Обязанности главной героини

      Основательно замёрзнув, Сону понимает, что находится на обдуваемой ветрами площадке уже довольно долгое время.       В тот момент, когда он отталкивается от перил, намереваясь покинуть башню, дверь с грохотом распахивается. С чувством дежавю Сону удивлённо смотрит Чонвона, остановившегося у входа.       Тяжело дыша, словно пробежал сотню километров, весь мокрый от пота и с широко раскрытыми глазами, он смотрит на него несколько мгновений. Волосы торчат во все стороны, а галстук небрежно болтается в районе груди. Чонвон выдыхает судорожно и часто и делает шаг к нему навстречу. Затем второй и на третьем спотыкается о свою ногу, с трудом сохранив равновесие, как пьяный человек.       — Я думал, — бормочет он, встряхивая головой, чтобы сбросить лезущую в глаз чёлку. И замолкает.       Сону действительно не знает, что сказать. Испуг на лице Чонвона столь явственен, его руки и ноги дрожали от того, как спешно он сюда бежал, как торопился, видно вспомнив, что ранее произошло в этой башне.       — Что ты тут делаешь? — наконец, совладав с собой, Чонвон выпрямляется и впивается в него болезненным взглядом.       — Любуюсь видом, зачем мне ещё по-твоему сюда приходить, — пожал плечами Сону.       Будто его слова стали неким откровением, Чонвон осматривается. Он подходит ближе, но не касается Сону, разворачивается полубоком, дабы оценить территорию Деселис и прилегавший к ней лес, едва различимый в сумерках. Широкие плечи загораживают обзор, невольно привлекая внимание к прилипшей к лопаткам рубашке.       — Я закрою эту чёртову башню, — внезапно яростно цедит Чонвон, резко поворачиваясь обратно. — Почему ты не можешь хоть немного озаботиться своей безопасностью? Тебе было мало того, что случилось здесь в прошлый раз?!       Чужие эмоции неприятным образом давят, заставляя непроизвольно ершиться в ответ. Нахмурившись, Сону скрещивает руки на груди.       — Прошу прощения? Не помню, что я подписывался гулять только в строго охраняемых местах, и нет смысла так злиться, когда опасности нет.       Да, Чонвон спас его от неминуемой смерти, однако кто разрешал отчитывать его как маленького ребёнка? Сону мог оступиться однажды, но, во-первых, Но Ноёна в Деселис больше нет, во-вторых, он не просил о помощи ранее, решение спасти его исходило от Чонвона. Сону обязан ему жизнью, но не правом распоряжаться ею.       — Она могла быть! Там где ты — всегда опасно, неужели не замечаешь?       Сону закатывает глаза, чем злит Чонвона ещё сильнее.       — Давай, сделай всё, что происходит в Деселис, моей виной. Можешь закрыть доступ к башне, но если мне понадобится попасть сюда, я это сделаю. Мне не нужно твоё разрешение.       Решив, что разговор теряет актуальность, Сону хочет уйти. Ветер забрался под куртку, причиняя настоящие неудобства, а низкая температура воздуха отрицательно сказывалась на его теле — он уже чувствовал, как свербит в носу, так до простуды недалеко.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — Чонвон резко хватает его за запястье и дёргает на себя. — Я понимаю, что тебе хочется острых ощущений, однако же хоть немного задумайся о том, что ты творишь. Прекрати провоцировать всех вокруг, это…       Сону замахнулся, и звук пощёчины оборвал гневную тираду. Внимательно следя за тем, как Чонвон стоял, потрясённо вздыхая, он дождался, когда тот медленно повернулся, и ударил ещё раз по той же щеке. На крупной шее выступила неровная венка, всё лицо напряглось из-за двух последовательных шлепков.       — Успокойся, или я сам тебя успокою, — низким голосом предупредил Сону, пряча вспыхнувшую болью ладонь в карман штанов. Он так давно никого не бил, что совсем не рассчитал силу. — Кем ты себя возомнил, Ян Чонвон? Я просил тебя бежать ко мне сломя голову? Я умолял о твоей помощи? Если цена за неё такова, что ты считаешь себя хозяином моей жизни, то по мне лучше спрыгнуть с этой башни и разбиться всмятку. Ты испытываешь моё терпение.       Чёрт, теперь рука зудит. Сону не был поклонником решения проблем физическим методом и, будь его состояние стабильнее, то может быть обошлось бы без показательных пощёчин. Просто мужчина воспитывается с болью, а глядя на то, как обращалась с Чонвоном его старшая сестра, то примерно понятно, в каких условиях он рос. Сону решил, что он переживёт. А если нет… что ж, никто не удерживает его рядом.       — Говори, — требует Сону. — Словами через рот скажи, что тебе жаль, иначе я перестану сдерживаться.       Сглотнув, Чонвон моргает и выпрямляется. Даже не обладая талантами Хисына, Сону представляет, что происходит в его голове. Потому что они похожи, не идентичны, но похожи. Такой гордый человек, ставящий свои амбиции и цели превыше всего остального, едва ли будет в восторге.       — Думаешь, раз надел на меня помолвочное кольцо, то всё? — сквозь напряжение на лице оппонента проступает изумление, и Сону злобно усмехается. — Ты меня за идиота не держи. Парные кольца с защитным механизмом и функцией отслеживания, да ещё и камень как-то странно среагировал, когда я надел своё… Правда считаешь, что переиграл меня?       На самом деле, он понял это не сразу. Лишь несколько часов назад, когда увидел сестру Чонвона и размышлял о том тепле, разогнавшем стужу в сердце, ему на ум пришли фотографии из интернета, где Ян Бёнхон с супругой были засняты вблизи. У госпожи Ян на безымянном пальце сверкало знакомое кольцо с чёрным камнем.       Ясное дело, что изменение цвета как-то связано с личностью носящего.       — Сону, — вырывается у Чонвона. — С каких пор ты знаешь?       — Снимай немедленно, — вытянув руку, приказывает Сону, следя за тем, чтобы магия не всколыхнулась. — Снимай, или я отрежу себе палец.       Чонвон немедленно берёт его ладонь, поглаживая багровый камень в сердцевине переплетённых линий. Явное нежелание прослеживается в его действиях, в медлительности, однако под влиянием жёсткой позиции Сону ему не остаётся ничего другого. Расставание с кольцом ощущается тяжело, словно с него живьём сняли кожу, оставив под градом заострённых снежинок.       — Оно правда обладает защитным свойством, — двумя пальцами держа тонкий серебряный обруч, Чонвон со странными эмоциями смотрит на него. — Я дал тебе кольцо без задних мыслей.       — Но ты не отрицаешь, что они возникли, стоило камню стать красным. Твоё абсурдное приглашение на бал говорит за себя, так вот мой ответ нет. Забудь. Меня не интересует мальчишка с манией величия и жаждой контролировать всё вокруг себя. Я никогда не покорюсь, а ты никогда не изменишься.       Высказав всё, что грузом лежало на душе, Сону уходит твёрдым решительным шагом.       На узкой лестничной площадке, прислонившись к стене возле распахнутой двери, стояла знакомая девушка. Она крутила кепку в руке с задумчивым видом, а при его появлении слабо прищурилась. Свет искусственного кристалла отбрасывал тени на её лицо, делая кошачьи черты острее.       Коротко кивнув в знак того, что увидел её, Сону спускается вниз.       — А ты довольно суров с моим младшим братом. Того и гляди расплачется.       — Да? — продолжая идти, бросает через плечо Сону. — Тогда вам стоит приготовить платок.       Какими бы ни были обстоятельства, он никогда не позволит кому-то помыкать собой. Плясать под чужую дудку, будь то цель захвата или непреодолимая сила сюжета, то, что ему ненавистно сильнее всего.              ***       Во вторник перед завтраком к нему забегает Джо, держа в руках два наброска с парными костюмами к предстоящему балу-маскараду. На одном Бэтмен и Женщина-Кошка, на другом Леди-Баг и Супер-Кот, если он правильно рассмотрел рисунки, ибо высокий парень тряс руками, как будто у него тремор.       — Это всё, на что у тебя хватило фантазии? — приподняв бровь, уточнил Сону. Он снял с чёлки бигуди, аккуратно поправил волосы и взялся за палетку теней, намереваясь добавить немного коричневого на веки. — Минджон вообще в курсе, во что ей предстоит вырядиться?       — Так я поэтому спрашиваю, что лучше, я обещал ей показать готовый результат к четвергу, чтобы мы успели заказать костюмы на выходных. И что не так с моей фантазией? Разве это не классика?       — Тогда первый. По крайней мере, не надо выставлять себя клоунами, хотя ты в любом раскладе будешь похож на идиота в трико.       — Стой, ты прав, — осеняет Джо, и он садится на корточки, хватаясь за волосы. — Я же в трико буду выглядеть как придурок.       — Подумай ещё раз, — искренне советует Сону, заканчивая макияж, надевая тёплую жилетку и закидывая гигиеническую помаду в сумку. — Пошли, нам пора на медитацию.       