существ Ада. Сколь прекрасным не было представление, вынести его без страха и чувства ничтожности удавалось не всем.              И в воздухе оборвался последний аккорд.              Всё поникло. Галактики медленно меркли, туманности рассыпались пылью, и пространство вновь сжалось до размеров бального зала. Ослеплённые глаза смотрели туда, где должны были стоять четыре потухших фигуры.              Пока никто не оборвал интимный миг тишины, Аластор, едва касаясь руки, благодарно поцеловал внутреннюю часть запястья Люцифера – слишком откровенный жест для джентльмена, родившегося в самом начале XX века, но совершенно невинный для жителей Ада.              – Благодарю за вашу благосклонность, Владыка, – прошептал демон и склонился.              Потерянный Люцифер слабо улыбнулся и что-то ответил, не слыша собственных слов из-за шума крови в ушах.              – Браво… – Чарли попыталась воскликнуть, но вышло только сдавленно проговорить.              Она стояла с поднятыми для аплодисментов руками, но те застыли. Так и не решившись выйти на залитый чужой магией танцпол, принцесса не могла поверить в увиденное. Чувствуя, как её поддерживают Вэгги и Рози, Чарли посмотрела на свод зала. Пусть девушка ещё не умела пользоваться своими силами, как отец и её дядюшки, она прекрасно видела магическим зрением, как искажалось пространство под потолком. Паранойя забилась внутри неё с новой силой.              Неуверенные хлопки раздались то там, то тут, пока не слились в единый бушующий поток оваций, который обволок пары со всех сторон. Даже камеры, утыканные по всем углам, казалось, жужжали от возбуждения.              Асмодей и Сатана, мгновенно переключившись, с удовольствием утопили себя в потоках обожания. Оззи склонился в изящном реверансе, распушая петушиных хвост, а Сатана резко кивнул и оскалился так, что всем было видно его дикое удовольствие от происходящего. Грехам давно не приходилось так играть на публику, поэтому они охотно ловили восторг, перетягивая на себя всеобщее внимания.              – Ты ведь не хотел идти, – Похоть вскинула все три головы, отбрасывая пылающую прядь волос с плеча.              – Умолкни, Озз, – засмеявшись от души, Гнев хлопнул того по лопаткам и властно повлёк за собой. – Ты же знаешь, я люблю, когда такие моменты не превращаются в рутину.              Их внезапно обогнал шустрый Люцифер. Ангел, не обращая внимания на ликование, спешил к лестнице на балкон. Его лицо, секунду назад отражавшее всю теплоту на какую был способен, стало сосредоточенной и поджатой маской.              – Мы рады, что ты всё-таки дождался свою принцессу, – пропел Оззи, когда трое Грехов окунулись под полог балкона.              Люцифер тут же опустил тяжёлые шторы, что отсекали их от взглядов снизу. Тут же скинул с себя всё напускное и упал на стоящую ближе к стене кушетку.              – Я идиот, – простонал он куда-то в бархатную сидушку.              – Слабо сказано, – подколол Сатана. – Ты только что публично заявил о своих нынешних предпочтениях на весь Ад.              – Ты бы слышал, как он противился мне, когда я сказал, что он точно влюбится, – Асмодей кокетливо дотронулся до запястья Гнева.              – Ты, душенька, не раззадоривай его. Иначе устроит войну не Раю, а нам.              Люцифер громко и жалобно застонал, накрывая голову руками.              – Почему вы не остановили меня? Предатели!              Подняв голову, ангел схватился за первое, что попалось под руку, и швырнул в друзей. Те уклонились, а подушка с силой врезалась в штору, заставила её перевалиться за перила балкона.              И в итоге упала рядом с беснующимся журналистом:              – Ради всего святого, принцесса, мы так благодарны, что вы позволили вести трансляцию, и под-под-п… – его с силой оттолкнула Вэгги.              – Уйди отсюда, пока ангельской стали не испробовал, – падший ангел материализовала копьё и пригрозила грешнику.              – Но! Но я так хочу выразить принцессе своё обожание!              – Милейший, – Шарлотта всё же обратилась к нему, – мы с вами уже всё обсудили. Большего я не скажу.              Журналист нехотя отступил, споткнулся о подушку и хищно разулыбался.              Чарли отвернулась от него и закатила глаза. В данный момент она хотела лететь искать наглую морду Радио-демона и пытать его до тех пор, пока не скажет, чем тот околдовал светлый ум её отца.              Правда, Аластор растворился в толпе так же внезапно, как и появился. Ни пояснений, ни светских разговоров после танца, ни прощальных взглядов.              Поэтому принцесса проследовала на балкон. Пока вечно собранные и, вообще-то, научившие её быть сдержанной отец и Радио-демон компрометировали чету Морнингстаров и весь отель, Чарли единственная делала что-то важное. Организовывала, следила, вела переговоры. Ей действительно было тяжело тянуть это на себе. Возможно, её повзрослевшей натуре всё же ещё нужен был более ответственный взрослый.              