Glitter and Gold

— Ах, эта. Чудесный выбор. Девушка достала из витрины подушечку и протянула Рацио. Золотые звенья глянцево засияли на тёмном бархате. — Высшая проба. Веритас покачал головой. — Нет, я спрашивал вот об… этом. Он указал пальцем на украшение рядом. Честно говоря, эстетика, особенно в ювелирном деле, никогда не была его сильной стороной. Что та цепочка, что эта — просто соединённые друг с другом колечки металла. И всё же во второй что-то по-особенному притягивало взгляд. Тонкая работа, воздушная, словно не металл это никакой вовсе, а золотистая дымка. — Эта… — Девушка запнулась. — Видите ли, это ручная работа сяньчжоуских мастеров. — Я понял, — сказал Веритас. И, хотя консультантка явно сочла разговор о сянчжоуской поделке завершённым, спросил: — Сколько? Веритас был равнодушен к побрякушкам почти полностью, зато их очень любил Авантюрин. Казалось самой правильной на свете вещью дарить ему их: серьги, браслеты, цепочки, запонки из золота, платины, серебра, инкрустированные драгоценными камнями или без них. Больше всего — так уж вышло — Авантюрину нравилось золото. Экономически нецелесообразное предпочтение, которое Веритас продолжал исправно обслуживать. Было что-то такое в том, чтобы потакать маленьким авантюриновым прихотям, застёгивать на нём очередное подношение самостоятельно — пусть у Авантюрина и хватало денег, чтобы обвешаться подобным с ног до головы. Дилемма «что подарить человеку, у которого всё есть» не стояла: то, что Авантюрин жаден до знаков внимания, Рацио усвоил быстро. А ещё совершенно точно было что-то такое в том, чтобы видеть, как Авантюрин павлином расхаживает в его подарках. Что именно, Рацио так и не понял, — но это чувство оказалось волнующим. — Эй, док. Отвлекись ненадолго. Палец босой стопы коснулся его голени. — Не сейчас, — пробормотал Рацио и потёр переносицу. Статья, которую ему предстояло отрецензировать, была абсолютно бездарной, и с каждой минутой чтение становилось всё более пыточным. «Опираясь на классические законы механики и делая предположения, что ядро неподвижно…» Эоны, откуда взят источник, из музея истории? Классические законы механики перестали браться за аксиому в научном сообществе уже лет десять как. Авантюрин не помогал. — Веритас, — выдохнул он с упрёком. Касание поползло выше. Задело колено, пощекотало сквозь ткань внутреннюю сторону бедра и мягким нажимом отметилось на ширинке. Это уже никуда не годилось. — Послушай, — Рацио, нахмурившись, оторвал взгляд от экрана и на несколько мгновений впал в полнейший ступор. Проблема была не в босой стопе. Точнее, не только в ней, изящно переходившей в лодыжку, на которой покоился последний подарок Рацио — золотая дымка сянчжоуских мастеров. Проблема начиналась там, где взгляд Рацио, сначала невольно задержавшийся на ямке под коленной чашечкой, после неизменно и низменно утопал в белизне литого бедра, мягкого, как зефир. Там же, на бедре — рука, унизанная золотыми кольцами. Веритас помнил каждое из них, как и браслет на запястье. Эта рука совсем чуть-чуть загораживала остальное: плоский живот, горошины сосков, уходящий к плечам разлёт ключиц. Мягкий пока член. — Ве-ри-тас, — Авантюрин склонил голову набок и невинно улыбнулся. Два бриллианта превосходной огранки вспыхнули в мочках его ушей в такт движению. — Мои глаза здесь. Его глаза действительно были там же, где и обычно. Повыше ямки пупка, ареол сосков и покатых плечей. Если бы кто-то захотел узнать мнение Рацио на счёт этих глаз, он ответил бы, что они красивее любых бриллиантов. Но… — Умоляю, не сейчас, — сквозь зубы выдохнул Веритас и уткнулся в текст снова. — Дай мне закончить. — Я предлагаю тебе кончить. Это гораздо приятнее. Рацио по опыту прекрасно знал, что любые просьбы прекратить не возымеют абсолютно никакого эффекта, что Авантюрин капризен, как ребёнок, и упрям, как баран. Но и Рацио упрямства не занимать. Он поджал губы и вперился взглядом в строки текста с таким рвением, будто дочитать его было вопросом жизни и смерти. «Кинетическая энергия в случае малых скоростей вращения электрона равна…» В конце концов Авантюрин, не получавший ни внимания, ни реакции на свой маленький перформанс, должен заскучать и уйти. Впрочем, насчёт отсутствия реакции Рацио немного кривил душой. — Надо же, надо же, — стопа потиралась о ширинку, перекатывалась, нажимала в нужных местах так мастерски, словно Авантюрин целыми днями только тем и занимался, что дрочил Веритасу