Все оттенки зелёного/Toutes Les Nuances de Vert

Минула половина урока Зельеварения, когда взорвался первый котел. Одна из двух Пуффендуек отскочила в сторону, но ее подруга, не отреагировав вовремя, была отправлена в Больничное крыло. Из-за малочисленности студентов восьмого курса их объединили в один класс, назначив общее расписание; учеников было нечетное количество — Драко остался один. Но его это не волновало: Малфой обожал зелья и предпочитал работать в одиночку без необходимости терпеть кого-то рядом.

Иногда он отворачивался, чтобы поговорить с Блейзом, но лишь тишина смотрела на него в ответ.

Каково было его удивление, когда уцелевшая девочка из Пуффендуя без разрешения положила свою сумку рядом с ним. Драко поднял голову и на его лице, должно быть, отразился шок, на что девочка весело усмехнулась. Она была одного роста с Драко, с короткими волосами оттенка электрик, который удивительно хорошо сочетался с ее Аурой цвета орхидеи. Девушка улыбнулась ему:       — Привет.              — … Привет.              — Лекси Андерсон. Мой котел взорвался, а, поскольку, Эми сейчас в Больничном крыле, я подумала, что мы могли бы закончить зелье вместе. Ее Аура была действительно доброжелательной, но отсутствие Блейза все еще ощущалось как пустота — с правой стороны, по-прежнему, ощутимо веяло холодом. — Не вынуждай себя, Андерсон, мне не нужна твоя жалость. — Я не заставляю себя! Послушай, я слышала, что ты придурок, но я предпочитаю составить собственное мнение, нежели полагаться на слухи. Так что оставляю тебе право сомневаться. И потом, мне нравится заводить новых друзей. Драко потерял дар речи. Он никогда особо не общался с Пуффендуйцами и вынужден был признать, что ему известны лишь стереотипы о глупых детишках, которые бросаются цветами в прохожих, однако, эта девушка и ее поразительная честность не вписывались в его представления. Ее Аура светилась мягким лавандовым цветом и была настолько приветливой и открытой, что тревога Драко отступила. — Ладно, Андерсон. Хочешь помочь мне нарезать сливы? Лицо Лекси озарилось радостью и она широко улыбнулась Слизеринцу. Нечасто он видел такой яркий пурпурный оттенок. — Зови меня Лекси, прошу тебя. — … Ты можешь звать меня Драко. Вместе они работали слаженно и шустро. Ведьма неплохо разбиралась в зельях. Время от времени он чувствовал, как на них направлены удивленные взгляды однокурсников, но не обращал внимания, предпочитая концентрироваться на помешивании зелья. Знакомая яблочная Аура потянулась к пастельному удивлению Драко. Прозвенел звонок, Лекси последовала за Драко к следующему кабинету, обсуждая зелья. Пока они ждали начала следующего урока, к ним подбежала еще одна Пуффендуйка. Она была невысокого роста с волосами, заплетенными в косы, такими же темными, как и кожа, а Аура ее излучала радостный медовый оттенок.       — Эми, как ты? — взволнованно спросила Лекси, торопливо обнимая подругу.              Драко внезапно почувствовал себя лишним и предпочел оставить их. Он зашел в класс, садясь в самый в дальний угол, туда, где ему было бы спокойно. Однако, девочки последовали за ним и устроились рядом — Эми поведала ребятам о своем пребывании в лазарете. Подруги задали ему несколько вопросов, на которые он ответил из вежливости, но в ходе разговора он узнал, что девушки дружат с детства: Лекси была полукровкой, а Эми Миллс — маглорожденной. Эми казалась более застенчивой, чем ее одноклассница.

Все-таки приятно не быть одному.

***

К концу дня, когда их новообразованная компания вернулась в общую гостиную, Драко принял решение. Он остановился перед картиной, повернулся к Эми и Лекси, делая глубокий вдох и собирая все свое мужество, которым обладал. От волнения пульс громко стучал в ушах, и Драко казалось, будто он слышал, как отец вновь и вновь повторял ему: чувства — это слабость. — Спасибо, что были со мной сегодня. Ведьмы переглянулись, а затем подарили ему две широкие улыбки. Лекси даже дружелюбно положила руку ему на плечо. — С удовольствием, блондиночка! Пошли сыграем в карты? Эми привезла «УНО». Он понятия не имел что такое «УНО» и не хотел сразу же показаться дураком. Драко стал частью их компании с удивительной легкостью, а значит сейчас не самое подходящее время портить зарождающуюся дружбу. — Нет, спасибо, я лучше почитаю.

Еще он собирался послать сову Панси и Блейзу.

— Тогда в следующий раз!

