Голос тьмы

      Темнота ночи постепенно уступает место первым лучам рассвета. Бог войны и бог ветра покидают гостиницу ранним утром. Теперь в этой деревне следующей ночью точно будет тишь да благодать. — Как насчёт сжатия тысячи ли? — предлагает бог ветра, на что бог войны с охотой соглашается. — Согласен. Отчитаемся, да пойдём по своим делам.

***

      После доклада Вэй Усянь, попрощавшись со своим другом, решает заняться и своими делами. За все три года со времен вознесения, молитвы верующих были разными. Какие-то он с охотой исполнял, на другие даже не обращал внимания. Став тёмным заклинателем при жизни, он не смог удержать контроль. Но став тёмным божеством, он обрёл внушительную силу, и солдаты перед боем стали возносить ему молитвы. Странно, но один из верующих слишком уж настойчив в своей просьбе помочь в победе над врагом. Вэй Усянь, однако, оценил эту настойчивость и появился пару раз на поле боя. Однако тем, кто просил победы в военном деле, был не человек вовсе, а один из молодых демонов, едва вступивший на путь крови и мрака. Всего за несколько лет он выбил себе место и славу, а также боязнь и уважение тех, кого он сокрушил. Человек, от которого Вэй Ин меньше всего ожидал нечто подобного. Его душа, столь непорочная и чистая при жизни, должна была обрести форму чего-то светлого и непорочного после смерти. Однако осталось в мире что-то, что удержало его душу, не дав рассеяться, смысл существования будучи демоном. — Ой, смотри, тот молодой господин снова здесь. — пихнув в плечо подругу, девица указала в сторону. — И правда он. — радостно защебетала вторая, едва завидев статного молодого человека. Щёки девушек так и заалели в румянце.       Частенько в один из храмов бога войны близ реки захаживает юноша лет двадцати. Высокий и широкоплечий, наверняка прекрасный воин, каких поискать. Девушки так и вздыхают, не решаясь подойти. Юноша же заходит в храм, не обращая на них никакого внимания, складывает руки в молитвенном жесте и молвит свою просьбу. А когда заканчивает, ещё долго смотрит на статую.       Божество стоит в изящной позе, одно колено слегка согнуто, а тело немного повернуто в сторону, создавая впечатление лёгкости и грации. В одной руке он держит флейту, поднятую к губам, будто бы собираясь сыграть мелодию, которая способна очаровать любого слушателя. Глаза юноши закрыты, на лице застыло выражение глубокого спокойствия и умиротворения. Проходит время, и юноша всё же покидает храм, оставляя в качестве подношения сосуд ароматного вина и пару слов напоследок. — Я хочу вновь с тобой встретиться, Вэй Ин. Он уходит, однако что-то заставляет его обернуться в последний момент. Звук упавшего на пол фрукта с постамента привлекает внимание. «Неужели заметил?»       Сам бог войны, его превосходительство Вэй Усянь, слегка дрогнул, стоило этому пронзительному и растерянному взгляду посмотреть в его сторону. Так они и глядели друг на друга в молчании. Но он точно не мог его заметить, Лань Ванцзы смотрит на статую, а не на того, кто сидит рядом с ней, разве нет? Скрыв божественную ауру и надев личину исчезновения облика, он точно не мог разглядеть его. И этот упавший фрукт точно не его рук дело. Однако лицо Лань Ванцзы принимает задумчивое выражение, здесь сейчас нет никого, кроме него самого и статуи божества. Возможно ли, что он настолько истосковался в разлуке, что придумал чего лишнего? И всё же, он решает побыть здесь ещё совсем немного, пока нет других людей. И Вэй Усянь, став второй «статуей», решает застыть на месте, чтобы не столкнуть на пол ещё чего лишнего. «Как же странно, ведь при жизни ты ненавидел меня, Лань Чжань, а сейчас здесь и просишь успехов в бою.» На небесах много достойных богов войны, но молиться решил он именно ему. И что более странно, сам второй нефрит клана Лань. Столь возвышенный и далекий от мирской суеты образец для подражания обернулся демоном. Если бы кто-то сказал ему о таком раскладе вещей в будущем, Вэй Ин бы точно прыснул со смеху, приняв предсказание за шарлатанство. Но как же все перевернулось с ног на голову.

***

Огни призрачного города сегодня кажется светят ярче чем обычно. То ли от назревающей бойни в скором времени, то ли от хорошего настроения главы города. Да и на улицах суеты больше чем обычно. — Куда на этот раз пойдешь? — Имеет ли это значение, если каждый раз у меня одна цель. — звучит привычно коротко, но вполне себе ясно. — Снова лишь из-за одной встречи. — тихо усмехнувшись, градоначальник по лисьи хитро улыбается и протягивает руку к чужому плечу. — Удача не помешает. Он понимает как никто другой, ведь даже у демонов есть те кто им дорог. Возможно поэтому собиратель цветов под кровавым дождем подпустил к себе этого юношу. Ведь тех с кем он готов поделиться удачей едва ли можно сосчитать по пальцам одной руки. — Спасибо. — юноша не улыбается, кивает коротко в благодарности крепче сжимая рукоять своего меча. В скором времени он уходит оставляя собирателя цветов и призрачный город далеко позади.

***

Борьба среди демонов дело обыденное. Захват территорий и чужих владений будет иметь значение как при жизни, так и после смерти. За три года будучи демоном, Лань Ванцзы устраивал не так много войн, но все они были громкими и что самое важное несли за собой неоспоримую победу. В этот раз победа также будет за ним. — Господин, все готово. — один из подчиненных докладывает об обстановке. Демон облаченный во все черное, слившись с темнотой ночи в свете луны напоминает злого духа, лицо его выражает спокойствие и безмятежность. Словно это не он будет рубить головы врагам, не он вынув меч из ножен громко прокричит: — Начать бой! Звуки резни и вопиющих криков будут еще долго разноситься эхом среди мертвых гор. Души темных тварей будут непрестанно рассеиваться. На одеждах чернее ночи не получится разглядеть пятен крови десятков, если не сотен убитых врагов. И лишь когда раздастся свист флейты, демон выпрямит спину и начнет оглядываться по сторонам. И когда наконец найдет то что искал, все это приобретет смысл.