Ты останешься?

Пьяный Кихо очаровательный и смешной. Его хвост неуверенно дергается из стороны в сторону — Кихо смотрит с искренним удивлением и пытается его поймать, но хвост выскальзывает из рук, и темная лужа из высокой глиняной кружки разливается по светлому ламинату. — Сиди, — умоляет Тэо. — Сиди на месте и не вздумай двигаться. — Да ладно, я сам! Пятно от вина ползет по белым джинсам вверх, оставшееся на полу Тэо подтирает пушистым кухонным полотенцем. — Я бы справился. Его ушки дергаются, и Тэо вздыхает. Большой теплый кулак воздушно бьет его прямо в живот — предсказуемо и нелепо. — Может, я очень хотел постоять перед тобой на коленях? С кровати свистят. Наверно, Интак. Он обожает, когда Тэо перестает контролировать свой язык. За этим его сегодня и пригласили — кто-нибудь удивлен? Друзья пытаются свести Тэо с кем-нибудь почти год. Гитару передают Чонсобу. Говнюк снова поет из своего, и ему подвывают те, кто уже слышал его на концерте раньше. Тэо, зажав ухо пальцем, строит гармонию. Дымно и душно. Он слишком трезвый и недостаточно музыкант. — Ты красиво поешь, — говорит Кихо, чей голос лучшее, что Тэо слышал вообще когда-либо в жизни. Он чувствует смущение и заправляет волосы за ухо. Бормочет что-то похожее на «спасибо». Тряпка до сих пор у него в руках — ужасно нелепо. Тэо вертит ее, пытаясь аккуратно сложить и потом уже куда-то пристроить, но оставляет на тумбочке в том виде, что есть. — Может, переползешь на кровать? Кихо смотрит с растерянностью. Тэо вздыхает снова и стаскивает с кровати свои подушку и плед. — Пойдешь обниматься? Кихо бьет пушистым хвостом по полу — его бы вычесать. — Только чур не облизывать. Тэо гладит Кихо между ушками и прячет под плед их обоих. Щеночек очень горячий — почти обжигающий. Тэо греет руки о его шею — а его собственное горло обдается влажным дыханием. Немного неловко. Пальцы Кихо прижимают к себе под футболкой. Это не то чтобы прям интимно — они сидят завязавшись в узел на глазах у друзей только потому, что Тэо почувствовал, что Кихо требуется немного нежности. Это не то чтобы прям интимно, но… Джиун с Интаком поют: — Шип-шип-шип-шип. Тэо оборачивается строго на них посмотреть, но они улыбаются — и как на них таких злиться? Длинные уши Интака смешно шевелятся. В какой-то полузабытой привычке Тэо чмокает Кихо в макушку и потом, вдруг согревшись, проваливается в дрему. Когда его будят, балкон уже открыт настежь и все собираются по домам. Тэо планировал переночевать у Интака, потому что ему домой хрен знает куда, но Интак спрашивает, останется он или поедет к Кихо, и Тэо всерьез задумывается. — Кихо перепил, — соблазняет Интак, лениво помахивая хвостом. Конечно, ему известна гиперответственность Тэо. — Такси будет через пару минут. Вообще, конечно, не стоило бы, но Тэо все равно поднимается и полусонный ползет в сторону ванной, чтобы умыться и помочить руки в холодной воде. Нюхает волосы — воняют куревом. Тэо это даже не нравится, — может, поэтому с музыкой не сложилось? Он оставляет мокрым лицо. Обтирает руки о край футболки. Линзы после сна съехали и немножко царапаются, но без них все будет плыть. В сумке, с которой Тэо приехал, должны быть очки, но он не брал контейнер для линз, поэтому поменять все равно не выйдет. Кихо в коридоре сонно на него жмурится, и Тэо просит подождать его еще минуту. А потом, хотя собирался вообще-то спать у Интака, по очереди целует друзей, подхватывает куртку и шарф и выталкивает Кихо за дверь. — Сумку забыл! — кричат из квартиры, и