***

Неделя тянулась медленно. Восьмикурсники везде были вместе: занимались в библиотеке, сидели на уроках, отдыхали в гостиной. Со временем Драко почувствовал, как ученики постепенно становятся все менее и менее настороженными, некоторые даже подходили и общались с Пуффендуйцами в его присутствии. Малфой находился в царстве Морфея очень мало — не больше трех часов за ночь. Было время понаблюдать за Гарри и, казалось, тот спал даже меньше самого Драко, а их соседи всю ночь беспокойно ворочались в своих кроватях. Он понимал их: в конце концов, все эти студенты стали главными участниками и свидетелями войны, когда им только исполнилось семнадцать лет.

С другой стороны, никому из них не приходилось каждый день слышать скольжение чешуи Нагайны по каменному полу под своей дверью, мольб и садистского смеха, которые он не мог заглушить, сунув голову под подушку.

Заклинания тишины были запрещены в Мэноре, Волан-де-Морт хотел, чтобы все слышали тот ужас, который он сеял.

Однажды ночью, когда Драко так и не смог устроиться в своей кровати, он ушел в общую комнату и лег у камина, свернувшись калачиком. Тепло пламени ласкало лицо, и он поймал себя на мысли, что сравнивает его с пылающей Аурой Гриффиндорца, хоть она и была другого цвета. Когда он почувствовал, как диван скрипнул в нескольких дюймах от него, он вздрогнул и открыл глаза, сразу увидев зеленое свечение. Мятно-зеленый был едва заметным, даже в свете каминного огня. Глаза Гарри усталые и печальные, но сосредоточены на Драко. Он смотрел на него. Малфой забыл, как дышать. — Тебя тоже мучает бессонница? — спросил Гарри. Его шепот казался слишком громким в тишине ночи. Треск поленьев в камине давал Драко время на принятие решения — он не чувствовал враждебности в Ауре Гриффиндорца. — Не так часто, но да, — Малфой колебался — стоило ли ему продолжать. Тепло, исходящее от камина, согревало его тело, потому что Драко постоянно мерз. — Я постоянно начеку. Когда… когда Тот-Кого-Нельзя-Называть находится за соседней стеной, ты учишься держать ухо востро. И Гарри его прекрасно понимал, а его Аура стала мрачной и тревожной, как во времена седьмого курса. Он, как никто другой, знал, что представлял собой Волан-де-Морт и какую угрозу нес. — Верно. Драко наблюдал за ним краем глаза. Гарри выглядел изможденным, на грани обморока, но на мгновение его охватила ярость, заглушая жар пламени. Это длилось всего секунду, а потом его Аура постепенно начала успокаиваться, пока огонь в камине разгорался. — Когда я засыпаю, то вижу ужасные сны. — … Я тоже. Больше они не произнесли ни слова, предпочитая наблюдать за пламенем. Когда солнце начало выходить из-за деревьев, оба студента вернулись в свои постели, ни разу не нарушив того хрупкого спокойствия, которое сложилось между ними за ночь. Дни и ночи сменяли друг друга. Драко и Гарри часто возвращались к камину в безмолвии ночи, чтобы поболтать или просто побыть в тишине. Молчание, которое установилось между ними, успокаивало. Драко нравилось растворяться в просторах зелени. Его океан. Его вселенная.

Зеленый луч смертельного проклятья, освободивший его от ужасного монстра, живущего в его доме. Зелень, уничтожившая страх, что разъедал его кости.

Слизеринец проводил дни с Эми и Лекси. Он не мог сдержать улыбку, заметив, насколько близко друг к другу были их Ауры. Драко задавался вопросом, когда девушки наконец осмелятся признаться. Однополые отношения не были обыденностью в мире магов, но и не являлись проблемой. Магия всегда могла прийти на помощь тем, кто хотел иметь наследников. Малфой возвращался из библиотеки с девушками, когда они снова решили играть в «УНО». Войдя в Общую комнату, Эми и Лекси поприветствовали других студентов и поинтересовались, хотели бы они принять участие в игре, а затем повернулись к Слизеринцу. — Драко, дорогой, в этот раз ты играешь и это не обсуждается. Ты каждый раз сбегаешь. Заткнись, ты же знаешь что я права, — безапелляционно заявила девушка с голубыми волосами, как только он открыл рот, защищаясь. — Но, Лекси… — Вот увидишь, это просто. В любом случае я объясню правила. Драко не смог устоять перед ее улыбкой и щенячьим взглядом Эми. К тому же, ему было бы менее стыдно за свое невежество, если бы она объясняла правила всем. Часть студентов с их курса все же решилась присоединиться к игре, которая потом длилась почти два часа без остановки. Поначалу сдержанный, Драко становился все более уверенным в себе, поддавшись соревновательному духу. Он поймал себя на том, что смеется, глядя в удрученные и побежденные лица Лекси и Эми. В груди разливалась горящая лава, согревая изнутри, и Драко чувствовал то принятие, которого раньше никогда не было. Как давно он так искренне смеялся в последний раз? Той ночью, когда сон снова не хотел идти к нему, Драко принял решение. Он должен принести извинения Гарри, Грейнджер и Уизли за свое поведение в прошлом. Извинения за маску Малфоя, сына Люциуса.

