Обязанности главной героини

      Грозовые тучи заполонили небосвод от края до края. Ослепительные молнии прорезали плотную кучевую массу, вспышками освещая небольшие участки картины, а тёмное глубокое море вздымало волны вверх. Мрачная атмосфера исходила из холста, словно художник пытался передать неотвратимость и безнадёжность борьбы с судьбой. Впечатление это усиливалось, когда взгляд сосредотачивался на единственном светлом пятне — тонкой фигурке девушки с ярко-рыжими распущенными волосами, что стояла на краю доски над распахнутым зевом океана.       Сону рассматривал картину на расстоянии.       — Джейк казался довольно взволнованным после того, как я показал ему эту картину, — голос Чонвона прозвучал в тишине кабинета как будто издалека. — Что-то не так?       После разговора с Джеюном Сону некоторое время провёл в пустом классе, погружённый в мысли. Параллели между ролями главных героинь в живых картинах и его собственной вынужденной ролью главной героини отомэ-игры вызывали страх. Сону не привык задумываться о том, почему повёл себя так или иначе, и он точно знал, что никто не толкал его выбирать позицию жертвы. Если проанализировать конкретно каждую ситуацию, в которой он волей-неволей оказывался, то выходило, что иначе он и не мог поступить.       Или может его разум слишком ограничен. Настолько, что Сону не рассматривал иные варианты, в первую очередь стараясь исчерпать собственные ресурсы прежде, чем прибегнуть к помощи других людей.       — Это я и хочу понять, — вздохнув, Сону потёр переносицу и зажмурился.       Затем решительно приблизился к картине и коснулся неровного материала холста.       — Что ты делаешь?       Чонвон подошёл сзади, выдерживая дистанцию между их телами. С момента, как Сону неожиданно ворвался в его кабинет, он держался на расстоянии, физическом и эмоциональном. Даже не стал задавать вопросов, когда услышал просьбу показать последнюю живую картину, в которой побывали сам Сону, Джейк и Рики.       Директор Мин указал, что их следует хранить в более надёжном месте, куда не попадёт случайный школьник. Но из-за некоторых событий, а также беспокойства Джейка, Чонвон медлил с перемещением этой картины.       «Покажи мне».       Широкой публике живые картины были представлены как некие гифки в реальном мире — при использовании магии поблизости они проигрывали краткий эпизод, задуманный художником. Но тот факт, что они способны затягивать людей внутрь и удерживать их под угрозой неизвестных, а потому страшных последствий, остался скрытым. Сону знал о данном свойстве благодаря «Dark Moon» и специально искал среди них ту, что хранила в себе таинственное Зеркало тысячи миров. У него не было никакой уверенности, что оно поможет вернуться в свой мир, однако это единственная известная ему вещь, способная показать жизнь инкарнаций смотрящего в параллельных вселенных. Единственная зацепка.       Дыхание перехватило, когда картина ожила.       Девушка на краю доски пошевелилась, раскидывая руки в стороны, пираты, что нацелили на неё изогнутые сабли, затрясли руками, их рты раскрылись в безмолвных проклятиях и ликующих криках.       А потом девушка слегка повернулась, и сердце Сону замерло от ужаса.       Его собственное лицо в женском обличии, то самое, на которое он смотрел последние несколько дней каждое утро, каким-то образом стало лицом нарисованной героини.       Рука дрогнула и сорвалась с холста, безвольно падая на бок. Сону молча проследил, как изображение вернулось к неподвижности.       Резкий выдох над его плечом вырвал из тумана, напоминая, что он не один стал свидетелем странного происшествия.       — Подожди, — Чонвон обогнул его, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть девушку на доске. — Она… выглядела знакомой. Словно я видел её раньше. Можешь ещё раз использовать магию? Моя несколько не предназначена для точечного воздействия.       — Нет необходимости, — покачал головой Сону и отступил назад, опираясь на стол. Он опустил взгляд вниз, уставившись на складки школьной юбки, обрамляющей его бёдра. — Джейк был прав.       Президент выпрямился и посмотрел на него из-под сведённых к переносице бровей. Работая в кабинете над организацией Зимнего бала, он снял с себя плотный пиджак, оставшись в одной белой рубашке и галстуке, рукава закатал до локтей. Смуглые предплечья с выступающими венами даже на вид казались сильными и контрастировали со светлой нежной кожей Сону.       Периферийным зрением Сону видел, что Чонвон внимательно разглядывал его, а затем медленно повернулся к картине и моргнул. Осознание проступало, и выражение лица изменилось с озадаченного на напряжённое.       — Она очень похожа на тебя сейчас, — вполголоса сказал Чонвон и коснулся женской фигурки в развевающемся белом платье. — Рики упоминал, что ты долго не приходил в себя после того, как вы все вырвались из оков картины. А теперь у неё твоё лицо.       Сону почувствовал, как ткань рубашки прилипла к его спине. Несмотря на выступивший ледяной пот, его тело постепенно теряло тепло, словно температура воздуха в кабинете опустилась ниже нуля.       — Похоже, так и есть, — не стал отрицать очевидное Сону и безразлично пожал плечами. — Джейк говорил об этом, так что я пришёл лично убедиться. Наилучшим вариантом сейчас будет проверить и остальные картины, у тебя же есть доступ к складу? Куда вы с директором их определили?       — Под одну из башен.       — Т-тогда веди, у нас ещё есть достаточно времени перед ужином.       Вместо немедленного согласия Чонвон задержал на нём молчаливый взгляд. Нетерпение пронизывало каждую клеточку тела Сону, он едва мог ровно стоять лишь благодаря опоре в виде стола. Вопросы и предположения наслаивались друг на друга, и в голове царил настоящий сумбур, когда мысли вспыхивали со всех сторон.       — Первым делом, когда я выбрал данное помещение под новый кабинет студсовета, я установил везде тепловые амулеты и попросил пару старшекурсников помочь с барьером. Мне пришлось заключить пару невыгодных сделок, зато зимой все члены студсовета могли спокойно находиться здесь и не мёрзнуть, — издалека начал президент, демонстративно дёрнув за воротник своей рубашки. — Так почему у тебя губы синие, словно ты стоишь на морозе?       — Ты слишком много внимания уделяешь моим губам, — усмехнулся Сону, откидывая шею, чтобы смотреть на собеседника с долей снисхождения. — Может не стоит быть таким очевидным?       — Моя страсть к тебе не так очевидна, как тот факт, что ты буквально дрожишь без видимых причин, — отрезал Чонвон, и ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он произнёс столь ошеломляющие слова.       Сону издал шокированный смешок и не успел ничего сделать, как президент шагнул к нему, останавливаясь в паре сантиметров от чуть разведённых колен. Затем Чонвон спокойно взял его ладонь, и разница температур их тел поразила его.       — Ты холодный как труп, Сону, — вдруг нахмурился он. — Оставайся здесь, боюсь, в подвале под башней ты превратишься в лёд. Посиди, я быстро вернусь с картинами.       Руки Чонвона обхватили его талию, и через секунду Сону оказался на диванчике. На его плечи упал чужой пиджак, полностью скрыв ныне уменьшившуюся фигуру и окутав неуловимым запахом, не похожим на духи или стиральный порошок.       Чонвон поставил на журнальный столик чашку с горячим кофе, от которой исходил белесый пар.       — Выпей пока, это поможет тебе согреться. Хочешь что-нибудь сладкое?       — Нет, спасибо… Подожди-ка, — вякнул Сону, но в кабинете уже никого кроме него не было.       Оставшись в одиночестве, он уставился на принесённый кофе. Прежнее упадочническое настроение незаметно сменилось раздражённым смущением. Нет, какого чёрта Чонвон смеет бросаться такими фразами, а потом уходить, как ни в чём ни бывало? «Моя страсть к тебе»… О боже, это даже не звучало как дешёвый подкат, слишком серьёзно и одновременно вскользь, словно Чонвон просто озвучил свои мысли и не заботился о том, как Сону их воспримет.       Неужели резкий отказ так подействовал на него? Тормоза слетели, раз надежды на взаимность нет?       Сону ворчливо сгорбился, натягивая чужой пиджак.       Чонвон появился пять минут спустя, удерживая четыре картины разного размера. Из-за этого ему было сложно протиснуться через проход и не повредить их, но Сону остался сидеть на своём месте, даже не подумав встать и помочь. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.       — Ну как? Согрелся? — поставив холсты напротив дивана, Чонвон с лёгкой отдышкой оглянулся на него.       — Закрой дверь на замок, — проигнорировав вопрос, Сону скрестил руки на груди и уставился на знакомые картины. После того, как Чонвон сделал требуемое, он встал рядом. — Как видишь, на всех них центральная фигура сюжета скрывает своё лицо. Я начну с первой. Мы туда попали вчетвером с Джей-хёном, Джейком и Суха.       «Покажи мне».       Не имело значения, какой посыл Сону вложит в гипноз. Для запуска механизма живой картины важно лишь воздействие магии, девушка на корабле показала своё лицо не потому, что Сону приказал, а потому что картина подверглась его способности в целом. Но Сону просто не хотел мудрить, поэтому использовал именно эту фразу.       Принцесса, прижимавшая меч к горлу в окружении коленопреклонённой толпы, пошевелилась. Оба генерала одновременно шагнули к ней, протягивая руки, дабы остановить её, а стража грозно потрясла оружием на рыдающих пленников.       Сону напряжённо проследил, как девушка крепче перехватила рукоять меча и слегка развернулась, показывая лицо с европейскими чертами.       — Она другая, — констатировал Чонвон.       — Да, — невесело покачал головой Сону и сжал ткань пиджака, не обращая внимания на впившиеся в подушечки пальцев грубые края пуговиц.       Следующие картины не развеяли подозрений, но и не добавили: танцовщица не сняла вуаль, продолжая кружиться плавно и изящно, а погибшие невеста и жених даже не сдвинулись, только ветер взметнул красные шторы.       Скачущие галопом всадники находились слишком далеко, чтобы точно установить, что девушка переняла какие-то черты Сону. Он покинул нагретое местечко и вплотную приблизился к этой картине, игнорируя предупреждающий окрик Чонвона.       — Ты слишком безрассуден, — пробормотал президент, торопливо схвативший его за плечо. — Раз уж нечто подобное открылось, то следует быть аккуратнее рядом с ними. Мы думали, что после погружения в картину, они более не способны затягивать в себя, однако кто знает, могло ли это измениться.       — Правила, вложенные их художником, не изменились, — задумчиво возразил Сону и выпрямился, обнимая себя за торс ледяными руками. — Я лишь был невнимателен, поэтому не заметил раньше.       Почему именно он? Каким образом происходит распределение ролей в нарисованном сюжете? Остальные могли быть кем угодно из массовки, однако Сону всегда становился во главе угла. А в отомэ-игре вместо него была Суха. Ещё одна деталь, скрытая от взора игроков?       А почему Сону вообще решил, что он стал главной героиней?       Случай с Хисыном уже показал, к чему может привести глубокое убеждение в чём-то. Неосознанно Сону подтолкнул его к Суха, полагая, что оба главных героя должны обязательно быть вместе. Несмотря на то, что разум не считал данный мир проекцией отомэ-игры, он продолжал цепляться за «Dark Moon» на протяжении месяцев своей жизни здесь.       Дрожь возобновилась, пока Сону уходил в мысли всё глубже.       — Похоже, у нас проблемы только с последней картиной. Давай не будем убирать её к остальным на склад, нужно ещё раз хорошенько поискать любые зацепки о художнике и картинах.       Мог ли он загипнотизировать самого себя? Так яростно избегал роли главной героини, что непроизвольно наоборот затягивал петлю на шею.       — Сону? — Чонвон мягко развернул его к себе, и Сону взглянул в чужие глаза.       В тёмных радужках он увидел искажённое отражение девичьего лица и отшатнулся.       Даже нынешний облик не принадлежит ему. Однако особого удивления и не было после трансформации, он привык к тому, что постоянно играл роль и сросся с ней. Как будто слишком часто надевая чужую маску, актёр действительно становился своим героем.       Но Сону не хотел быть кем-то другим. Он — Ким Сону, двадцати восьмилетний офисный работник, втайне раскручивающий мужчин на деньги и грабящий чужой кошелёк с бессовестностью настоящего пройдохи. Какая из него главная героиня, чёрт возьми?       — Сону, что-то не так? Ты меня слышишь вообще? — в конце Чонвон преисполнился напряжением и требовательно обхватил его за плечи. — Да ты же дрожишь весь! — он потянул Сону к дивану, не отпуская далеко. Наоборот, приобнял одной рукой за спину и прижал к своему боку, второй потянувшись за уже остывшим кофе.       Рики спрашивал, собирается ли он что-либо делать для обратной трансформации, но Сону тогда отмахнулся, почему-то предполагая, что проблема решится по ходу дела. Нет нужды прилагать усилия.       Джей стал человеком, пытаясь защитить Сону от нападения цветка-переростка. Суха превратилась, когда Вонён остро нуждалась в поддержке. Может, по этой причине Сону ждал какого-то особенного момента. И здесь он пошёл против своей сути, передав решение на волю случая, когда всю свою жизнь стремился к независимости от так называемой судьбы.       Только он сам имеет право выбирать дорогу, по которой пойдёт.       Чонвон хотел налить новый кофе, но отказался от этой идеи, когда плечи Сону начали трястись. Побледневший и очень тихий Сону даже не сопротивлялся объятиям, о чём-то так глубоко задумавшись, что не обращал внимания на внешний мир. Игнорировали его или действительно не слышали, Чонвон понятия не имел, беспокоясь всё сильнее с каждым мгновением.       — Чёрт, такими темпами ты реально в сосульку превратишься, — Чонвон выдохнул и надавил на дрожащую спину, опрокидывая безвольного Сону на себя. Руки сплелись вокруг стройного тела, он сел полубоком, стараясь передать собственное тепло. — Не вини меня потом, ты сам не отзывался.       «Я не хочу быть главной героиней», чётко осознал Сону, укладывая подбородок на подставленное плечо.       Веки медленно прикрыли воспалённые глаза, давая необходимый отдых, а головная боль, бившаяся в висках, слегка притупилась. Из-за невыносимого постылого чувства в груди ему не хотелось ни двигаться, ни говорить. От Чонвона же исходил знакомый жар, дарующий надежду, что замёрзшее сердце ещё можно отогреть.       «Я не хочу быть девушкой». Он родился парнем. Хоть и не был гетеросексуалом, у него никогда не возникало желания сменить пол. Его ориентация не зависела от внешнего облика.       Сону нравилось ухаживать за собой, из увлечений типичные мальчишеские хобби вызывали у него только ворчливость, и он предпочитал дружить с девушками, однако ничего из этого не определяло его гендер.       От конечностей поднялась искристая волна, словно кожу изнутри протыкала тысяча иголок, его спина выгнулась, пальцы вцепились в первое, что попалось на пути. Сону застонал сквозь зубы, изнывая от ощущения, что рвётся каждая клеточка тела, перестраиваясь во что-то новое.       — Сону? Чёрт! — Чонвон подтянул его выше, обхватывая таким образом, чтобы удобно было нести на руках, и встал с дивана. — Я отведу тебя к медсестре.       — Н-нет, — едва сумел процедить Сону и вытащил руки из объятий, скользнув по широким плечам. — Всё норм… аргх… сядь!       Они упали в обнимку: шея Чонвона щёлкнула от резкой смены позиции, а лопатки ударились об твёрдую верхнюю часть дивана, Сону же ничего не почувствовал, так как уже страдал от выворачивающей его боли.       Всё закончилось спустя несколько долгих секунд. Юбка неприятно стиснула талию, став внезапно гораздо меньше, чем нужно; хорошо, что колготки из эластичного материала и не сдавливали особо, а бюстгалтер и вовсе порвался на спине. Плюс в районе промежности хотелось бы побольше свободы. Но больше всего неприятных ощущений доставила обувь, которую он, повозившись, сбросил с ног и облегчённо вздохнул.       Тяжёлое дыхание вырывалось из пересохших губ. Сону рефлекторно облизал их и замер, случайно коснувшись открытой шеи Чонвона. Гулкий звук сглатывания над головой намекнул, что тот определённо почувствовал это.       Оказалось, в поисках утешения от боли обратного превращения он уткнулся за воротник рубашки президента. Вдобавок Сону заставил его сесть и таким образом сам уселся на него сверху, умостив задницу чуть ниже пряжки ремня прямо на… Ладно, нет худа без добра, по крайней мере, он теперь снова парень.       С трудом пошевелившись, Сону сменил положение.       — Ты… в порядке? — Чонвон положил ладонь на его поясницу и повернул голову, заглядывая в раскрасневшееся лицо. — О.       Желания двигаться не было совершенно, поэтому Сону остался сидеть в кольце крепких рук. Ничего страшного, президент не умрёт, если чуть-чуть потерпит. Ему же была необходима минутка. Ноги казались желе, руки подрагивали от лёгких судорог.       Чонвон держал подбородок приподнятым, чёткая линия его челюсти приковывала взгляд. Было так удобно лежать на его груди, что он забыл, в каком плохом состоянии ныне находились их отношения. Точнее, о своей злости и оскорблённом чувстве достоинства Чонвона.       — Кольцо горит, — пробормотал президент и поднёс руку ближе: тонкий серебряный обод на мизинце когда-то обхватывал палец Сону, а теперь багровый камень на нём сиял алым. По воздуху от него исходило приятное тепло, убаюкивающее как мягкая мелодия для сна.       — Что означает изменившийся цвет камня?       Вопрос прозвучал неожиданно для них обоих. У Сону уже были догадки, но без подтверждения они оставались лишь догадками, а в прошлый раз он просто вернул кольцо, не нуждаясь в долгих объяснениях.       — Оно создано магией крови моего далёкого предка. Ты правильно понял, что оно помолвочное, его дарят невесте наследника семьи, и она носит его вплоть до момента, когда следующий наследник не вступает во взрослую жизнь, — посомневавшись некоторое время, Чонвон всё-таки начал повествовать историю фамильного кольца. — Мой прапрадед вложил в него всю свою любовь, надеясь, что она сможет сберечь прапрабабушку, тогда ведь не особо мирные времена были. Он использовал самый твёрдый природный минерал, алмаз, но после всех манипуляций камень на пальце моей прапрабабушки внезапно изменил свой цвет. Он стал схож с цветом артериальной крови, которую использовал мой предок. Ну, а потом выяснилось, что камень может быть и темнее.       — Почему?       Сону приподнялся, чтобы рассмотреть кольцо поближе. Чонвон сбился с ровного темпа речи, его глаза заметались по лицу Сону, очутившемся на расстоянии вдоха.       — Я давно снял его, почему цвет до сих пор такой? — задал следующий вопрос Сону и приподнял бровь в немом требовании ответов. Чонвон кашлянул и продолжил, хотя его голос стал значительно ниже.       — Если обещаешь, что не сбежишь от меня сразу, то я объясню почему.       — Ты мне тут условия ещё смеешь ставить? — Сону постепенно приходил в себя и поверить не мог, что тот снова пытался воспользоваться моментом и его ослабленным состоянием, чтобы выбить парочку привилегий. — Отвечай, пока я настроен на мирный диалог, или я сейчас же уйду, и ты больше не получишь возможности изменить моё мнение о себе.       — И почему ты такой строптивый? Не даёшь мне и шанса хоть что-то для себя выиграть, это не очень честно, красавица.       Сону метнул на Чонвона убийственный взгляд, но тот лишь усмехнулся.       — Я уже не красавица, как видишь.       — Нет, ты всегда будешь именно красавицей, — терпеливо выдержав шлепок по плечу, Чонвон продолжил: — Чем темнее камень, тем сильнее чувства наследника к его невесте. Всё просто.       — Значит ли это, что твой отец любит твою мать сильнее, чем твой прадед свою жену? — тут же задумался Сону, пропуская мимо ушей первую часть речи. Его не смущало, когда кто-то называл его женским определением, как не смущало носить юбку или любить парней.       — Сильнее не всегда значит глубже.       Сону моргнул и подозрительно уставился на Чонвона, отмечая, что он как-то слишком довольно себя чувствует. Тогда до него дошло, что он всё ещё сидит на его бёдрах, раскинув ноги по обе стороны. С мрачным лицом Сону попытался переместиться на диван, но слабость подкосила его тело, и он неловко упал в открытые объятия боком.       — Не поднимай свою юбку так высоко, — Чонвон невозмутимо одёрнул задравшийся подол ниже. — Они оба любили одинаково, ну я так полагаю. Однако… любовь моего отца сильнее, потому что он практически сходит с ума от неё. Он одержим мамой.       Мрачный посыл стёр искры игривого настроения из атмосферы между ними. Сону снова взглянул на кольцо, наконец-то установив приемлемую дистанцию с Чонвоном. Довольно исчерпывающая информация, особенно в том свете, что ныне камень темнее, чем цвет артериальной крови.       Если всё так, как подразумевалось вышесказанным, то насколько сильны чувства Чонвона к нему?       Это впервые, когда он видел буквальное олицетворение чьей-то любви, и Сону не понимал, когда ситуация настолько усложнилась. Сонхун, Джейк и Хисын могли испытывать к нему симпатию, может быть, даже влюблённость — чем чёрт не шутит! — однако до настоящей, искренней и долгой любви ещё далеко. На Чонвона же Сону практически не делал никаких ставок, даже после того, как обеспокоился своим положением в сердцах целей захвата. Каким образом тот успел разогнаться от «нравится» до «люблю опасной любовью»?       У Сону пересохло горло, и он спустил ноги на пол, дабы пойти за водой, но понял, что подходящей обуви у него нет. Не собираясь пачкать колготки, Сону тем не менее вздрогнул, когда его поймали за запястье и развернули обратно.       — Я же попросил тебя не убегать, — с Чонвона слетела маска невозмутимости, обнажая беспокойство. — Нет причин для преждевременной тревоги, я не такой псих, как мой отец, и не схожу по тебе с ума.       — Что-то слабо верится, когда ты так себя ведёшь, — покосившись на пойманную в тиски чужих пальцев руку, процедил Сону. — Загоняй своего внутреннего цербера на место. Понятия не имею, из какого теста сделана твоя мама, однако я не из тех, кто будет терпеть чудачества.       Чонвон молчал, высматривая что-то в глубине светло-карих лисьих глаз.       — До тебя не доходит? Убери свои руки.       Чонвон моргнул и быстро разжал хватку. Для верности он сдвинулся чуть дальше, нервно облизав рот и избегая смотреть на Сону, который настороженно следил за его действиями.       — Прости.       — Моё прощение зависит от того, кто только что был передо мной. Безмозглое животное, решившее, что может контролировать меня, или человек, сразу улавливающий, что ему говорят. Решай, кем мне тебя считать, и учти на будущее: от твоего выбора зависит, как я буду к тебе относиться.       — Я… — президент студсовета провёл ладонью по лицу, словно снимая налипшую пелену. — Я тебя понял.       В прошлый раз Чонвон отказался извиняться, теперь первым сделал шаг, чтобы признать ошибку. Похоже, при должном усердии этот наглый блохастый кот всё-таки поддаётся воспитанию. Но надо ли вообще Сону возиться с чужими тараканами?       — Ты забрал телефоны у ребят?       — Ещё нет. Спасибо, что напомнил, вам нужно вернуть…       — Дай мне свой, — перебил его Сону, слегка расстегнув молнию на юбке — пояс слишком сильно сжимал талию, не давая спокойно дышать.       Чонвон забарабанил по обивке дивана, после чего стрелой метнулся к столу, вытащил из ящика айфон последней модели и снова очутился рядом с Сону.       — Пароль мой день рождения наоборот, — падая на кресло сбоку, бросил Чонвон.       — Когда у тебя день рождения? — озадачился Сону и нарвался на странно-обиженный взгляд, не вязавшийся с обычным видом парня. — Ладно, не говори, я вспомню сам.       Строчки из личного дела президента мелькнули перед мысленным взором, и он уверенно набрал шесть цифр в указанном порядке. Затем зашёл в контакты, нашёл знакомое имя и нажал на кнопку вызова.       Через десять минут ручка двери задёргалась. Чонвон открыл запертую изнутри дверь, пропуская взлохмаченного Джея с небрежно висящей сумкой на плече. Да, именно ему позвонил Сону с просьбой принести из его комнаты обувь, а уж как тот будет прорываться внутрь, его не волновало. Пусть хоть снесёт дверь, главное вернуться обратно.       — Сону?! — воскликнул Джей, успевая хмуро покоситься на Чонвона. Он подскочил к дивану и вдруг засиял как лампочка в тысячу ватт: — Ты вернулся! Как это произошло? Когда ты смог превратиться обратно? Что-то случилось?       — Полегче с вопросами, лучше ответь, где моя обувь?       — Ох, я испугался, что что-то произошло и решил сначала заскочить проверить, — Джей указал за спину в неопределённом направлении, словно это всё объясняло. — Мы с Джейком были на футбольном поле, тренер и тебя искал.       Вот же чёрт, он совсем забыл, что не снял с себя обязанности менеджера.       — Так как ты превратился?       Сев на диван по соседству, Джей не сводил любующихся глаз с него. Невольно Сону ощутил, как щеки согрелись от такого пристального внимания. Кажется, в качестве парня он нравился ему больше.       — Ничего сверхъестественного не произошло, — небрежно отмахнулся Сону и заёрзал. — В какой-то момент я глубоко задумался обо всём и пришёл к выводу, что пора бы снова стать парнем. Механизм трансформации довольно прост, как и говорил Кевин Ли — главное тут внутреннее ощущение и стремление преодолеть барьер в своём подсознании. Однако, теперь эти кроссовки мне не подходят, а мне всё ещё нужно как-то вернуться в комнату.       — Вообще-то, я мог бы отнести тебя, — вмешался в разговор Чонвон, со скрещёнными на груди руками прогуливающийся вокруг дивана, как кот вокруг ароматной закуски. — Я быстр, так что не успеешь оглянуться, как окажешься в своём логове.       — Нет необходимости, — отрезал Джей, которому только топорщившихся чёрных ушек не хватало, чтобы показать недовольство, и наклонился к Сону. Подхватив драгоценную ношу под коленями и за спиной, он легко поднялся на ноги. — Путь неблизкий, можно второпях повредить запястья. Ты быстрый, но я сильнее.       