Все оттенки зелёного/Toutes Les Nuances de Vert

По своей сути, Аура — ореол света вокруг тела, который есть у каждого.

Аура сложна: она реагирует на чувства человека. У нее свой цвет, но он имеет свойство менять оттенок от силы испытываемых эмоций и их характера: если чувства добрые — станет светлой, а будут порочные — темной. Объект, находящийся в состоянии стресса или гнева, подсвечен нестабильной Аурой, будто свет от него исходит всполохами.

Когда один человек испытывает сильные чувства к другому, их энергии будут стремиться друг к другу. В очень редких случаях, Ауры могут сливаться в единое целое.

Драко обладал Даром Провидения. Он был способен видеть Ауры в их первозданном виде. Долгое время думал, что это распространенное явление, до тех пор, пока родители не дали понять, что это не так, и в его интересах скрыть этот необыкновенный дар, если не хочет привлечь к себе лишнее внимание и ввязаться в неприятности. Нарцисса Малфой тайно искала информацию о способностях сына, однако в доступной ей литературе не было ни малейшего упоминания об этом. Ему пришлось самостоятельно научиться анализировать вариации цветов и ассоциировать их с чувствами. За несколько дней до поступления на первый курс Хогвартса, Драко встретил маленького мальчика. Казалось, малыш тонул в своей одежде и был худым, как домовой эльф. Его Аура была зеленой: колеблющаяся между анисовым любопытством, изумрудной искрящейся радостью, луговым трепетом и ярко-зеленым беспокойством. Она была застенчива, будто не привыкла к широким пространствам и свободе. У него были такие же зеленые глаза, как и его Аура, что стало одной из причин заинтересованности Драко в нем. Весь остаток дня Малфой говорил только об этом мальчике, а затем проворочался всю ночь без сна, перебирая в памяти крохи воспоминаний. А несколько дней спустя Драко узнал его имя из газет: Гарри Поттер, Избранный, Мальчик-который-выжил. Это событие послужило началом для многолетнего увлечения — издалека наблюдать за малейшими изменениями в оттенке зеленой Ауры Гарри. Время шло, Волан-де-Морт вернулся. Аура Гарри становилась все темнее и темнее, все более и более раздраженной. Поглощенный чувством вины, Гарри все время злился — ему было больно. Драко оставалось лишь наблюдать за его мрачнеющей Аурой. Волан-де-Морт оказывал давление на Люциуса. Отец преследовал свои интересы, он хотел, чтобы Драко стал Пожирателем Смерти. Нарцисса сделала все, чтобы защитить его. Каким-то чудом ему удалось выжить. Выдержать давление Волан-де-Морта, мрачная Аура которого была удушающей, почти смертельной, густой смолой прилипая к легким. Драко не знал, как ему удалось не сдаться, сохранить свой дар в тайне, защитить свое сознание. Внутренняя сторона предплечья осталась нетронутой, светлая кожа не была отмечена Меткой. Драко сбежал от Волан-де-Морта, Дамблдора, Гарри Поттера. Он бежал от войны, бежал от смерти, бежал от страха. Он смог выжить, пока не случилось столкновение. Пока черный не встретит зеленого, пока тьма не встретит свет, пока Гарри Поттер не одержит победу. Он увидел Гриффиндор в тот ужасный день и понял: они выиграли. Драко понял: они создали оружие, человеческое оружие, совершенное, имеющее лишь одну цель — уничтожить Волан-де-Морта раз и навсегда. Драко Малфой вернулся на восьмой год обучения Хогвартса и остался один. Панси находилась под домашним арестом в поместье, слишком большом и темном для нее одной, а ее родители были отправлены в Азкабан. Блейз последовал за своей матерью заграницу во время войны, оставив в прошлом озлобленного Драко. Люциус Малфой был заключен в Азкабан, Нарцисса заперта в Малфой-Мэноре. После падения Волан-де-Морта Драко постоянно был один, находясь под давлением окружающей его тишины. Царившее безмолвие в поместье, внезапно лишившееся жизни, казалось навсегда осела гнилью в сознании. Молчаливость его матери, которая могла только плакать, давила, а уехавшие кто куда друзья, будто и вовсе забыли о его существовании. В газетах он представал изгоем, трусом; о падении четы Малфоев говорили с жестоким ликованием. Поэтому он решил вернуться в Хогвартс на последний год, дабы избежать звенящей тишины, которая все это время душила его, даже если это означало столкнуться с враждебными лицами сокурсников.

