Голос тьмы

Бой идет своим чередом, демон в одеяниях ночи взбирается на самый верх, туда, откуда будет видно все происходящее как на раскрытой ладони. Взгляд холоден, мысль лишь об одном. Поскорее бы встретиться. Словно по щелчку пальцев совсем рядом появляется юноша. Тьма окутывает его целиком и полностью, но стоит флейте опуститься, как энергия ослабевает. Становится так тихо, словно и не было внизу никакой резни и криков. Один из них решает нарушить безмолвие. — Благородный нефрит клана Лань, а стал демоном. Вот уж никогда бы не подумал. — усмехаясь своим же словам, юноша вновь поднимает флейту, покручивая ею меж пальцев. А после обращает взгляд на того кто рядом. — Что же с тобой произошло, Лань Чжань, что ты даже уйти спокойно не смог? Ты ведь всегда ненавидел меня, разве нет? Так зачем решил возносить мне молитвы? Вопросы. Их всегда так много, и не всегда находится ответ. Честный ответ. В его груди уже как три года не бьётся сердце, но от вопроса про ненависть возникает фантомная боль. — Я… — а ведь раньше он никогда не тянул с ответом — не мог встретиться с тобой иначе. Поэтому… — Устроил бойню и стал молиться мне? — договаривает за него божество и подходит ближе — Я видел тебя в храме не так давно, ты сказал что ждёшь со мной встречи. В чем истинная причина? Юноша останавливается, и демон в чьих глазах можно прочесть удивление, обращает к нему взгляд. — Ты был там? — вместо ответа вновь вопрос. Оба знают о каком именно храме идет речь. И значит тогда демону не показалось что рядом был кто-то второй. И это был он. Вэй Усянь совсем не заметил, как сказал того чего говорить не следовало, но что сказано, то сказано. Обратно слова не вернешь. — Да, я был там. И никак не могу понять твоих намерений. Что ты хочешь от меня, Лань Чжань? Холодок проходит по спине, а может быть это лишь иллюзии, но шрамы вновь начинают болеть. Неужели он позабыл о его словах сказанных, еще тогда, в темной, ледяной пещере? А может быть и вовсе не слышал, виня себя в смерти сотни убитых людей. Особенно в гибели той что была дороже всех на свете. — Я хочу стать тебе союзником. — ответ звучит твердо, лицо демона говорит о серьезных намерениях, не похоже что он шутит. Если этот человек вообще способен шутить. — Что это значит? — сбитый с толку, уважаемый бог войны приходит в замешательство. Улыбка сползает с лица, меняясь на серьезное выражение. — При жизни мы были как лед и пламя, ты ненавидел меня. С чего-бы тебе становиться моим союзником? Солнца нет, тьма кругом и всюду, но янтарные глаза юноши сияют как в солнечный день. Он спокоен, но и заметно что взволнован, хоть и не подает виду. Он смотрит на темное божество и тот ждет ответа. Но что он может сказать? Вновь признаться в своих чувствах, сказать что тот стал причиной его шрамов и смыслом задержаться в этом мире подольше? Но будет ли это верным решением сейчас? Нет. — Просто знай, что если однажды тебе будет нужна поддержка, я буду рядом. И к тому же у меня есть кое-кто, кто думаю будет тебе не безразличен. Глаза цвета серебра холодны, но стоит демону завершить речь, как в них загорается интерес. Бог войны сжимает Чэнь Цин в руках крепче, от происходящего между ними, от непонимания действий этого мужчины становится странно на душе. Темное божество устремляет усталый взгляд на бойню внизу усмехаясь самому себе. — У тебя есть тот кто мне не безразличен? И кто же это? — в мире уже ни осталось никого кто был ему дорог, помимо Цзян Чэна. Тех кого он защищал убили, та что была ему как сестра погибла из-за него. Едва ли слова демона можно принять за правду. — Остатки клана Вэнь и тех не смог уберечь, никого не осталось. — Один из людей клана Вэнь жив до сих пор. Стоит произнести это, как Вэй Усянь отрываясь от битвы внизу, устремляет заинтересованный взгляд в его сторону. Блеск внезапно вспыхнувшей надежды появляется в глазах, хоть и весьма сомнительный. — Что ты сказал? Клан Вэнь? Кто? Кто жив? — божество подходит вплотную, цепляясь за одежду демона. Дистанция, что была между ними ранее, испаряется в одно мгновение. — Если ты врёшь мне, знай, я этого так не оставлю. Этот контраст с взволнованного до угрожающего тона в голосе заставил бы сердце Лань Чжаня биться чаще будь оно живо в его груди. Невыносимо смотреть на это взволнованное лицо, но он уже и так позволил себе слишком много вольностей. Молитвы о желании благополучия, встреча в храме о которой он узнал недавно, кувшин вина подаренный невзначай. Насколько же он очевиден в своих намерениях, но нельзя, сейчас дать чувствам выйти из-под контроля окончательно. — Успокойся, Вэй Ин. — даже не пытаясь одернуть от себя темного бога, мягко произносит мужчина — Я скажу кто это и где он сейчас, но если выполнишь одну мою просьбу. — Какая просьба? — сгорая от любопытства, божество все же отпускает тёмные одеяния демона, вернув себе прежний статный облик. — Если это правда, я выполню любую твою просьбу. Просьба остается прежней — стать союзниками. На что тёмный бог соглашается незамедлительно, ограничившись кивком головы и парой слов. А после приходит и черед демона сказать правду. — Господин, мы добрались до логова! Победа в ваших руках! — один из подручных приходит с докладом, на что демон утвердительно кивает и бросает последний взгляд на темное божество, прежде чем скрыться в толпе нечисти. Бог войны будет еще долго смотреть тому в спину, на силуэт мужчины что будет выделяться среди толпы темных существ даже в тёмных одеждах. Станет ясно, что в Лань Ванцзы точно вселился какой-то дух, и не важно, что сам он уже не человек вовсе. Ведь его мотивы — загадка которую Вэй Усяню еще предстоит разгадать