Сону поспешно поправил осточертевший бюстгалтер, за неимением груди и порванной лямки перекрутившийся неудобным образом. Только два пиджака скрывали маленький конфуз. Кстати, следовало вернуть чужую вещь владельцу.       Пока он беспокоился по мелочам, два кота устроили соревнование по красноречию. Чонвон пытался аккуратно забрать его у Джея, а тот сопротивлялся.       — Ну что ты, Сону вовсе не тяжёлый.       — Тем не менее он взрослый парень. Конечно, будет лучше перестраховаться, а не уронить его случайно.       — Поверь, я с детства занимаюсь тхэквондо и умею держать равновесие в любой ситуации.       — Здорово, рад за тебя. Как это относится к нам?       — Эй, вам делать больше нечего? — чувствуя, как его уши сворачиваются в трубочку, прошипел Сону. — Хватит тянуть меня туда-сюда. Чонвон, верни картины на склад и займись своей работой. Спасибо, конечно, что уделил мне столько времени, но я не смею отвлекать тебя дальше. Джей-хён, прекращай голосить и пошли уже.       Джей с самодовольной ухмылкой, которую немедленно захотелось стереть отрезвляющим подзатыльником, многозначительно посмотрел на Чонвона.       — Как скажешь, принцесса. ***       После того как Сону отнесли в общежитие, образовалась возможность спросить о важном деле, временно отложенном из-за обстоятельств.       — Ты связывался с Сонхуном? — когда его усадили на кровать, Сону не спешил раздеваться и сидел в расползающейся в талии юбке.       Джей вернулся к порогу, чтобы поставить захваченные белые кроссовки в ряд к остальной обуви, после чего вытащил телефон. Он казался чужеродным пятном в интерьере комнаты — размолвка между ними разрешилась быстро, если считать дни, проведённые в состоянии тихой войны, но Сону отвык от его частого присутствия рядом.       — Утром он писал, что ещё не закончил решать проблему Вонён. Похоже, ему придётся застрять там на некоторое время. Разве Сонхун не отчитался тебе по приезду?       Сону потянул ткань колготок, мечтая, наконец, стянуть их с себя.       — Затрудняюсь ответить, мой телефон разрядился.       — Попроси Чонвона, — пожал плечами Джей и скрестил руки на груди, прислонившись к стене. — По-моему, он тебе не откажет. Что, вообще-то, меня слегка настораживает.       — Тебя всё настораживает, — поморщился Сону, не воспринимая его слова всерьёз. — Выброси из головы всякую чушь, Чонвон просто страдает ерундой, как и всегда. Ты с ним общаешься ближе, должен был понять, какой он человек.       — Именно поэтому я и говорю это. Что Чонвон от тебя хочет? Я вступил в студсовет, потому что беспокоился, что он может втянуть тебя в какие-то проблемы, но в конечном итоге у меня сложилось впечатление, что ты и сам рад участвовать в беспорядках школы.       — Спроси у него сам, ладно? Я не нанимался объяснять поступки каждого, кто от меня что-то хочет. Всё, дай мне переодеться, встретимся потом.       Джей сел прямо на пол, натягивая кроссовки, небрежно сброшенные у входа, и положил айфон на тумбочку. Пока он обувался, Сону сбросил с себя пиджак и незаметно стянул бюстгалтер через рукав, едва успев спрятать его от чужого взора.       — Я знаю, что напрасно за тебя тревожусь, но всё-таки иногда позволь мне это делать, — глухо сказал Чонсон и затянул шнурки. — Оставлю тебе свой телефон, можешь переписываться с Сонхуном, сколько пожелаешь. Используй FaceID, если не помнишь пароль.       Поблагодарив за внезапный подарок, Сону попрощался с Джеем и торопливо сбросил с себя всю одежду, чтобы с радостью застрять в ванной на полчаса. Пусть женская версия мало чем отличалась от его настоящего лица, всё-таки он успел соскучиться по себе. Пожалуй, Сону больше никогда не будет жаловаться на свой рост: будучи девушкой приходилось смотреть на людей снизу вверх чаще, чем раньше, поэтому теперь он в полной мере ценил то, что имел.       — Перекраситься что ли? — задумчиво укладывая волосы с помощью геля, Сону подмигнул отражению. — Но сначала следует разобраться кое с чем.       Немного повозившись с выбором наряда, Сону выполз на ужин с гордо вздёрнутым подбородком и в новеньком джинсовом комплекте, когда-то подаренном Джеем в качестве компенсации за разрушенную мебель.       Кёнмин и Джо бурно обсуждали с Суха завтрашний экзамен по физике. Так как по расписанию во вторник у второго курса была только Медитативная практика, то на этой неделе некоторые предметы перетасовали местами. К сожалению, Тутти забыл рассказать им заранее, поэтому половина одноклассников похоронила себя в библиотеке и учебных классах, пытаясь ускоренно подготовиться.       Троица настолько углубилась в разговор, что не сразу заметила изменения во внешнем облике Сону.       — Ты снова парень! — запоздало воскликнул Кёнмин и на радостях похлопал его по плечу, чуть не выбив дух из новоприобретённого тела. — Да здравствуют шарики!       — Вот придурок, следи за языком, — возмутился Джо, зачем-то торопливо прикрыв Суха глаза.       — Сам не лучше, глаза-то зачем закрывать?       — Чтоб не ослепла от твоей глупости.       — Поздравляю, Сону-я, — успешно отбившись от чрезмерно заботливого одноклассника, Суха бросилась осыпать его комплиментами. — Из тебя получилась очень красивая девушка, но всё-таки… рада, что ты смог превратиться обратно. По себе знаю, насколько это неудобно, хоть я не меняла пол.       — Мы должны отпраздновать возвращение Сону! — Кёнмин собрал учебники в кучу, прихватив и те, что принадлежали соседям по столу, да небрежно скинул на пустой стул. — Долой учёбу, как-нибудь переживём завтрашний день. Важно уметь наслаждаться успехами своих друзей, вот что я вам скажу.       — Ты просто не хочешь признавать, что полный ноль без палочки в физике, нечего тут высокопарными фразочками разбрасываться.       — Ой, да пошёл ты, из тебя прямо-таки течёт яд зависти.       — Да? С собой не путай, во-первых, ты до сих пор не нашёл себе пару на Зимний бал. На этом, пожалуй, можно закончить.       Бессильно взвыв, Кёнмин дулся остаток ужина. Сону обсудил с Джо и Суха, где они заказывали наряды для бала, затем поставил мысленную пометку встретиться с Хо Юнджин и спросить её мнение. Нет смысла выбирать себе образ, если не учитываешь партнёршу.       — Кстати, я нашёл твою заколку, — вспомнив о невидимке с маленькой мордочкой белого кролика, которую Сону заметил на подоконнике утром, он щёлкнул пальцами в сторону Суха. — Минутку.       Согнувшись в три погибели, он принялся рыться в кармане своей куртки, которую повесил на спинку стула.       — Джо, привет, — знакомый женский голос прорвался сквозь гул. — Забыла сказать тебе, что сходила в ателье, но, к сожалению, они вряд ли успеют сшить с нуля свадебное платье, поэтому я заказала готовое по интернету.       — О? П-привет! Стой, не успеют? А когда доставят платье? Ты заказала уже готовый костюм?       — Нет, конечно, откуда бы найти то, что ты придумывал три ночи подряд.       Сону выпрямился, и Минджон осеклась. Их взгляды пересеклись над столом, возле которого остановилась старшекурсница с подносом в руках.       — Тогда его ещё предстоит доработать. Хм. В принципе, если ты покажешь мне, что выбрала, может, я смогу покрасить его, где надо.       Девушка громко цокнула, перебив Джо. В это время к ней со стороны раздачи еды подошла Нин Ичжо и сразу заметила Сону, спокойно наблюдавшего за ними с приподнятой бровью. Не то чтобы он пытался кого-то спровоцировать, просто готовился ответить, если Минджон придёт в голову поругаться.       Но Ниннин резко опустила глаза и успела схватить подругу за локоть, практически утаскивая от их стола. Джо, не успевший договориться со своей партнёршей, озадаченно проследил за поспешным уходом.       — И что это было?       — Вот, не теряй её, это же подарок, насколько я знаю, — закатив глаза, Сону передал Суха заколку и подмигнул. До неё дошло, при каких обстоятельствах она могла обронить подарок Вонён. Подцепив кроликом чёлку, Суха радостно поблагодарила за находку.       Под смешки и лёгкое обсуждение Сону не сразу обратил внимание на то, что кто-то наблюдает за ним издалека. Боковым зрением заметив парня, сидящего с прямой спиной через проход и не шевелившегося около пяти минут, он покосился в ту сторону.       Хисын молча рассматривал его, а когда понял, что пойман, быстро опустил взгляд на стол перед собой. Через несколько минут он снова украдкой посмотрел на Сону, но тот и не думал отворачиваться, ожидая чужой реакции.       «В шахматном клубе после ужина», несколько раз подумал Сону и, только добившись неуверенного кивка, оставил его в покое. Пора покончить с последними сомнениями раз и навсегда.       