Последний подарок

Мысленно поблагодарил Деву Марию и всех святых угодников за то, что Гарри так и не удосужился перетащить своё барахло к нему. Чтобы не мешать телефонному разговору, он не стал бродить туда-сюда через портал. Надел, что нашёл, пользуясь тем, что и рост, и размер обуви у них совершенно одинаковый - бежевые тимберленды, не потрудившись их зашнуровать, и бежевый же, старый-престарый, любимый-прелюбимый Броков пилот на овчине, прямо на голое тело. Котик сидел на верхней ступеньке, опустив руки на разведенные бедра, и смотрел перед собой, возможно, на сияющий, как только из магазина, гриль. Чёрные волосы на фоне белой балюстрады, тёплая охра одежды и досок из лиственницы, синева джинсов, стены и высокого ноябрьского неба, слепящий алый акцент полыхающего клёна, резкие тени от яркого солнца, полоска торса с бликом медальона. Всё это выглядело, как постановочная съемка у знаменитого фотографа, осталось только нажать на кнопку. Такой кадр мог бы украсить обложку любого журнала - и про моду, и про кино. С надписью "Ноябрьские работы - уходим в зиму!" - журнал "Сельская жизнь". А эффектней всего, если в кадр взять и гриль, с заголовком "Готов к жарке!" - спецвыпуск "Сельской ебли". - Не шевелись! - прошептал Брок обернувшемуся Гарри и наставил на него телефон. Модель досадливо сморщилась. - Не любишь фотографироваться, что ли? Серьёзно? - Папарацци заебали. - А-а... С чего вдруг они за тобой бегают? - Ты же сам предположил, что меня каждая собака знает, вот и бегают. Брок вспомнил, в каком контексте были упомянуты те собаки, и оторопел. Гарри посмотрел на него с невеселой ухмылкой: - Ну, и на какой ты стадии принятия? Брок подумал, что Барнс как-то живёт, и даже неплохо, судя по лыбящейся роже, и рассмеялся: - На такой, на которой каждое моё слово будет использовано против меня! - Даже не сомневайся! - зловеще, но с улыбкой заверили его. - Понимаешь, сестра дело говорит. Надо сфоткаться для родни, иначе круглосуточно будут названивать и руки заламывать! - Кому? - Себе. И мне. И даже тебе! Это же мафия, от них не скрыться! Гарри покачал головой и вернулся в исходное положение. Брок снял. - А теперь посмотри на меня. - Может, ещё и руку за голову закинуть? - А и закинь! Котик тяжело вздохнул, но развернулся на пол-оборота, откинулся на стойку веранды, подложив правую руку под голову. Левую передвинул чуть ближе к себе, создавая интригу - то ли ладонь свободно висит, то ли касается застежки штанов. Брок щёлкнул несколько раз и опустил телефон, не в силах отвести глаз: - А теперь покажи... Плохого мальчика. Только для меня. Улыбка Гарри из светлой и лёгкой медленно стала порочной. Он чуть отодвинулся, чтобы откинуться сильнее, и смотреть не прямо, а сквозь ресницы. Левая рука сжала пах, а кончик языка медленно облизнул губы. - Бля-ядь, - прохрипел Брок. - Ты вообще в курсе, что это преступление - быть таким охуенным? От немедленного задержания его удержало только данное глубоко беременной сестре железобетонное обещание. - А теперь сэлфи вдвоём! Сел рядом, закинул руку на плечо, прижался щекой к щеке и запустил серийную съёмку, поворачивая голову, чтобы коснуться губами пряди волос. Ушёл в дом, пересмотрел фото и отправил сестре пару снимков. Первый - с Гарри, сидящим с закинутой рукой; второй - где он сам в профиль, а котик смотрит прямо в камеру со смущенной улыбкой на бэмби-фэйсе. Бруна в ответ прислала минутное голосовое, состоящее из поросячьего "Уи-и-и!" с переливами, и гору смайлов с сердечками. Потом они жарили, вернее, палили мясо. Совершенно невозможно было удержаться от запускания рук под куртку. Ладони Брока гуляли по горячей гладкой коже, и плавились, и плавили, и рассоединяться не было ни сил, ни желания. Впрочем, вышло вкусно, особенно, если обрезать почерневшие до угольной твёрдости места. Телефон поздравлял до вечера, а затем до поздней ночи, но уже на беззвучном режиме. Они промаялись приятным бездельем и необременительными делами ещё немного, а потом упали в кровать и накувыркались всякими - точнее, почти всякими - способами до честных трех оргазмов на каждого. Брок лёжа смотрел в потолок и думал, что раньше ни за что бы не поверил в возможность чувствовать такую эйфорию без единого колеса. И даже мысль о завтрашнем возвращении на работу не вызывала уныния, наоборот - хотелось движухи и попиздеть. Вторник обещал быть весёлым.