the cure

Свет из только что открывшейся двери бьет в глаза так, что приходится зажмуриться. Полностью темную, и казалось, неживую комнату наполняет свет из коридора, и Тэхен тяжело вздыхает, потому что уже знает, что сейчас начнется. Он переворачивается на другой бок, не желая сталкиваться с проблемой лицом к лицу. – Ким Тэхен, только не говори мне, что ты снова уволился с работы. – Строгий голос мамы разрезает пространство и заставляет тосковать по мирному спокойствию, стоявшему в воздухе ровно секунду назад. Начало разговора уже оставляло желать лучшего. –Мама, пожалуйста, только не сейчас. – А когда ещё, сын? Сколько еще ты собираешься сидеть у нас с отцом на шее, лёжа на кровати и оправдывая свою лень всяким несусветным бредом? Только мы обрадовались, что ты нашел хорошую, достойную работу, так ты решил и от этой проблемы убежать! Тэхену стало тяжело дышать. На душе лежит тяжелый груз вины за то, что он вырос не тем человеком, которого хотели бы видеть его родители, за то, что он не может быть нормальным, не может как все ходить на работу и веселиться по выходным, и даже не может найти оправдание, или вескую причину тому, почему-же он уволился с работы. Он сам не знает. Знает только то, что с каждым днем вставать на работу все тяжелее, что корпоративы не веселят, что в выходные даже сил на то, что бы почистить зубы нет, не говоря уже о выходе из дома и развлечениях. С каждым днем становится все хуже, и Тэхен даже не знает, в чем причина. Он просто резко перестал чего-либо хотеть. Каждый раз, когда коллеги пишут ему с предложением выпить на выходных, Тэхен находит все новую причину, по которой ему категорично нельзя выходить из дома, а потом просто лежит в кровати, никогда не расшторивая свои любимые плотные шторы, не позволяющие свету пройти внутрь комнаты. Сейчас же он просто не находит в себе силы что-либо ответить, решает промолчать. – Мне это уже надоело. Ты сам закапываешь себя в эту яму, потому что тебе удобно в ней валяться. Тебе нравится страдать и проедать наши с отцом деньги... – у мамы Тэхена, видимо, выдался плохой день на работе, ведь кричала она больше обычного, а потом, когда сил придумывать новые обвинения уже стало не хватать, она резко замолчала. Замолчала она надолго, видимо, размышляла о чём-то, а Тэхен старался не дышать, чтобы не злить маму своим существованием ещё больше. – Я придумала. Тебе нужно съездить куда-нибудь развеяться. Твоему организму явно не хватает свежего воздуха, только сидишь и тухнешь дома. Да и поработать руками тебе не помешает, сразу лениться перестанешь. Поедешь к бабушке. – Мама, видимо, очень гордилась своим решением. Но в этот момент Тэхен почувствовал, как его тело будто потяжелело, прижалось к кровати ещё сильнее. От мысли, что придётся вставать, умываться, несколько часов ехать за город в переполненной электричке, а там и бабушка, которая просто не будет понимать, что же стряслось с её жизнерадостным внучком, становится просто невыносимо. Смена обстановки – это самое последнее в списке того, от чего ему могло стать получше. С одной стороны, Тэхен избавится от ежедневных монологов мамы о том, какой он ленивый и неблагодарный сын, но с другой стороны, он потеряет свою точку опоры, в которой на данный момент он может быть уверен. В своей комнате, в которой есть наилучшие условия для бессмысленного существования, в родителях, которые, хоть и устраивают вечную ругань, уже привыкли к состоянию своего сына, которое почти стало перманентным. В деревне же до сих пор жив тот самый Тэхен: настоящий, с самой лучезарной квадратной улыбкой на свете, бегающий к морю со своими друзьями, вечно смеющийся и любящий солнце. Он не хочет притворяться, не хочет обманывать свою любимую бабушку, что он в порядке. Ведь он далеко не в порядке. С мамой спорить Тэхен не стал, просто стерпел ее длительную паузу, в которой она явно ждала ответа на свое