С расстроенным Джо на привязи Сону спустился на первый этаж, где со всего размаху врезался в кого-то твёрдого. Тихий стон раздался над ухом, когда Сону рефлекторно схватился за его галстук, пытаясь скоординироваться.       — Ох, осторожно. Ты цел?       Выровнявшись, Сону смотрит на Хисына, потирающего грудь под ключицей, куда он впечатался подбородком. Тёмные глаза взирают с толикой беспокойства, одна рука заведена за его спину в подобии воздушного объятия. Серебряная длинная серьга покачивается с большой амплитудой.       Ладно, кажется слабость Сону к парням со светлыми волосами до сих пор не прошла с подростковых времён. Корейцу правда сложно выглядеть пристойно с блондом, но главному герою, разумеется, всё к лицу.       Хисын озадаченно моргает.       — Ты… ты сейчас что-то сказал?..       — Смотри по сторонам, когда спешишь куда-то, — высоким от волнения голосом требует Сону, разрывая зрительный контакт. Чёртов телепат! Почему у него нет таких преимуществ, как у Беллы в Сумерках?!       — Нет, подожди, мне кажется, ты сказал что-то другое.       — Тогда стоит начать чистить уши, ты ещё не в том возрасте, чтобы иметь проблемы со слухом, — сочувствующе похлопав по чужому плечу, Сону спешно огибает Хисына и проклинает судьбу — в трёх шагах от них со скрещёнными на груди руками стоял Джей. Судя по направлению взгляда, он либо ждал его, либо заметил их столкновение и решил продолжить раздражать Сону вместо сонбэ.       — Доброе утро, — с оттенком настороженности приветствует Джей и опускает руки вдоль тела.       — Оно перестало быть добрым две минуты назад, — Сону отказывается принимать белый флаг, делает шаг назад и снова хватает Хисына за галстук. — Не стой как истукан, мы же хотели обсудить вчерашний инцидент.       — Сону, подожди, — Джей быстро встаёт на пути, уже не скрывая своего волнения. — Сначала нам надо поговорить. Я понятия не имею, что сделал не так, но если ты мне объяснишь, то я извинюсь. Не надо делать вид будто я стена, мимо которой можно пройти.       — О, правда? И кто мне запретит?       — Я запрещаю, — нахмурившись, Джей заглядывает за его спину и вздыхает. — Отпусти хёна, ты сейчас его задушишь.       — Я не спрашивал твоего мнения, что мне делать, а что нет, — Сону резко поворачивается к Хисыну, успевая застать, как тот пытается расслабить удавку на шее. Сжалившись, он профессиональным движением жены-домохозяйки поправляет галстук и вполголоса ворчит: — Неужели нельзя вырваться? Как долго собираешься позволять так обращаться с собой, а если бы я тащил тебя всю дорогу?       — На самом деле, всё нормально, — торопится с ответом Хисын, подчёркнуто игнорируя присутствие других людей. — Мне приятно узнавать что-то новое о твоих увлечениях.       — Каких, чёрт возьми, увлечениях, — жёстко затянув узел на шее, Сону криво улыбается.       Будь у него способность убивать молча — одной целью захвата в мире стало бы меньше. Серьёзно, почему у них по очереди отказывают мозги? Вирусы нынче опасны и непредсказуемы, стоит держаться подальше от переносчиков заболеваний.       Благоразумно держа рот на замке, Хисын проникновенно смотрит ему в глаза, или точнее пытается, так как Сону не собирался позволять снова шастать в своей голове.       Складка меж бровей Джея углубилась от лицезрения краткого взаимодействия между ними.       — Так что за право у тебя есть, чтобы запрещать мне что-то?       — Не цепляйся, пожалуйста, к словам, я лишь имел в виду, что мне не нравится, когда ты ведёшь себя так.       — И как же?       — Будто меня здесь нет, — Джей сжимает челюсть, выдавив фразу практически сквозь зубы. Признание словно причиняло ему настоящее неудобство, и он ждал с надеждой, что ситуация разрешится без потерь. — Сону-я, объясни, что происходит? Я не умею читать мысли, я не пойму, если ты будешь только огрызаться.       — Не вали с больной головы на здоровую, я едва понимаю, что ты лепечешь, — грубее чем планировал ответил Сону и закусил губу. Следовало просто уйти, как только их пути пересеклись, так зачем он продолжал торчать тут и ждать чего-то?!       — Ты можешь прекратить без причины ругаться и сказать нормально, что тебя вдруг взбесило? Тебе скучно или наоборот слишком весело нападать на меня, когда я схожу с ума, пытаясь разобраться, что тебе не понравилось?!       — Когда мне нужна была причина, чтобы выбирать, с кем я хочу разговаривать, а с кем нет?!       — То есть ты признаёшь это? — Джей отшатнулся, недоверчиво щурясь, он открыл рот, чтобы добавить пару фраз, но осёкся. Его взгляд метнулся чуть в сторону от лица Сону.       Внезапно плечи Джея поникли. Сону был готов сражаться до последней капли крови, но, когда на него посмотрели с такой уязвимой обидой, причём непонятно из-за чего, все ядовитые слова застряли на кончике языка.       Джо притаился у стеночки, прижав рисунки к груди и мотая головой туда-сюда, как зритель слишком динамичного кино. Хотя бы кто-то наслаждается сценой, но пора заканчивать.       Прежде чем Сону окончательно обрубил все связи, из лестничного прохода вышли Сонхун и Джейк. Внезапное совместное появление вызвало два параллельных воспоминания с одинаковым содержанием, только действующее лицо отличалось. Если в случае с Сонхуном, тот сам усадил его на свои колени и укусил за шею, то Джейк не инициировал ничего, пока Сону не спровоцировал. Может быть он действительно заразился мозговым гниением, иначе почему он это сделал?       Мысленно закричав, Сону понял, что не сможет иметь дело со столькими людьми, у которых накопились вопросы и претензии к нему. Во-первых, нет возможности закрыть всем рты. Во-вторых, нет желания опять выступать в роли последнего глотка воды в пустыне.       Джейк остановился так внезапно, что чуть не упал. Сонхун наоборот сделал широкий шаг, оказываясь рядом. Разница между их личностями чётко прослеживалась в подобных мелочах: в то время как Джейк отказывался от коммуникации из-за собственного смятения, Сонхун шёл напролом невзирая ни на что. Оба довольны предсказуемы.       Или это Сону успел подойти настолько близко, чтобы изучить их.       — Привет, — деликатность, с которой Сонхун обращался с ним, заслуживала отдельного упоминания. Проблема в том, что не только Сону замечал, как мягок и нежен этот очевидный парень.       Ладно, как справляться с вспышками привязанности полуоборотня Сону знал. О Джейке и Хисыне можно вовсе не беспокоиться, единственную проблему представляла настойчивость Джея добиться ответов. Как жаль, что именно этого хотелось избежать.       Но когда небеса были милостивы к нему? С противоположной стороны, зайдя в общежитие с улицы, появился Чонвон, держа объёмную кипу бумаг. Рекогносцировка местности заняла несколько секунд, после чего президент затормозил на одной линии с Джеем.       С присоединением пятого члена круга, в центре которого стоял Сону, стало совсем невыносимо дышать. Взгляд Чонвона как обычно цепко окинул его с ног до головы, но некая настороженность значительно снизила давящее присутствие.       Сону закатил глаза.       Разумеется! Какое собрание целей захвата пройдёт без него?! А где Рики, почему опаздывает?!       — Ты в столовую? Давай вместе позавтракаем, — полностью забив на атмосферу, воцарившуюся в узком коридоре, предложил Сонхун. — Я вчера разговаривал с Вонён, и она сказала, что соскучилась по тебе. И я тоже.       Резко выдохнув, Джей качнулся в их сторону. Борьба отразилась на его хмуром лице, явно толкая на необдуманные поступки, но он всё-таки сдержался. Впрочем, было достаточно взглянуть на него, чтобы понять, насколько он недоволен.       — Извини, но, — вмешался Хисын и встал чуть ближе, — сначала нам надо поговорить.       На секунду Сону померещилось, что Сонхун сейчас оскалится. Раньше он бы немедленно напрягся, тревожась за свою сохранность, однако после сцены в туалете сложно видеть в полуоборотне угрозу.       — А, — протянул Сонхун, оценив отсутствие расстояния между ними, — мы можем сесть вместе. Тогда проблема исчезнет, так? Если ты не против, Сону-я.       Что?       — Попридержи коней, я не давал согласия, — для верности Сону даже выставил ладошку перед собой, и Сонхун немедленно взялся за неё. — Да что ты делаешь?       — Рукопожатие, — невинно улыбнулся полуоборотень, практически завибрировав от удовлетворения.       Как же мало ему нужно для счастья.       — По-моему, ты слегка ошибся, — заметил Хисын и перехватил руку Сонхуна, твёрдо тряхнув ею дважды. — Вот что такое рукопожатие. Когда два человека хотят поприветствовать друг друга.       — Может ещё ноги пожмёте? Что за цирк вы тут устроили? — не выдержал Джейк. — Сонхун, найдёшь меня в библиотеке.       