На выходе из столовой Сону столкнулся с Джейком, уткнувшимся в толстенный том по магическому праву. Острый край врезался в грудь, их лбы ударились друг о друга. Сону с шипением отпрыгнул подальше и с болезненным вздохом схватился за дверной косяк. Когда до него дошло, кто стал причиной внезапного ДТП, его глаза вспыхнули.       — Вообще-то, в общественном месте нужно смотреть по сторонам.       Джейк в первые мгновения раздражённо скривился, явно собираясь выругаться хорошенько, но потом пригляделся и замер с глупым лицом. Даже забыл поправить покосившиеся очки.       — …Сону? — недоверчиво уточнил он, взглядом пройдясь от макушки до ног. — Ты… Когда ты превратился обратно в парня?       — Час назад. А что? Ты хотел присутствовать в этот момент? Не знал, что ты страдаешь вуайеризмом, это считается за грех?       Ни с того, ни с сего атакованный Джейк закатил глаза и перестал косплеить столб.       — Ты по ночам откладываешь яд, чтобы прыскать во всех потом без разбору?       — Глупо предполагать, что я не выбираю жертву заранее, — сверкнул улыбкой Сону. — Ты всегда будешь номером один в этом списке.       Бодро обмениваясь ударами, они не обратили внимания на окружение, а потому появление Ли Гону стало сюрпризом.       — О, Сону, а я как раз вспоминал о тебе! Мне сказали, что это ты был на выходных в образе девушке, но вижу, что ты уже вернул свой истинный облик.       — И тебе добрый вечер, — застигнутый врасплох, Сону мог только сменить оскал на приветливое выражение лица, уловив, как Джейк поперхнулся от резкого преображения. — Да, так получилось. Извини, что не поздоровался тогда должным образом.       — Ничего, ничего, я всё понимаю, — тут Гону издал каркающий смех и пихнул неподготовленного Джейка в плечо, из-за чего тот потерял равновесие. — Конечно, я был удивлён, но теперь думаю, что это закономерный результат ваших перепалок.       — Ты сейчас о чём?       Гону аккуратно похлопал Сону по спину и подтолкнул к Джейку.       — Ладно вам, я же не какой-то там псих, чтобы осуждать за любовь. Не имею ничего против. Наоборот даже рад за вас.       Когда до них дошло, что Гону имеет в виду, они переглянулись. Чёрт, не может быть, что слухи распространились по всей школе. Не может же? Сону как-то упустил контроль над ситуацией, занятый другими проблемами.       — Касательно этого, — попытался отбрехаться Сону, но Гону увидел знакомого в конце коридора и бросил их переваривать услышанное.       — Здорово, теперь все будут уверены, что мы встречаемся, — вполголоса пробормотал Джейк. — Не похоже, что ты хотел этого.       Быстро придя в себя, Сону стряхнул невидимую грязь с куртки и деловито обнял вздрогнувшего парня за локоть. Теперь разница в их росте была гораздо меньше, что позволило посмотреть ему прямо в глаза, не задирая голову.       — Из всего можно извлечь выгоду, но ты сильно не радуйся, дорогой. Помни, это ты преподнёс себя на блюдечке, горя желанием пригодиться мне хоть в чём-то. Не забивай этим свою хорошенькую головку, я сам решу, чего хочу, ладно?       Джейк ничего не ответил. Однако, проходя мимо, Сону обнаружил, что его уши полностью покраснели. Даже не став спорить, Джейк поспешил скрыться в столовой.              Коридоры перед шахматным клубом пустовали. Сону некоторое время любовался огромной картиной, занимающей целую стену. «Последний день Помпеи» поражала воображение множеством деталей и общей мрачной атмосферой.       Когда-то благодаря ней Сону понял, что рута с живыми картинами им не избежать. Это одна из первых живых картин, написанных тем же художником. Единственное и главное её отличие в том, что она не обладала способностью затягивать людей в себя. Иначе Сону не осмелился бы гулять по школе, зная, что такая опасная вещь осталась без присмотра.       Однако, она всё ещё могла оживать. Поэтому Сону, недолго думая, повторил трюк, который уже несколько раз сотворил в кабинете студсовета.       «Покажи мне».       Гулкие шаги раздались за спиной, затихнув ровно в тот момент, когда сюжет бедствия развернулся во всей своей ужасающей красоте. И секунду спустя появившийся в коридоре человек сорвался на бег, а тело Сону перестало подчиняться его воле. Воздух засвистел в ушах, когда он буквально влетел в кого-то разгорячённого и всполошено дышащего, а чужие руки яростно обхватили его.       — Что за бес на тебя напал?!       Замерев в нескольких дюймах от лица напряжённого Хисына, Сону подавил болезненный стон. Они повисли в воздухе в неудобном положении, где единственной опорой для него стала высокая худощавая фигура парня, который и был причиной падения. До сих пор не переодевшись из школьной формы, он ходил по школе в рубашке и тонком кардигане, похоже, не испытывая проблем с прохладой коридоров. Галстук запутался в дрожащих пальцах Сону, а расстёгнутые верхние пуговицы оставляли ворот раскрытым.       Хисын осторожно поставил его на ноги и потянул ближе к противоположной стене.       — Я боялся, что ты попадёшь в картину один, — вполголоса, словно не желая потревожить кого-то, сказал он и кивнул на «Последний день Помпеи». — Я проходил мимо неё десятки раз, но не думал, что настолько большая картина может быть одной из тех, что мы ищем. Когда ты понял это?       Наконец-то сообразив, почему Хисын повёл себя столь безрассудно, Сону даже не знал смеяться ему или плакать. Да уж, со стороны-то кажется, что он собирался прыгнуть прямо в пекло. С учётом последних событий, у Хисына даже мысли не возникло об ином раскладе.       — Нет же, — проворчал Сону и потёр локоть, неудачно вывернувшийся во время трюка с полётом. — Это вовсе не та живая картина, о которой ты в первую очередь подумал. Скорее всего, у них действительно один художник, вот только в эту он не стал вкладывать портал в нарисованный мир. Если ты помнишь, то я рассказывал о реплике «Конги нори». Так вот, помимо неё, видимо, существуют и другие копии знаменитых картин.       — Так она не опасна? — вычленил суть Хисын, и его плечи расслабились.       — Да. Сейчас я не настроен на новые приключения.       Вернув самообладание, Хисын приблизился к картине и с лёгким благоговением прикоснулся к холсту. Сону уже налюбовался, потому остался стоять на прежнем месте, ожидая, когда они смогут отправиться в помещение клуба. Ранее им двигало любопытство и капелька злости на тех, чьей волей невинные студенты ставили свою жизнь на кон, пытаясь выбраться из оков навязанного сюжета. Но с появлением Хисына эти чувства утихли. Какая разница, если художника и предыдущего директора здесь нет? Кусок бумаги никак не восстановит ему нервных клеток, потерянных, когда он бежал в кабинет студсовета, чтобы подтвердить слова Джейка.       Сону сомневался, что сможет забрать обратно частичку своей души. Нарисованная дева уже получила его лицо. Сделанного не воротишь.       — Пошли, потом успеешь повздыхать.       Сону направился по знакомому маршруту, слыша тихие шаги за спиной. Перед дверью в комнату шахматного клуба Хисын перегнал его, чтобы открыть замок и распахнуть дверь.       Он зашёл внутрь и очутился в полутьме. В квадрате света, отбрасываемом из коридора, вытянулись две тени. У одной из них на правом ухе покачнулась длинная серьга.       — Бра придётся зажечь вручную, — объяснил Хисын, задев его плечо и встав у ближайшего настенного светильника. — В них специальный амулет, так как электричества в Деселис нет. Отец рассказывал, что лет двадцать назад вместо них использовали настоящие свечи, и, кстати, в некоторых помещениях до сих пор они сохранились.       К концу фразы мягкий и в то же время мелодичный голос ослабел, словно Хисын пожалел, что решил поделиться с ним маленькой историей. Кружок света зажегся с тихим щелчком, позволяя увидеть, как он стоит у стены с кривой улыбкой.       — Какое счастье, что я родился позже, — нейтрально произнёс Сону, не став акцентировать внимание на упоминании Ли Чжэина. — Ты снова забыл, что маг, или просто любишь работать руками?              Следы хмурости медленно истаяли, и Хисын озадаченно захлопал ресницами. Всё-таки он слишком похож на оленёнка, случайно выскочившего на дорогу перед машиной. Сону мысленно фыркнул и подумал, что для такого чувствительного человека он вполне неплохо орудовал ружьём пару дней назад.       — В десять лет я понял, что могу вообще не вставать с кровати и получать желаемое по щелчку пальцев, — Хисын продемонстрировал сказанное, и бра по всей комнате одновременно включились. — После этого у меня был долгий период лени, переросший в апатию и потерю интереса ко всему, поэтому психолог порекомендовал мне как можно меньше прибегать к телекинезу.       