гениальное умозаключение, но его не последовало. В эту минуту Тэхен собирал в себе последние силы на долгий путь, и кажется, захотел плакать. Дома он проводит ещё несколько дней. Эти дни не отличаются от последнего года его жизни: все происходит по кругу. Как обычно, выходя из комнаты, он получает молчание и косые взгляды от отца, в который раз разочаровавшийся Тэхеном и всем этим "цирком", что он, по отцовскому мнению, устраивает. Мама, видимо, очень сильно сдерживается от того, чтобы не начать читать лекции своему сыну каждый раз, когда тот проходит мимо. К своему счастью, из комнаты Тэхен выходит только пару раз на дню, чтобы сходить в туалет и выпить чаю. Аппетит и чувство голода уже давно пропали, но Тэхен не придал этому особого значения, даже не заметив, как он просто перестал потреблять в пищу что-то больше, чем воду, чай или бутерброды. Единственное, что он заметил, – это сильные головокружения, когда вставал с кровати, но это ему делать приходится не часто, поэтому он не беспокоится. Кажется, его вообще перестало что-либо беспокоить на физическом плане, ведь состояние его тела давно перестало быть для него важным. Если он ничего из себя не представляет внутри, какое дело ему есть до того, какой он снаружи? Тэхен думал, что он совсем перестал что-либо чувствовать. Он думал так, когда пошел на пустую кухню попить чаю, и ему показалось, что она выглядела более пустой, чем обычно. Что-то было не так, и Тэхен чувствовал это изнутри. Цветы стояли на месте, кухонные тумбы как обычно блестели, отполированные мамой, а телевизор работал тихо-тихо, чтобы никого не отвлекать. Тэхен начал сомневаться в том, точно ли он перестал что-либо чувствовать, когда он заметил, что не так. Мама сняла все его детские фотографии, все магниты на холодильнике с разных путешествий, с выпуска из начальной школы, и даже совместную фотографию с родителями. Мама сняла, разрушила, уничтожила всего того настоящего Тэхена, который еще оставался в этой квартире. Все те воспоминания, когда он был действительно хорошим сыном, мама просто решила избавиться от них. Она не захотела больше смотреть на счастливое лицо своего сына и понимать, что он больше не улыбается так же. Кажется, что вместе с магнитами, из квартиры испарился дух надежды на то, что всё может стать лучше. Раз даже мама потеряла надежду, то Тэхену даже думать о таком глупом слове не стоит. Он вернулся в комнату без кружки чая. Тэхен не понимал, почему его чемодан полупустой. Он сидел на полу, перед раскрытым чемоданом, и вспоминал свои подростковые годы, до того, как все пошло не так. Вспоминал о том, как родители объявили о том, что они отправляются в поездку на Чеджу. Отец собирался туда по работе, но Тэхен обрадовался так, будто они уезжают в кругосветку. Он ходил в магазин у дома, что бы докупить синий платок, "тот самый акцент, который разбавит даже самый скучный образ. А ещё он подходит к моим кроссовкам." Хоть отец и не одобрял таких "девчачьих" развлечений, которые так любил Тэхен, на тот момент он не придавал этому такого важного значения и просто игнорировал. То, каким Тэхен предстанет перед людьми, и то, как он будет ощущать себя в своих образах было очень важным для него. Сейчас, кажется, чемодан стал таким же пустым, как и его душа. Вроде бы есть, чем заполнить, но не понимаешь, зачем и для кого это вообще будет нужно. Пару носков, трусов и футболок хватит для обычного деревенского существования, с учетом того, что он надеется не выходить в деревню и спокойно оставаться дома. И даже книжками, красками или холстами чемодан не займёшь, ведь все подобные "хобби" уже давно перестали его интересовать, да и помимо телефона Тэхен особо ничем и не занимался. Первое место в занятиях Тэхена по прибытию в деревню займут репетиция "искренних" улыбок и попытки найти отговорки, почему сегодня ему категорически нельзя копать грядки. Телефон, к