Он предпочитал ненависть молчанию.

Пока профессор МакГонагалл произносила свою приветственную речь, а Распределяющая шляпа определяла студентов по факультетам, он не мог оторвать глаз от радостного изумрудного простора Ауры перед ним. За лето Гарри успокоился, адреналин улетучился, оставив место чистой скорби. Драко поаплодировал трем новым студентам своего факультета: их малое количество едва ли удивило его.

Во рту появилась неприятная горечь при мысли, что всех маленьких детей слизеринцев настолько презирали, что родители предпочитали Дурмстранг величию Хогвартса.

Наконец, директор Хогвартса отвела всех восьмикурсников в сторону. — Добрый день, студенты. Я очень рада приветствовать всех на последнем году обучения, который будет иметь решающее значение для вашего будущего. В ее молочно-бежевой ауре Драко мог видеть отражение печали из-за того, что их так мало. — Поскольку замок еще строится, а студентов не так много, я обязана буду поселить вас в общее общежитие. Однако вы по-прежнему являетесь частью своих факультетов, и ваши действия будут непосредственно влиять на изменение количества баллов. Она пристально посмотрела на Золотое Трио, встретив на их лицах лишь невинные улыбки. — В вашей гостиной будут две спальни: одна для дам, другая для джентльменов. Следуйте за мной. Небольшая группа направилась по коридорам вслед за директором. Драко шел позади, наблюдая за толпой студентов, смеющихся и болтающих между собой. Их Ауры были ничем иным, как весельем, радостью и нетерпением. Однако он знал, что ему здесь не рады: одного взгляда на него было достаточно, чтобы их Ауры потемнели.

Когда мысли в его голове становились особенно мрачными, он размышлял: следовало ли ему умереть как другие, или вместе со всеми покинуть страну. Разве люди не были бы счастливы такому раскладу?

Само его существование не напоминало бы им о Войне.

Гостиная была фиолетово-белой: вокруг гигантского камина висели флаги четырех домов, большие окна выходили на Запретный лес, а несколько растений оживляли комнату. Стулья и столы, расположенные хаотично на разном расстоянии друг от друга, служили рабочим пространством, а мягкий диван и несколько больших кресел удачно расположились перед потрескивающим камином. Директриса показала им общежития. Мальчиков было всего семеро: трое гриффиндорцев, двое когтевранцев, пуффендуец и он. Трое из Гриффиндора, по двое из Пуффендуя и Когтеврана — девочки поприветствовали друг друга, стараясь не смотреть в глаза Малфою. Да здравствует Слизерин.

Одиночество следовало за ним по пятам — все как дома.

Драко выбрал кровать, самую дальнюю слева, близкую к окну, и, к своему величайшему удивлению, почувствовал прикосновение яблочно-зеленой Ауры. Гарри Поттер только что занял соседнюю кровать, за ним последовал Рон Уизли в окружении пламенной от любопытства Ауры, что подсвечивала позолотой. Малфой предпочитал не задаваться лишними вопросами, чтобы избавить себя от ненужной головной боли; пропустил ужин, наблюдая за солнцем, что медленно клонилось к горизонту. Наконец он лег на спину, скрестив руки на животе, и уставился пустым взглядом в фиолетовый потолок своей кровати. Через некоторое время Драко услышал шум, доносившийся из гостиной.

Прошло много месяцев с тех пор, как он последний раз слышал других людей, лежа в своей кровати. Он и подумать не мог, что настанет время, когда с тоской будет вспоминать дни с бесконечной чередой собраний Пожирателей Смерти в их родовом Мэноре; одиночество делало его мысли мрачными и странными.

Недолго сопротивляясь искушению, Драко все же спустился в гостиную. Все расселись по разным частям комнаты. Малфой устроился в самом дальнем кресле и открыл книгу. Он уже был с ней знаком, но чтение всегда помогало скоротать время. Драко закрыл глаза и наслаждался окружающим шумом, не похожим на привычное гробовое молчание, к которому он вынужденно привык.