Он сделает все, чтобы больше не видеть этот темный матово-коричневый оттенок разочарования.

С колотящимся сердцем Драко наблюдал, как небо постепенно принимает оттенки восходящего солнца, представляя себе дружбу, которая у него могла бы быть с Гарри.

***

Прошло несколько дней, а Драко все еще не сдвинулся с мертвой точки. Он снова и снова прокручивал в своей голове речь с извинениями, но не мог произнести ее вслух лично. Слова застревали на кончике языка, а Драко все больше расстраивался. Поэтому, услышав, как Гарри встал глубокой ночью, он не пошевелился. Драко позволил Ауре, окрашенной одиночеством, виной и сожалением, отдалиться. Когда Гарри вернулся через несколько часов, блондин лежал неподвижно, притворяясь спящим, в то время, как собственное сердце беспокойно билось и грозилось пробить грудину. Тошнота подступала к горлу, а цвет, окрашенного рассветом, неба уже не вселял былой оптимизм.

***

Минуло еще два дня, но так ничего и не произошло. Драко, охваченный тревогой, становился все более раздраженным. Один на один с собой, против всего мира. Он был на взводе, ходил кругами и обкусывал ногти. Мог видеть ледяное разочарование отца даже с закрытыми глазами, и это сводило его с ума.

Недостаточно хорош, недостаточно идеален.

Неудачник, главный позор всей династии Малфоев.

Настал момент, когда Лекси и Эми больше не могли этого выносить. Драко сорвался и накричал на подруг, требуя оставить его в покое, а потом внутренне похолодел, когда пришло осознание. Эми потеряла терпение. Прямо посреди Большого зала. — ДРАКО МАЛФОЙ! СЕЙЧАС ЖЕ ПЕРЕСТАНЬ СО МНОЙ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ! НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК, НО ЭТО НЕ ПОВОД КРИЧАТЬ НА МЕНЯ КАЖДЫЙ РАЗ, РАЗДРАЖАЯСЬ НА ЛЮБОЙ ГРЕБАННЫЙ ВОПРОС! Драко потерял дар речи, впрочем, как и все остальные студенты в помещении. Застенчивая и милая Эми была вне себя от злости. Ее Аура пылала гневным канареечно желтым и обеспокоенным палевым. Лекси тяжело вздохнула и взяла его за руку. Аура Драко светила аметистовым — главный признак тревоги. — Драко. Мы — твои друзья, ты можешь рассчитывать на нас. Мы видим, что с тобой что-то не так. Позволь нам помочь. Он почувствовал, как гнев отступает. Его плечи поникли, а маска равнодушия треснула, обнажая отчаяние. Драко опустил голову, подавленный раскаянием. Ему не следовало так себя вести, это он был проблемой, а девушки лишь пытались помочь.

С появлением в его жизни Волан-де-Морта, вместе с постоянным разочарованием отца, в голове поселилась одна нездоровая мысль: он никогда не должен просить о помощи.