Она вошла под полог и молча заняла пустое кресло. Люцифер тут же подскочил с кушетки и затрепетал возле дочери. Та только со злостью на него посмотрела и ткнула пальцем наверх. Тогда ангел тоже заметил, как дрожит пространство от переизбытка выброшенной магии.              – Всё будет в порядке, – он положил руку на её голову. – Рай не должен заметить.              – А если они всё же видели всплеск энергии? Если подумали, что мы готовим атаку? – Чарли дёрнулась в попытке скинуть касание отца.              – Даже если это так, – низко и сосредоточенно прозвучал Сатана. – Будь уверена, Шарлотта, мы готовы. Войска сейчас расположились на полигонах моего Круга и ждут команды.              В возникшем молчании приглушенно слышался рок'н'рол из восьмидесятых, истерический гогот и матерная ругань. Чарли чуть успокоилась, несмотря на общее напряжение. Устроили же ей сегодня эмоциональные качели.              Без контролирующих господ грешники пустились в удвоенное разгулье. Зал вспыхнул с новой силой на недолгий миг. Начались пляски под более современную музыку, понеслись мелкие драки, а парочки осели в углах за душевными разговорами или страстными лобызаниями.              Когда силы у публики медленно закончились, полог балкона раскрылся. Владыка Ада в сопровождении дочери и Грехов стоял, опершись о перила, наблюдая, как веселье в зале постепенно теряло накал, превратилось в усталое, пьяное оживление. Он хлопнул в ладоши: все тут же протрезвели, воздух охладился, музыка стихла, освещение зажглось и пропал интимный полумрак.              – Пришло время сообщить вам плохую новость, – громогласно провозгласил Владыка, и на него воззрились. – Я вёл переговоры с Раем. Пытался найти хоть какой-то компромисс. Но, увы, Рай не простит никогда. Сам факт нашей победы в последней битве – для них хуже любого кощунства. Ответ Сэры был ясен и окончателен.              Люцифер видел, как души сбивались в кучки, хватая друг друга за руки, будто ища опоры.              – Я отдал приказ о мобилизации армии на всех Кругах. Мы больше не будем ждать их удара безропотно, а встретим с оружием в руках. Эта война коснётся весь Ад, но вас – в первую очередь. Рай не станет разбираться адорождённые или грешники. Для них мы всего лишь грязь, подлежащая очищению.              По толпе поползли шёпотки.              – Каждый из вас может присоединиться к армии или просто взять оружие и защищать только свой дом. Я приму любой выбор. Но не медлите, война начнётся совсем скоро. На этом всё. Ступайте и будьте готовы.              Люцифер в последний раз обвёл взглядом всех в зале. В его позе читалась усталость и некое глубокое, почти древнее сожаление. Затем он беззвучно развернулся и ушёл через боковые двери на втором этаже, его белая мантия скользнула последним лучом адского заката. Грехи медленно проследовали за ним.              Шарлотта же спустилась вниз, чтобы обнять тех, кто был ей дорог. Вэгги бежала к ней и, столкнувшись, вцепилась накрепко. С боков подошли Хаск и Энджел: кот просто положил широкую ладонь на спину Чарли, тяжело и оберегающе, а паучок опутал девушек всеми шестью лапками. Затем мягко подплыла Рози и, прильнув к спине принцессы, шепнула, что Квартал каннибалов поддержит её вновь. За ней подтянулись остальные постояльцы. Каждый наслаивался на расширяющееся объятие, создавая подобие капустного кокона. Через некоторое время и другие грешники начали присоединяться. Они не знали Шарлотту лично, но её попытка поддержать своих тронула в их душах остатки человечности.              Некоторые предпочли остаться в стороне и направились на выход, не желая тратить драгоценное время на пустые сантименты. Большинство оверлордов поступило так, за исключением Зестиала, который приобнял Кармилу за плечи, закрывая её спину паутиной. Они давно обо всём знали, потому что кузницы Кармайн работали несколько месяцев бесперебойно, пока созданный арсенал не составил около пятидесяти процентов от всего вооружения Адской армии.              Незаметно и тихо зал опустел. Гости утекли незаметно, с грохотом от баулов с оборудованием убрались операторы Ви, музыканты унесли инструменты, слуги ещё какое-то время наводили порядок, но потом и они ускользнули, заперев двери.              В центре окончательно погрузившегося во мрак пространства появилась тень, что выросла до отчётливого высокого силуэта. Воздух ещё хранил запах духов, вина и магии. Аластор глубоко вздохнул, и на его спокойном лице появилась слабая, но довольная улыбка. Пусть сегодня большинство существ Ада пребывали в напряжённом смятении и даже страхе перед будущим, он чувствовал себя воодушевлённо. Пусть на утро он ощутит все последствия этого дня и ночи, в данный момент он был победителем по всем возможным фронтам. И сейчас его наградой будет долгожданный сон. Под боком у Люцифера.