сожалению, уйдет на второй план. У бабушки даже нет плотных штор, что бы закрывать поступающий свет. Тэхен чувствует себя ужасно. Тэхен чувствует себя ужасно, когда видит в отражении зеркала свои отросшие корни. Он помнит, как сильно мечтал о том, чтобы покраситься в блондина, и когда все же сделал это, (в тайне от родителей), то старался всеми силами поддерживать свой цвет – подкрашивать корни раз в месяц, мыть голову дорогим обесцвечивающим шампунем. Сейчас он не видит решения лучше, чем просто спрятать то, к чему он так стремился, просто скрыть свои волосы за кепкой, ведь он больше не считает это таким важным. Оно больше не является важным, а лишь даёт вспомнить, каким был Тэхен до. Мечтательным? Целеустремлённым? Может быть. Прощаться с комнатой было грустно. Когда он осматривал её, в надежде, что он ничего не забыл, в его голове возник вопрос: "А почему я просто не отказался уезжать?". Неожиданное умозаключение ввело его в ступор. А правда ведь, можно было бы просто отказаться да продолжать себе существовать в своей комфортной, одинокой комнате. Но нет, думает Тэхен, если бы он прожил безработным в этой квартире еще хоть месяц, его мама стопроцентно бы выкинула его на улицу со всеми вещами. А так, можно продлить срок своего существования хотя бы на пару месяцев, (при возникновении этой мысли в голове Тэхен начинает сомневаться, а действительно ли уезжать в деревню – хорошая идея.). Он нашел самый лучший способ не тосковать по дому – просто вспоминать пустой холодильник, дом, который потерял надежду. В деревне дух старого Тэхена гуляет повсюду, и в глубине души, он надеется, что это поможет ему улучшить свое состояние. Перекатывая свой легкий чемодан через порог, Тэхен слышит тихое "удачи", брошенное в спину его мамой. Отец даже не удосужился выйти и попрощаться со своим сыном, но он старается не думать об этом. Конец мая, вот-вот должно начаться цветочное лето, которое все так долго ждут. Ветер пропитан запахом лета, птицы поют все громче, и солнце, от которого прячется Тэхен, греет все сильнее. На душе становиться легче, когда серые будни начинают разбавляться цветами и зеленью на улице. Чем дальше поезд отъезжает от Сеула, тем больше полей, лугов и лесов появляются за окном. Дышать Тэхену становится легче, когда вся толпа людей выходит на остановках примерно после часа поездки, и он продолжает наблюдать за деревьями, теперь не обеспокоенный людьми. В прошлом, когда они с родителями ездили на выходные к бабушке, Тэхен любил проводить вечера, плескаясь в закатном море, а уезжая, скучал по звуку волн, по спокойствию, которое дарили ему крики чаек, морская стихия и воздух. Сейчас, кажется, о наличии его бывшего предмета обожания он даже не вспомнил, отвлекая себя от мыслей громкой музыкой. Менять обстановку было страшно. Страшно было не потому, что он боялся, а потому что знал, что ему может стать хуже. Хуже, и ведь никто ничего не сможет понять, да и не успеет. Если Тэхен решит, значит он решит. Запах родного места навевает воспоминания. Хорошие, когда Тэхенов тяжёлый чемодан нес его отец, а сам он быстрее бежал к дому бабушки, что бы встретиться с ней, и поскорее с морем, и может, со своими друзьями с деревни. Хорошие, когда солнце, что грело кожу, по-настоящему радовало, когда его русые от природы волосы выгорали от ультрафиолетовых лучей, а ему было всё в радость. Деревня не поменялась: забор на въезде все ещё сломан, та самая машина, которая не заводилась годами, стоит на одном из участков, проходя мимо дома соседей, все ещё можно учуять запах блинчиков. Поменялся только Тэхен, который теперь репетировал улыбку так, что бы бабушке она показалась наиболее искренней. Тэхен, который говорил сам себе то, что он должен чувствовать, когда встретит родного человека. "Ты должен радоваться, Тэхен. Должен смеяться и улыбаться, чувствовать тепло в душе и заботиться о родственнике, да, именно так". Не то что бы Тэхен не был рад бабушке, он и сам не понимал, почему же он просто не может улыбнуться искренне. Не может. – Привет, бабуль. – Тэхена встретили с распростёртыми объятиями. Сначала он даже не поверил, что это было искренне, настолько давно его никто не обнимал, не прижимал к себе, и он попытался выдавить из себя такую широкую улыбку, какую только смог. – Ох, Тэхени, как же ты вырос...