Тэо возвращается посмотреть на две одинаковые ухмылки. Интак хлопает по плечу. — Не упусти, — говорит он, будто Тэо обязательно должен с кем-то сойтись, потому что его одиночество невыносимо для всех друзей. Тэо замахивается — больше шутливо, но Интак поднимает руки и отпрыгивает назад. Показывает язык. Замок щелкает. — Теперь можно идти? Кихо кажется уже почти трезвым. Он морщится, и его хвост обвивает ногу. — Тебе плохо? У меня есть ибупрофен. — М. Тэо обвивают руками, и так они докатываются до медленного серого лифта. Нужно будет заставить Кихо выпить что-нибудь от похмелья или хотя бы заставить перед сном проблеваться. Он делает себе мысленную пометку, — но в такси опять согревается — и просыпается уже в чужой квартире, объятый жаром полуголого тела. Снова проваливается в сон. Через пару дней Интак пишет: «Почему Кихо просит твой номер?» «Если все прошло хорошо, у него уже должен быть, если все прошло плохо, почему я об этом не знаю?» «Так мне скидывать?» «Тэо, давай быстрее, я сказал ща 5 минут назад» «Ну ты и крыса, я сказал, что ты сам с ним свяжешься, так что это теперь твоя проблема» Тэо заходит в мессенджер спустя много часов — и ему очень хочется удалить сообщение с номером, но он отправляет Интаку стикер с поднятым пальцем вверх и возвращается к люстре рисовать вывеску для цветочного. Тот называется как-то по-идиотски, и непонятно, на что хозяйка рассчитывала, когда прописывала «элитность» в ТЗ. Тэо сделал «элитно», но какой в этом толк, если с таким названием все равно будет хрень. Он отправляет картинки начальству и откидывается на кресле. Загибает пальцы: по цветочному однозначно ждать правок, меню и баннеры для кафе подождут, дедлайн по иллюстрациям к книге не скоро. Когда он в последний раз ел? Тэо тянется к телефону, чтобы проверить время, но цепляется за сообщение с незнакомого номера: «Привет 😇😇😇😇» «Это Кихо! Чонсоб дал мне твой телефон 🐯» У Чонсоба никогда его не было — насколько надо было достать, чтобы вдруг появился? Отвечает: «привет кихо» Мгновенно: «Привет, Тэо! 👉👈» «Не хочешь поужинать вместе? 👀» Живот бурчит, а что-то готовить лень. Как вообще можно использовать эти кринжовые смайлы на полном серьезе? «сейчас?» Тэо нюхает футболку, которая уже на нем, и стаскивает джинсы со спинки кресла. Приглаживает в зеркале волосы. Даже если Кихо откажется, прогуляться не помешает. Черт, завтра в спортзал. «Вау, настолько хочешь со мной увидеться? 😏» Тэо делает скриншот переписки и скидывает Интаку. «что за иу» Интак отправляет в ответ: «👁👅👁🤵🤵👉👌😯😲😻😻😊🤭😜🌚🌚🌚🍑🍑🏅💒🏩⛪️💖💖💖» Тэо добавляет его в черный список и честно отвечает Кихо: «мне понравилось тебя обнимать» Они встречаются у входа в маленькую лапшичную, где всего четыре стола — три из них заняты. Тэо расцеловывает вышедшую из-за бусенной занавески тетушку и делает заказ, не глядя в замасленное меню. Ему немного стеснительно, что для Кихо это будет слишком по-человечески — для Кихо, который использует кринжовые смайлы и носит брендовую одежду, но тот с любопытством осматривает все вокруг, и под красным светом больших бумажных фонариков его выбеленные уши и волосы тоже кажутся красными. Вычесанный пушистый хвост подметает бетонный пол. Сегодня Кихо выглядит лучше, чем когда он надрывно выл под гитару Интака, весь в дыму и вине, хотя даже тогда казалось, что лучше уже невозможно. — Что ж, — начинает Тэо и затихает. Может, его друзья правы, и у него настолько давно никого не было, что он больше не знает, о чем говорить. — Как твои дела, как ты