Пытаясь пройти мимо столпившихся парней, он зацепился за ногу Джея, не успевшего убраться с дороги. Из всех присутствующих его тело выбрало упасть в сторону Сону, и только быстрая реакция Сонхуна и Чонвона остановили падение в десяти сантиметрах. В спешке они не заботились о вежливости и просто потянули Джейка за локти, из-за чего он неловким образом приземлился на колени.       Сону взглянул на него сверху вниз, встречаясь с напряжённым взглядом исподлобья.       Пачка бумаг, которую президент переложил на одну руку, опасно закачалась.       — Лови! — крикнул он, и Джей потянулся поправить документы, но часть всё равно разлетелась по полу.       — Вау! Какое вдохновляющее выступление. В цирке бы вас разобрали, — Сону похлопал с фальшивым воодушевлением. Хисын щёлкнул пальцами, и беспорядок ликвидировался: стопка повисла над ладонью Чонвона, ожидая, когда тот заберёт её.       — Не забывай, что ты тоже здесь, — поднимаясь, парировал Джейк. Его голос звучал глухо, но отчётливо.       — Конечно, — снисходительно кивнул Сону, — как обойтись без дрессировщика? — видя, что остальные хотят что-то сказать, он прикладывает палец к подбородку и тянет: — Предлагаю закончить и разойтись. Ты в библиотеку, — небрежно кивает на Джейка, — вы двое на завтрак, — Хисыну и Сонхуну, — ну а я по своим делам.       — Мы хотели поговорить, — напоминает Хисын о вырвавшейся случайно отговорке, дабы избежать Джея.       — Позже, сейчас нет времени. Вы потратили его на глупости.       — Ким Сону, ты когда-нибудь…       — Сону-я, я не собираюсь вестись на твои…       — Стойте-ка!       Так как они заговорили одновременно, Сону поспешил отшатнуться и прошмыгнуть к Джо. Пришлось злобно ткнуть того в бок и побудить двигаться. Что за любопытная сорока?! Почти на сто процентов Сону уверен, что вскоре об этом нелепом столкновении узнает оставшаяся часть четвёрки его глупых одноклассников.       Хисын догоняет их у выбранного столика в столовой, пристраиваясь рядом, как будто место было им заранее зарезервировано и оплачено. Встретившиеся по пути Суха и Вонён подозрительно смотрят на него, Раым с явным недоумением переводит взгляд с насторожившихся подруг на внезапного гостя.       — Мне нужно рассказать тебе кое о чём, — серьёзно говорит Хисын, предвосхищая попытку отогнать его. Сону тяжело вздыхает.       — О чём?       — Есть одна вещь, о которой я узнал недавно. Посмотри на это.       Жестом призвав компанию сесть, Сону без энтузиазма принимает вырезку из газеты «Сеульский магический еженедельник». Он уже изучал выпуски прошлых лет, когда искал информацию о директоре Ли Чжэине, поэтому не удивился.       Первая страница была озаглавлена кричащим «Можем ли мы доверять своих детей сподвижникам убийцы?» и сразу под ним фотографии преподавательского состава, которые работали десять лет назад. Это тоже его особо не впечатлило, поэтому Сону выжидательно выгнул бровь.       — Тебе этот человек никого не напоминает? — поняв, что требуются разъяснения, Хисын указывает на фото женщины со стрижкой каре.       Сону немедленно хмурится и поднимает голову. В столовой помимо них целая куча студентов, оживлённо поедающих свой завтрак, однако среди этой толпы присутствуют оборотни с особым слухом. Не то чтобы он собирался хранить тайну, однако по возможности ему хотелось избежать чужого вмешательства и любых вопросов, почему его интересует эта тема.       — Она же…       — Я тебя услышал, — перебил Сону, скручивая газету нарочито небрежно. — Ты видел её в школе, когда родители приходили, да? Это мама Джея, Чхве Хивон, она создала фонд помощи магически одарённым детям, оставленным без попечения родителей, а также выступала посредником между Японией и Кореей, когда маленьких оборотней выслали к нам.       Хисын замолкает, удивлённо вытаращившись на него. Сону бросает предупреждающий взгляд.       — Не беспокойся, она не ратовала за твоё исключение. Наоборот, приехала убедиться, что тебе ничего не грозит.       Делясь с ним информацией об единственной сотруднице Деселис, оставшейся преподавать в школе после разоблачения Ли Чжэина, Хисын не думал, что получит взамен новые сведения.       Будучи публичной персоной Чхве Хивон несколько раз попадала под прицел репортёров. После личной встречи Сону смог соотнести её личность с матерью Джея и вспомнил, что натыкался на статьи о ней. В интернет-кафе у него было мало времени, поэтому он не успел найти и изучить всех родственников целей захвата, например, кем были родители Нишимуры Рики и Шим Джеюна Сону пока не знал. Самое смешное, что о своих родителях он также не нашёл ничего кроме безликих карточек на сайте частной больницы.       Ему точно стоит уделить время взлому личной странички Ким Сону в соцсетях. Как раз завтра им с футбольной командой и группой поддержки предстоит выехать за пределы магического барьера Деселис, где он сможет получить доступ к интернету.       — Ты имеешь в виду, — нерешительно начал Хисын, и Сону кивнул.       — Потом поговорим, я расскажу тебе всё, что знаю о ней после уроков.       Наконец-то до Хисына дошло, что Сону не будет обсуждать с ним инструктора по медитации прямо сейчас.       — Садись, чего встал истуканом? — недовольно спросил Сону, первым подавая пример. Моргнув, Хисын тот час занял стул напротив него, будто волнуясь, что он передумает и прогонит. Но если не с ним, то с кем ещё ему есть?       Он многое почерпнул из кратких взаимодействий с главным героем… Нет, с Хисыном. Его натура такова, что он не будет навязываться в уже сформировавшуюся компанию, если не общался со всеми её членами. Юнджин и Джэхо сидели с Ким Минджон, Чон Ичан, Ли Гону и Ли Джэук обсуждали что-то с незнакомыми ему людьми, а остальные участники шахматного клуба рассеялись по своим маленьким кружкам. Поэтому Хисын зачастую просто ел в одиночестве.       Когда Сонхун зашёл в столовую, то уставился на их разношёрстный столик с выражением предательства: присоединиться ему было некуда, а Вонён, за которую он говорил ранее, что та скучала и хотела позавтракать вместе, уже невозмутимо болтала с Сону и Джо о костюмах на Зимний бал.       Сону сделал вид, что не видит, как тот прошёл мимо слишком медленно для себя, и Сонхуну пришлось сесть к половине футбольной команды. Туда же затем присоединились Джей с Джейком, заняв места в противоположных сторонах.       — Медитация позволяет сосредоточиться на собственных мыслях и настоящем моменте времени, а в долгосрочной перспективе — на улучшении навыков концентрации внимания, мыслей и сознания. Это всё очень важно для молодых магов, поэтому часы медитации включены в основную программу как неотъемлемый элемент обучения, — голос инструктора шелестел над головами студентов.       Сону послушно сидел в удобной позе, размышляя слишком интенсивно, чтобы действительно извлечь пользу из потраченного в Зале медитаций времени. После событий прошлой недели помещение восстановили, а поле невесомости убрали. Им пояснили, что они ещё вернуться к этой практике, как только убедятся, что всё точно безопасно, но это не остановило некоторых боязливых учеников от пропуска занятий.       Помимо его компании и Чонвона в Зале присутствовало всего пять человек. Сону сильно сомневался, что все прогульщики действительно переживали за свою безопасность, скорее большая часть просто воспользовалась отговоркой, чтобы подольше поспать или заняться другими делами.       Хисын подкинул ему ценную мысль.       Сону приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на женщину. От той, что на фото, её отделяли десяток лет и изменившаяся причёска, но не узнать её невозможно. Она работала в Деселис при Ли Чжэине, и являлась единственным доступным ему человеком, который мог бы рассказать о том, что тут творилось ранее.       Если Ли Чжэин правда проводил опыты над детьми… маловероятно, что сие осталось незамеченным вообще. Нынешнее руководство и учителя старательно отстранялись от учеников, вероятно беспокоясь за свою репутацию или имея приказы свыше, но всегда ли так было? Ненормально, что школа вообще не вмешивается в их дела, позволяя опасностям гулять, как будто так и надо.       Сону коротко взглянул на Чонвона, сидящего в отдалении.       Пожалуй, повод для приватной беседы у него есть.       После обеда Сону прогулочным шагом шёл в сторону библиотеки, собираясь сдать учебные материалы по математике и взять что-то для лёгкого чтения в поездку. В кои-то веки удалось ускользнуть от всех, кто хотел втянуть его в свой хаос, поэтому Сону растягивал момент уединения, совершенно не ожидая, что следующие несколько часов изменят всё.       Ему следовало сбежать в тот самый момент, когда спешащий, как всегда взволнованный куратор заметил его и обрадовался, словно Сону лично отвечал за благополучие целой планеты.       — Ох, С-сону! — Тутти кашлянул, смутившись, что его голос дал петуха. — Ты сейчас очень занят?       — Не особо, — подозрительно протянул Сону и на всякий случай огляделся, а то мало ли какой сюрприз его ждёт. Но студенты вокруг не обращали на них внимания, так что ему пришлось улыбнуться и подбодрить мужчину: — Что такое? Вам нужна помощь? Буду польщён, если так, вы же всегда справляетесь со всем в одиночку.       Тутти открыл рот и закрыл, внезапно покраснев. На вид учителю около тридцати или даже чуть больше, но поведением больше смахивал на подростка, до сих пор не взрастившего защиту от лести.       — Что ж, э-э, не думал, что ты такого мнения обо м-мне.       Сону приподнял бровь, решив ничего не отвечать.       — Ах да, о чём это я? — спохватился Тутти и практически бросился к нему со сложенными в молитве руками. Впрочем, он быстро понял, насколько это выглядит неуместно, и выпрямился. — Ты должно быть слышал о мистере Ли? Я имею в виду… я про Кевина Ли, который приехал на выходных?       О, ну да, тот алхимик. Кстати, почему Сону ни разу его не встретил? Не то чтобы он колесил по всей школе ежечасно, однако за два дня можно пересечься трижды с одним и тем же человеком, про персонажей отомэ и вовсе упоминать не стоит.       — Разумеется, а что с ним?       — У меня совсем из головы вылетело, что они с профессором Чхве просили тебя прийти к ним в лабораторию. Я правда не понял, почему именно тебя, но похоже в прошлый раз ты произвёл приятное впечатление на господина Ли, так что… — потеряв уверенность, Тутти снова забубнил. — Так что, будь добр, загляни туда. Если хочешь, я проведу. Если ты не знаешь, где она находится.       Сону, к сожалению, знал и выкинуть из памяти это знание не мог. Судьбе просто необходимо возвращать его туда, куда бы он сам не стал идти, верно?       — Сону?       — Я вас понял, — отозвался он с дежурной улыбкой. — Мне нужно вернуть книги в библиотеку, а потом я сразу пойду в лабораторию. Спасибо большое, что передали сообщение.       Расслабившись, Тутти кивнул и поспешил исчезнуть в потоке людей.       Ему следовало предугадать, что Кевин Ли захочет поговорить с ним с глазу на глаз. Флакончик антимагического зелья, который Сону передал Ким Намджуну, должен был попасть в руки знающего человека. Член Магической ассоциации вполне подходит на эту роль, и, стоит помнить, что ранее директор Мин уже обращался к нему за услугой.       — Добрый день! — Сону первым делом находит библиотекаря Ли Донука за стеллажами. Мужчина расставляет книги, одновременно борясь с игривыми лестницами, норовившими вмешаться в его работу. При появлении Сону шалуньи метнулись на свои места, словно ничего не было.       — А? Хорошо, что ты пришёл, — просто сказал Ли Донук, прищурившись. — Если не торопишься, то постой рядом немного, я не могу закончить с этой полкой уже десять минут.       — Они опять вас достают, — Сону цокнул и оценивающе прошёлся взглядом по лестницам. Из-за частого нахождения в библиотеке и дружеского общения с Ли Донуком ему приходилось также иметь дело с волшебным инвентарём и очень скоро стало понятно, что магия наделила их своеобразным характером. С редкими посетителями лестницы вели себя спокойно, но стоит им привыкнуть, так начинается какой-то ад. Сону долго терпеть своеволие деревяшек не стал и быстро спустил их с пьедестала, из-за чего теперь они становились тихими в его присутствии.       — На этой неделе я уеду, — болтал Сону без перерыва. — У футбольной команды соревнования с командами из обычных школ, и я нужен там в качестве менеджера. Некоторое время меня не будет, — он положил руку на одну из лестниц и ощутил, как та задрожала, — но это не значит, что можно сходить с ума.       — Тогда пожелаю благополучного возвращения. Кстати, твоя тётя заходила вчера. Хотя она представилась матерью Пак Чонсона, но я понятия не имею кто это.       — А, Хивон, — кивнул Сону и удивился. — А зачем она приходила?       — Спрашивала, что читает её сын, и похоже не очень удивилась практически пустому формуляру.       — Понятно, — прыснув, Сону направился за Ли Донуком, закончившим раскладывать книги. Его шаги замедлились, когда они увидели у рабочего стола ожидающую студентку.       Девушка с красивыми длинными волосами обернулась.       — Здравствуйте, — Нин Ичжо с лёгким любопытством посмотрела на библиотекаря, затем на Сону. — Привет, — проявив манеры, поздоровалась она и вернулась к делу: -Я хотела спросить, где я могу найти книгу по амулетам.       — Добрый день, Ниннин. Какие именно амулеты тебя интересуют?       Задумавшись на две секунды, она закрыла глаза, и они быстро переглянулись. Оба прекрасно знали, что ей не составит труда неожиданно заснуть посреди движения. Однако, Нин Ичжо только наморщила лоб.       — Наверное, что-то защитное? Или может быть амулет, притягивающий удачу? Я хотела сделать подарок в благодарность, поэтому мне нужно что-то с положительным смыслом.       — Можешь посмотреть на этих стеллажах, — Ли Донук чиркнул пальцем в воздухе, формируя посланников из золотистой нити. — Парни тебя проводят. Только дам совет: прежде чем приступить к работе, расскажи о своей задумке инструктору по медитации. Она в своё время увлекалась темой оберегов и подскажет, каких ошибок лучше избегать.       — Спасибо! — чирикнула Ниннин и отправилась за светящимися котами.       Сону проследил за её уходом, невольно получив пищу для размышлений. В благодарность, значит.       После резкого высказывания Сону о болезни Нин Ичжо, она и Минджон перестали подходить к нему. Инспекция клуба «Шипов и роз» завершилась, других точек соприкосновения кроме Вонён и Суха, ныне занятых реабилитацией Ким Раым, у них не было, а там пропала необходимость контактировать. Постепенно они растворялись среди многочисленных школьников, занятые своими жизнями.       Не то чтобы Сону ожидал, что Джей и Ниннин как-то изменятся. У них не было причин думать, что тайное свидание в классе алхимии вовсе не тайное, что кто-то случайно увидел момент, который они разделили. Просто ему казалось, что, приглядевшись, он обязательно заметит мелкие детали, намекающие на их связь.       Встреча оставила осадок в душе, поэтому Сону потерял энтузиазм разговаривать о пустяках. Сдав книги, он собирался направиться прямиком в алхимическую лабораторию и погрузиться в информационный штурм, как из того же узкого прохода, по которому Нин Ичжо скрылась в глубинах библиотеки, решительно вышел Джейк.       — Иди сюда, — выдохнул он, протянув руку. Его пальцы вдавились в плечо, понукая следовать за ним.       Сону позволил утащить себя в укромный уголок и прижать к стеллажу.       Какое знакомое место. Помнится, как-то раз они здесь уже мило побеседовали, и итогом стал полёт Джейка из окна на потеху школьникам. Так не терпится повторить подвиг?       Джейк выглядит наполовину разозлённым, наполовину растерянным, из-за чего действует противоречиво. Увёл-то он его уверенно, но дальше словно не мог связать слова в предложения, и просто стоял, постоянно облизывая нижнюю губу в волнении.       — Начинай, — милостиво разрешает Сону, не чувствуя прежнего дискомфорта в его обществе. — Успеешь до закрытия библиотеки?       — Прекрати шутить, — реагирует Джеюн, хмурясь. Сегодня он уложил волосы иначе, опустив чёлку на лоб, что прикрывало его глаза. — Что это было только что?       — Тебе придётся быть конкретнее. Только что ты наглым образом украл меня из-под носа Ли Донук-щи. Память стала подводить тебя к твоим девятнадцати годкам?       Хлопнув ладонью по полке над головой Сону, Джейк наклоняется и вдруг застывает в неудобной позе. Сону приподнимает бровь, беззастенчиво скользя взглядом по чужому красивому лицу с крупными чертами. Нет, в роду явно наследили европейцы и не зря.       — Ты только что просто так отпустил, — замолкнув на полуслове, Джейк озирается и понижает голос: — Нин Ичжо?       Уголок рта дёрнулся под влиянием недоумения.       — Отлично, — кивнул Сону и закатил глаза, ладонью отталкивая Джейка на приличное расстояние. — Я молод, красив и здоров, не нужно шептать мне на ухо, я слышу тебя замечательно. Что, по-твоему, я должен был сделать с ней?       — Как что?!       — Не кричи. Почему тебя мотает из крайности в крайность?       — Как что? — он послушно возвращается к нормальному уровню громкости, однако отступать от своего явно не планирует, глядя настойчиво и выжидательно, словно Сону догадается по одной мимике, что от него хотят.       — Тогда приведи её ко мне. Вспомним времена инквизиции и сожжём колдунью. Огонь есть, — Сону тычет в Джейка, затем переводит внимание на книги: — Топливо есть, — и большим пальцем указывает на себя с усмешкой: — Исполнитель есть.       — Ты головой ударился? Прекрати планировать убийство, да ещё и меня втягивать в эти проблемы! Ким Сону, я предупреждаю тебя не делать глупости, оно того не стоит. Джей не обрадуется, если ты причинишь вред его девушке.       Сону не ожидал, что последние слова кольнут в сердце. Разозлившись, он хватает Джейка за лацканы пиджака и рывком меняет их позиции. Теперь он нависает над опешившим парнем, злобно сверкая сузившимися глазами. Их дыхание смешивается, запах зубной пасты и мужского одеколона, знакомого по предыдущим близким контактам, забивается в ноздри.       — Чего ты от меня хочешь в таком случае? Определись со своими желаниями, Шим Джеюн. Ты хоть обдумал дважды, прежде чем кинуться на меня со своими нелепыми вопросами? Вроде такой умный, но куда деваются твои мозги в последнее время?       Сону ждёт хоть какой-то реакции и не дожидается. Джейк прижат к стеллажу, упираясь головой в книги, его руки свободны, однако вместо того чтобы оттолкнуть его, он крепко вцепился в полку. Атмосфера неоднозначная с потрескивающим напряжением, искрами зарождающегося пламени, что сопровождали каждое их взаимодействие с самого начала.       — Я расскажу тебе, но это будет в последний раз, — Сону ловко втискивает колено между ног Джейка, с удовлетворением отмечая, как сбилось и без того неровное дыхание. — Ты чувствуешь себя неуютно, не понимая, какую роль играешь в этой ситуации, а потому прыгаешь как кузнечик туда-сюда. Либо ты сторонний наблюдатель, либо участник событий, иных вариантов нет. Выбирай, Джейк. Не заставляй меня делать выбор, он тебе не понравится.       Демонстративно разжав пальцы, Сону отпускает ткань пиджака, аккуратно разглаживает воротник и напоследок похлопывает по плечам. Кажется, его терпение действительно исчерпало себя. Раньше он держал в узде желание как следует прищучить надоедливых идиотов, а сегодня поставил рекорд.       Когда Сону отворачивается, к Джейку возвращается голос.       — Я волнуюсь за тебя, — звучит надтреснуто, как стекло, получившее слишком много ударов. — Хочешь верь, хочешь не верь.       Озадаченно взглянув на него через плечо, Сону видит, как тот вцепился зубами в нижнюю губу.       — Ты был таким холодным и практически не дышал. Это не подходит тебе. Ты всегда горел как самый яркий огонь в ночи. И… когда ты злишься вот так, по крайней мере я знаю, что он всё ещё горит.       Джейк поднимает голову, глядя на него в ответ со странной незнакомой тоской.       — Я не хочу, чтобы он потух.       Секунды тянутся подобно тягучей патоке, унося слова, высказанные в надежде унять ноющее чувство в груди. Всегда присутствовало понимание, что отношения между ними останутся неизменными, им просто некуда дальше развиваться — никто не собирался их развивать. Но то ли Сону, то ли Джейк, а может оба с упорством осла толкали друг друга и в итоге очутились на неизведанной земле.       Сейчас сложно сказать точно, что именно послужило толчком к внезапному откровению Джейка.       — Осторожнее, я могу подумать, что ты сдаёшься, — предупредил Сону. Одной фразой он попытался передать, что кое-кто ведёт себя нетипично, и в обычной ситуации этого было бы достаточно, чтобы Джейк вспылил и сбежал прочь. Может быть испортив по пути несколько книг.       Однако, Сону недооценил его.       Напряжённость покинула Джейка, а складки меж бровей разгладились, словно тот действительно сдавался. Сону настороженно сделал шаг в сторону, внезапно испугавшись того, что собирается сделать его вечный оппонент.       — Хорошо, — мягко пробормотал Джейк, устало потирая лицо и вдруг кратко усмехнувшись в руку. — Вместо того чтобы снова позволить тебе упасть, я упаду вместо тебя. Сделаем это.       Сону хмурится, отступая дальше, когда Джейк твёрдо идёт навстречу. В который раз их позиции меняются, как свидетельство непрерывной борьбы между ними с момента знакомства, но на расстоянии шага тот останавливается.       Аура гнева и сдержанного разочарования полностью рассеялась, оставляя тлеющий пепел. Джейк смотрит на него с нехарактерной эмоцией.       — Я не хочу быть Джеем для тебя. Мне никогда им не стать, ты прав. Вместо этого давай покончим с этой враждой… я устал притворяться, что ненавижу тебя.       — С чего ты взял, что я согласен? Вражда или соперничество или нелепая возня в песочнице, мне плевать, называй, как хочешь. Я не притворялся ни капли, ты по-прежнему раздражаешь, — Сону пытается удержать щиты поднятыми, нервничая от слишком спокойного выражения лица Джейка.       — Ты меня тоже раздражаешь, — признаётся он и не даёт ответить: — Но помимо этого есть кое-что другое. С этим чувством я, видимо, больше не могу справляться, Сону-я.       Его имя в чужих устах звучит невыносимо тоскливо. Пожалуй, только глухой не понял, к чему всё идёт, и Сону отчаянно хотел бы оглохнуть. Это кардинально отличалось от всего, к чему он привык во время постоянных стычек с Джейком.       Как давно? Если бы Сону узнал заранее, то ни за что бы не стал шутить с символом чужой веры. Он стремился усилить злость Джейка, коснувшись обратной чешуи дракона, но провокация сработала криво.       Сону упрямо молчит, отказываясь отвечать или реагировать иным образом. Почему-то язык во рту становится неповоротливым.       Осмелев от отсутствия реакции, Джейк медленно касается его щеки. Большой палец нежно оглаживает скулу, проводит рваную линию к уголку глаз. Невыносимая мягкость выходит на поверхность, наконец-то отвоевав свободу от сковывающих цепей злости, постоянного раздражения, гнева на других, на себя. Сону слабо выдыхает и замирает, когда Джейк ловит его дыхание.       На мгновение глаза закрываются.       Он чувствует обжигающий жар, что обещает полностью уничтожить ледяную стужу, поселившуюся в самой глубине его души. Так легко поддаться ему, позволить сжечь всё лишнее, дать огню проникнуть в каждую клеточку тела. В невесомых объятиях время течёт медленнее.       Сону резко вдавливает ногти в ладонь и уворачивается от поцелуя. Вместо губ Джейк замирает на расстоянии столь малом, что кожу щеки покалывает.       — Убери от меня свой рот.       Более не медля, Сону грубо отталкивает Джейка. Его взгляд обжигает, как настоящее пламя. На языке вертится столько оскорблений, сколько он бы не выдержал произносить, поэтому Сону поступает по-мужски.       Он сбегает.       ***       — Алхимия берет свое начало в Древнем Египте, где искусство обработки металлов считалось божественным даром. Она представляет собой в большей степени теоретическую основу магии, но и без практики здесь никак не обойтись, чем мы с вами сейчас и занимаемся. Самое загадочное из всех алхимических положений связывает процессы трансмутации, протекающие в алхимической печи — атаноре, с трансмутацией самого мастера. Успех «Великого делания» определяется тем, удалось ли алхимику отдать всего себя творчеству, раствориться в своем деле, проникнуться им, жить им.       — Подай салфетку.       Кевин Ли, спокойно ведущий свою мысль в одному ему ведомые дали, остановился, передал профессору Чхве требуемое и вернулся к разговору.       Сону нашёл их в лаборатории, что-то активно творящими вокруг длинного стола, заставленного кучей различных колб, пробирок, сосудов, горелок, перегоночных аппаратов. Создавалось ощущение, что одновременно проводится десяток различных опытов, так как в процессе обсуждения профессор Чхве могла внезапно убежать на противоположную сторону и склониться над чем-то ещё. В дальнейшем догадка подтвердилась.       Первая встреча с профессором Чхве произошла, когда та была в облике крайне возмущённой и крикливой птицы с ярким оперением. Неизвестно, в какой момент она вернула человеческий облик, но Сону практически не видел её полностью — только край халата, мелькнувшего за поворотом. Алхимия пока недоступна для выбора, сама вотчина находилась в уединённом крыле, где помимо лаборатории был лишь класс биологии, а трапезничали преподаватели в другом месте. Сону предполагает, что столовая преподавателей скрыта от глаз посторонних специальным магическим барьером.       Исходя из вышесказанного, то сегодня Сону впервые видел женщину вблизи.       Среднего роста и полноватого телосложения, профессор Чхве принадлежала тому типу людей, которые могли сойти и за двадцатилетнюю студентку, и за сорокалетнюю домохозяйку. В ней присутствовала некая живость и здоровая доля пофигизма.       — Так ты говоришь, что побочных эффектов после зелья не было, — жуя бутерброд, спросила профессор Чхве.       После краткого экскурса от господина Ли они перешли к животрепещущей проблеме, ради которой и пригласили Сону.       — По крайней мере, я их не обнаружил, — кивнул он, сидя ровно там, куда небрежно указала женщина полчаса назад. Помня о происшествии, когда студенты и сама преподаватель подверглись трансформации в результате чьей-то невнимательности, Сону опасался двигаться. Зная его судьбу, лучше не искушать лишний раз. Ему вовсе не хотелось превращаться в чудо-юдо или случайно опрокинуть на себя кислоту.       — Отлично, — профессор Чхве вытерла рот салфеткой, сунула её в руку Кевина, который как раз тянулся за карандашом, и залпом выпила крошечную прозрачную каплю из пробирки.       Сону с исследовательским интересом склонил голову набок, внимательно следя, как живое лицо профессора сменяет весь спектр эмоций от любопытства до отвращения, в итоге остановившись на гримасе боли. Первое время всё тело словно поочередно окунало то в лаву, то в ледяную прорубь, многочисленные иголки впивались до самых костей, внутренности перекручивало. Пожалуй, в рейтинге Ким Сону боль от блокировки магических каналов стояла на втором месте после фантомного холода живой картины.       Профессор Чхве пошатнулась с приглушённым стоном и едва не перевернула всё, что было на столе. Кевин вовремя поймал её, осторожно оттаскивая подальше от хрупкого стекла и реагентов. Им пришлось ждать, пока дрожь и сдавленные проклятия сменятся тихим прерывистым дыханием.       — Это было вовсе не обязательно делать. Мы уже проверили, как зелье действует на магов и магические предметы.       — Какое потрясающее чувство, — перебила мужчину профессор Чхве, вся вспотевшая и покрасневшая, но довольная собой. В их мире алхимия не считается наукой, в магическом же её серьёзным образом изучают, пусть поныне не существует никаких следов философского камня. Школьная преподавательница больше всего напоминала безумного учёного, готового не есть, не пить, лишь бы с головой погрузиться в изучение чего-то нового.       — Я вообще не чувствую своё магическое ядро, как будто его никогда и не было.       — Ты называешь это потрясающим? — со сдержанным недоумением уточняет Кевин, наблюдая, как профессор Чхве бродит по лаборатории как новорождённый оленёнок. Чтобы она ни пыталась сделать, видимых изменений никто не увидел. Сону было интересно, какая же у неё способность, поэтому он также не отрывал взгляда.       — Это произошло впервые за всю мою жизнь, — крутанувшись так, что полы длинной юбки взметнулись вокруг ног, женщина подскочила к шкафу и вытащила закупоренный флакончик с розоватой жидкостью. — Я знала, что когда-нибудь смогу испробовать его!       — Стой!       Окрик был запоздалым, ибо профессор с грохотом разбила флакон об пол и пропала в насыщенном розовом тумане. Испугавшись неизвестных последствий, Сону отпрыгнул подальше. Напряжение охватило мышцы, готовясь к чему угодно. Мало ли что взбрело в эту сумасшедшую голову, восторженно воспринявшую потерю своих сил. Когда он выпил антимагическое зелье на складе, то особых эмоций по этому поводу не испытал. Двадцать восемь лет Сону прожил обычным человеком — один неполный месяц в качестве одарённого мало что изменил в его системе ценностей.       — Что она сделала?       — Если бы я знал, — покачал головой Кевин, держа наготове руку с растопыренными пальцами. Подобная мера предосторожности говорила за себя, поэтому Сону тоже не терял бдительности.       Розовый туман медленно растаял, но профессора Чхве нигде не было видно. Лишь куча тряпья на месте, где она стояла. В голову забрела шальная мысль, что они невольно стали свидетелями стремительного самоуничтожения, отброшенная прочь, когда краем глаза Сону заметил сдвинувшийся сам по себе фолиант по «Алхимии трав» на столе.       Плечи расслабились — он понял, что произошло, а вот для Кевина краткий потусторонний смешок стал сюрпризом.       — Прекрасно, просто замечательно. Кевин, мы должны найти рецепт изготовления антимагического зелья! Приступай к работе!       Оказывается, как объяснила скучающим тоном профессор после требовательного вопроса Кевина, она долгое время занималась разработкой зелья невидимости. Ей удалось добиться больших успехов, но загвоздка в том, что на магов оно действовало как-то коряво. На всех по-разному: у кого-то отличались сроки сохранения невидимости, у кого-то исчезала лишь часть тела, а кому-то не повезло и он мигал туда-сюда, как рождественская гирлянда. Путём долгих экспериментов, стало ясно, что обычные люди таких проблем не имели.       — То есть проблема в магическом ядре, — вещал женский голос, казалось, отовсюду, но Сону всё равно успевал обнаружить её. — Кстати, никому не рассказывайте, иначе головы не сносить. Это военная тайна.       — Тебе надо было дождаться, когда Ким Сону здесь не будет, — устало пощипывая переносицу, пробормотал Кевин Ли. Он вернулся к блокноту и очень явно старался не вздрагивать, когда человек-невидимка вдруг оказывалась поблизости.       Сону же беспокоил другой вопрос.       Он бросил быстрый взгляд на брошенную одежду, затем старательно очистил мысли.       Нет, в одной с ним комнате не гуляет обнажённая взрослая женщина, это просто иллюзия.       — Я буду молчать, как могила, — поклялся он пустым голосом.       — Расскажи ещё раз всё с самого начала!       Сону с трудом сдержал скупую мужскую слезу от разрушенных надежд, что на этом славном моменте его отпустят.       Находясь в середине краткого пересказа о событиях, которые познакомили его с антимагическим зельем и дилершей, в дверь лаборатории постучали. Под любопытным взглядом, сменившимся на несколько удивлённый, внутрь заглянул Пак Сонхун.       — Ты альфа здешних волков? — невозмутимо спросил Кевин и пригласил его войти. — Присядь пока, я быстро закончу и объясню, зачем тебя позвали.       Сонхун зашёл плавным текучим движением. Сону подождал, пока тот не сядет на свободный стул рядом, и продолжил. С появлением неожиданного гостя поток его мыслей сбился с ровного пути, захватывая предположения, для чего двум алхимикам, изучающим антимагию, понадобился представитель иной магической расы. Если он прав, то лучше остаться и лично посмотреть, какой результат они получат.       Сложно сказать, что они были наедине, но некая отстранённость от кипящего деятельностью центра лаборатории делила её на две зоны. Без его ведома голову заполонили воспоминания, как Сонхун отчаянно прижимался лицом к его животу и шептал мольбу не отстраняться, не отталкивать.       Сону тяжело сглотнул. Что-то в нём изменилось с того дня. Если Чонвона и Джейка он смог оттолкнуть, то с Сонхуном на первый план выходила странная неловкость, из-за чего Сону предпочёл стереть сцену коленопреклонённого полуоборотня из памяти.       — Привет, — тихо произнёс Сонхун, не догадываясь о его мыслях, и оглянулся. — Почему я слышу профессора Чхве и чую её запах, но не вижу? Странное ощущение, когда не можешь доверять своему зрению.       — И отличная тренировка слуха и обоняния, — щелкнул пальцами Сону, чувствуя, как пересохло горло. Налив себе воды, он жестом предложил собеседнику, но Сонхун отказался. — Она использовала кое-что, чтобы оставаться невидимой.       — Зелье?       — Не спрашивай, если не хочешь неприятностей.       Сегодня у футболистов сократили тренировку, так как отправление на соревнования завтра с раннего утра. На следующей неделе начнутся экзамены, поэтому Сону со спокойной душой собирался пропустить оставшиеся учебные дни на этой. Всё равно по основным предметам ничего нового уже проходить не будут, а с факультативами разобраться проще всего.       — Ну-ка, налей мне тоже.       Стакан проплыл по воздуху, ткнувшись в его ладонь. Сохраняя нейтральное выражение лица, Сону выполнил просьбу и воочию узрел, как вода переливалась в пустоту на высоте его плеч. Профессор Чхве поставила стакан на столик и прошлёпала обратно к вздрогнувшему Кевину.       Солнечные лучи проникали в помещение полосами света через опущенные жалюзи. Сону почесал засвербевший нос, борясь с желанием чихнуть. Они сидели поодаль от длинного стола, заставленного от края до края. Двое алхимиков полностью исключили студентов из обсуждения, которое сложно понять человеку, не имевшему глубоких знаний о химии, эзотерике и философии.       Краем глаза Сону заметил, как Сонхун осторожно подхватил свой стул и бесшумно сдвинул его на несколько сантиметров ближе.       — Я слышал, что у тебя есть пара на Зимний бал.       О, ну разумеется. Кроме этого ведь других тем для разговора нет!       — Да, я пригласил кое-кого, — упрямо отказываясь поворачиваться, Сону делал вид, что очень занят рассматриванием ногтей.       — Я думал, что ты пойдёшь с Джеем, — сорвавшееся с губ Сонхуна имя всколыхнуло волны в сердце, и перед мысленным взором в очередной раз за день появилось его открытое, наполненное беспомощностью лицо.       