Такой высокий, бабушка ели твое лицо может разглядеть, а как похудел, боже… – Она начала рассказывать про то, как она скучала, как давно Тэхен не заезжал, какие новые сплетни появились в деревне, про то, что в начале лета должен вернуться из города какой-то соседский сын, и бла-бла-бла... Тэхен бы правда хотел слушать свою любимую Бабулю Хёнми, но после такой долгой поездки сил не осталось ни на что, кроме как взять уже приготовленный чай и лечь на кровать. После всего бабушкиного монолога он просто сказал, что хочет отдохнуть после долгой поездки и пойдет спать. Кровать была мягкая, как в детстве, плед все ещё пах бабушкиными духами, и хоть солнечные лучи попадали в комнату, и даже немного на Тэхена, в его груди, всего на секунду, появилось чувство уюта. Кажется, все воспоминания всколыхнули в Тэхене его чувства до, и он уснул. Его бабушка очень любила ухаживать за двориком. Дом всегда оставался опрятным, а когда перед ним красовались рассады цветов, клумбы, дорожки, выложенные камнями, и цветочные деревья – он становился ещё лучше. На первое время Тэхен придумал себе оправдание, – "Я только из города, мне нужно привыкнуть к сельской жизни снова", – и он успешно им пользовался. Большую часть времени он просто спал, а когда бодрствовал, выходил на задний двор с чаем, садился на кресло-качалку и просто смотрел на тень содрогающихся листьев деревьев на траве, ни о чем не думая. На заднем дворике располагались яблони, которые закрывали Тэхена от солнца, куча грядок, парник и сарай, в котором хранились все бабушкины инструменты. На душе не было ничего. Не было обычной тяжести, не было чувства вины, но и не было чувства радости. Просто обычное ничего, просто бессмысленное наблюдение за одними и теми же листьями с пустой головой, одна чашка чая в день и сон, сон, сон. Кажется, воспоминания всех этих прошедших дней слились в одно, – настолько они были однообразны, и настолько Тэхен не ощущал ничего, что могло бы отличить один день от другого. Бабушка старалась не сильно приставать к Тэхену на первых порах, ведь он сам сказал, что ему нужно привыкнуть, но все таки её немного возмущало то, что Тэхен ничего не ест и целыми днями спит. Она готова была поклясться, что он выглядит как настоящий зомби. Тэхена впервые разбудило не солнце, что светит ему в глаза каждое утро, (как же он скучает по своим толстым шторам), а бабушка, которая тормошила и бормотала что-то очень неразборчиво. Разум Тэхена, не готовый воспринимать утренний поток информации, и кажется, вообще не работавший последние несколько дней, успел запечатлеть в воспоминаниях только то, что с очень большим нежеланием ему пришлось встать, поморщиться от солнца, которое светило буквально отовсюду, привести себя в порядок, (попросила бабушка, сказала, для чего-то очень важного), (Тэхен просто надел кепку, ведь что такое важное может быть с утра, в начале июня), и выйти на улицу. Стоя, парень все ещё досыпал, пока бабушка что-то очень воодушевленно говорила, размахивала руками, а Тэхен не мог понять, откуда в этом старом человеке энергии и желания жить больше, чем у него самого. Кажется, Тэхен проснулся именно тогда, когда их калитка начала открываться, а бабушка, на радостях, побежала обнимать вошедшего к ней человека. Тэхену оставалось только в недоумении пялиться на происходящую ситуацию, и наблюдать, как вошедший молодой человек переводит на него свой заинтересованный взгляд. ...Неужели это и есть тот соседский сын?