сам? — Я окей, если ты окей, — говорит Кихо и хватает его за руку. — Удивлен, что ты вообще согласился, и мне немного очково, но ты слишком клевый, чтобы я не попробовал, так что, если что-то пойдет не так, просто скажи, и я все пойму. Вау. Это несколько более откровенно, чем можно было ожидать. Столик липнет к запястью, и Тэо отводит взгляд, чтобы попросить тетушку протереть. От ее мокрой тряпки на пластике остаются пахучие мыльные капли — их стирает вытащенное из передника полотенце. — Просто уточняю, — говорит Кихо, когда она исчезает опять, — тут вообще безопасно? Тэо смеется. В зал выносят две высокие миски и много мелких пиал. Здесь его любимое место — в этой лапшичной не существует времени. Тэо водили сюда родители, и их родители тоже могли сюда их водить. Кихо пробует ложкой бульон и поднимает ошеломленный взгляд. Разламывает палочки, тянет лапшу. — Угощай парня, котенок! Вкусно? Тетушка разгружает на стол закуски с подноса и чешет Тэо под подбородком. Он жмурится, стеснительно подставляясь под морщинистую ладонь. — Вау! Это просто вау! Вы просто… Она смеется, и Тэо смеется тоже. Восторг Кихо греет ему живот, — и опять клонит в сон. Он зевает и втягивает лапшу. — Как всегда не может быть лучше. Тетушка ерошит им волосы. — То-то же! Тетушка знает! За соседним столом сидят обычные работяги. Подальше усталая девушка скинула каблуки. В темном углу мрачный тип подсчитывает деньги в большом чемодане, и его дружок опасливо зыркает по сторонам. Кихо звонко хрустит розовато-оранжевой редькой, потом тянется к водорослям в чесночно-перечном масле, потом к красной капусте — остроту тушит насыщенным пряным бульоном, с хлюпом втягивает лапшу. Он ест с аппетитом и удовольствием, иногда мычит, порой жмурится. Набивает щеки вплотную, будто сейчас отнимут. Тэо перекладывает в его тарелку обугленные на открытом огне кусочки рулета и накручивает на палочки немного лапши. Кихо смотрит на него так, будто съест вместо мяса. Это приятно. — Неужели больше не интересно, безопасно ли здесь? Хвост Кихо бьет по ножке стула. Требуется очень много времени, чтобы проглотить все, что уже во рту, запить пивом и собрать для ответа внятные мысли. Пенка отпечаталась над губой на месте усов — Тэо очень хочет ее слизать. — Уже как-то нет. Кихо ерзает. — Слушай. Я понимаю, что очень спешу, мы недостаточно знакомы друг с другом и все такое, но ты очень мне нравишься, и я хотел бы заняться сексом с тобой. Ты можешь сказать «нет», от этого в моем отношении к тебе ничего не изменится, все окей, просто я… У Кихо просто все — и несмотря на кринжовые смайлики это подкупает. Он говорит то, что думает, и не нужно додумывать за него скрытые мотивы поступков. — Ладно, — говорит Тэо, хотя вообще нихрена не ладно. — У меня еще никогда не было секса на первом свидании. Кихо смотрит на него с приоткрытым ртом. Тэо запихивает в этот рот редьку. — Но сначала мы поедим, — предупреждает он, и забившийся в восторге хвост потихоньку возвращает размеренность. Наверное, здорово не бояться показывать окружающим свои эмоции. Кихо и Интак крутые, Тэо никогда не сможет стать таким, как они. Он накручивает лапшу на палочки. Ароматная, жевательная и мягкая — она согревает внутри. Бульон разливается в животе. Котлу тетушки много десятков лет — морщинистые руки сменяет упругая кожа, ее покрывают морщинки — и вновь, и вновь. Родители привели его сюда в четыре. Тогда мама разрезала суп ножницами, чтобы он не подавился толстой лапшой, и промывала капусту от специй в отдельной