А, так вот в чём причина. Сону не предполагал, что магия может навредить таким образом. Собственно, вряд ли его можно назвать специалистом, ведь возможность управлять чужим разумом у него появилась относительно недавно.       Недолго думая, Сону сел за стол с шахматной доской, но, в отличие от первого посещения клуба, он выбрал сторону белых. Руки так и не дошли изучить правила основательнее, однако больше ему не нужно было что-то доказывать. Даже если сегодня его ждёт проигрыш, то Сону примет его достойно.       Хисын не стал ждать особого приглашения и занял место напротив, кончиком пальцев постучав по фигурке короля. Под опущенными ресницами неясно, какими чувствами полнятся его глаза, рот сжат в тонкую полоску, а поза закрыта.       — Я никуда не тороплюсь, поэтому можешь дальше рассказывать о себе, — махнул рукой Сону и откинулся на спинку.       За пределами информации, полученной в процессе игры, и поверхностного наблюдения за ним Сону в действительности мало что знал о Хисыне. Упоминая о своём детстве, он вдруг заинтересовал его, поэтому Сону не стал сразу переходить к делу.       — Рассказать о себе?.. — Хисын явно не ожидал такого предложения и задумался. — Отец проводил со мной мало времени, поэтому вряд ли я могу рассказать что-то интересное. В основном, моим воспитанием занималась мама, она сейчас увлекается морской биологией и почти круглый год путешествует. Но в детстве мы часто посещали различные светские мероприятия, на одном из которых я познакомился с Ян Чонвоном. Так как его старшая сестра предпочитала общество старших ребят, он постоянно оставался предоставленным самому себе, поэтому я быстро научился находить его где-то в укромном уголке…       Внимательно слушающий Сону вдруг нахмурился.       — Ладно, если ты не способен правильно интерпретировать мои слова, то не продолжай.       — Что?       — Я не спрашивал о твоих родителях или Чонвоне, я спрашивал о тебе.       Хисын казался застигнутых врасплох, не сразу сообразив, что ему сказали. Неловко потерев шею ладонью, он выпрямился и кашлянул в кулак.       — В моей жизни нет ничего увлекательного.       — Друзья? Хобби? Какой-то постыдный поступок, о котором ты вспоминаешь перед сном? — безразлично перечислил Сону и, не получив внятной реакции, вздохнул.       — Я правда не знаю, что тебе рассказать о себе, — пожал плечами Хисын. — До поступления в Деселис я жил как все. Только в прошлом году мне захотелось изменить что-то, из-за чего я участвовал в выборах президента студсовета, но в итоге проиграл. На самом деле, я не расстроился особо, глупо было рассчитывать, что за меня проголосуют.       — Глупо сдавать перед самым финишем, — фыркнул Сону, примерно представляя, что произошло на третьем курсе обучения Хисына. — Я не прав? Или ты боролся изо всех сил, даже когда поддержка Чонвона росла с каждым днём?       — Я…       Замолчав, Хисын уставился на фигурки перед собой. Значит, Сону не ошибся. Что ж, подобное поведение вполне в его характере.       — Какой смысл бороться, когда результат уже известен?       Тихий шёпот был пронизан неким смирением, которого Сону не понимал. Джейк верно подметил, что он привык жертвовать собой ради достижения своей цели, однако он не мог знать почему. Вовсе не из-за альтруистических побуждений, а лишь потому что Сону никогда не имел достаточно, чтобы использовать другие пути. До тех пор, пока желаемое попадало в его руки, для него не имело значения, сколько будет потеряно в процессе борьбы. Это не значит, что Сону стремился уйти из жизни.       — Никто не может знать заранее своей судьбы, — глядя сквозь пространство, провозгласил Сону. — Пока твоё сердце бьётся, всегда есть смысл.       Некоторое время они просидели в тишине.       — Теперь я понимаю, чем ты руководствовался, освобождая нас обоих из плена антимагов.       Смена темы произошла плавно, но всё же неожиданно для Сону. Резко вынырнув из глубин собственного разума, он посмотрел в глаза Хисыну и усмехнулся. Похоже, они пришли к тому, ради чего собрались в этой пустой комнате. Сону выбрал пешку с краю, начиная игру.       — Конечно, нет ничего проще сложить лапки и позволить другим решать жить нам или умереть. Но я как-то не был воодушевлён этой идеей. Полагаю, ты тоже не против того, что сидишь сейчас в своём любимом клубе, а не заперт в узкой келье связанным. Хотя к этому моменту они бы уже доставили нас в пункт назначения, где нас ждала только смерть.       Выслушав его, Хисын взял пешку в центре и передвинул вперёд.       — Я не успел поблагодарить тебя вовремя. Ты спас меня, хоть и не был обязан. Скорее всего, без меня тебе было бы даже легче убежать.       — Считай, что мы квиты, — ответив тем же манёвром, Сону пригласил Хисына сделать следующий ход. — Ты тоже меня спас.       — Вряд ли это можно назвать спасением, — несколько невесело усмехнулся тот. — Я обдумывал события в лесу десятки раз и понял, что на самом деле у тебя всё было под контролем. Мне не следовало лезть, так я только помешал тебе.       — Этого мы уже не узнаем. Может быть мой план не увенчался бы успехом, так что носи корону героя.       Фонари за окном зажглись одновременно, отвлекая внимание от доски. Сону проверил часы, висящие над входной дверью, и отметил, что до комендантского часа осталось немного.       — Героя, говоришь… Разве у каждого героя есть корона? Мне казалось, что он чаще всего вооружён мечом, а не властью. Или в отомэ-игре я был принцем?       «Помнит всё-таки. Хотя чего я ожидал? Всё, что может пойти не так, пойдёт не так».       Изобразив недоумение, Сону помедлил с выбором фигуры. На чужом поле сложно вести свою игру, особенно, когда половину правил не знаешь. Тем не менее он осознавал, на что шёл, поэтому недолго ломал голову и выставил в авангард коня.       — О чём ты?       В стекло забарабанили мелкие редкие капли. Атмосфера таинства, образовавшаяся в полутёмном, освещённом лишь настенными бра помещении, усилилась начавшимся дождём. Молчание в перерывах между обменом фраз теперь заполнилось неравномерным стуком и завыванием ветра, что кренил макушки деревьев к западу.       Чёрная пешка съела белую, Хисын аккуратно поставил поражённую фигурку с краю от доски и взглянул на Сону.       — Уверен, что тебе не нужно делать вид, будто ты не понимаешь о чём я, — мягко сказал он, кончиками ногтей царапая стол. — Если я был главным героем «Dark Moon», то моей главной героиней была… Суха? По этой причине ты уверенно толкнул меня к ней. Тогда в чём заключался сюжет игры? Расскажи мне, Ким Сону. Или тебя зовут иначе?       Сохраняя непроницаемое выражение лица, Сону наклонился ближе к столу и подставил под подбородок кулак. В отличие от его представлений, Хисын вовсе не казался взволнованным, куда больше эмоций он показывал, когда речь зашла о его детстве и связей с отцом. Верил ли он в игру или просто подыгрывал, надеясь вызнать, что творится в его голове?       — И как я могу делать вид, что не понимаю, если я действительно не понимаю?       «Давай, поведай свои мысли».              — Тогда почему ты позвал меня на отдельный разговор? Ким Сону, ты никогда не проявлял инициативы, чтобы поговорить со мной без причины. Хочешь сказать, что внезапно заинтересовался мной после совместно пережитого похищения?       — А если и так?       — Тогда сходи со мной на свидание в следующую субботу.       Бросив предложение ему в лицо, Хисын невозмутимо продолжил свою стратегию и отправил ладью на противоположную сторону доски. Сону же ошарашенно застыл, неожиданно для себя очутившись в разложенной заранее ловушке.       — Я не… что за бред? Я не пойду с тобой никуда.       — Тогда вернёмся к предыдущей теме, — лучезарно улыбнулся Хисын и перегнулся через стол, чтобы прошептать: — Значит ли твоя оговорка про работу, что ты старше меня?       Стойте-ка! Какой к чёрту оленёнок, да это же настоящий хищник! Усыпил его бдительность мягким как тофу поведением, подкрался, а потом просто взял и атаковал в самое сердце. Так нечестно!       — Насколько старше? Поэтому ты мне отказал?       — Так, прекрати немедленно, — Сону не выдержал и оттолкнул рукой слишком привлекательное лицо, оказавшееся так близко. — Я отказал тебе, потому что не испытываю взаимности. Люби, сколько хочешь и кого хочешь, однако стоит остановиться, если тебе прямо говорят «нет».       — Ты посоветовал мне не бросать начатое, — парировал Хисын, ничуть не смутившись от грубого жеста. Он сел ровнее и вернул прежнюю серьёзность. — Ведь никто не может заранее знать свою судьбу. Почему ты уверен, что твоя судьба не связана со мной?       — Ты просто переворачиваешь ситуацию, как тебе удобно!       — Да, — твёрдо кивнул Хисын и лишил его дара речи. — Послушай, Сону, для меня не имеет значения, кто ты на самом деле. Не скрою, что поначалу я был в растерянности, но ты понравился мне, и будь ты хоть пришельцем с другой планеты, мои чувства не исчезнут просто так. Когда я лежал в келье, связанный и беспомощный, смирившись с грядущей участью, ожидая худшего, то успел обдумать и переосмыслить многое. Ты появился как луч света и вытащил меня из тёмной комнаты. Я не могу игнорировать это. Кем бы ты ни был, у тебя явно нет плохих намерений.       Цепочка рассуждений привела Сону в ступор. То есть неважно кто он, если он спас его?       — Тот, кто рискует жизнью ради других, не может быть плохим человеком. Даже если бы и был, сомневаюсь, что это сильно изменило моё мнение, в конце концов, я привык к твоей грубости и дерзости.       — Тебя не волнует, что случилось с предыдущим владельцем тела? — вырвалось у Сону вопреки его воли.       Хисын опустил взгляд ниже уровня его глаз, сосредоточившись на чём-то далёком. Затем восстановил зрительный контакт и печально улыбнулся.       — Я… хотел узнать у тебя, что с ним случилось. Но вряд ли я смогу как-то повлиять на возвращение настоящего Ким Сону.       — Я и есть настоящий Ким Сону, — устало вздохнул Сону и поправил чёлку. — Просто из другого мира. Старше и никакой магии у меня не было, я работал на обычной работе, жил и занимался своими делами. Вовсе не планировал красть чужое тело и менять привычный уклад жизни на путь, полный опасностей и загадок. Отомэ-игра попалась мне случайно, я успел пройти только твой рут, и нет, ты никакой не принц. События разворачивались в этом же мире, когда Ким Суха поступила сюда на второй курс.       Казалось, Хисын перестал дышать, так сосредоточенно слушал. Выбирая среди двух вариантов развития событий в ходе диалога, Сону обнаружил третий и поставил всё на кон, решившись раскрыться полностью. С Джеем или другими целями захвата, так или иначе соприкасающимися с Ким Сону ранее, он бы не подумал откровенничать. Но Хисын отличался тем, что никогда не сближался с Ким Сону, их судьбы подобны параллельным прямым, пересёкшимся волею случая.       — Но игра на то и игра, что ничего серьёзного не раскрывает. Ты влюбился в Суха, а после вас ждал типичный счастливый конец, — Сону «съел» вражеского ферзя и ядовито процедил: — Как видишь, твоя судьба мне известна. И она никак не связана со мной.       Ошеломлённо молчащий Хисын откинулся на спинку стула, сложив руки на коленях. Работа его мозга отчётливо отражалась в подёргивании бровей и нервном покусывании губы, но последняя фраза отрезвила его.       — Уже поздно отказываться от своих слов, — покачал он головой. — Для меня также поздно влюбляться в Суха. Не пытайся отвлечь меня от сути провокацией, я вижу, что ты просто хочешь заставить меня забыть о главном.       — О чём же?       — Тот факт, что ты прибыл из другого мира. Я никогда не слышал раньше, что подобное возможно.       — Что ж, здесь я никак не могу тебе помочь, — развёл руками Сону и указал на ряд чёрных фигур. — Твой ход.       В тишине они обменялись несколькими «ударами». Дождь усилился, внушая тревогу — возвращаться под таким ливнем будет довольно неудобно. Сону покосился на куртку без капюшона и подавил раздражение.       — На самом деле, я солгал тебе, — беззаботно возобновил разговор Сону, когда на доске осталось меньше половины фигурок. — Может, всё, мною сказанное, полный бред, а может часть. Догадайся сам.       — Сомневаюсь, что ты мне врал.       — Тебе больше нравится верить в маловероятную чушь, чем признать, что между нами ничего не может быть?       — Я верю, что ты можешь не принадлежать этому миру, но это никак не связано с нашими отношениями.       — Ох, твоя логика не поддаётся объяснению, — хлопнув по столу, вспыхнул Сону и встал со стула. — Я устал тратить здесь своё время.       Накинув на плечи куртку, он останавливается у окна, чтобы проверить свой внешний вид в отражении стекла. Хисын оставляет доску в беспорядке и спешит догнать его у дверей, щелчком пальцем погасив все источники света в помещении.       — Мы ведь не закончили разговор.       — У меня нет настроения продолжать, — рассеянно качает головой Сону, краем глаза отметив, что Хисын, видимо, уже был сегодня в клубе и оставил свою верхнюю одежду. В длинном плаще и наполовину сокрытый в тенях он напоминал классический образ вампира из книг.       — Тогда я провожу тебя в общежитие.       — Вовсе не обязательно.       — Мы всё равно живём на одном этаже, — мягко отказался Хисын, следя за тем, чтобы не отставать от быстрого темпа спутника.       К девяти вечера дальние уголки замка пустовали, а шахматный клуб располагался практически в самом конце лабиринта коридоров. Чтобы добраться до общежития, им предстояло либо выйти через выход около библиотеки и пересечь сад, либо свернуть к главному выходу. Сону в последний момент решил заглянуть за парой учебников, если господин Ли ещё не закрыл двери для поздних студентов.       Хисын сопровождал его молча, спрятав руки в карманы тёмного плаща и слегка сгорбившись.       — Завтра на собрании кое-что произойдёт, — когда они шли по длинному коридору, тихо обронил Сону. — Будь на чеку. Подробности объясню позже, можешь заглянуть ко мне перед завтраком.       — Собрание? — озадачился Хисын. — А что… Подожди, ты хочешь поймать…       — Потом, — отмахнулся Сону и не удержался от издевки: — Если бы ты не сбивал меня с толку, то мы успели бы обсудить это.       — Приятно знать, что я могу сбить тебя с толку.       Ответить Сону чем-то резким не успел, так как краем уха услышал чьи-то гулкие спаренные шаги. Судя по звуку и частоте, эти двое мужчины, высокие и уверенные. Он отметил это как бы между делом, не придав особого значения и собираясь уже свернуть за угол, как до их слуха донёсся отрывок чужого разговора.       — …и что вы предлагаете делать, директор?       — В любом случае, ты не добьёшься ничего, если будешь вызывать на допрос каждого моего ученика. Прошлое твоё посещение спровоцировало волну, которая чуть не погребла Хисынни. Я не собираюсь отвечать за последствия, которые возникнут после твоего разговора с Ким Сону.       Уловив собственные имена из речи директора Мин, Сону и Хисын переглянулись. Расплывчатые тени идущих в их сторону людей появились перед ними, но самих следователя Ким и директора ещё не было видно. Поэтому Сону быстро и тихо обвил руками шею Хисына, заставляя его нагнуться и мысленно воскликнул: «Наверх!»       Шаги и продолжающийся диалог скрадывали шорох соприкоснувшихся тканей верхней одежды и сорвавшийся вздох, когда Хисын поднял их в воздух.       — Это не допрос, мне лишь нужно задать пару вопросов, и потом я уйду.       — Называй, как хочешь. В Деселис наступила пора экзаменов, все дети очень заняты и едва ли имеют возможность отвлекаться. Приходи в другой раз.       — Скоро конец семестра, где мне прикажете ловить его?       — Уж всяко где, но не здесь. Ещё раз повторяю: я не дам разрешение допрашивать Ким Сону.       Повиснув под потолком, Сону чувствовал себя вполне комфортно в крепких объятиях. Хисын же чуть ли не истекал потом и нервничал, боясь отпустить его талию, словно его физическая поддержка что-то значила. В воздухе-то они держались благодаря телекинезу.       Головы двух мужчин показались снизу, как назло остановившихся аккурат под ними.       — Вы не можете запретить мне взаимодействовать с ним. Насколько я помню, Ким Сону совершеннолетний, а значит, вы не являетесь его опекуном на период обучения.       — Да, однако это не отменяет, что все ученики находятся под моей ответственностью.       Ким Намджун был одет также, как и в прошлый раз. Кожаная куртка идеально обрамляла широкие плечи, тяжёлые ботинки шаркали по каменному полу. Мокрые волосы указывали, что он попал под дождь, а вот его собеседник щеголял в сухой выглаженной одежде и с аккуратной укладкой.       — Что вы пытаетесь скрыть?       — Намджун, — многозначительно надавил директор Мин. — Я понимаю, что у тебя важная задача. Ты тоже должен понять, что в мои обязанности входит обеспечение безопасности всем, кто учится и работает в школе.       «Работает?»       Почему он упомянул сотрудников? Сону нахмурился, но обдумать то, что его зацепило, не смог, снова привлечённый разговором внизу. Старательно игнорируя частое дыхание, обдувающее его щеку тёплым сжатым потоком, он посмотрел на Намджуна.       — Если вам нечего скрывать, то я могу предположить причину отказа. Вы не хотите проблем с родителями студентов, потому что беспокоитесь за свою репутацию в магических и политических кругах.       — Достаточно…       — Нет, не достаточно. Вы препятствуете проведению расследования.       — Ты только что сказал, что твоя встреча с Ким Сону не является допросом.       — Допрашивают подозреваемых, он им не является. Но может являться потенциальным свидетелем.       — Что конкретно ты ищешь? Хотя бы это можешь мне сказать.       — Простите, нет, директор. Я уже задал интересующие меня вопросы, и вы дали мне исчерпывающий ответ на всё. А теперь, с вашего позволения, я хочу поговорить с ним.       Молчание повисло как тяжёлый груз, пока директор раздумывал, а Намджун терпеливо ждал.       — Сегодня уже поздно, скоро комендантский час. Как бы ты не противился, придётся отложить встречу на другой день.       После краткого обмена репликами они наконец-то двинулись дальше, позволяя тугому кольцу страха в груди развязаться. Сону чуть не выпрыгнул из трусов, стоило Намджуну повернуть голову, но благо тот просто почесал затылок. Ужас какой-то, просто иди вперёд!       Слишком опасный манёвр — подслушивать взрослых опытных магов, тем более, когда один из них — директор школы, а другой — следователь полиции. Любой вздох может выдать их. Конечно, жизнью платить не придётся, но приятного тоже маловато.       Дождавшись, пока коридор не опустеет, Хисын осторожно спустил их на пол. Сону пошатнулся, с непривычки потеряв равновесие, но его поймали и поставили ровно. Такое себе испытание выдалось, на американских горках и то веселее.       Ничего не говоря, Сону схватил Хисына за руку и утянул в противоположном направлении. Выход у библиотеки для них закрыт, придётся возвращаться и идти к центральному.       — Ты рассказал следователю об антимагии, верно? — уже снаружи украдкой спросил Хисын.       — Естественно. Поэтому алхимик Кевин Ли тусовался в Деселис на прошлой неделе. Они изучали антимагическое зелье, которое я получил от тех идиотов.       — Раз он наладил с тобой контакт, то немудрено, что теперь хочет снова поговорить. Видимо, полиция наткнулась на что-то, и, кстати, нам это может сыграть на руку. Ты сомневался, стоит ли посвящать директора в похищение, однако почему бы не передать проблему Ким Намджуну? Чонвон высоко отзывался о его личностных качествах.       Сону невнятно промычал под нос, мыслями углубившись в анализ подслушанного разговора. Возможно, Чон Чонгук связался с Намджуном и мимоходом или целенаправленно упомянул об участии Сону в конфликте с Чон Икхуном. За неделю у него скопилось достаточно информации, которая могла продвинуть расследование, однако в таком случае Сону раскроет себя как убийцу. И ладно бы только себя, Хисын ведь тоже вымазался в чужой крови, когда прибил лидера антимагов.       По крайней мере, теперь Сону подготовится к предстоящей встрече со следователем.              На следующее утро он проснулся довольно рано. Стрелки будильника показывали шесть часов, до подъёма оставалось достаточно времени, поэтому Сону неторопливо принял душ и как раз накладывал лёгкий макияж, когда услышал какой-то резкий стук. Словно что-то ударилось о дверь.       Обычно он бы проигнорировал, что там снаружи происходит — студенты частенько ввязывались в шутливые драки и крушили всё вокруг, однако в ногах кипела энергия, а в сердце царила идиллия. С учётом потрясений за последнюю неделю такое состояние стало редкостью.       Сону рывком распахнул дверь, не утруждаясь вопросами «Кто там?»       И наткнулся на шипящего ругательства Рики, который развалился на полу возле порога его комнаты. Видимо, звук падения как раз и был тем странным громким стуком. Что не объясняло происхождение букета алых роз, кое-как подвязанных непонятно откуда взявшейся лентой.       Глаза первокурсника расширились, когда Сону прислонился к косяку и вопросительно выгнул бровь.       — Сначала лилии, теперь розы, ты решил одарить меня всеми цветами мира?       Однако, вместо ответа Рики молчал, поражённо разглядывая его. Лицо подверглось наиболее тщательному изучению, и лишь тогда до Сону дошло, что, похоже, вчера тот не видел его вечером. Следовательно, не знал, что он снова стал парнем.       — Твой язык кошка проглотила?       Неловко поднявшись на ноги, Рики помял в руках цветы. На юном лице отпечатались явное замешательство и удивление.       — Ты… ты парень.       — Бинго! — счастливо усмехнулся Сону и похлопал его по плечу, из-за чего Рики досадливо поморщился. — Какой ты наблюдательный, я поражён. Вчера наконец-то вернул себе настоящий облик, а что?       — Нет, нет. Ничего.       Молчание показалось довольно тягостным. Ладно, что за дела? Сону скрестил руки на груди и дёрнул подбородком, указывая на розы.       — Мне принёс? Опять собирался оставить без записки от кого и для чего?       Рики словно впервые увидел цветы и тоже уставился на них. Допустим, у него тоже проклюнулись некие нежные чувства, однако почему его поведение вовсе не напоминало поведение влюблённого подростка, пойманного на месте преступления объектом восхищения?       — Либо отдай мне цветы и уходи, либо просто уходи с ними. Я не хочу торчать с утра в коридоре, пока ты разбираешься в себе, — вздохнул Сону, поскучнев. Нет, серьёзно, в общежитии не особо тепло, только в комнатах настроили температуру воздуха до приемлемого градуса. А он не успел сменить одежду и стоял в тонкой пижаме.       — Ах да, извини, — Рики протянул ему букет.       В это время на этаже со стороны лестничного пролёта появилось двое парней в спортивной форме. Один что-то втолковывал второму, на ходу вытирая пот маленьким белым полотенцем, и оба замедлили шаг, когда увидели их.       Сону прижал цветы к груди и лениво прищурился, узнавая Джея и Джейка. Рики повернул голову и тоже заметил их. Четвёрка переглянулась, явно не ожидав встретить друг друга при подобных обстоятельствах.       Первым отмер Джей, решительно ускорившийся, чтобы подскочить к ним и встать полубоком. Его недружелюбный взгляд с сомнением уставился на Рики, который выглядел так, словно глубоко сожалел о каждом выборе в своей жизни.       — Ты уже проснулся? — нейтрально спросил Джей. — Я думал, ты ещё будешь спать, поэтому собирался оставить их у твоей двери, — он протянул ему пакет с кучей снэков со вкусом мятного шоколада. — Автомат внизу пополнили твоими любимыми вкусами, и я купил все.       — Спасибо, — удовлетворённо улыбнулся Сону. — Сегодня встал пораньше. А ты всё-таки принял предложение Джейка побегать?       Приблизившийся Джейк молчал и переводил озадаченный взгляд с букета роз на Рики.       — Разумеется, ты же сказал ему бегать, вот он и побежал.       — По-моему, у Джей-хёна есть рот, чтобы отвечать, но если тебе нравится играть роль секретаря, то кто я, чтобы запрещать.       — Вот давай не будем в такую рань выяснять, кто из нас лучше ругается, — цокнув, Джейк положил ладонь на плечо Рики. — А ты чего тут?       — Да, мне тоже интересно, что ты тут потерял?       Ощутив на себе вес чужого внимания, Рики прекратил мысленно сокрушаться и вернул самообладание. Сцена, которую парни застали случайно, действительно не предполагала двойных трактовок. Сону понюхал розы и задумался, как долго они проживут за пределами вечно цветущего сада.       — Сону нравятся цветы, — ломающимся низким голосом сказал Рики и деланно невозмутимо пожал плечами. — А у меня нашлась свободная минутка. Никто ничего не терял, я как раз собирался уходить.       — Тренер вчера сделал тебе замечание, так что лучше сосредоточься на отработке косяков. Нечего шарахаться под чужими дверьми, — сдержанно посоветовал Джей, обнял Сону за спину и втолкнул в комнату, заходя следом. — Увидимся.       Громкий хлопок ознаменовал окончание разговора в одностороннем порядке. Внезапная смена обстановки ошеломила Сону, и он застыл с руками, полными подарков, пока Джей по-свойски стаскивал кроссовки.       — У тебя же есть второе полотенце? — Джей зарылся в его гардероб, на пол полетели по очереди спортивка, затем футболка, после чего вышел с обнажённым торсом и найденным в недрах полок розовым полотенцем. — Я в душ.       Сону захлопал ресницами, непроизвольно задержавшись взглядом на пространстве открывшейся смуглой кожи. Он уже видел Джея полностью голым, когда тот превратился в человека, спасая его от цветка, однако почему-то сейчас впечатления совершенно отличались.       Мускулатура Джея намекала на усердную работу, но без карикатурных мышц, наращиваемых бодибилдерами или завсегдатаями тренажёрных залов. Как раз тот тип, который нравился Сону своей естественностью.       О боже, что он сделал, раз его благословили с утра таким видом?.. Нет, не о том думает! Какого чёрта Джей вообще творит?!       — Подожди-ка, я не разрешал мыться в моём душе!