Наши знамения означают благую смерть: непостижимые помыслы, замыслы и совпадения

      После свадьбы Люциуса и Чёрного пита, жизни Стида и Эдварда начались с чистого листа. Больше никаких убийств, поджогов, грабежей, разбоя, угона плавательных судов и телег, поножовщины, мошенничества, рэкета, взлома, пиратства, подстрекательства к преступлениям, в общем, любого проявления лиходейства и никаких гражданских и административных правонарушений; мелкое хулиганство, впрочем, ими никак не возбранялось, нужно же хоть какое-то удовольствие от жизни получать.       Но, это всё, правда, было только по началу.       Чистый лист испачкался в первый же месяц. По многим причинам. Во-первых, к их искреннему удивлению, оказалось, что сделать отель из однокомнатной халупы идея катастрофически тупая. Во-вторых, то, что они называли отелем, было пристанищем термитов, которые уже почти заканчивали с этим блюдом, и собирали вещички чтобы идти дальше по своему жизненному пути. В какой-то момент домишко просто схлопнулся как пыльная книжка.       За какие-то пару секунд они остались без крова. Ещё и без еды, потому что парочка кокосовых пальм не собиралась их прокармливать, а любая живность могла умереть тут только от смеха, смотря на их жалкие попытки поймать хоть кого-то. К тому же начался сезон тропических дождей. И гроз. И их временное укрытие из листьев пальмы снесло штормом. Затем почти сразу же чуть не придавило деревом. В общем, всё как-то очень тонко намекало им попробовать снова где-то в другом месте, в любом, которое обозначалось «не здесь». Они поймали попутку посреди океана, при этом чуть не умерев в процессе; их плот то и дело уменьшался с каждой сильной волной. Автостопом доплыли до Бристоля.       Старые друзья Эда приняли их радушно, только вот денег на хорошую жизнь в Бристоле, у них не было. Пришлось пару раз закрыть глаза на собственные обещания, и вернуться к убийствам, поджогам, грабежам, разбою, угону плавательных судов и телег, поножовщине, мошенничеству, рэкету, взлому, пиратству, подстрекательству к преступлениям, в общем, любому проявлению лиходейства и многих гражданских и административных правонарушений; вычеркнув из жизни мелкое хулиганство, потому что совесть всё-таки надо иметь.       В итоге им удалось открыть отель прямо между винной лавкой Жаннет и пабом Билли. Первые отзывы были… как бы выразится помягче? Оглушительно разгромными, не дающими шанса на милосердие и сострадание, от людей с погнившей душой и нереалистичными запросами. Так считал Эд. Стиду же пришлось принять ужасную правду; его «детка» не знает про клиент-ориентированность и обслуживает только людей, которые ему нравятся, что снизило их доход в несколько раз. Стиду пришлось повесить огромный плакат у самого входа, чтобы были предупреждены все. Плакат гласил:

ПРАВИЛА ГОСТИНИЦЫ:

