Покажи

Их ссоры с Кевином громкие, пропитанные эмоциями. Только они так могут, только у них это получается так чувственно и так отстранённо одновременно. В порыве гнева цепляться за чужие губы, дабы не потерять реальность , руками яростно сжимая рёбра – вот она любовь; оставляя кричащие, болезненно отзывающиеся отметины по всей шее, до синяков сжимать бёдра, на контрасте почти нежно хватаясь за волосы — всё также практически необходимо. Прожить без этого можно, на худой конец сгодятся и нежные поцелуи, и трепетные прикосновения, и аккуратные поглаживания, но всё это будет невыносимо скучно. Аарону нужно чтобы сносило крышу от ощущений. Чтобы сердце отчеканивало бешеный ритм, чтобы каждый вздох будто разрывал лёгкие, чтобы на утро обнаружить порванную в клочья одежду и синяки на некогда сжатых над головой запястьях. И вот они снова ругаются. Причин для скандалов у них достаточно, а Аарону доставляет удовольствие подначивать, в то время как Кевину – запаляться. Из-за чего началась ссора не важно, важны эмоции, искры, летящие от каждого прикосновения, словно схлестнулись два оголённых провода. — да и пошёл ты нахуй — орёт Аарон, — со своими загонами и тупыми догадками! Вместо ответа Кевин подходит ближе, неотрывно смотрит в глаза, с невозмутимым выражением лица, хотя каждая мышца на его теле напряжена — он копит агрессию, которая потоком ледяной воды польётся на Аарона. Им это нравится. —повтори, что ты сейчас сказал,— почти рычит Кевин в опасной близости от его губ. — я сказал иди нахуй, со слухом плохо?— глядя в глаза шипит Аарон, —мне неинтересно разговаривать с таким уебаном,— почти обиженно смотрит прямо на губы — прямая провокация, на которую Кевин осознанно поведется. Он хватает его за одежду, прижимая к себе и врезается в обкусанные губы. Долю секунды медлит, как бы спрашивая разрешение, хоть и так знает, что Аарон не откажет, потому что блондин уже удобно уложил руки на его шее, короткими ногтями царапая кожу. Аарон, закатывая глаза, отвечает на поцелуй, мокрый и развратный, чуть сильнее впивается в кожу ногтями, чувствуя как талию крепко сжимают, ощупывая, вновь изучая. Ему хотелось бы, чтобы Кевин исследовал всё его тело целиком и полностью поцелуями. Грубыми, резкими, чередуя укусы с недолгими зализываниями. Поэтому он прижимается ближе, отрывается от губ и притягивает голову брюнета прямо к своим губам. — я хочу, чтобы ты показал мне, насколько ты меня любишь. — призывающе шепчет в ухо, после прикусывая за мочку. — насколько? — усмехается брюнет — губами,— невпопад отвечает Аарон и прижимается к шее, к старым, не успевшим сойти засосам, походящим на синяки. Обводит языком, а после перебарывает желание вгрызаться в кожу брюнета, потому что это он должен показать свою любовь , он должен обцеловать всего Аарона. Миньярд знает, что Кевин ему не откажет. Он никогда не отказывает. Дэй не заставляет долго ждать, подхватывая блондина за бёдра валит на кровать и тут же срывает футболку. Именно срывает, потому что ткань издаёт отчаянный треск и летит в противоположный конец комнаты. Губы с неистовой силой впиваются в шею, оставляя влажные багровые отметины, чтобы все видели, что это его Аарон. Не вполне здоровые собственнические мотивы, однако обоим нравится, а значит плевать. Абсолютно плевать. На Эндрю, с его насмешливым: "о Господи, тебя что, пытались обглодать?" На косые взгляды окружающих и на остатки моральных ценностей, когда Аарон протяжно стонет, даже не пытаясь сдерживаться. — такты меня любишь? – почти разочарованно, больше ради провокации в чистом виде. — ты хочешь, чтобы я закусал тебя до синяков? – ухмыляется Дэй,— ты же понимаешь, что если я начну.. —заткнись и начинай что хочешь,— нетерпеливо перебивает блондин. И Кевину второй раз повторять не надо, он вновь припадает к шее, на которой скоро и живого места не останется и, дразня, переходит к ключице. Аккуратно покусывает, пока руки яростно сжимают попавшие под них бёдра, на которых свободно болтаются довольно короткие шорты. Аарон нетерпеливо