пиале, а потом бабушку сменила тетушка, — и Тэо ел уже из отдельной тарелки. Родители говорили, что однажды он точно так же займет их место, но время пока не пришло, и он рисовал вывески для цветочных и иллюстрации к сказкам, тусил с музыкантами и обсуждал с Кихо любимые детские книжки. — Муми-тролли, серьезно? — Эй, она очень милая! А у тебя? Если считать любыми те книги, что он пролистал до дыр… — «Алиса в Стране чудес». Банально, но вот он такой. Кихо спрашивает: — Белая или Красная королева? — Шляпник. — О!!! Его улыбка такая, что Тэо стягивает со стола телефон и, пока не успел передумать, вызывает такси. — Тетушка, запишите на наш семейный! Он целует Кихо в какой-то сумрачной подворотне, притягивая за воротник, возбужденный до ужаса и будто чем-то обдолбанный. Руки лезут ему под футболку и гладят под ребрами. Кихо на вкус как тетушкина лапша и мясо, поджаренное до угольков. За углом сигналит машина. Вибрирует в кармане джинсов телефон. Тэо снова его целует, — и вообще разомлевшего растекшегося Кихо хочется сожрать целиком. Большим пальцем он стирает слюну с блестящих розовых губ напротив, но ладонь перехватывают — Кихо касается языком самого центра. Это гораздо опаснее возбуждения. Это ударяет Тэо в живот. — Пойдем, — просит он. Кихо смотрит из-под ресниц. В квартире темно. Кихо держит его за руку, пока Тэо стягивает с себя кеды и куртку. Пахнет чем-то цветочным и свежим, — и сладковатой мятной жижей для вейпа. Кихо не включает свет. Тэо сжимает пальцы. Он здесь уже просыпался — в этой спальне, на этой кровати. Здесь пахнет Кихо. Кихо сажает его на край. Все кажется другим, более серьезным, чем раньше. Прикосновения мягкие. Шерсть хвоста щекочет запястье — Когда тебя вижу, чувствую себя щенком, — говорит Кихо. — Совсем не могу сдержаться. Тэо падает на постель спиной и раскидывает в стороны руки. — Наверное, нам надо подготовиться. Кому-то из нас. — Обычно я сверху, но мне все равно. — Значит, мне надо подготовиться. Кихо целует снова — с отвратительной нежностью. — Не хочу тебя отпускать. Тэо моргает. Такое нельзя говорить без предупреждения. Должно быть правило, запрещающее останавливать сердца любовников сорвавшимися случайно словами. — Ш-ш-ш, — просит он. И сам тянет руку Кихо себе под футболку. Ладонь горячая. На губах влажные губы. Ему неловко, как в первый раз, и одновременно он чувствует себя очарованным. Целует подбородок и шею, ключицы, грудь в низком вырезе рваной белой футболки. — Можно следы? — Я работаю в офисе, так что только где незаметно. Партнера нет. — На мне можно. Я не выхожу из дома. Кихо шепчет: — Славно. Шепчет: — Но я все равно буду нежным. — Тебе не нужно. — Но я хочу. Он перехватывает ладонь Тэо и целует в сизом, голубовато-зеленом сумраке его пальцы — в который раз. Ему нравятся руки? Зачем так делать? — Я хочу тебя медленно, нежно и долго. Глядя в глаза. Это трогательно и страшно. Тэо чувствует дискомфорт, но не может об этом сказать — не знает, как выразить странное чувство тревоги. Он говорит: — Знаешь, наверное, не сегодня. Но мы можем пообниматься, если ты хочешь. Кихо очень хочет. Они укладываются на кровати нормально — и, вот же черт, Кихо слишком горячий — Тэо закрывает глаза на одну секунду, секундочку и открывает уже на рассвете. На горизонте — розово-персиковое, на груди — гладкий лоб со смятыми зажирневшими волосами. Прилив нежности утягивает Тэо на дно чего-то ласкового и любовного. Ожидаемо и неприятно. Тэо целует макушку Кихо, и Кихо обхватывает его крепче.