      1.Не будьте грубыми к персоналу.       2.Будучи грубым, вы соглашаетесь с политикой гостиницы и отказываетесь подавать жалобу за приченённые увечья.       Прося у нас номер, вы подтверждаете, что ознакомлены с правилами.       Приятного дня.       Конечно же, те кто не умел читать оказывались сами виноваты.       Удивительно, но бизнес держался на плаву. Наверное, за счёт того, что Эд находил в соседнем пабе пьяных приезжих, затаскивал их спать в отель, а утром стряхивал деньги. Стиду пришлось с этим смириться, потому что денег правда сильно не хватало.       Через пару месяцев Жаннет познакомила их с мистером Джексоном. Слово за слово, и он уже предлагал им отель в Хэмпстеде, рядом с известным тогда источником целебной воды. Это предложение их особо не интересовало, но, к сожалению, Стид уловил во всех его словах скрытую угрозу. Мистер Джексон явно знал кто эти двое, не без помощи Тодда Пердивальда, с которым мистер Джексон оказался на короткой ноге, ведь пользовался услугами его компании. Выбор был не приятный в любом случае: либо они на рабских условиях занимаются его гостиницей в Хэмпстеде, либо их передадут в руки Британского флота и им очень не хотелось, чтобы Тодд и Стивен были посредниками этой передачки       К их удивлению, их финансовая жизнь в Хэмстеде наладилась. Якобы целебный источник обеспечивал им поток людей, желавших себе оздоровительный отдых. К тому же, они были единственным отелем в этой глуши. Личная же жизнь стояла на линии удара атомной боеголовки, которая вроде могла и пролететь мимо, а вроде и могла поразить цель так, что они бы ещё долго не забыли их разгромное расставание. Дело было в том, что их бизнес в Эдварде совсем не нуждался. Все их гости были завуалированно грубы, и предпочитали образованного Стида, нежели того, второго, поэтому Эдвард быстро потух к отельному бизнесу. Стыдно было признавать, но Стид был этому только рад, поддерживая его в любых начинаниях, лишь бы он снова не потащил их на безденежное дно.       И в один прекрасный день, сойдя с ума от гнева и одиночества, Эд ворвался на кухню, взял нож и стал кромсать мясо. Так он нашёл своё новое признание. Гнев быстро ушёл и его одолело какое-то приятно чувство что он наконец занимается тем, что ему нравится. Рубит ножом мёртвые туши с маниакальной улыбкой на лице. Глупо, что он не додумался до этого раньше.       В каком-то смысле у них даже появилась своя маленькая семья. Они подобрали беспризорника Ричарда Турпина. Эд хотел называть его маленький Дик, но тот предпочитал просто-Дик или просто- Дик-Турпин. Мальчик был не простой. Во-первых, он был вегетарианцем. Во-вторых, пацифистом. В-третьих, он просто кричал от радости, когда они накопили ему на маленькую швейную машинку и более удобные спицы.       Его любимым увлечением была игра в пиратов. В основном, потому что Стид разрешал ему надевать свой кафтан из чёрного французского бархата и подводить себе глаза обугленной винной пробкой для должного драматизма.       Стид каждую ночь читал им сказки перед сном, но в какой-то момент Дик стал засыпать только под Робин Гуда и Эд был уверен в том, что уже помнит эту сказку наизусть строчка в строчку.       Когда Дик приноровился к шитью, он сшил Стиду прекрасный красный кафтан. Правда из дорогущей гостиничной шторы, за оплату которой Стиду пришлось мухлевать со сдачей. Но это было абсолютно не важно, потому что Стид был влюблён в этот кафтан.       Он создал себе новый образ для их игр, Алый фантом. Бандит с большой дороги, которой пошёл почти той же тропой что и Робин Гуд; воровал у богатых, но, правда, пока ещё ничего не отдал бедным. Ужасало это тем, что образ вскоре пришлось применить в реальной жизни.       Произошло это так. Некий учёный, приехавший к ним на отдых, выпустил разоблачающую статью, где говорилось, что в местном источнике он не нашёл никаких полезных веществ из тех, что, были заявлены, так ещё, якобы, подцепил в этой воде сифилис, не уточняя, что в тот самый роковой момент с ним была его спутница из борделя вниз по улице.       Это нанесло несокрушимый удар по репутации их отеля. Источник быстро закрыли. Денег на прислугу и поваров не осталось. Дику пришлось убираться в номерах и стирать бельё, Стиду пришлось занять место администратора, дворецкого, официанта и прочей обслуги. Только Эдвард остался на плаву, держа мясную лавку на углу. Когда дела стали совсем невыносимы, Эд схватил мужика с улицы и, угрожая убийством, заставил его работать на них бесплатно. Как позже оказалось, тот был совсем не против, он как раз искал себе крышу над головой и в тот момент был так пьян, что не мог даже вспомнить как именно он получил эту работу, но был собой при этом очень горд, считая, что его харизма, спустя тридцать лет отсутствия в его жизни, наконец-то сделала своё дело. Беднягу звали Джек Эппл. И у него был револьвер. Он не помнил как и откуда. В общем-то, он и не знал, что тот у него есть, пока Стид не заметил рукоятку, торчащую за пазухой. Джек не особо расстроился, когда его попросили отдать оружие. Той ночью он даже обрадовался, у него больше не болела спина.       Но новый персонал им не помог.       И в тот день, когда их ужасно богатый гость забавы ради пнул Дика, пока тот нёс гору грязного белья, что-то проснулось в до смерти уставшем от этой жизни Стиде. В день отъезда этого гостя, Стид попросил Джека подменить его и помочь выехать гостям. Ранее он узнал, куда те направляются и вычислил какой они поедут дорогой, потому что в тот исторический промежуток времени в Хэмстеде было всего две дороги. И вот, увидев карету, он выскочил на просëлок, напугал лошадей, извозчика, и немножко сам испугался. Эд же ни секунды не сомневаясь, распахнул карету и с криками начал угрожать. В нём очень быстро узнали странного мясника и принялись смеяться над идиотом администратором. В тот момент включилось галантное спокойствие Стида, и он убедил их в том, что они не правы, а ещё, если кто тут и идиот, то явно не тот, у кого револьвер в руках и наставил на них дуло. Он мягко убедил их, что им нужно отдать все свои деньги и раздеться до исподнего. Убеждал он их тоже с оружием в руке. Очевидно.       Когда те вышли, Стид пнул одного из них и даже позволил себе забрать одну лошадь, похожую на Сахарка из его грустного детства.       Так началось приключение Алого Фантома. В прочем, никто его так не называл. Чаще всего при виде него люди кричали «красная маска!» и ему с тяжким выдохом приходилось объяснять, что на нём алый цвет, ни киноварь, ни сангина, ни, бога ради, красный, а алый! Но люди, кажется, не обдумывали его слова, а просто испугано глядели на револьвер.       Когда Стид возвращался после грабежа, пьяный и усталый, то обычно находил на своей кровати Эда и Дика в его объятьях, а где-то рядом всегда находилась книга. В такие моменты он вспоминал ради чего в первую очередь и устраивался весь этот маскарад. Но когда за душой Алой маски явилась королевская гвардия, Стид залёг на дно. Сбережений было достаточно, они спокойно могли жить дальше, экономя, сильно не тратясь, сплочённые пособничеством в разбое. Пока не пришлось надеть её снова.