ногами. — Расскажите, доктор, каково это — заниматься научной деятельностью с эрекцией? — Я привяжу тебя к стулу, если ты не прекратишь, — пообещал Рацио не самым твёрдым и решительным голосом. Остатки его выдержки уходили на то, чтобы не отереться пахом об эту ласковую ступню, сосредоточившись на механической устойчивости атома. — О, — бархатистый смех и будто бы случайно задетый пальцем низ живота. — Думаешь, я был бы против таких ролевых игр? Веритас счёл за лучшее не отвечать. Авантюрин затих, всё так же неторопливо лаская Рацио между ног — и Рацио знал, что затишье не сулило ничего хорошего. Он уверился в этом окончательно, когда светлая макушка по-кошачьи отёрлась о его колено. Авантюрин не говорил больше ничего. Вместо этого он занялся делом — деловито потянул язычок молнии, приспустил штаны на бёдрах. Мокрыми поцелуями осыпал живот, прежде чем провести языком по налитому члену сквозь ткань белья, заставляя её намокнуть. — Прекрати, — попросил Рацио почти жалобно за секунду до того, как резинка белья перестала мучительно давить на пах, а набухшую влажную головку плотно обхватили губы. — Я ведь ничем не мешаю вам, док, — заявил Авантюрин, выпуская головку изо рта, и облизнулся. — Пожалуйста, продолжайте. И двинул головой, насаживаясь глубже и обласкивая ствол языком по всей длине. Формула энергии ионизации поплыла у Рацио перед глазами. Когда он опустил их вниз, лучше не стало — там рука с золотым браслетом на запястье ласкала его член у основания, а плотно сомкнутые губы не оставляли без внимания всё, что кроме. Там покатые плечи, встопорщенные соски, разведённые в стороны колени. Настойчиво требующий своё Авантюрин, на котором из одежды только подарки Рацио — золотым клеймом здесь, и здесь, и там. Веритас подался бёдрами назад, делая знак отстраниться, а потом подхватил Авантюрина под мышки, поднимая на ноги. Авантюрин маленький и лёгкий. И, к сожалению или счастью, всегда получает то, чего хочет. Рабочий ноутбук оказался чудом не сброшен на пол, когда Рацио рывком впечатал партнёра грудью в стол. Торопливо скользнул пальцами между ягодиц, и… О. — Нравится? — промурлыкал Авантюрин. Находка второй раз за вечер выбила Рацио из колеи. У Авантюрина между ягодиц переливался гранями крупный камень — Веритас совсем не удивился бы, окажись это ещё один бриллиант. Авантюрин отозвался сдавленным стоном, когда Рацио за него потянул. Теперь в его руке оказалась сверкающая золотистыми гранями влажная от смазки пробка, и Веритас совсем не удивился бы, окажись это… — Золото высшей пробы. Меня не нужно готовить. «Какое пижонство», — хотел было сказать Рацио, но решил не тратить время на ненужные слова. Он выскажется позже — может быть, — а пока собрал пальцами то, что осталось на пробке, размазал по собственному члену и слитным движением вошёл до упора, застонав от того, насколько это оказалось желанно. Наверное, ему стоило сделать это уже давно — как только Авантюрин заявился к нему в таком виде. Опрокинуть на первую попавшуюся поверхность, накрыть собой, провести языком по цепочке на шее, прижаться щекой между лопаток, собирая с них испарину. Вцепиться зубами в призывно оголённое плечо, грубо и резко трахнуть — гремучая смесь из возбуждения и раздражения на самого себя из-за того, что опять поддался. Повёлся. Не надо никаких сигонийских фокусов, достаточно просто быть Авантюрином, чтобы самообладание интеллигентного человека вроде Рацио отлетело далеко и надолго. Сквозь частые шлепки кожи о кожу он слышал, что Авантюрину тоже хорошо. Стоны становились всё выше, дыхание чаще; Авантюрин ломко выстонал его имя и кончил, и от тесноты сжатого оргазменной судорогой тела Рацио кончил следом. Боковым зрением он выхватил белёсый вязкий потёк на панели стола и устало прикрыл глаза, растягиваясь поверх горячего тела. Надо будет убрать потом — прежде, чем вернуться к рецензированию работы. — Тебе понравилось? То, что ты нашёл во мне? — в голосе Авантюрина явственно слышалось неприкрытое самодовольство. — Великолепный образчик дурновкусия, — Рацио коснулся губами своего укуса на плече. — Как хорошо, что есть кому прививать мне хороший вкус, — плечо довольно пошевелилось. — В семье всё должно быть поровну, а? Это предположение прозвучало как неоспоримая истина, с которой Рацио не мог не согласиться. Авантюрину — золото, платина и серебро, искусные оправы, высокие пробы, россыпь драгоценных камней. Веритасу — сверкающий всем этим Авантюрин.