Сону выдавил презрительное фырканье, но когда до прямого как палка полуоборотня доходили намёки?       — После вашей ссоры утром до меня дошло, что это вряд ли он, — неторопливо продолжал Сонхун, не улавливая сигналы прекратить лезть, куда не следует. — Вонён всё также идёт с той девушкой-кроликом, а других кандидатов, с кем бы ты согласился пойти на бал, я не знаю.       — Любопытство до добра не доводит. Ты сам профукал законную партнёршу на бал, так что не вини меня в том, что тебе не с кем идти.       — Я не говорю о себе.       Сону сидит неподвижно, игнорируя потянувшуюся к его стулу руку, однако очень сложно остаться невозмутимым, когда Сонхун играючи разворачивает его к себе. Совершенно бесшумно и так легко, будто вес взрослого парня для него какая-то шутка.       Издав недостойный писк, Сону в последний момент сдерживается от желания вцепиться во что-то для устойчивости. В этом нет никакой необходимости — Сонхун провернул всё слишком плавно. Просто Сону сидел лицом к длинному лабораторному столу, а в следующий миг смотрел в глаза полуоборотня.       — Ты что делаешь? — прошипел Сону, с лёгким глухим звуком пнув его по голени, но никакого эффекта его действие не возымело.       Взгляд скользнул ниже, туда, где обнажённое крепкое запястье прижималось к его бедру — Сонхун продолжал держаться за его стул.       — Мне нравится смотреть на твоё лицо, — прямо сказал Сонхун, большим пальцем поглаживая ткань его брюк. Позвоночник вытянулся в струнку, когда от места их соприкосновения потянуло теплом.       — Тогда попроси по-человечески! — задохнувшись от чужой прямолинейности, бьющей прямо в сердце, надулся Сону. — Как же тяжело быть красивым, никакого покоя от поклонников.       Тихий грудной смех заставил его замолчать. Когда Сонхун улыбался, его клыки обнажались. Действительно, настоящий волчара. Комок шерсти, по иронии судьбы родившийся со слишком очаровательным личиком.       Как же это раздражало, серьёзно!       — Речь идёт о тебе. Меня не интересуют другие люди, да и сам Зимний бал без тебя не имеет значения. Предыдущие два года у нас был другой президент студсовета, и таких правил как обязательная пара не было, так что я успел пресытиться. В этом году я просто хотел пойти с тобой.       — Я тоже хотел бы пойти с собой на бал, — высокомерно ответил Сону. — С чего ты взял, что ты вообще был в моём списке?       Вторая рука опёрлась на его стул с другой стороны. Сонхун наклонился, чётко выдержав приемлемое расстояние, чтобы не вторгаться в его личное пространство и при этом заперев Сону в клетке.       — Надеялся.       Сила одного слова заставила сердце Сону забиться чаще.       — Как поклоннику, разве мне запрещено надеяться на твою благосклонность?       При таком ракурсе Сонхун попал в полоску солнечного света, что ярко подсветил его тёмные глаза. Мельчайшие частички пыли витали в воздухе, шумная деятельность на фоне словно отдалилась ещё дальше оглушительным шумом крови в ушах.       Сону приоткрыл рот, и взгляд Сонхуна сместился на его губы.       — Сотри своё самодовольство, моя благосклонность дорогого стоит, и просто так ею разбрасываться я не собираюсь.       Попытка сбавить обороты показалась невнятной, но сказанного не воротишь. Сонхун тепло улыбнулся, за что Сону тут же оттолкнул его. Он сам себя возненавидел за то, как дрогнула рука, нащупав твёрдые мышцы плеча.       Кто просил Сонхуна щеголять перед ним полуголым, из-за чего Сону прекрасно знал, что скрывается под его одеждой?!       В это время Кевин громко кашлянул, прерывая момент уединения. Сону мысленно рассыпался в тысяче благодарностей, ибо сил после маленького сражения с дикой притягательностью Сонхуна уже не осталось.       — Итак, Пак Сонхун-щи, верно? — мужчина держал в руке пипетку, тон его голоса не был ни высоким, ни низким, в противовес живым взбудораженным восклицаниям профессора Чхве на заднем фоне. Они развернулись к нему, принимая пристойную позу.       После согласного кивка их быстро ввели в курс дела, ради которого понадобился представитель магической расы. Сону уже приблизительно догадывался и в дальнейшем подтвердил свои подозрения: зелье, подавляющее способности, было успешно протестировано на разных людях, но суть в том, что они как раз-таки люди. Действует ли оно на оборотней?       — Тебе не обязательно его пить, — спокойно резюмировал Кевин. — Мне понадобится капля твоей крови. Конечно, ты можешь отказаться, никто не будет заставлять тебя. Мы не безумные учёные, готовые на всё ради достижения цели.       Предыдущая интимная атмосфера рассеялась, возвращая к деловому ритму.       — Вы подходили к кому-либо из моей стаи с этой просьбой? — неожиданно спросил Сонхун, глядя на алхимика исподлобья. Странное ощущение скрытой опасности, содержащейся в вопросе, посетило Сону, хотя, казалось бы, Сонхун просто сидел на стуле и ждал ответ. Но ему уже приходилось сталкиваться с ним в режиме зверя. Когда хищник по-настоящему хотел напасть, всё вокруг кричало о готовности: начиная с нарочитой невозмутимости, приправленной настороженным вниманием, заканчивая острым пытливым взглядом.       Кевин сделал паузу, прежде чем покачал головой.       — Только к тебе, — твёрдо сказал он, несомненно прочитав атмосферу грядущей бури. — И я не буду просить других, если ты против.       Сону опустил глаза в задумчивости. Для него всё ещё существуют неясные моменты, как магия и современный мир работают вместе. Необычные явления плотно интегрировались во все сферы, став неотъемлемой частью, без которой нынешняя система не представлялась возможной. Для них, но не для Сону, жившего в другом мире.       — Это то самое антимагическое зелье? Вы с Вонён уже пили его, верно? — когда Сону ответил утвердительно, Сонхун задумался и решительно встал. — Тогда я тоже выпью. Так ведь будет нагляднее?       — Да, но… — явно удивившись, Кевин замолчал и уставился на флакончик, который неожиданно сунули ему в руку. Пипетку же наоборот отобрали. Та, кто это сделал, быстро отскочила назад и подтолкнула их нетерпеливым притопыванием. — Достаточно одного глотка. Результат не зависит от количества выпитого зелья, как только он попадает в организм, то сразу начинает атаковать магическое ядро. У тебя его нет, но оборотни — порождение магии. Возможно, на тебя подействует даже быстрее.       Не тратя время на досужие разговоры, Сонхун тянется за флакончиком, спокойно откупоривает его и подносит ко рту. С решительной уверенностью пара капель падает на язык, после чего зелье возвращают Кевину.       Трое наблюдателей рефлекторно отстраняются, давая Сонхуну большое пространство. В эту минуту Сону понимает, что, возможно, альфа волчьей стаи вовсе не самый лучший кандидат для эксперимента. Ведь у Сонхуна, в отличие от остальных оборотней, есть явные затруднения с контролем звериной половины.       Несколько минут ничего не происходит.       Всё меняется в один миг. Сонхун, застывший как истукан, внезапно морщится. Высокая фигура горбится, руки расходятся в стороны с растопыренными пальцами, затем Сонхун издаёт низкий клокочущий рык.       — Назад!       Сону не требуется дополнительного побуждения: отпрыгнув ещё дальше, он натыкается на невидимую преподавательницу алхимии. У него нет времени пугаться ощущения голой кожи чужой руки под пальцами, поэтому Сону просто шагает в сторону, не отрывая взгляда от сходящего с ума полуоборотня.       Сонхун хватается за голову, и его преобразившиеся чёрные крупные когти зарываются в волосы. Непрерывное опасное рычание посылает волну мурашек по спине, взмокшей от холодного пота.       Сияющий жёлтый цвет поглотил радужку и грозился полностью скрыть белки, когда Сонхун упал на пол, принимая позу готовящегося к атаке зверя. Когти царапнули столетний камень, оставляя отчётливые белесые следы, хотя видимой силы в его движениях не было.       Как если бы он боролся с самим собой, Сонхун встряхнул головой. Повинуясь мановению руки Кевина, со всех сторон вылетели и зависли в воздухе разнообразные металлические предметы. Столовые ножи, вилки и ложки (видимо, профессор частенько обедала прямо здесь), тяжёлый пресс-папье, стул с железными ножками, медная проволока заворачивалась в подобие лассо.       — Ким Сону, выйди, — напряжённым голосом пробормотал Кевин.       Что он собирается делать? Забить Сонхуна, пока тот не успокоится?!       — Нет, это вы уходите, — Сону сильнее всего хотелось свалить, но тогда неизвестно, чем всё закончится.       — Не спорь, сейчас не время…       Сонхун взбрыкнулся, рывком опрокидывая стол. Стеклянная столешница с грохотом врезалась в стену и разбилась, осколки до крови разрезали ладони Сонхуна, но тот даже не вздрогнул. Оставляя за собой кровавые следы, он рванул на них.       — Стоять!       Крик заставил полуоборотня резко затормозить, да только по инерции он перекатился через голову, сталкиваясь со шкафом. Всё, что было внутри, задребезжало, стеклянные дверцы не выдержали напора и разлетелись, из-за этого десятки склянок, колб, пробирок, мензурок упали на пол. Звон разбивающегося стекла оглушил Сону.       Под влиянием его способности Кевин тоже застыл. Металлические предметы вокруг него попадали, добавляя беспорядка в порядком разрушенную лабораторию.       — Немедленно уходите.       Сону проследил за тем, как алхимик с опустевшим лицом повернулся к двери. Напрягая слух до предела, он услышал шлепки босых ног и убедился, что профессор Чхве не наступила ни на один осколок, и только после того, как дверь закрылась, он смог перевести дух.       Неподвижное тело внушало опаску. Крадучись, Сону приблизился к Сонхуну, готовый отпрянуть в любую секунду, если тот покажет признаки агрессивного поведения. Стекло захрустело под подошвами его кроссовок, так что по сути не было никакого смысла пытаться быть бесшумным. Острый слух волка в любом случае уловит малейший звук.       — Пак Сонхун?       Вырубился?       Сонхун лежал посреди разрухи, уткнувшись лицом в неловко подставленный локоть, осколки усеяли его спину и запутались в волосах — от тщательной укладки не осталось и следа. Он казался бесчувственным, непонятно дышал ли вообще.       Сону заметил, что половинка разбившейся колбы впивалась в щеку Сонхуна. Под весом его головы, вероятно острый край пробил кожу, и с регенерацией оборотней рана не должна оставить шрамы, но сам вид был очень неприятен для глаз. Сомнения рассеялись также, как и появились, и, более не колеблясь, Сону наклонился.       — Какой же ты тяжёлый, — забормотал он, пытаясь поднять неподъёмную ношу и добиваясь лишь небольшого сдвига в сторону. Сев на корточки, Сону с трудом закинул руку Сонхуна на своё плечо.       Он понял свою ошибку сразу.              Пальцы с убийственными когтями скользнули вдоль ключицы, легонько царапнув шею. Острая боль вспыхнула, но он не осмелился двигаться, настороженно наблюдая, как Сонхун медленно хрустнул шеей и повернулся к нему.       — Не двигайся.       Приказ слетел с губ, и Сонхун остановился. Не успел Сону успокоиться, как несколько мгновений спустя тело в его руках снова пошевелилось.       В колбах, что хранились в шкафу, хранились зелья. Они все подписаны, но надпись не уберегла Сонхуна от их содержимого, так что частично его облик изменился: одно ухо вытянулось наподобие эльфийского, волосы начали стремительно расти, достигая талии, а посередине лба с жутким скольжением раскрылся третий глаз.       И все три глаза уставились на него. Душа Сону ушла в пятки.       Не успел он выдохнуть, как Сонхун резко сменил их позиции, с грохотом прижав его к шкафу. Осколки пронзили ткань штанов и впились в ягодицы и бёдра, спина вспыхнула как обширный единый очаг поражения.       «Остановись сейчас же!»       Сонхун замер в паре миллиметров от его лица. Но, как и в прошлый раз, гипноз не подействовал долго — уже в следующий миг губы Сону протестующие раскрылись, чтобы только впустить горячий влажный язык, немедленно и жадно пробравшийся в его рот.       «Прекрати! Пак Сонхун, остановись!»       Сону яростно забился в чужих крепких объятиях, дёрнув головой так сильно, что затылок заныл от боли, когда он стукнулся об шкаф. Сверху на его плечо что-то упало и отскочило на пол, разбившись. Вонючий запах в мгновение ока окутал его, забиваясь в ноздри, словно издевательств ему не хватило.       У него не было возможности обращать внимания на непонятное зелье, пусть даже оно явно выбрало свою цель и окутало его тело плотным зелёным туманом. Были проблемы посерьёзнее.       Сонхун сжал его челюсть, чуть не вывихнув её, это заставило Сону снова открыть рот. Без тени сомнений оборотень принялся жадно облизывать его, засовывая язык слишком глубоко для комфорта. Сону практически задохнулся, отрезанный от кислорода. Ему оставалось лишь беспомощно распластаться под напором Сонхуна и позволить то ли поцеловать себя то ли съесть. Неясно, какие цели тот вообще преследовал.       «Чёрт, ах ты слюнявая собака… Приди в себя и отстань от меня!»       Внутренний крик застрял в груди, но Сонхун внезапно перестал двигаться. Его рот всё ещё был прижат к его рту, а руки беспорядочно прижимали к груди. Ненадолго.       Сону с облегчением ощутил, как хватка становится слабее, в конце концов, полностью отпуская. В попытке сохранить равновесие, он опустил ладонь на пол и гневно зашипел, когда острые края разбитых предметов порезали его.       — Отпусти!.. — Сону возмутился, когда руки вернулись, однако Сонхун лишь бережно поднял его. Как будто держа пёрышко, а не человека с отличным здоровьем, Сонхун выпрямился с ним на руках, напряжённо всматриваясь в его глаза снизу вверх.       Желтизна уступила место привычной черноте, а когти втянулись обратно. Похоже, Сонхун наконец-то вернулся.       Сону почувствовал, как злость берёт верх над другими эмоциями. Зверь али нет, какая разница, если именно он взял на себя удар от грубого поведения Сонхуна?!       — Ты мне дорого заплатишь за… — но, к сожалению, пусть даже одна проблема исчезла, другая наоборот дала о себе знать. Зелёный туман проник внутрь, прилип к коже снаружи, захватывая Сону в круговерть неописуемых ощущений, словно в его тело вторглась сила, с которой ему не совладать.       — Сону, ты в порядке? — нахмурившись, Сонхун за один шаг достиг уцелевшего стула и аккуратно посадил его. — Сону? Профессор Чхве!       Температура тела поднялась в считанные минуты, сжигая его заживо, пока он мучительно боролся с туманом, достигшим желудка. Последнее, что Сону увидел перед потерей сознания, было бледное испуганное лицо Сонхуна, кричавшего ему что-то.              Сону открыл глаза, натыкаясь на знакомый высокий выбеленный потолок. Всё тело покалывало, что уже настораживало, так как медсестра Чан, пусть ворчлива и сварлива, но исправно подлечивала раны до полного заживления. И тот факт, что он поныне чувствует себя неважно, говорил о многом.       Тихий зудящий гул голосов неподалёку намекал, что Сону не один. Впрочем, стоит ли удивляться, в Деселис предостаточно людей, которые прибегут в лазарет, едва узнав, что он снова угодил в какое-то дерьмо.       Сону слабо выдохнул, когда скосил взгляд вбок, и тупая боль за глазными яблоками дала о себе знать. Судя по расположению теней, сейчас уже вечер, а значит он пролежал тут пару часов точно.       Ведомый жаждой, превратившей горло в пустыню, Сону рискнул приподняться и тут же вздрогнул от странности. Руки неповоротливо подогнулись, подтягивая его повыше, ноги нелепо елозили по простыне, пока он хмуро смаргивал выступившие слёзы.       Что, чёрт возьми, произошло?       Койка издала натужный скрип.       Через секунду у изножья, как двое из ларца, появились Сонхун с Чонвоном. У обоих на лице глубокая обеспокоенность.       — Сону, ты как? — с тревогой спросил полуоборотень, как-то осторожно делая шаг ближе и в нерешительности замирая. После всего, что он натворил в лаборатории, весьма правильная реакция, однако такое же поведение исходило от Чонвона.       — Медсестра Чан! — отвернувшись, громко позвал президент и нетерпеливо забарабанил пальцами по бедру. — Сону пришёл в себя.       — Уж не глухая, слышу, — голос раздался раньше, чем женщина зашла в поле его зрения в компании с очень напряжённым Джеем. — Проснулась, спящая красавица? Долго же ты валялась, милая.       Сону приподнял брови. Затем опустил глаза.       Ах.       Директор Мин не будет сильно возражать, если он лишит Деселис преподавательницы алхимии, верно? Потому что Сону, наконец, понял, что случилось. Издевательское замечание медсестры, смутные ощущения в теле, непонятная лёгкость и… скользнувшая с плеча длинная прядь волос намекнули, на что нужно смотреть.       Если бы вся проблема была в волосах, то её бы давно решили. Сонхун с привычной короткой стрижкой тому доказательство. Нет, действие зелья, со смаком перестроившего его организм, куда более устойчивое, как трансформация Джея в кота и Суха в кролика почти месяц назад.       Сону устало зачесал растрёпанную шевелюру и, не выдержав, опустил ладонь на грудь.       — Надеюсь, никому не понадобилось меня целовать, чтобы привести в чувство, — размеренно сказал Сону. — А теперь скажите мне, что для зелья, меняющего пол, уже есть готовый антидот. И никто не пострадает.       Джей резко втянул воздух.       Но все промолчали.