ёрзает, прижимает нависающего сверху Кевина к себе и обхватывает вокруг талии ногами, заставляя того чувствовать своё возбуждение. Это брюнет воспринимает как призыв к действиям и вбирает в рот затвердевший сосок, перекатывая его между зубов, после спускается ниже, оставляя за собой остывать влажную дорожку от поцелуев. Грубых и резких, таких, какие так нравятся Аарону. Он цепляется искусанными пальцами в перепутанные волосы, подтягивая туда, где тело горит, срочно требуя уделить ей внимание; второй рукой отчаянно хватается за измятую простынь, по которой он метается, теряясь в ощущениях и рвано глотает ртом воздух, выпуская из груди громкие стоны. Сбросив с себя ненужную одежду Кевин срывает с Аарона шорты вместе с боксерами и губами обводит ярко выраженный пресс. Сначала губами, а после, покусывая косую мышцу живота бегло проходится по телу зубами. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы удовлетворить хотелки Аарона. Завтра ведь тот будет во всю голосить, что Кевин бессовестным образом обкусал его, а главное, потакая только своим бессовестным желаниям. Переходя на бедра, оставляя море засосов и следов от укусов и там, Кевин приступает к делу. Обдавая горячим дыханием дотрагивается языком, проводя от основания до самого конца, вбирая в рот головку. — Там кусать не надо — смеётся Аарон, однако смех резко сменяется стоном, когда Дэй назло начинает невероятно приятные действия. Через какое-то время, не дав закончить, Кевин отстраняется и тянется к лицу озадаченного блондина. Аарон строит недовольную гримасу и почти умоляюще смотрит на брюнета. — не продолжу, пока ты не покажешь мне как сильно меня любишь, – хрипловатым шёпотом прямо в губы. Аарон реагирует мгновенно. Показать как сильно он любит Дэя? Да легко. Миньярд оказывается сверху, колени его расположены по обе стороны от бёдер Кевина. Блондин впивается в его губы, кусая их, вторгается языком меж приоткрытых губ, по-хозяйски исследуя чужой рот. Руки беспорядочно блуждают по неплохо сложеному телу, не зная за что зацепиться – просто сжимая всё, что под них попадётся. Резко отрываясь от губ и переходя на крепкие плечи, оставляя следы от зубов. На утро оба проснутся всплошь в синяках. Тело требует разрядки, колени предательски дрожат, однако Аарон не сдаётся, стараясь уделить внимание каждому предоставленному ему участку кожи.Всё это только для него.Каждый кубик пресса, за которые он так любит прикусывать Кевина, каждый рваный вздох, каждый хриплый стон, который Дэй так старается подавить — всё для Аарона. И это воодушевляет, когда он яростно насаживается, почти кричит, захлебываясь в ощущениях, когда сжимает чужие рёбра, стараясь оставить следы. Кевин касается его рукой, стараясь наладить один ритм вместе с периодично опускающимся Аароном, доводя того до пика. Кевин тоже больше не в силах держаться, поэтому он протяжно стонет, сжимая полюбившиеся ему бёдра и мир озаряется веером ощущений. После они лежат, лениво целуясь, на этот раз во взгляде сквозит нежность и трепет. Они могут сколько угодно ругаться, кричать, посылать друг-друга, однако после всего этого будут просто лежать в обнимку, не утруждая себя натягивать одежду. — напомни, из-за чего мы ругались? — прижимаясь подбородком к чужой макушке шепчет Дэй. — я хотел, чтобы ты доказал, что любишь меня — разве это требует доказательств? Аарон, бесконечно люблю. Иначе бы меня здесь не было. — Иначе я бы приковал тебя на цепь После, на очередной тренировке им посвятят уйму внимания. Чёртова раздевалка.. — Кевин, ты что, сожрать его пытался? — усмехается Эндрю — слушай, иди нахуй,— недовольно бурчит Дэй. Нил лишь тихо хихикает, когда Кевин стаскивает с себя футболку, открывая вид на творения Аарона. Тогда сыпется вся команда, а Эндрю бурчит: — блять, Кевин, пока не поздно, пошли к Эбби. Брюнет непонимающе пялится. — ты как, воду пить можешь? Мы ещё успеваем сделать 40 уколов в живот? Лисы одобрительно смеются, Аарон смущённо отмалчивается, а Нил уводит Эндрю в душевую, видимо, пытается спасти положение.