Но их забота тронула его, заставив осознать: они были друзьями. Не просто однокурсниками. Друзьями. Такими же близкими, как Блейз и Панси. — Мне… мне очень жаль… Я не должен был говорить с вами так, вы чудесные и замечательные подруги. Мы можем… уйти куда-нибудь в другое место и поговорить? Эми мягко взяла его за другую руку и нежно улыбнулась ему, когда он поднял голову. Втроем они расположились в небольшом внутреннем дворике, спрятанном от любопытных взглядов и чужих ушей. Холод щипал щеки и заставлял их носы краснеть, но подруги терпеливо ждали и не собирались уходить, пока он не расскажет все, что у него на сердце. — Хорошо, давай, змееныш. — Вы подумаете, что я глупый. — Мы твои друзья. Ничего из того, что ты скажешь, не является глупостью, — успокоила его Эми. — Хорошо, тогда… Я хотел бы извиниться перед Гарри, Грейнджер и Уизли. Это важно. Я подготовился, но, каждый раз оказываясь рядом с ними, не могу произнести ни слова. По крайней мере, ни одного хорошего слова. Просто впадаю в ступор. Я был настоящим засранцем, они действительно заслуживают моих извинений, но это просто… — Ладно, ладно, тайм-аут! Я уже горжусь тобой за все приложенные усилия и за смелость, которой тебе хватило, чтобы осознать свои ошибки. Итак, ты подумал, как подойти к ним? — То есть? — То есть, — повторила Эми, — ты не можешь подойти к ним, когда они втроем, это было бы немного сложно и что-то может пойти не так. С кого ты хочешь начать? Грейнджер часто бывает в библиотеке и она не настроена враждебно. Драко почувствовал себя глупо: он так зациклился на сути, что пренебрег формой. — Я об этом не думал… — Так подумай! Продумай каждую деталь. Драко поблагодарил девушек. Почему он совсем об этом не подумал? Совсем на него не похоже. Ему нужно было поразмыслить. С кем будет самый сложный разговор? Без сомнений, Уизли. Вражда между ними была искренней и жестокой. Его всю жизнь воспитывали ненавидеть все рыжее, бедное и раздражающее. Наверное, он пошел бы сначала к Гарри… да, именно он был наиболее расположен к диалогу. Когда время перевалило заполночь, блондин услышал, как Гарри встал, а потому незамедлительно последовал за ним. Честно говоря, Драко было гораздо приятнее проводить ночи в гостиной, чем в спальнях. Да и Гарри, похоже, совсем не был против его компании. Он всегда начинал разговор первым, а с самого начала учебного года они ни разу не оскорбили друг друга. Поттер сел на диван на свое привычное место. Только треск дров в камине наполнял комнату шумом. Наконец Гриффиндорец повернул голову в сторону своего бывшего врага. Он не был зол, но в его глазах мелькнула обида. — Ты не пришел вчера. Драко не привык видеть свою Ауру, обычно она оставалась позади него. Однако у нее была привычка тянутся к Гарри, что сейчас и происходило — пурпурная от неловкости и смущения она стремилась к нему. — Нет. — И позавчера. — Нет. — Ты спал? Биение сердца, пульсирующее в ушах, оглушало. Если Гарри был разочарован…       — Нет. Их окутало молчание. Он видел осуждение в цвете авокадо, но не разочарование. Именно это придало Драко смелости, чтобы, наконец, сказать: — Мне очень жаль. Взгляд Малфоя был напряжен и устремлен в сторону камина, он даже не пошевелился, когда почувствовал, что на него смотрят. — За то, что не пришел? — И это тоже. Я хочу сказать… Слизеринец смутился и почувствовал, как его щеки теплеют. Он перевел взгляд от огня на каменную стену, надеясь, что Гарри подумает, что красная пыль на его скулах — игра света. — Прости, что был таким ублюдком все эти годы. Находясь так близко к Поттеру, практически утопая в его зеленой Ауре, невозможно было не увидеть еле заметные изменения в ее оттенках. Быстрая вспышка гнева, затем боль, а потом прощение. За лето Гарри действительно успокоился и отодвинул в сторону их соперничество.       — Ну, я не могу сказать, что не отвечал тебе тем же.              — Я был хуже. Я делал... ужасные вещи. Ошибался.        Тишина, повисшая между ними, полна воспоминаний о семи годах, которые они провели ненавидя друг к друга.

Каждый раз он старался ударить больнее, чтобы Гарри наконец подумал о себе.

      — Я прощаю тебя.        Когда Драко посмотрел на Гарри, на губах Гриффиндорца появилась застенчивая улыбка. Он протянул руку, а Драко почувствовал, как воздух покидает легкие. Перед его глазами была сцена из прошлого, где они были еще детьми, которая впоследствии и определила их будущее.

Темное и холодное будущее.

Драко почувствовал, что улыбается. В комнате засияла лазурная надежда. Рука в его руке была теплой, тогда как его — холодной.

С момента возвращения Волан-де-Морта все стало холодным.

Они долго говорили. Ничего особенного, на самом деле, но одновременно обо всем и ни о чем конкретном: предметах, которые не раздражают, моментах, не имеющих значения. Квиддич, учеба, будущее. Они избегали разговоров о семье, войне или Волан-де-Морте. Решили называть друг друга по имени.       — Я рад, что у тебя появились друзья.              — Я тоже. В конце концов, Пуффендуйцы не так уж и плохи.        Гарри рассмеялся, и Драко почувствовал, как его сердце стало биться быстрее. Он был настолько погружен в мысли о том, что он, Драко Малфой, рассмешил Гарри Поттера, что не заметил, как королевские синие завитки его Ауры смешались с энергией другого.