Поместье провоняло смертью, и тишина только напоминала ему об этом.

Несколько зевков спустя, студенты отправились готовиться ко сну. Когда луна поднялась высоко в небе и все звуки вокруг него стихли, он закрыл книгу и тоже пошел наверх. Одеяло было таким теплым и мягким, скользнув под которое, он еле удержался от довольного вздоха — тело давно не ощущало ничего, кроме холодных простыней собственной спальни. Всю ночь он смотрел на луну, мучаясь бессонницей. Если же ему и удастся ненадолго провалиться в сон, кошмары обязательно настигнут разум, а в общежитии, полном почти незнакомых людей, слабость — последнее, что он готов был им показать. Его заглушающие заклинания были эффективны, но его магия имела тенденцию исчезать, как только Драко засыпал. Проворочавшись некоторое время и порядком утомившись, он, наконец, перевернулся на бок и уперся взглядом в спину Гарри, чья Аура светилась мятно-зеленым светом: он не спал, будучи чем-то обеспокоенным. Драко наблюдал за ней всю ночь, но она так и не успокоилась.

***

Его разбудило солнце. Драко не задвинул шторы на окне и полог кровати, поэтому лучи света нагло проникали на его спальное место. (Он уже давно не закрывал шторы. Чувствуя, как опасность дышит тебе в спину ежесекундно, учишься всегда быть начеку.) Солнечный свет пробудил студентов, а из разных углов комнаты послышались раздраженные стоны от столь раннего подъема. — Черт возьми, Малфой… — Ты не можешь задернуть шторы, черт возьми?! — Да, да, сейчас закрою, извини… Все изумленно смолкли. Драко был известен тем, что никогда не извинялся.

Он устал.

У него не было сил носить маску наследника рода Малфоев.

Он встал, чтобы задернуть шторы, и несколько голов уткнулись обратно в подушки. С соседней кровати на него смотрел, опухшими от недосыпа глазами, Гарри, а его волосы были еще более растрепанными, чем обычно. Он казался слишком открытым, слишком искренним, слишком доступным.

Замечательно.

Блондин поморщился, увидев, как собственные королевские синие завитки чудесной Ауры тянутся к Гарри. Драко знал, что это значит. Он заставил себя подумать о чем-то другом и принялся собирать вещи, готовясь к долгому горячему душу.

***

После бесконечно нудного дня лекций, а затем домашних заданий в библиотеке, Драко, наконец, вернулся в Общую комнату, после короткого похода на кухню за перекусом. Было около восьми часов, когда он вошел в гостиную и увидел необыкновенное зрелище: все ученики собрались в круг перед камином, представляя собой причудливую смесь Аур. Как только Драко был замечен, другие студенты резко замолчали и уставились на него, а в комнате внезапно наступило напряженное молчание. Слизеринец поспешил обратно к своему, облюбованному в углу, креслу и зачитанной до дыр книге, пытаясь спастись от косых взглядов и враждебных Аур. Разговоры постепенно возобновились, и он смог расслабиться. Драко бессознательно наблюдал, как лиса гонялась за кроликом, когда его окликнул голос: — Малфой? Хочешь поиграть с нами? Вновь все погрузилось в тяжелое молчание. Принес ли он тишину с собой, или она слишком любила его, чтобы оставить в покое? Неважно. Малфой поднял голову, обращая такой же удивленный, как и остальные, взгляд в адрес Гарри Поттера. Румяные щеки, ярко-зеленые глаза, красные губы, спокойная Аура. И темные завитки беспокойства, сгущающиеся вокруг него. Блондин медленно закрыл книгу и встал на ноги. Остановившись возле дивана, Драко посмотрел на Гарри.

Он по-прежнему предпочитал гнетущее молчание жалости.

— Поттер, ты, наверное, не заметил, но мне здесь не рады. Прибереги свою жалость, меня от нее тошнит. Ни на кого не взглянув, он вернулся в спальню и сел на кровать. Смущение, вина, боль. Драко видел, что Гарри, как всегда, задели его слова.

Он знал как сделать это правильно.

Три глубоких вдоха, прежде чем горестно выдохнуть и переодеться в пижаму. Год будет долгим.